Падение Атланты

ДЖОАННА

      Ветки деревьев больно хлестали по рукам, оставляя тонкие царапины, когда мы бежали по лесу. Неудобные лодочки утопали в рыхлой земле, набирая внутрь все больше комочков грязи. Мы бежали, ни на секунду не останавливаясь, как просил Шейн. Но меня не покидало ощущение, что это неправильно. Неправильным было оставить его одного. Он может и был уверен, что справится, что бы там ни произошло, но я знала, на что способны эти люди. Их одержимость вышла за рамки дозволенного, а в жестокости они превзошли самих себя. Мое сердце сжалось при одной мысли о том, что мы позволили Шейну остаться прикрывать наш отход в одиночку. После всего, что я сделала, они бы точно не отпустили меня живой. Но теперь культ может все повесить на бывшего полицейского, который подарил мне надежду на будущее одним своим присутствием. От этой мысли я до боли укусила нижнюю губу. Чувство, что я поступила невероятно эгоистично, не давало покоя.       За нашими спинами раздался выстрел, заставивший всех остановиться. Дейл и Ти-Дог обернулись вслед за мной, но за ветками деревьев уже ничего не было видно. Я побежала назад, чтобы убедится, что стрелял Шейн. В груди больно кольнуло, а к глазам подступили слезы.       Дейл удержал меня за руку.       — Джоанна, — только и сказал он. Я непонимающе уставилась на него, и он многозначительно качнул головой.       — Черт, — протянул Ти-Дог и тяжело вздохнул, уперев свой взгляд в землю.       Ясные голубые глаза Рика встретились с моими, и я отрицательно покачала ему головой, зная о чем он думает.       — Он жив, — сказала я твердо и посмотрела вперед, где листва и высокая трава скрывали то, что произошло.       Шейн бы так просто не сдался, одно его появление в этом лагере говорило о том, что он тот еще упрямец. Не удивлюсь, если он спровоцировал цепных псов Ронды, и лишь потому оказался здесь.       — Сейчас мы не можем ему помочь. Нужно идти дальше, — сказал Рик, и я поняла, что все смотрят на меня.       Возмущенно оглядев мужчин, я печально опустила глаза и махнула рукой Рику, давая ему показывать дорогу. Но вперед прошел Дейл, а за ним, грустно кивнув мне, поспешил Ти. Рик смотрел на меня еще какое-то время, будто хотел что-то сказать, но затем молча убежал догонять спутников. Я смахнула бежавшую по щеке слезу, пытаясь не расплакаться.       — Не сдавайся. Борись, сержант, — мой шепот едва услышала даже я сама.       Бросив в сторону городка последний печальный, и в тоже время полный злобы, взгляд, побежала вслед за Дейлом.       Всю дорогу образ Шейна не выходил у меня из головы. Я не жалела, что поцеловала его, пусть даже как восьмиклассница. Я была так рада его увидеть, но так быстро снова его потеряла. Жизнь очень жестоко распоряжалась нашими судьбами, совершенно не щадя наших чувств.       Мы недавно вышли в город и теперь медленно шагали под палящим солнцем по пустым улицам, не отличаясь вымученной походкой от ходячих. Дейл то находил, то терял ориентиры, пока, в конце концов, мы не заплутали и не потерялись в одном из самых маленьких городков нашей страны.       — Но въезд точно был в этой стороне, — сказал Дейл, но Ти-Дог продолжал спор, считая что они приехали совсем с другого конца города.       — Не хочу вас отвлекать, эм, — тихо позвала я и дернула Ти за рукав футболки.       Недалеко раздалось хрипение, которое узнал каждый. Мы обернулись на заметивших нас незваных гостей. Ходячие стали оборачиваться на громкие голоса и вставать с земли, а некоторые уже плелись в нашу сторону.       — Ну, и каким будет план? — спросила я, когда мы пятились назад.       — Я заметил машину, вроде в ней были ключи. Метров семьсот назад, — отозвался Рик, и у меня как камень с души свалился.       — Не буду спрашивать, почему ты не сказал об этом раньше, — нервно улыбнулся Ти-Дог, неотрывно глядя на приближающихся мертвецов, — показывай дорогу!       Из последних сил я перебирала ногами, едва поспевая за мужчинами. Мы то и дело каждый оборачивались назад: ходячие неторопливо следовали за нами по пятам. Жажда, голод и усталость в конец доконали меня.       — Долго еще? — еле слышно спросила я, чувствуя, что вот-вот просто свалюсь с ног, но Рик ответил, что мы уже пришли.       Водительская дверь старенькой, но вместительной «Тойоты» была открыта настежь. Рик сел за руль и проверил зажигание. Мотор отозвался тихим рычанием, и мы смогли облегченно выдохнуть. Без оружия в незнакомом городе, где рыскают, как гиены, поехавшие крышей члены культа, нам улыбалось только встретить смерть.       Я последней забралась в машину, усевшись с Ти-Догом на заднее сиденье. Чудом избежав опасной встречи с ходячими, мы рванули прочь из города. Дейл и Ти перестали спорить и пришли к единому мнению, чем помогли нам выбраться на шоссе.       Почти всю дорогу никто не проронил ни слова. Мысли возвращали меня к Шейну, то и дело напоминая, что он остался один на растерзание сошедшим с ума людям. Людям. Я хмыкнула, передернувшись. Называть их людьми не поворачивался язык.       «Глупые, ведомые животные» — заключила я и устало прикрыла ладонью глаза.       — Ты как? — спросил Ти-Дог и тронул мое плечо.       Я взглянула на него и кисло кивнула головой. Мне было плохо: и физически, и на душе скребли кошки, но вряд ли кто-то, тем более едва знакомый человек, смог бы сейчас помочь.       — Мы не должны были его так бросать, — сказала я, обращаясь ко всем, но ответом был лишь тихий вздох с передних сидений.       Я посмотрела в зеркало заднего вида, надеясь встретить взгляд Рика. Он о чем-то думал, задумчиво подперев губу указательным пальцем. Когда я уже отчаялась получить поддержку от новых друзей, он вдруг заговорил:       — Сколько вас человек? — обратился он к Дейлу, но затем мельком взглянул на Ти-Дога. Старик непонимающе уставился на Рика, а Ти-Дог сказал, что людей в лагере около двадцати.       Рик поджал губы, в чем-то сомневаясь, затем предложил план по спасению Шейна из лап культа. Достаточно простой и логичный: команда, оружие и умение действовать скрытно. Я бы согласилась не раздумывая, наверное, в силу чувства вины перед сержантом. Хотя тут же я обрадовалась, что не озвучила свои мысли, ощутив как желудок в который раз заурчал.       — А что если он мертв? — тихо спросил Дейл, избегая моего испепеляющего взгляда. — Что тогда, Рик?       — Шейн - опытный полицейский, — он посмотрел на Дейла и, выдержав паузу, добавил, — он жив.       Больше Рик ничего говорить не собирался, и я мягко откинулась назад. Его слова поселили во мне теплую и колышущуюся, как огонек свечи, надежду. Он был настоящим другом. Какому бы плану Рик не последовал, я решила, что помогу ему.       Примерно через час машина уже поднималась по холмам. Дейл неустанно следил за тем, чтобы мы не съехали с дороги и все время направлял Рика, давая ему советы. Он также успел убедить его и меня, что в лагере все настроены дружелюбно, там не бывает ссор, и большинство выживших всегда готовы прийти на помощь. Всю дорогу меня клонило в сон, поэтому его голос и рассказы почти убаюкали меня, когда мы остановились на небольшой поляне, где нас уже встречали несколько человек.       Ти-Дог и Дейл первыми вышли из машины под крики облегчения и торжествующий свист. Выходит, их и правда ждали. Я не стала ждать приглашения и вскоре неуверенно шагала за местными героями.       — Я не понимаю, как? — худой кореец в бейсбольной кепке встречал нас с лицом искреннего удивления, он обнял и похлопал по спине улыбающегося Дейла, а Ти-Дог дал ему «кулачок», — когда я вернулся, то увидел только отъезжающую черную тачку, такую здоровую. Что случилось?       Ти-Дог ушел обниматься с жителями, наверняка радуясь тому, что просто остался жив. Дейл слегка повернулся в мою сторону и потер лысину. Я обхватила себя руками и поежилась, чувствуя, как заинтересованные взгляды магнитом потянулись ко мне.       — Это Джоанна, — начал Дейл, — она спасла нас. Меня, Ти-Дога и еще одного новенького от…       Из выстроившихся перед нами выживших вперед вышла худая женщина лет тридцати двух, с тёмными волосами и собравшейся на бок челкой.       — Рик? — только и сказала она, неотрывно глядя на застывшего в нерешительности у машины Рика.       Теперь взгляды устремились к ним двоим, наблюдая, как быстро они приблизились к друг другу. Женщина так крепко обняла его, будто хотела стать с ним одним целым. Затем они слились в поцелуе и теперь с наслаждением смотрели друг на друга. Незнакомка что-то говорила, глядя ему в глаза, не замечая катившихся по щекам слез. От толпы отделилась низенькая фигура и побежала к Рику с воплем «Папа!». Рик опустился на колено и поймал ребенка в объятия.       — Боже… Боже, — твердил он, едва не повалившись вместе с сыном на землю.       Я поджала губы, незаметно расплываясь в улыбке. Трудно было представить большее счастье, чем то, которое испытала вновь воссоединившаяся семья.       — Я Гленн, — кореец протянул мне руку и улыбнулся, — а где Шейн?       Повисла тишина. Я опустила взгляд, то же сделал и Дейл.       — Он остался прикрыть наш побег, — проговорил он.       Мне было нечего добавить, кроме того что он жив и нуждается в помощи, но это право я оставила Рику.       Так началось мое знакомство с такими же выжившими, как я. Несколько человек поблагодарили меня за загадочное спасение их друзей, но в их глазах читался неподдельный интерес к этой истории.       Как мне позднее за обедом рассказали несколько выживших, у Рика здесь оказалась семья, которая выжила, вовремя убравшись из пригорода. Все, даже сама Лори, думали, что Рика уже нет в живых. Светловолосая девушка по имени Эми, шепнула, что Шейн засматривался на Лори, а она — на него.       — Он искал их с Карлом, когда пришел сюда. Но это не мое дело, — сказала она, и сама того не зная напрочь испортила мне настроение.       «Семью, значит, спасал» — я задумчиво отпила из пластмассовой походной чашки черный чай.       Меня терзала очень неприятная догадка. Настолько неприятная, что мою сонливость как рукой сняло. Я не могла отделаться от мысли о том, какой же я дурой была, поцеловав его перед побегом. Я поцеловала человека спасавшего семью друга, а не его самого.       — Боже, — я громко фыркнула своим мыслям, чем неожиданно для себя привлекла внимание разглядывающей меня Эми.       — Что? — спросила она.       — А? Нет, ничего. Просто холодает, — я оглядела погружающийся в сумерки лагерь, обнаружив несколько тусклых костров.       — Может дать тебе что-нибудь потеплее? Ты все-таки не по погоде одета, — взгляд Эми пробежался по моим голым плечам, и я стыдливо отметила, что все время была в этом пошлом платье.       Эми, схожая по фигуре с моей, щедро одолжила мне пару спортивных брюк и теплый пуловер.       — Спасибо, — смущенно ответила я, ведь мне никогда не приходилось носить чужую одежду. Я искренне улыбнулась доброте Эми, ведь в последнее время я ни разу не встречала того, кто бы искренне хотел мне помочь.       — Джо, — позвал Дейл, сидевший у огня, — иди, присядь к нам.       Эми улыбнулась мне и приземлилась к старшей сестре рядом с Дейлом, я несмело повторила за ней. Усевшись на землю и используя широкое бревно, как спинку, я подтянула под себя одно колено и улыбнулась. У костра сидели так же Рик с Лори, их сын лежал у отца на коленях. Ти-Дог гипнотизировал огонь, а сидевший с ним рядом Гленн махнул мне головой в знак приветствия.       — Я хотел сказать, — начал Дейл, глядя мне в глаза, — спасибо, что спасла нас. Не знаю, как ты там оказалась, — он слегка развел ладони, — но спасибо.       Я дослушала его, глядя в костер. В лизавших тонкие поленья языках пламени я видела лишь разъяренного Майка, ворвавшегося в дом, читающего молитву своей «богине» жреца, входящий, как в масло, в горло Ховарда кухонный нож. Слеза быстро скатилась по щеке и упала на прижатое к подбородку колено, но ни один мускул моего лица не дрогнул.       — Не стоит благодарности, — сказала я, не находя сил улыбнуться.       — Так что с тобой случилось? — спросил Гленн и взгляды обратились к Рику, который не торопился отвечать. Он крепче обнял жену рукой, настороженно глядя на огонь. Лори тоже молчала и гладила сына по волосам.       — Я был сбит с толку, — заговорил Рик, — страх, в голове каша и все такое. Но сбит с толку точнее всего.       — Не все можно выразить словами, — сказал Дейл, опуская на землю чашку, которую все время держал в руке, — иногда их не хватает.       — У меня было такое чувство, что меня лишили моей жизни и засунули в другое место, — Рик смотрел на огонь, и Лори положила голову ему на плечо, — какое-то время я думал, что застрял в каком-то коматозном сне или, не знаю, там, откуда не могу выбраться, — он замолчал, о чем-то думая.       Я же слушала его и понимала, что каждое его слово в точности повторяет мои мысли, мое состояние. Когда он продолжил, я перевела взгляд от костра на него.       — Когда сбежал из больницы, я собрал все, что нашел в участке, и просто уехал. У меня не было цели, я просто ехал. Но возле Хейпвилля закончился бензин, там я и встретил… их, — Рик замолчал и еще через несколько секунд посмотрел на меня, — ты не представляешь, как я тебе благодарен, Джо. Не знаю, как это выразить…       Я посмотрела на него и мои губы дернулись в скромной улыбке, но я ничего не ответила. У меня просто не нашлось слов. Никто не знал, что я не собиралась этого делать. Лишь в последний момент крайне удачно передумала, когда, остановившись на лестнице, ведущей на задний двор злополучного дома, осматривала увесистую связку ключей. У Ховарда имелся ключ почти от любой двери их безгрешного городка, и каждый из них был подписан. Я не знала, за какие грехи культ Синей Жемчужины держит людей в самодельной темнице, но что-то мне тогда подсказало, что ни один совершенный заключенными поступок не оправдал бы жестокости, которая их ожидала.       — В таких случаях снова не хватает слов, — сказал Дейл, улыбаясь одними краешками губ, нарушив повисшую тишину, — какая жалость.       — Уже поздно, — сказала Эми, вставая с земли.       — Да, мы порядком засиделись, — согласился Дейл, отметив, что уже глубокая ночь.       Все сидевшие у огня стали медленно расходится по палаткам, оставляя меня наедине с моими мыслями.

ШЕЙН

      Голова была тяжелой, словно кто-то засунул в нее магнит, тянувший меня к земле. Едва открыв глаза, я обнаружил себя снова запертым в клетке.       — О, черт, — проворчал я, ощутив какой болью отозвалось плечо.       С каждым ударом сердца она становилась все более ощутимой, возвращая мне память. Спустя минуту я уже полностью помнил события, предшествующие моему плену. Единственное, что в них не вписывалось — Джоанна, не понятно зачем вернувшаяся ко мне. Опираясь на здоровую руку, я приподнялся на полу и заметил сидевшую по другую сторону двери девушку. Длинные волосы выдавали в ней сходство с Джоанной, но на этом оно заканчивалось.       — Как хорошо, что ты очнулся, — сказала она нарочито громко так, что я невольно поморщился, — знаешь, а ты довольно крепкий парень. Как зовут?       Незнакомка сидела на низком стуле и рассматривала меня. Кроме нас в темнице находился только сумасшедший, так и оставшийся в своей клетке, который теперь мирно посапывал. Вскоре ко мне полностью вернулось зрение, и я узнал в незнакомке девушку из магазина, с чьей подачи мы оказались здесь.       — Неужели она того стоила, а? — спросила незнакомка, с азартом наклонившись вперед.       — Кто ты? — я сел на полу и отодвинулся от нее к стене.       — Я та, чьим именем очистится вся Америка, — она подняла руки вверх и развела их в стороны, будто держала в руках меленькую копию нашей планеты.       Устало наблюдая за ее движением, я усмехнулся.       — Слишком длинное имя. Боюсь, не запомню.       Девушка медленно опустила руки, глядя мне в глаза.       — Тебе и не придется, кроличек, скоро ты заплатишь цену за свой поступок, — последнее она выговорила со всем отвращением, будто выплюнув это слово, — ты убил Ноа Флемминг, чистейшего и самого молодого адепта из всех, что я знаю.       — Ну, он не слишком лестно отзывался о тебе, если ты Ронда, и твоем отце, — сказал я, наблюдая как меняется ее лицо, выражая всю большую заинтересованность, — так что, можешь считать, что я его наказал.       Ронда высокомерно подняла подбородок и улыбнулась одним уголком губ.       — Кто тебя выпустил из клетки? — ее глаза пробежались по пустым камерам.       Я задумался над ответом, о том стоит ли говорить ей о Джо. Затем вспомнил, как сильно она хотела отсюда сбежать и решил не отвечать вовсе.       — Понятно, — сказала, улыбаясь, Ронда, — не хочешь говорить. Тогда имей ввиду, что ей все равно не удастся уйти от меня. Не после такого плевка. Знаешь, мне даже интересно, чем она тебя так зацепила?       Я смотрел на девушку, изучая ее поведение и не знал какой подход стоило к ней применить. Все-таки я был полицейским, а не психотерапевтом.       — Не понимаю, о чем ты.       — Брось, — Ронда улыбнулась шире, и теперь выглядела совсем счастливой, — Остин не могла зацепить такого мужчину своей плоской задницей. Ну скажи, что между вами?       Я смотрел на Ронду, а она на меня. Из нас двоих только в ней горел интерес к этой беседе. В конце концов, я отвел глаза и усмехнулся, давая понять, что не намерен обсуждать эту тему с ней.       — Если это все, что ты хотела сказать…       — О, нет-нет, — Ронда изящно откинула волосы назад и встала со своего места, — твое непочтение оскорбительно, но ты такой… — она схватилась за железный прут, и жадно уставилась на меня синими глазами, — понимаю, почему Остин запала на тебя, но сожалею, кроличек, этого недостаточно, чтобы получить искупление грехов.       — Я ни о чем не жалею, — сказал я, когда она замолчала.       — Тем хуже для тебя. Но огонь жжется одинаково для кающегося и не кающегося грешника, — ее бровь дернулась вверх, а губки чуть приоткрылись так, что теперь она выглядела как настоящая сумасшедшая на фоне своих слов, — подумай над этим. У тебя есть еще немного времени. Надумаешь исповедаться и спасти свою грязную душонку перед смертью, кроличек — зови, — Ронда свела руки за спиной и гордо зашагала к выходу.       — Кем ты себя возомнила? — спросил я, совершенно точно зная, что мне уже нечего терять. — Ты грабишь людей, запугиваешь их, решаешь кому — жить, а кому — умереть. Ты создала цитадель ужаса и боли вокруг себя и даже этого не замечаешь?       Ронда замерла у дверей спиной ко мне. Она дослушала меня и тихо сказала: «С волками жить — по-волчьи выть».       Девушка открыла было дверь, чтобы уйти, но я ее остановил, крикнув, что хочу исповедаться. Ронда остановилась и взглянула на меня. Закрыв дверь, она прошла на свое старое место.       — Слушаю тебя, — спустя продолжительное молчание сказала она.       — Нет, — я усмехнулся и покачал головой, — сперва ты.       — По-твоему, я грешна? — девушка едва не расхохоталась, но я отвернулся, признав идею говорить с психопаткой не слишком удачной. — Хорошо, попытаюсь объяснить тебе, с чего все началось…       «Все началось, когда мой отец прилетел из Вашингтона. С самого прибытия он был как на иголках. Меня даже не было в городе, когда он начал пропагандировать людям о спасении. Он твердил, что получил приказ свыше, тогда он имел ввиду сборище политических шишек, но теперь-то мы знаем, что это было знамение высших сил. Он призывал людей присоединиться к нему, говорил, что грядет катастрофа глобальных масштабов, говорил, что от нее не спастись никому, если мы будем стоять перед ее ликом в одиночку. Я собрала всех своих друзей и рассказала им о том, что грядет. Все они всецело мне доверились и… Теперь они живы, сыты и у них есть крыша над головой. А главное — они в безопасности.       К счастью, многие из горожан оказались открыты нашему призыву. Вместе мы стали возводить укрепления, свозить еду в наш райский уголок, отец распорядился потратить приличную сумму на солнечные батареи, которые установили прямо на крыше мэрии… Это было волшебное время. Конечно, были те, кто крутил у виска, называя моего отца сумасшедшим, но… Где они теперь? Ха-ха!       Высшие силы предупреждали, только благодаря им стольким людям удалось выжить. Когда случился весь этот кошмар, вытащивший настоящую сущность людей наружу, превратив их в кровожадных животных, две сотни выживших упали в ноги моему отцу, в благодарность за спасенные жизни они были обязаны ему до последнего вздоха. Так считали они, так считала я, так считал мой отец.       Но с каждым днем отец принижал мой вклад в развитие нашего уголка для выживших. Он все больше напивался и забывался с вечно вьющимися у его ног женщинами, которые считали своим долгом быть подстилкой для ног, и не только для ног, моему отцу. На своих оргиях они ели фрукты, пили вино, снова ели… он уже не заботился о том, что построенное им, подобным темпом могло разрушиться в тот же день, когда ими будет съедена последняя долька апельсина и выпита последняя капля вина.       Я не могла на это смотреть! Не могла допустить, чтобы люди, которые нам поверили, которые пошли за нами, умирали от мук голода, пока мой отец развлекался на шелковых простынях! Впрочем, не я одна заметила наметившуюся проблему. Однажды, поздним вечером я собрала самых сильных и смелых людей Хэйпвилля, ставших в последствии моими новыми друзьями. Я озвучила наше положение, озвучила, как плохо все может кончиться. Решение вырисовывалось одно — убрать мэра. Мое предложение не встретило возражений и в тот же вечер, я собственноручно привела приговор в исполнение…       Чем кровавее твоя история, тем больше тебя уважают. Интересно, правда? Став новым лидером, я ввела практику жертвоприношений. Предатели и грешники как нельзя лучше подходят на роль жертвы, после исповеди, конечно. Грязные души высшим силам ни к чему.       К сожалению, не всегда люди хотят признать свои грехи, им стыдно. Ведь грех, как липкое черное болото, полное смолы, навсегда пачкает своей чернотой твою душу, раз за разом все больше затягивая в себя, и сам из этой смолы ты уже никогда не выберешься. Поэтому, чтобы очистить души таких грешников, как ты или Остин, даже не осознающих насколько они испорчены, которые продолжают топить себя в этом черном болоте, нашим советом были придуманы принудительные способы по очищению.       Один из них не слишком популярный в виду своей изначальной греховности, но очень действенный — возлечь с одним из жрецов совета в освященной Моим именем комнате или постели. Наименее болезненный, чувственный и обязательно приятный способ. Как говорила моя покойная мать, клин клином! Мне всегда почему-то нравилось, когда она так говорила. Ощущается в этом какой-то мятежный дух!       Другие способы куда менее гуманны, чем этот, но не менее красивы. Один из них я применяю в очень особых случаях. Ты слышал выражение «пустить кровь»? Звучит как-то по-варварски, да? Но не в нашем случае. Это очень красивая церемония, но отличается мучительно долгой смертью жертвы. Именно этот способ мы применим к Остин или, как ты ее называешь, Джо, когда мои адепты привезут ее обратно. Заметь, что не «если», а «когда». Не волнуйся, ты сможешь наблюдать за тем, как она умирает из первых рядов!       Последний способ будет хорошо применим к тебе, кроличек — очищение огнем. Тепло от горящей в священном огне плоти очищает душу вместе с хором молитв, которые уносятся к небу в синие сумерки сливаясь с криком жертвы. С этим криком плоть покидает сидящий внутри демон, тащивший жертву всю жизнь на дно. Не слишком опрятный способ, но очень зрелищный.       А что до наших методов, Синяя Жемчужина ступила на следующую ступень эволюции, в то время как остальные опустились на несколько ступеней назад и теперь едва могут соединить две гласные. Так было решено свыше, и я говорю не о подонках в стульях из кожи, а о том, что намного больше, чем мы можем понять…       Поэтому те, кому хватает наглости встать у нас на пути, даже когда мы просто собираем еду в магазине, не заслуживают и капли нашего внимания, рано или поздно они все равно превратятся в эти рыскающие в поисках крови животных. Лишь по своей милости и не до конца утраченной вере в людей, я велела взять вас в чистилище, когда вас могли пристрелить быстрее, чем вы бы успели сказать «ой».       Ах, кроличек, как же я в тебе ошиблась. Ведь ты мог стать одним из приближенных. Ты бы мог возлечь со мной и очиститься, но… Ты выбрал грех. Что ж, надеюсь, ты доволен тем, что получил. Ах да, ты же не думаешь, что твоим друзьям удалось сбежать? Мы теперь знаем, куда они направились. Совсем скоро привезем их обратно. Обещаю, вы снова встретитесь».       Ронда нежно улыбнулась, и если бы она могла до меня дотянутся, то наверняка бы тронула меня за подбородок. Я с наслаждением слушал ее голос, однако то, что она говорила, казалось редкостным бредом. По крайней мере стало более или менее понятно почему она казалась такой сумасшедшей — она была ею.       — Не скучай, кроличек, — сказала она и встала со стула. Как вдруг что-то выпало из кармана ее кожаной курточки и бесшумно приземлилась на высохшее сено, успев блеснуть серебром, но Ронда даже не заметила этого, упиваясь злорадством.       Ронда подошла к двери и с печалью посмотрела на меня, надув губки.       — Жаль, что ты так увяз в своем болоте, я бы дала тебе шанс на исправление, но… Боюсь, что Ноа меня не понял бы.       Я молчал последние двадцать минут и не собирался отвечать на ее провокацию сейчас. Но я ощущал, как колотилось мое сердце после слов о том, что за Риком, Ти, Дейлом и Джоанной следили.       «Черт! Как я раньше до этого не догадался! Идиот!» — я не находил объяснений своей слабине.       Злость отразилась на моем лице в виде вытянувшихся стрункой губ и раздувающихся от тяжелого дыхания ноздрей.       Надменно усмехнувшись уголком губ, Ронда молча пошла к двери, но затем остановившись, бросила на меня еще один взгляд. Ее хитрая победная улыбка едва не затмила мне рассудок. Я ощущал звериную ярость пополам с беспомощностью. План был почти безупречным, но…       «Господи Боже! Надеюсь Рику хватило ума не привести за собой хвост в лагерь» — мысли сменяли друг друга одна за другой, а я все больше злился.       Злился на то, что сделал все, что было в моих силах, даже убил бедного мальчишку.       «И все ради чего?» — я стиснул зубы от досады. — ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ! — не выдержал наконец я, громко завопив и ударяя землю вокруг себя.       От этого простреленное, но бережно забинтованное плечо начало ныть, еще больше вгоняя меня в тоску. Это был конец всему и всем. Повалившись на здоровый бок, я невидящим взглядом уставился перед собой, вспоминая всех, кого подвел. Всех, кто был в лагере, всех тех, кому подарил надежду на спасение, ту, которую обещал найти и вернуться. Хотелось кричать во все горло, но от горечи и сожаления я не мог больше проронить и звука.       Вдруг вспомнилось, что Ронда что-то выронила из кармана и даже не заметила. Переведя дыхание, я нахмурил брови и подполз к двери. Среди разбросанной по всему прогнившему деревянному полу соломы, оставшейся от некогда живших здесь животных, рядом со стулом блестело что-то маленькое, продолговатой формы.       «Ключ? Эта идиотка выронила ключ?» — я усмехнулся, чувствуя как с души свалился камень.

***

      Ронда Уиттакер обернулась к пленному, который стал марионеткой, и, победно ему улыбнувшись, с чувством выполненного долга вышла за дверь. Она махнула пальчиками ожидавшим снаружи мужчинам, и ровным строем, где Ронда была в середине, они направились к мэрии.       — Шоу начинается, — шепнула девушка и гаденько улыбнулась идущему рядом жрецу.