Падение Атланты

      Едва я закончила описывать свою идею, яростно при этом жестикулируя, Эд вдруг тихо захихикал. Энтузиазм, зарумянивший мои щеки, стал понемногу остывать. Я перевела взгляд на Эда, чувствуя себя словно на экзамене. Тон его голоса не предвещал ничего хорошего. Стало понятно: сейчас придется защищаться. Я опустила руки и переступила с ноги на ногу. Шейн, слушавший все время внимательно, не сказал ни слова, лишь кивал и иногда хмурился, что-то обдумывая у себя в голове.       — Неплохо, Джо, — тепло улыбнулся он, — с этим можно работать.       Услышав скептический смех Эда, он вопросительно посмотрел в его сторону, наверняка, как и я, ожидая его выпада.       — Хе-хе-хе, так это и есть твой грандиозный план? — спросил Эд, не посмотрев на меня. Он рвал травинку в руках и увлечённо наблюдал за своими движениями.       Я натянула улыбку и развела руками. Взгляд метался от беспокойства, но я старалась не выдать своего волнения. Выступать перед публикой я никогда не умела, а если уж намечалась критика, то всегда краснела, теряя дар речи. Я вновь разложила в голове изложенный план по пунктам и, убедившись, что ничего не упустила, заглянула в глаза старику Эду.       — Да. Это весь план.       Он протянул что-то низким голосом, обращая всё внимание на себя. Только Рик стоял поодаль, о чем-то задумавшись.       — Ага, и ты, должно быть, решила, что всё продумала, не так ли? — ехидно спросил он, подняв на меня глаза.       Не совсем понимая, что он имел ввиду, я покосилась на Шейна, который буравил Эда взглядом.       — Да, так я и думал, — качнул головой старик и неопределенно покачал указательным пальцем.       — Выкладывай, Эд, — велел Шейн.       Но тот не торопился с тем, чтобы озвучить свои мысли, и нарочно тянул время. Гленн отпил воды из бутылки, и мне стало казаться, будто мы офисные клерки на затянувшихся переговорах. Отчасти сравнение совпадало: эти переговоры точно обещали быть трудными.       — Твой план — дерьмо, — выплюнул вдруг Эд и усмехнулся себе под нос.       — Что? — мой рот открылся от удивления, но я постаралась взять себя в руки. — Но…       — Я говорю, что твой план — полный отстой, или как вы там выражаетесь, — Эд медленно встал, выпрямляясь во весь рост.       Мне стало обидно. Я раздосадовано прикусила губу, ведь мне моя идея казалась логичной и вполне осуществимой. Захотелось вдруг напомнить ему про его собственный план с Атлантой, а именно о том, с каким треском он провалился. Но я заставила себя стерпеть его резко ухудшившееся отношение и промолчала, сильнее укусив нижнюю губу.       — Значит, ты собираешься привести стадо ходячих мертвяков прямо к ним в город? В Хейпвилль? — спросил он, дернув подбородком.       — Да, — я опустила глаза, борясь с неизвестно откуда взявшимся чувством стыда, — только не знаю…       — Не знаешь, где достать грузовик-вечеринку. Ха-ха-ха, да-а. Я понял, — Эд насмешливо улыбнулся и понизил голос, — объясни, пожалуйста, что творится в твоей тупой голове? До тебя, может, не дошло, что наступил чертов конец света?! — Эд резко сошел на крик и пнул железную миску, оказавшуюся у него под ногами.       Я вздрогнула от резкого звука и медленно сжала ладони в кулаки.       «План может и не идеальный, но зачем так реагировать?» — хотела было сказать я, но Шейн поднялся со своего места и поравнялся со мной. Он тронул меня за локоть, и мне стало немного спокойнее.       — Эд, Джо имела ввиду… — начал Шейн, но Эд резко перебил его.       — Да плевать мне, что она там имела ввиду! Она сдохнет, не успев даже завести мотор своего грузовика-вечеринки, — произнес он так, будто был полностью уверен в своих словах, — она просто хочет потащить за собой всех нас. Может стоит спросить, не сменила ли ты вдруг сторону, Джо?       Он собирался меня задеть, но, как ни странно, я ничуть не оскорбилась. Лишь ощутила, как несколько взглядов метнулись ко мне, а это оказалось неприятнее его слов. Ведь мне казалось, что все из присутствующих знали, что на меня можно положиться, что мне можно доверять.       Выдержав высокомерный взгляд Эда, я обвела нашу группу взглядом и кивнула.       — Понимаю ваш общий скептицизм. Вы думаете, что я буду стоять в стороне, пока вы будете делать всю грязную работу, расчищая мне путь. Но это не так! — Рядом раздался вздох Эда, похожий больше на смешок, и я немедленно обернулась к нему. — Шейн обучал меня. Я умею стрелять и делаю это лучше тебя, Эд.       Оскорбившись, Эд внезапно перестал смеяться и метнул ко мне ненавидящий взгляд. Я поняла, что потянула не тот рычаг.       — Ладно, возможно, не стоило этого говорить, — попятилась я назад, — но послушайте, чем нас больше, тем больше у нас шансов. Это твои слова, — я махнула рукой Эду, до сих пор смотревшему на меня в упор.       — Хорошо. Ладно. Пожалуйста! — взмахнул Эд руками. — Но дальше — без меня, я не собираюсь в этом участвовать.       — Эд! — подала вдруг голос Андреа. — Ты должен нам помочь.       — Нет, я никому ничего не должен! — если бы рядом был стол, то Эд непременно бы ткнул в него пальцем, которым указал в Андреа.       — Нет, должен, — твердо ответила Андреа и медленно подошла к нему.       Эд непонимающе оглядел женщину с ног до головы и недоверчиво нахмурил брови, и мне показалось, что никому было его не переубедить. Однако, Андреа сложила руки на груди, и ее голос, как бальзам, успокаивающе подействовал на Эда.       — Должен, Эд. Ты должен Пэм, — напомнила она, — должен наказать тех, кто совершил с ней это, тех, кто забрал ее у тебя.       Андреа смотрела на Эда еще какое-то время и затем выжидающе наклонила голову в сторону. В который раз я была ей благодарна за ее смелость. Мало кто из оставшихся сейчас в лагере рискнул бы заводить с Эдом дискуссию о его жене, тем более сейчас, когда он был настолько недружелюбно настроен к любого рода разговорам.       — Это долг всех нас, — выдохнула Андреа и оглядела группу, — там ведь наши люди. Неужели ты хочешь оставить их там умирать, Эд? Неужели пойдешь на это?       Мужчина все молчал, пристально глядя на Андреа. Спустя минуту тишины он медленно опустился на свое место, и, спрятав голову в ладонях, отрешенно уставился себе под ноги.       Стоило ли это расценивать, как победу? Наверное, нет, ведь мы пошли подлым путем, надавив на чувства вины и жалости. Может и не слишком гуманно, подумал бы кто-то, но не я. Сейчас нам нужна была команда, нужны были решимость и полная отдача каждого из ее участников. Я полностью поддерживала слова Андреа.       — Я согласен с Джо, — раздался рядом голос Шейна, — если хотим действовать — то нужно приступать немедленно. Неизвестно сколько времени они готовы держать наших людей в живых.       — Я тоже с вами, — кивнул Гленн и одернул футболку.       — Да, и я, — Андреа обернулась ко мне и дежурно улыбнулась. По ее виду нельзя было сказать, что она торжествует от того, что только что отвела от нас бурю. Андреа выглядела измученной, уставшей, как и многие из нас, но она все еще не теряла сил и даже выступила против Эда.       — Да вы что это, серьезно? А если что-то пойдет не так, что тогда? Кто спасет нас? — спросил Эд.       Рик, всё время тихо стоявший у высокого дерева, вдруг отошел от него и тяжело втянул носом воздух.       — Там мой сын, Эд, — заговорил он, — ему всего одиннадцать. Моя жена. Я уже почти потерял их однажды, насколько тебе известно. Больше я этого не допущу. Ты можешь не доверять мне, не доверять Джо и Шейну, но если бы, — Рик сделал несколько шагов вперед, — кто-то посмел тронуть мою жену или сына хоть пальцем, я бы обратил весь мир против тех, кто это сделал.       Шейн нервно вздохнул и отпустил мою руку. Я повернула к нему голову и скосила глаза, внимательно наблюдая за его выражением лица. Выходит, Эми была права: он и вправду что-то испытывал к Лори. Я отвернулась и недовольно сглотнула, ощутив в груди укол ревности. Его поведение мне совсем не нравилось: когда Лори проходила мимо него, он иногда бросал хмурый взгляд ей вслед, если кто-то просто упоминал ее имя в разговоре — он начинал нервничать, и даже, как мне казалось, злиться. Я повела плечами, успокаивая себя. В конце концов, сейчас было не время и не место думать о подобных вещах.       Эд долго смотрел на Рика, и повисшую в лагере тишину никто не смел нарушить еще несколько долгих минут, пока Эд наконец не сдался:       — Ты… Ты хоть знаешь, как управлять этим своим грузовиком? — я не сразу поняла, что он обращался ко мне.       Наконец, кивнув, я счастливо улыбнулась. Захотелось подлететь к Андреа и обнять ее за то, что она уладила конфликт, который грозил нам всем закончиться очень плохо, а затем обнять старого ворчуна Эда, но я сдержалась и осталась стоять на месте, потирая ладошки. Рядом усмехнулся Шейн и взъерошил себе волосы на макушке. Андреа грустно улыбнулась и не без облегчения, которое ей почти удалось скрыть, отошла к Гленну. С прояснением ситуации всем в лагере стало будто бы легче дышать.       — Не думаю, что механизм будет сильно отличаться от моего старенького «Хёндай», — отмахнулась я, собирая волосы в «хвост», — не волнуйся за меня, я не подведу.       — Я ей помогу, — заверил Шейн, — спасибо, Эд. Ты поступаешь правильно.       Но Эд неопределенно кивнул, даже не взглянув в нашу сторону, будто сам не верил в то, что согласился и теперь винил себя в этом. Тогда Шейн медленно направился куда-то вглубь лагеря, попутно хлопнув Эда по плечу. Против моего плана выступил только он, это значило, что всем остальным план казался осуществимым. Нам всего-то предстояло угнать грузовик-вечеринку, собрать ходячих в большое «стадо» и привести их в город, где наши разведчики к тому времени снимут часовых у импровизированных ворот, которыми у культа служил школьный автобус. Тем, кто поедет в грузовике, предстояло пройти тест на скорость и слаженность: грузовик-вечеринка, или любой крепкий грузовик, способный оглушить округу музыкальным битом, по плану должен был протаранить школьный автобус, давая ходячим дорогу в самое сердце «обетованной земли».       — Значит, мы с Джо раздобудем грузовик, — решил прояснить Шейн, — кто разберется с часовыми?       — Я могу, — тут же вызвалась Андреа, словно речь шла о том, кто будет мыть посуду.       Эд с интересом повернулся к ней и окинул женщину взглядом.       — Да? И каким это образом, позволь спросить? Когда ты заделалась в киллеры, Андреа? — Эд поднял руку, не давая ей перебить его. — Не надо только геройствовать, ладно? Нам сейчас не самопожертвования нужны.       Андреа покачала головой и стала ковырять землю пяткой, хитро улыбаясь и глядя себе под ноги.       — Необязательно быть киллером, чтобы обвести вокруг пальца похотливого засранца, Эд.       — Ну разумеется. Я пойду с тобой, чтобы ты не натворила чего-нибудь, — беззлобно усмехнулся старик и достал у себя из-за спины пистолет, следом он вытянул из кармана носовой платок и стал натирать им дуло.       — Мы все пойдем, — сказал Рик, — я проведу нас через лес, с той стороны они меньше всего защищены. Когда мы уходили, там почти не было охраны.       Я вдруг потеряла ниточку разговора и уже не совсем понимала, что за план у них вырисовывался.       — Вы хотите войти туда? Одни? Без нас? — я нахмурилась, и мои ладони вдруг вспотели. — А если они усилили охрану сразу после нашего побега? Одна ошибка, и вас схватят!       Андреа задумалась и перевела взгляд на Рика, который, похоже, уже все продумал.       — Начнем убирать их по одному изнутри. Доберемся до часовых, а дальше — дело за вами, — Рик посмотрел на Шейна, и тот понимающе кивнул.       Я нервно сглотнула и быстро посмотрела на Шейна, но он тут же заверил, что Рик знает, что делает. Я доверяла им обоим, но сейчас Рика вели эмоции, которые уже изменили значительную часть изначального плана. Это меня беспокоило, но неожиданное спокойствие группы позволило мне немного расслабиться.       Перед отъездом мы настроили последнюю пару раций на одну волну.       — Как только грузовик будет у нас, — сказал Шейн и бросил рацию в сумку, в которой всегда теперь держал дробовик, — мы с вами свяжемся и решим, как нам поступить дальше.       Рик кивнул Шейну и похлопал того по плечу. Старые друзья еще раз взглянули друг на друга и затем крепко обнялись.       — До встречи на той стороне, — сказал Шейн и хлопнул друга по спине.       — Будьте осторожны, — сказал Рик и отошел от Шейна. Он поймал мой взгляд и кивнул.       Эд же смотрел на высохшую траву под ногами. Похоже, он немного отошёл от гнева, но его отношение ко мне осталось неизменным: он избегал смотреть на меня и даже не хотел со мной разговаривать. Точно такого же отношения он удостоил и Шейна. Эд остался сидеть на своем месте у палатки. Он чистил свой пистолет и старательно подавал всем своим видом, что его не заботит куда мы с Шейном отправляемся.       Шейн покосился на Эда, затем взглянул на меня.       — Не обращай внимания, — спокойно сказал он, — у него вспыльчивый характер. Отойдет и сам извиниться за сказанное.       Я сложила в сумку с оружием свой пистолет, бутылочку воды и обернулась на Эда. В словах Шейна была доля правды: Эд действительно был вспыльчив, но почему-то я отнюдь не ждала от старика извинений, наоборот, по его редкому косому взгляду исподлобья было ясно, что он еще доставит нам хлопот.       — Ну давай, иди сюда, — махнул Гленн, я шагнула к нему, и мы коротко обнялись. Гленн был одним из тех, кто был со мной на одной волне и видел мир таким же, каким его видела я. Наши взгляды и мнения сходились во многом. Поэтому я утерла слезу и улыбнулась ему, взяв с него обещание выжить и спасти всех, кого культ взял в плен, ведь возможности поговорить у нас может больше не представиться.       Я обняла Андреа и кивнула, отходя спиной к фургону.       Эти люди нашли в себе силы поверить мне, приняли план и были готовы сражаться с беспощадной группой одержимых лжерелигией фанатиков. Теперь мы вместе собирались плечом к плечу выступить против творившегося в апокалипсис безумства.       — Думаешь, мы можем доверять Эду? Он так на нас смотрел, — тихо спросила я, и фургон вдруг подпрыгнул на дорожной ямке. Шейн покосился на меня и с сомнением качнул головой.       — Нет, и я уже об этом говорил. К тому же, полностью я бы не доверял вообще ни одному из них, — выдержав паузу, ответил Шейн.       — Что? Почему? А как же Андреа? Если бы не она, Эд не стал бы нам помогать.       — Джо, не будь так наивна. Андреа потеряла сестру из-за культа, — нехотя ответил Шейн, — благодаря Ронде, всем теперь известно, что смерти их близких на моей совести.       Я не нашлась, что ответить, поэтому тихо причмокнула. Мое мнение по-прежнему было тем же: одна жизнь — ничто, по сравнению с таким количеством убитых. К тому же, это я разозлила их. Глаза устало закрылись, а нижняя губа вдруг задрожала от напряжения. Я шумно вздохнула и коротко выдохнула. Буря внутри отступила, как только мысль о том, что изменить уже ничего нельзя, коснулась моего разума.       — Нужно было всё рассказать тебе раньше, — губы Шейна вдруг исказились, и его выражение лица стало недовольным, — если бы я придал тогда больше значения её словам, если бы знал, на что способны эти люди, я бы…       — Ты бы поступил иначе? — я воззрилась на него с соседнего сидения, но Шейн смотрел на дорогу, покачиваясь от движения фургона, и молчал. — Так и думала.       — Какая уже разница, — тихо ответил он, и взгляд его погрустнел, — но я бы что-нибудь придумал. Сжег бы их райский уголок вместе с его жрецами и… жрицами, но не отдал бы тебя им. Нет.       Я почувствовала, что он смотрит на меня, и губы тронула невеселая улыбка. Возможно, это наш последний день вместе, возможно, уже этой ночью или следующим днём мы погибнем, поэтому я устало дотронулась до его руки и, придвинувшись ближе, положила голову ему на плечо. Возвращаться к этой больной теме больше не хотелось ни мне, ни ему.       Путь предстоял не близкий. Пользуясь картой, мы ехали в центр города, к зданию одного ночного клуба на другом конце Атланты, что до конца света сдавал в аренду автобусы для вечеринок. Его адрес я знала наизусть, ведь раньше частенько забирала с этой улицы Гарри. В клубе он встречался с дилером, затем накуривался травкой с друзьями в переулке рядом, иногда прямо у дороги под вывеской, которая гласила: «Намечается вечеринка? Мальчишник? Девичник? Тебе к нам! Только самые роскошные и просторные автобусы для твоего праздника!». Пока я уговаривала Гарри и его друзей сесть в машину и не устраивать громких сцен, глаза сами метались по этим строкам, заставляя меня десятки раз их перечитывать, но я никогда не думала, что эта вывеска может спасти несколько невинных душ, да еще и в апокалипсис.       В ранних закатных лучах солнца Атланта казалась почти обыкновенной, но только если смотреть в окна высоток и не обращать внимания на хаос из брошенных легковых автомобилей, разграбленных продуктовых грузовиков и еле шевелившихся ходячих по углам, а также на нехарактерную для мегаполиса тишину. Я примечала взглядом места, где ходячие бродили большими группами, и обводила на карте в кружок их примерное местоположение, чтобы на обратном пути захватить их в стадо, как мы и планировали. Начертив почти высохшим фломастером последний круг, я задумчиво уставилась перед собой.       «Что, если они уже всех убили?» — пронеслась вдруг в голове пугающая мысль. Мне немедленно стало стыдно за свою трусость, ведь ее голосом прозвучала эта мысль, и я с сомнением сомкнула губы в попытке побороть постыдное чувство. Ведь как бы то ни было, отступать было уже поздно. У каждого из нас сейчас была своя миссия, свое задание. Мы все решили еще в лагере, когда согласились на эту миссию, что назад пути нет. У «Синей Жемчужины» наши люди, и, даже если их судьба была предрешена, мы были обязаны отомстить за них и за тех, кого культ уже приговорил к смерти, разделавшись с ними в нашем же лагере. Подобные рассуждения придали мне сил и даже зажгли огонек ярости в груди. Я с силой сжала фломастер в ладони и с шумом втянула носом воздух.       Захотелось вдруг разобраться в себе: откуда все-таки эта ярость? Почему я так зла? Наверное, больше всего я была зла на себя.       Ведь всё началось со школы, а точнее с того самого дня, как я и Гарри узнали самый большой секрет Ронды Уиттакер: ее роман со школьным охранником. Я так была горда собой, еще бы — оказаться в нужное время в нужном месте это вообще-то не моя способность, но в тот день мне действительно повезло. Все сложилось как нельзя удачно. Гарри принес с собой баллончики с краской, и мы вместе разрисовали граффити припаркованный на школьной стоянке чёрный джип Уиттакеров. Художники из нас были так себе, но ведь главным было не это — нам всего лишь нужно было ей досадить. Этот «акт вандализма», как его было принято называть в педагогических кругах, был местью. Накануне Гарри, к его счастью и счастью его родителей, отпустили из полицейского участка уже глубоко за полночь. Попал он туда, конечно, не по своей вине. Точнее, я считала, что его вина в случившемся как раз была, просто «до ума» его страсть к травке довела Ронда. Лола, ее правая рука, по указке этой мерзкой особы как раз собиралась заказать автобус для намечавшейся у них вечеринки. Каково, наверное, было ее удивление, когда в темном переулке прямо возле вывески она увидела Гарри в компании долговязых торчков, которые сидели едва ли не на земле в облаке дыма и, о чем-то медленно переговариваясь, хихикали. Вот у кого талант быть в нужное время в нужном месте. Лола бросила несколько едких слов Гарри и, сделав вид, что ушла, спряталась за углом и позвонила Ронде, чтобы немедленно рассказать ей потрясающую новость, которая поможет той утопить Флинна в его же болоте. Так, на следующий же день, сразу после уроков у школы Гарри встретили двое офицеров и пригласили проехаться с ними до полицейского участка, а отпустили домой лишь глубокой ночью. Его не держали в клетке, но на стуле, в общем офисе возле стола одного из офицеров, не унижали, но почти все игнорировали, — словом, просто тянули время. Перед тем, как отпустить его, один из детективов не слишком усердно допытывался о том, кто продал Гарри травку, но не получив внятного ответа, отпустил Гарри в холл, и его родители наконец смогли забрать сына домой. Но напоследок детектив шепнул Гарри, как бы между прочим, чтобы он не связывался с Уиттакер и вообще держался от нее подальше. Сделав после своих слов совсем обыкновенное лицо, он отпил кофе и, как ни в чем не бывало, попросил офицера проводить Флинна к его родителям. Следующим утром вся старшая школа Дугласа уже знала о том, как он провёл ночь, и Гарри ждал выговор от педсовета старшей школы, а директор пообещал отчислить его тот час, как узнает о повторении подобной ситуации. Ронда, Лола и ещё несколько их прихвостней, ухмыляясь, ждали Флинна у дверей кабинета директора. Увидев его, они хором заулюлюкали, изображая, будто курят папиросы.       — Что, выгнали тебя, торчок? — злорадно улыбнулась Ронда, и Лола рядом хихикнула, не сводя с Флинна глаз. Гарри был не в настроении: он вдруг резко сорвался с места и в один шаг приблизился к Ронде.       — Ну держись, Уиттакер, — сказал он, едва не краснея от ярости, но Ронду только заводило его состояние.       — Ты что это, угрожаешь мне? При свидетелях? — улыбнулась она и, обменявшись взглядами с Лолой, высокомерно усмехнулась. Ронда повела плечиком и шагнула вперёд, оказавшись чуть ли не вплотную к Гарри.       — Всё никак не уймёшься, — процедил Гарри, с нескрываемым отвращением разглядывая личико Уиттакер. Они стояли лицом к лицу так, что, наверняка, чувствовали кожей дыхание друг друга.       — А-а-а, тш-ш, — Ронда покачала указательным пальцем и приложила его к губам Флинна, веля ему молчать, — не рой себе яму, милый. Я раздавлю тебя, как букашку.       Гарри тряхнул головой, сбрасывая с себя руку Ронды, и девушка выжидающе улыбнулась ему. Незнакомый парень из-за спины Ронды шагнул к ним и грубо оттолкнул Флинна от нее, велев убираться. Гарри качнулся от тычка, но сохранил лицо и, дёрнув губой, сказал:       — Не думай, что я это так оставлю. Ты получишь то, что заслужила, уж поверь мне.       Лола едва сдерживала смех, как Ронда и вся остальная компания, и, как только Гарри закончил, они вдруг прыснули и расхохотались на весь коридор. Гарри непонимающе нахмурил брови и шагнул назад, выдерживая расстояние от этой компании.       — Охотно верю, — сквозь смех проговорила Ронда, — о Боже, мне так страшно!       Пока они сквозь смех дразнили его, Гарри взмахнул руками, и, развернувшись, направился прочь по коридору. Я, все время стоявшая позади, смерила негодяйку взглядом и, удержавшись, чтобы плюнуть в её сторону, поспешила догнать Гарри. На перемене он показал мне содержимое своей сумки, где среди учебников и потрёпанных тетрадей на дне лежали два баллончика с краской.       — Я был уверен, что всё это её рук дело, и заранее подготовился, — улыбнулся он и воровато оглядевшись, закрыл сумку. Не долго думая, мы тайком покинули школу и тогда-то, прогуляв математику, разукрасили её авто.       С того дня моя жизнь изменилась: наполнилась страхом, угрозами жизни, преследованием. Виной всему выданный секрет Ронды. И ведь даже теперь, когда наступил конец света, судьба свела нас вместе, позволяя Уиттакер наслаждаться моими страданиями и страданиями ни в чём неповинных людей.       — Джо? — позвал рядом Шейн, и я дёрнулась от неожиданности. — Что с тобой?       Я посмотрела на него и, натянув улыбку, вдруг поняла, что глубоко задумалась и не заметила, как мы прибыли на место.       — Всё хорошо, Шейн, просто задумалась. — Я сложила карту и убрала ее на панель впереди.       — Понимаю, тебе, должно быть, нелегко. Но я обещаю, что лично заставлю Ронду ответить за всё. Кто-то должен её остановить.       — Давай не будем сейчас об этом, — я быстро улыбнулась и поспешила выбраться из кабины, но Шейн удержал меня за руку. Мой взгляд скользнул от его пальцев на моей руке к его лицу, и, вымученно улыбнувшись Шейну, я порадовалась тому, что он всё ещё со мной, несмотря ни на что. Порадовалась тому, что он вернулся к нам у больницы, что спасся, когда пожертвовал собой, чтобы мы могли бежать из плена, что спас меня, когда настал черёд выбирать между моей жизнью и жизнью Джима. По моей щеке неожиданно скатилась слеза и растеклась по губам. Я счастливо улыбнулась, и ещё одна слеза скользнула к губам вниз, делая их мокрыми. Через секунду Шейн наклонился ко мне, коснулся большим пальцем влажной щеки и, опустив взгляд, поцеловал, нежно, аккуратно, мягко удерживая тепло наших губ. Я осторожно коснулась похолодевшими пальцами его шеи, призывая его быть ближе и углубить поцелуй, но Шейн вдруг остановился, мягко отстранился и взял мою ладонь в свою. Он смотрел куда-то вниз, затем поднял карие глаза на меня. Я заглянула в них и с немым вопросом ждала того, что он хотел сказать. Шейн снова отвёл взгляд, и впервые мне показалось, что он словно не решается завести разговор, словно его что-то тревожило, или он боялся услышать то, что ему не понравится.       — Скажи, значит ли для тебя что-то… наша ночь в мотеле? — наконец спросил он и смело посмотрел мне в глаза. Я внимательно воззрилась на него, пытаясь понять, говорит ли он серьёзно, ведь такой же вопрос я собиралась задать ему сама. Я слишком часто возвращалась мыслями в тот мотель за последние сутки. Хотя в своих чувствах к Шейну разобралась давно, каждый раз я с волнением вспоминала его прикосновения, поцелуи, до того страстные, что их следы ещё не скоро сойдут с моей кожи, снова и снова переживая весь волшебный спектр эмоций, который в ту ночь подарил мне Шейн. Глядя на его серьёзное выражение лица, я не думала о том, что и он возвращается мыслями в тот волшебный миг. То, как он задал свой вопрос, подарило мне надежду, что не только я задумалась о будущем наших отношений, подарило мне чувство уверенности. Усевшись перед ним поудобнее, насколько позволяла обстановка, я взяла его ладонь и приложила её к своей груди, где, как сумасшедшее, билось моё сердце.       — Чувствуешь? — спросила я, но Шейн выжидающе молчал, наблюдая за мной. — Оно бьётся так сильно, только когда ты рядом, а каждый раз, когда ты смотришь на меня — в горле перехватывает дыхание, — держа по-прежнему его ладонь у себя на груди, я коснулась одной рукой его щеки, погладила небольшую щетину, а затем с нежностью запустила пальцы в густые тёмные волосы, — Шейн, наша ночь — это лучшее, что было в моей жизни. Я хочу, чтобы мы стали ещё ближе, но… Хочешь ли этого ты?       Чуть склонив голову, я закрыла глаза и поцеловала пальцы его руки, молясь о том, чтобы мои чувства оказались ответными. Я боялась открыть глаза и взглянуть на Шейна, боялась его реакции, ведь, как известно, мужчины не так эмоциональны, как женщины. Я надеялась, что расценила всё произошедшее между нами верно и не выглядела теперь влюблённой дурочкой. Сердце участило пульс в ожидании ответа Шейна. Наконец его рука выскользнула из моих ладоней и коснулась моей щеки. Очертив линию до подбородка, Шейн коснулся его двумя пальцами, чуть приподнимая моё лицо ему навстречу. Я прерывисто вздохнула и решилась взглянуть на него — он не улыбался, но уголки его губ дрогнули. Шейн долго всматривался в моё лицо, затем задержал блуждающий взгляд на моих губах.       — Хочу, — почти прошептал Шейн и, подавшись вперёд, вновь поцеловал меня, затем он несмело, даже хмуро отстранился и убрал прядь волос мне за ухо, — Джоанна, для меня нет ничего в этом мире более важного, чем ты, — он опустил руки, обнимая мои плечи, и посмотрел в глаза, — когда весь этот ужас закончится, я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Мне никогда не искупить того, что я оставил тебя одну в лесу и подверг опасности твою жизнь, но я… Прости меня.       Я смотрела на Шейна, на сильного мужчину, солдата, который не терял рассудок даже в самых сложных и опасных для жизни ситуациях — он делился со мной своими чувствами, хмурился, как от напряжения, смотрел прямо мне в глаза, и я чувствовала себя нужной, чувствовала, что он нужен мне, и верила его словам, что звучали как клятва, будто он присягал мне на верность. От этой мысли глаза наполнились слезами. Я быстро потянулась к Шейну и обняла его, прижимаясь к нему, насколько позволяло неудобное сидение, пока его тёплые руки наконец не сомкнулись у меня на спине.       — Почему ты просишь прощения? Ведь это я… даже не сказала тебе спасибо за спасение своей жизни… в очередной раз, — неожиданно для себя я всхлипнула, и на футболку Шейна упали несколько горячих слёз. Тёплые ладони нежно погладили мою спину.       — Ну что же, у нас ещё будет время это обсудить. Я придумаю тебе наказание, — услышала я его голос у самого уха и тут же отстранилась. Шейн посмотрел на меня и заразительно улыбнулся, да так, что мои губы тут же расплылись в усмешке. Он тихо засмеялся, и я засмеялась тоже, с упоением глядя ему в глаза.       — Мы на месте, — Шейн выглянул из-за моего плеча, — об этой вывеске ты говорила?       Я обернулась и кивнула.       — Да, это то место. — Со вздохом я открыла дверь и спрыгнула вниз из кабины.       Улица пустовала, ходячих, к моему удивлению, видно не было, но я все равно приготовила нож, то же сделал и Шейн. Он обогнул фургон и направился вместе со мной к дверям ночного клуба. Большая стальная дверь прилегающего к клубу гаража, была плотно, как положено, прижата к земле. Мы не стали тратить время, чтобы проверить, можно ли ее открыть. Едва Шейн тронул ручку входной деревянной двери и сверкнул лезвием ножа, выставив его наизготовку, я спросила:       — Ты оставил оружие в фургоне? Уверен, что это хорошая идея?       — Нет, но шум нам сейчас ни к чему. Да и сумка будет мне мешать. Хочешь — возьми, но понесешь сама, — он подмигнул мне, и я причмокнула, отворачиваясь.       Шейн осторожно толкнул дверь и чуть пригнулся, внимательно вглядываясь в мрачный, тёмный коридор, который освещался тонкими полосами неонового света под потолком. Из мрака нас встретила тишина, но до того непривычная, что я даже заподозрила в правильном ли мы клубе. Но место было верное. До всего этого здесь всегда было не протолкнуться: тонкая линия очереди из молодых ребят всегда шумела у входа. Я обернулась, чтобы еще раз окинуть взглядом место, где бы сейчас стояли эти ребята, не превратись они в ходячих мертвецов. У меня почему-то не было сомнений в том, что большинству из них не повезло встретить сильного и смелого полицейского, который бы спас их и вывез за пределы города, подальше от развернувшейся в Атланте преисподней. Я шагнула следом за Шейном внутрь, с нежностью гипнотизируя его спину. Представив, как на ней, под футболкой, сейчас выглядели царапины, оставленные мною, я невольно дёрнула бровью и пошло улыбнулась. Но опомнившись, что мы здесь не за этим, я прочистила горло и неуверенно заговорила, но лишь для того чтобы отвлечь себя от подобных мыслей:       — Кхм-кхм, та-а-ак какой у нас план?       Шейн бесшумно спускался по лестницам, покрытым красным тонким ковром, и постоянно смотрел вперёд, замирая при каждом шорохе или тихом скрипе входной двери. Услышав мой вопрос, он обернулся и непонимающе сдвинул брови.       — Угнать автобус? — ответил он и развёл руками.       — Ну да, но я имею ввиду, что, если автобусов здесь не будет? Или…       — Постой, ты же сказала они сдавали автобусы в аренду? — вполголоса перебил он и внимательно уставился на меня.       — Так и есть! Просто думаю, что если другие люди их… угнали? Что мы будем делать в этом случае? Других таких фирм я не знаю, — я спустилась с последней лестницы и, едва не столкнувшись с ходячим, что стоял к нам спиной всего в трёх метрах от входа, чуть не вскрикнула, но Шейн успел схватить меня за руку и прижать ладонь к моему рту. Вообще, в любой другой ситуации я могла бы расценить это как грубое проявление силы, но он только что снова спас нас от дерьма, которое могло случиться, закричи я от испуга.       — Тихо, — шёпотом велел Шейн, и, глядя на него, я моргнула и кивнула головой. Шейн убрал от меня ладони и прислонился спиной к стене. Я послушно встала рядом с ним.       — Не стоило рассчитывать, что их здесь не будет, — напряжённо прошептал Шейн и осторожно выглянул из-за угла.       — Ещё не поздно, я могу вернуться за твоим дробовиком, — предложила я, но поняла, что прозвучало это больше как сарказм, и взгляд, который метнул ко мне Шейн, доказал это. В ответ я только пожала плечами.       Шейн сказал, что заметил ещё двоих у барной стойки, и, велев мне не шуметь и двигаться за ним, чуть наклонился и первым двинулся вперёд к ходячему в одежде уборщицы. Когда он был нейтрализован, мы вместе двинулись к остальным.       Вскоре клуб был полностью и без шума зачищен. Мы забрали ключ от гаража и несколько связок ключей от автобусов из кабинета директора, зажгли все переключатели света и поспешили пройти через дверь, что вела из кабинета сразу к автобусам.       — Вау! — вырвалось у меня, как только мы увидели желанные цели. Два фиолетовых широких автобуса были больше похожи на школьные, но цвет и искусственно расширенные границы выдавали в них их предназначение. Я посмотрела на Шейна и улыбнулась ему.       — Ты была права! Молодец, Джо, — усмехнулся Шейн и быстренько сбежал по серым бетонным лесенкам к транспорту.       — Держи, — я тоже сбежала с лесенок и бросила ему связку ключей, — проверь бензин. Я посмотрю в другом.       Шейн поймал ключи и нажал кнопку — моторчик над дверьми автобуса издал характерный звук, и двери открылись. Я влетела в свой автобус и, с нетерпением усевшись в кресло водителя, вставила ключ в зажигание и повернула его. Мотор жалобно закряхтел, но никак не хотел заводиться. Я провернула ключ снова — и снова жалобное кряхтение. На панели прибора заморгала красная лампочка, и я расстроенно откинулась на спинку сидения. Шейна в соседнем автобусе также настигла неудача. Его автобус не издавал совершенно никаких звуков, как Шейн не старался. Встретив его взгляд, я разочарованно скосила губы и развела руками.       — Бак пустой, — громко сказала я и посмотрела на красную лампочку. Шейн не ответил и спешно вышел из автобуса. Он подошел к капоту и не без усилий, отразившихся напряжением на лице, открыл крышку. Я встала в дверях автобуса наблюдая за ним.       — Что ты делаешь? — спросила я, но получить ответ мне было не суждено: Шейн внимательно изучал мотор, нахмурив брови, и задумчиво ощупывал провода. Я медленно приблизилась к нему и стала молча наблюдать за его движениями. О строении мотора, как и об остальной технике, которой напичканы машины, а уж тем более автобусы, я не имела ни малейшего понятия. Хотелось быть полезной, но единственное, чем я могла помочь Шейну — это не отвлекать его. Я сложила руки на груди и стала медленно ходить по гаражу, раз за разом отмечая его чистоту, ведь это гараж, и ему положено быть грязным и захламлённым. Мне даже стало стыдно за свою комнату, в которой всегда оставалось много лишнего, даже если навести порядок. Я подошла к железному столику у стены и покрутила в руках непонятную деталь, пытаясь представить, чем она могла быть, и кто и откуда её вытащил.       — Будем надеяться, что просто сел аккумулятор, — произнёс наконец Шейн, и я поспешила к нему. Взглянув на меня, он отбросил на мотор какую-то тряпку и задумался.       — А бензин? — с надеждой спросила я и осмотрела автобус.       Шейн колебался пару секунд, затем выудил из ниши в моторе тонкий длинный железный прут, досуха очистил его от машинного масла не слишком чистой тряпкой, что вертел до этого в руках, и направился вместе с ним к другому концу автобуса. Я отошла, давая ему дорогу, с интересом наблюдая за следующими его действиями.       — Ни разу этого не делал, — глухо сказал Шейн и улыбнулся в предвкушении, затем открыл крышку топливного бака на корпусе транспорта и аккуратно засунул прут внутрь настолько, насколько позволяла глубина бака, и вытащил обратно. Шейн внимательно воззрился на прутик, оценивая взглядом всю его длину.       — Хорошая новость, — он хитро посмотрел на меня и, бросив прут на бетонный пол, вернулся к мотору, — бензина предостаточно. Похоже, его только заправили.       Я кивнула, ожидая дальнейших инструкций. Шейн быстрым движением смахнул выступивший пот со лба и ухмыльнулся, бессовестно разглядывая меня. Мои щёки загорелись.       — Придётся подождать. Нужно переставить аккумулятор из другого автобуса в этот.       — Хорошо, — я развела руками, показывая, что ожидание вполне приемлемо, — тебе нужна помощь?       Шейн уже открыл крышку капота другого автобуса и уперся двумя руками в раму, повернув ко мне голову. Несколько секунд он не спускал глаз с меня, а я — с него. Наблюдать за ним было очень занимательно: вены, перекатывающиеся мышцы на руках… А его взгляд наводил меня на не очень приличные мысли. Мне пришлось приоткрыть рот, чтобы он не услышал, как тяжело я дышу. Едва я сделала шаг к нему навстречу, на поясе раздался треск рации.       — Чёрт, — дёрнулась я от неожиданности, и Шейн, видимо, довольный собой, усмехнулся и занялся работой.       — Шейн, Джо, вы там? — раздался голос Рика.       Отходя в сторону, я быстро вытащила рацию с пояса джинс и, убрав с губ прядь волос, заговорила:       — Рик? Да, мы здесь. В чём дело?       — Как у вас успехи? Нашли, что искали?       — Да! Да, только… — я снова повернулась к Шейну и увидела, как он аккуратно пытался вытащить аккумулятор, — у нас небольшие технические проблемы.       — Что-то…       — Нет, ничего серьёзного, — тут же заверила я, отворачиваясь, — мы скоро приступим к следующей части плана. Не волнуйтесь, всё под контролем.       Рядом раздался громкий хрустящий металлический звук: Шейн снял со стены низенькую стремянку и поставил её перед капотом, чтобы, наконец, быть выше и иметь шансы на извлечение тяжеленного аккумулятора.       — Хорошо. Хотел сказать, что Эд сделал из подручных средств глушитель для пистолета, — на этих его словах Шейн нахмурил брови и задумчиво посмотрел на меня. Было и без того ясно, что он не доверял Эду, но меня эта новость обрадовала.       — Это же замечательно! Значит, вам не придётся пробираться ночью сквозь лес туда, где вас уже, возможно, будут поджидать, так?       — Да, верно. Андреа снимет часовых, а мы будем ждать вас где-то поблизости.       — Отлично, — сказала я и хотела было закончить разговор, но помедлила и добавила: — Передай Эду спасибо, ладно?       — Я передам, — не сразу отозвался Рик, — конец связи.       — Конец связи, — повторила я, но уже не в рацию.       — Джо, помоги мне, — позвал Шейн. Он наконец вытащил аккумулятор и, спустившись со стремянки, придерживал его двумя руками на моторе на уровне своей головы. Загадочная чёрная коробка оказалась на удивление тяжёлой, такой, что могла бы посоревноваться в весе с двенадцатилетним ребёнком. Когда мы перетащили деталь к нужному автобусу, я помогла Шейну вытянуть ненужный аккумулятор из ниши и вставить на его место другой, заряженный.       Шейн провернул ключ в зажигании, и мотор радостно взревел, в салоне заиграла плавная приятная музыка, зажглись огоньки и лампочки, которые пускали по потолку и стенам незамысловатые узоры. Я с облегчением откинулась на спинку мягкого бархатного дивана внутри автобуса и улыбнулась. Шейн обернулся с сидения водителя и победно поднял одну бровь. Я оглядела фиолетовый салон автобуса и, заметив один очень необычный поручень, поднялась и подошла к нему: он был прозрачным, но внутри, запечатанные в пластик, подсвечивались снизу и переливались розовые блёстки. Я дотронулась до поручня и, плотно обхватив его ладонью, поняла, что это вовсе не поручень, а…       — Пилон? — Шейн с нескрываемым удивлением замер в дверях, отделявших водителя от салона, и смотрел на меня. Он уже заглушил мотор и теперь лишь выжидающе наблюдал за тем, как я буду выкручиваться из двусмысленной ситуации. Но я не дрогнула. Мы были одни, возможно, два последних живых человека во всей Атланте.       — Никогда этого раньше не делала, — повторила я недавнюю фразу Шейна. Рука скользнула вверх по пилону, и я сделала два показательных шага от бедра вокруг. Остановилась и томно взглянула на Шейна из-под ресниц, оценивая его настроение. Не ожидая подобного, он улыбнулся, и улыбка его стала шире, когда я распустила волосы и тряхнула ими так, чтобы они казались чуть объёмнее. Улыбнувшись, я, не отрывая взгляда от Шейна, резко опустилась вниз и развела колени в стороны, затем, прижавшись к пилону грудью, заскользила вверх, выражая взглядом своё желание. Представляя, что пилон — это он, я выпрямилась, развернулась спиной и, эротично изогнувшись, вжалась в него ягодицами, приподняла одно плечико и, глядя поверх него на Шейна, вновь стала опускаться вниз. Пальцы другой руки скользили по пилону выше моей головы. Присев у самого основания, я прикрыла веки и отодвинула нижнюю губу пальцем. Взглянув на Шейна, увидела, что улыбка на лице уступила место напряжению, а вожделение уже плескалось в его глазах. Откинув волосы назад как можно изящнее, я медленно выпрямилась, чуть покачивая бёдрами. Глаза непрерывно смотрели на Шейна: мне была важна его реакция, а его язык тела рассказывал о каждой его мысли в этот момент. Я скрестила руки у талии и медленно собрала пальчиками футболку, постепенно всё больше оголяя живот, затем бюстгальтер, и вскоре из верха остался только он. Шейн завёлся. Он не спускал с меня глаз, и пусть выражение его лица было расслабленным, я видела, как участилось его дыхание… Меньше чем через минуту, не закончив задуманный танец, я получила то, что хотела. То, что хотели мы оба.       Шейн застёгивал брюки, когда я привстала на небольшом диванчике и с нежностью прислонилась к его спине, не торопясь одеваться. Я мягко обняла его, запустив руки ему на грудь, и со всей нежностью поцеловала тонкую кожу на шее, затем ещё раз и ещё. Хотелось продлить этот момент, насколько это было возможно. Но я понимала, что больше оттягивать нельзя. Это понимал и Шейн, который под давлением моих рук, опустился рядом со мной. Нас ждала наша судьба, и хоть я не знала, что уготовано каждому из нас, я не могла принять то, что было мне предначертано. Ведь я чувствовала, что предначертана мне была смерть от руки выжившей из ума девчонки, которая ненавидела меня всю сознательную жизнь. Шейн тронул моё запястье и поднёс к своим губам, задумчиво его затем поцеловав. Вместе нам предстояло одолеть в бою верхушку культа, в лучшем случае, в худшем — нам придётся сражаться со всем их лагерем. Но учитывая, как Ронда горит желанием прикончить меня сама, то она вряд ли отдаст эту честь кому-то из своих прихвостней. Я поёжилась и уткнулась холодным носом в горячую спину Шейна. Холод уже коснулся обнажённых ног, но отпускать Шейна от себя не хотелось ни на миг. Ведь это требовало забыть о чувствах и хладнокровно следовать плану. Ещё несколько минут я держалась за него, пока Шейн не заговорил:       — Нам пора, Джо, — прошептал он, не оборачиваясь.       Я тяжело вздохнула и кивнула, медленно и неуверенно отпуская его из своих объятий. Он встал и одним движением натянул футболку, а я всё никак не могла поверить, что вижу его последние часы в моей жизни, что скоро решиться судьба всех нас. Мысль о том, что я потеряю Шейна, вдруг ранила меня, будто лезвием, и я неосознанно приложила руку к груди, словно пытаясь унять боль. Слёзы норовили вот-вот скатиться из глаз, но я подняла глаза наверх и тут же встретила взгляд Шейна, он словно говорил: «Неважно, что нас ждёт. Любой кто встанет у меня на пути — тут же пожалеет об этом». Шейн сделал шаг ко мне, посмотрел в полные слёз глаза и тронул ладонью мою щёку. Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением, и пара предательских слёз все же скатилась по щекам. Шейн наклонился и поцеловал мой лоб, ненадолго задержавшись губами на моей коже, и выпрямился.       — Собирайся, — тихо велел он и вышел из автобуса.       Я с трудом сглотнула подступивший к горлу ком, глядя ему вслед. Трясущимися руками собрала вещи с пола и бюстгальтер с диванчика напротив, затем, одевшись, поспешила за Шейном, вытирая на ходу ладонями мокрые от слёз щёки.       На улице возле фургона лежало тело недавно убитого ходячего: свежая, хоть и свернувшаяся, кровь лежала неаккуратными брызгами на потрескавшемся асфальте. Из кузова спрыгнул Шейн, держа на плече сумку с нашим оружием. Благодаря Ронде, оно было скромным: пистолет для меня и дробовик для Шейна. Одним из необязательных пунктов нашего плана было разыскать украденное оружие, но на это я даже не смела надеяться. Мне было бы достаточно, чтобы мы все просто остались в живых.       — Сюда идут ещё с десяток, — сказал Шейн, заметив, как я разглядываю ходячего, — нам лучше поторопиться.       Шейн протянул мне сумку с оружием и нашими картами, а сам вернулся в кузов и поставил на самый край большой тяжёлый камень, что мы унесли из нашего лагеря. Затем он поднёс его к гаражной двери так, чтобы захватить его по пути.       Пока Шейн открывал двери гаража, которые медленно и с невероятным грохотом поднимались вверх, я открывала верхние части окон автобуса-вечеринки, насколько это было возможно, поднимала створки люков вверх настолько, насколько позволял мой рост. Недалеко послышались несколько шаркающих шагов, и тогда Шейн выбежал на улицу, чтобы оценить расстояние до группы ходячих.       — Пора. Они уже близко, — крикнул он мне и взял в руки камень. Я кивнула и открыла ему дверь, впуская внутрь. Шейн оставил груз возле сидения водителя, затем сел в кресло. Он взял рацию и, нажав кнопку, вызвал нашу группу. Рик отозвался едва ли не сразу, и мы снова повторили план, следуя которому, часть группы во главе с Риком должна была ждать нас, и как только наш автобус протаранит импровизированные ворота, они должны немедленно войти на территорию и двигаться к мэрии, в которой часто находилась Ронда. Все предстояло делать очень быстро, пока ходячие не достигнут города: их нерасторопность даст нам преимущество. Собрать ходячих в «стадо» было делом не хитрым, но времязатратным. До Хейпвилля на медленной скорости мы могли бы добраться за часа полтора или два. Всё это время другой группе предстояло сидеть в засаде.       Автобус тронулся с места, и я выкрутила музыку на полную громкость. Теперь любой мог не только видеть нас, благодаря мерцающим огням и флуоресцентным рисункам снаружи автобуса, но и слышать. Создатель этого транспорта не поскупился, поэтому у автобуса была своя собственная акустическая система, не уступавшая по громкости музыкальным колонкам в настоящем клубе. Я стояла рядом с Шейном и, ориентируясь по карте, направляла его к наибольшим местам скопления ходячих, перекрикивая музыку у него над ухом. Ехать приходилось медленно, чтобы дождаться, пока каждый из мертвецов обернётся и начнёт двигаться в нашу сторону. Иногда мы останавливались, чтобы дождаться пока группка ходячих хоть немного нагонит нас. План со стадом вдруг перестал казаться мне таким уж идеальным: всё больше мертвецов отставали от группы и плелись где-то очень далеко в хвосте, очевидно, теряя мотивацию когда-нибудь нас догнать. Места, обведённые на карте в кружок, закончились, а за нами плелись от силы тридцать мёртвых душ. Я опустилась на диванчик с кислой миной, пытаясь придумать новый план, но ничего не шло в голову. Как вдруг, Шейн заерзал на сидении и громко позвал меня, перекрикивая музыку. Я нехотя встала и подошла к нему, взглянув в лобовое окно.       — Твою мать… — заворожённо прошептала я. Нам навстречу, заполнив собой всю широкую улицу, медленно двигался отряд из сотен ходячих мертвецов. Следуя друг за другом, едва перебирая ногами, кряхтя и скрючившись, они упрямо шли навстречу шуму, как мотыльки на огонь. С нашей позиции не было видно конца их «стаду», будто все жители Атланты одномоментно оказались здесь, а примерно прикинув, решила, что ходячих не больше пары сотен. Взглянув в зеркало заднего вида, Шейн оценил расстояние до группы ходячих сзади и остановил автобус.       — Что будем делать? — спросил он и убавил громкость музыки, чтобы лучше меня слышать.       — А у нас что, есть выбор? — пожала я плечами и обернулась назад. — Ведём их в город!       Шейн кивнул и развернул автобус налево, в сторону другой улицы, и остался дожидаться медленных, но смертоносных монстров на перекрёстке.       Я выкрутила звук погромче, чтобы не слышать рычание и гул, которыми сопровождало себя «стадо» мертвецов. Мы выехали на узкое шоссе с одной полосой в обе стороны, покинув Атланту. Толпа ходячих заметно поредела, но по-прежнему занимала обе обочины и чуть захватывала собою поле, пролегавшее вдоль дороги вплоть до самого Хейпвилля. За автобусом шагали под ночным небом полсотни голодных хищников, бывшие некогда людьми, или стадо грешников, как называла их «преподобная» Уиттакер. Я взглянула на небо в поисках звезд, но ни одной не увидела — небо заволокли тяжелые тучи, а где-то далеко впереди уже сверкнула молния. Похоже, Хейпвилль ожидала непогода.       Через полтора часа до Хейпвилля оставалось всего пара километров. Мы погасили свет и сделали музыку чуть тише, но так, чтобы ходячие продолжаться плестись на звук. Усевшись на диванчик, я ясно представляла, что назад пути нет, и что теперь все зависит от нас. Я медленно опустила глаза на свои пальцы и распрямила их, наблюдая, как они дрожат. Затем уверено выдохнула и сжала их в кулаки, набираясь смелости. Я подбадривала себя и постаралась забыть о человечности этой ночью, чтобы она не помешала нам совершить правосудие над взбалмошной девчонкой. С каждым метром я будто физически ощущала, что нас ожидает что-то очень не хорошее. Предчувствие усилилось, когда я вдруг увидела, что Шейн схватился за рацию и приложил её к уху, пытаясь расслышать сообщение.       — Что? Нет! Это невозможно! Мы скоро будем на месте! — прокричал он. Я вскочила, быстро метнулась к нему и, ухватившись за поручень, тоже наклонилась к рации. Но мне не удалось ничего разобрать кроме шума и…       «Выстрелы? Но… Чёрт! Откуда?» — пронеслось в голове, и мои глаза расширились от ужаса.       Наш план трещал по швам.       — Что происходит? Кто стреляет? — с тревогой спросила я, ощущая, как участился в груди пульс.       Но мужчина молчал и напряжённо вслушивался. Рация замолчала на несколько мучительно долгих минут. Я откинула волосы назад и схватилась за голову, пытаясь унять панику, и так металась взад-вперёд, пока из рации не послышался женский голос. Я в один прыжок оказалась рядом с Шейном, и мы вместе стали вслушиваться.       — Джоанна, Шейн, если вы слышите, отбой! Отбой! Немедленно возвращайтесь! В Хейпвилле засада… Ах! — раздался резкий громкий звук, похожий на взрыв, заставивший нас поморщиться, за ним звук автоматной очереди, и крик Андреа оборвался.       Я медленно выпрямилась и была не в силах вдохнуть воздух в свои же легкие. Прерывисто дыша, приложила ладонь к губам и опустила взгляд на Шейна, который, пребывая в таком же шоке, был вынужден вести автобус. Наша скорость заметно упала, и расстояние от следовавшего за нами стада стало стремительно сокращаться. Мы оба молчали. Просто не знали что делать. Не зная, куда пристроить беспокойные руки, я сперва приложила ладони к щекам, затем снова запустила пальцы в волосы.       — Чёрт… Чёрт. Чёрт! — неожиданно для себя я сорвалась на крик и временно перестала давать отчёт своим действиям. Я пинала и била всё, что видела. Я хватала подушки с диванов и с криком швыряла их в стороны. Снова хватала и снова швыряла. Стеклянные бокалы, стаканы, — всё летело и разбивалось о стены, осыпая осколками пол и диваны. Я топала ногами и кричала от бессилия и ярости, заливаясь горькими слезами и раздирая горло криками.       — Нет! — я устало рухнула на колени и почувствовала, как автобус полностью остановился, а музыка стихла.       — Нет. Нет. Нет-нет-нет, — трясла головой, не веря в то, что произошло. Салон автобуса заливали мои рыдания, и я долго не могла взять над собой контроль.       — Она убила Андреа, — прошептала и сжала кулаки. — Она с самого начала знала наш план. Она ждала нас! — я снова сошла на крик, непонятно к кому обращаясь. Прерывисто вздохнула от изнывающей в груди досады. Покрасневшие глаза закатились, и я прикрыла веки. Услышав, как заднюю часть автобуса стали царапать первые ходячие, постепенно зверея и сходя на гулкие удары по металлу, ощутила, как в горле пересохло, и медленно опустила голову, уставившись пьяным взглядом в окна. Медленно моргнув, я почувствовала, как сдавила внутри жажда справедливости. Я поднялась на ноги одним ловким движением, всё ещё слабо владея разумом, и повернулась к Шейну. Он сидел в кресле водителя с рацией в руке, задумчиво подперев ею подбородок, и смотрел перед собой. Я подошла к нему. Взгляд упал на лобовое стекло: снаружи нас уже плотно сжало в кольцо стадо. Я нахмурила брови и, будто впервые увидев здесь ходячих, осмотрела периметр автобуса, насколько это было возможно. Они напирали со всех сторон, шатая бедный транспорт из стороны в сторону, некоторые дотягивались до стёкол и царапали их гниющими ногтями или слабо постукивали по ним кулаками.       — Что бы нас там не ожидало, — процедила я и медленно повернула голову в сторону Шейна, — нам нельзя останавливаться, — я отвернулась и снова уставилась перед собой, — пока она жива, нам нельзя отступать.       Шейну больше не требовалось слов. Он молча отложил рацию и завёл мотор, и автобус тронулся.       Мы сдержали слово и привели стадо ходячих в Хейпвилль. До ворот оставалось не больше семисот метров, когда мы увидели, что в стенах «райского уголка» кое-где пылает огонь. Жёлтый школьный автобус стоял на своём месте и по-прежнему преграждал путь от атаки из вне, а на его крыше стояли с десяток человек с оружием в руках. Кто-то из них уже пытался стрелять, оглушая округу хлопками автоматной очереди, но ни одна из пуль не достигла цели.       Я больше не боялась. Во мне не было сомнений. Я была готова умереть, но лишь для того, чтобы лишить Ронду жизни, возможности дышать, думала только о том, что готова убрать с дороги любого, кто помешает мне добиться желаемого. Не сговариваясь, я и Шейн взялись за руки и молча взглянули друг на друга в последний раз. Затем мотор взревел, набрав обороты, и мы понеслись вперёд, всё больше набирая скорость. Шейн убрал ногу с педали газа и приложил к ней подготовленный камень, вручил мне пистолет и взял в руки дробовик. Он открыл дверь мне нажатием одной кнопки и после открыл свою, и автобус сразу же осыпал град пуль, заставивший нас пригнуться. Когда до столкновения оставались какие-то две секунды, мы отпустили руки друг друга и выпрыгнули из автобуса в разные стороны. Я приземлилась на землю, больно ободрав локти и плечи о камни. Прокатившись по траве под грохот от столкновения и предсмертные крики стрелков, я стиснула зубы от боли и, наконец остановившись, спешно поднялась на ноги, после чего растерянно огляделась, выискивая Шейна глазами — он уже встал и бежал к образовавшейся бреши.       — Сюда! Быстрее! — крикнул он и махнул мне рукой. Я подобрала в траве пистолет, побежала было к нему, но бедро вдруг больно заныло, и я замерла, оценивая насколько всё плохо. В метрах тридцати от нас на город уже шагали ходячие, бессмысленно кряхтя и рыча что-то под нос. Сквозь боль, я быстро двинулась к Шейну, на ходу хромая. Я вытянула вперёд пистолет, и мы прошли через брешь.       Террасы некоторых домов дымились, а кое-где догорал огонь, в то время как другие дома стояли целёхонькие.       — Шейн! — окринул нас знакомый голос, и я не сдержала улыбки облегчения. Оглядываясь, Шейн в сумраке пытался понять, откуда позвал нас Рик.       Рядом со мной в груду металла вдруг вонзилась пуля, и мы с Шейном, не сговариваясь, пригнулись и бегом направились по другую сторону дымящихся автобусов.       Наконец Шейн увидел друга за импровизированным укрытием, которым служил один из джипов, на которых разъезжали люди Ронды. Шейн махнул головой, и мы бегом направились к Рику, чудом избежав попаданий странно редких выстрелов. Едва я прислонилась к машине спиной, ощутила, как от адреналина дрожат руки.       — Как ты выжил? — спросил Шейн, будто был не рад тому, что его друг находился перед ним. Рик прижимал руку к животу, придерживая рану. Увидев мой взгляд, Рик посмотрел на Шейна.       — У них там снайпер, на крыше мэрии. Зацепил меня, пуля вышла насквозь, но это… Ерунда, — процедил он и попытался поправиться на месте сквозь боль, но лицо его быстро исказилось.       — Понятно. Тише, — удержал его за плечи Шейн, — не двигайся. Где остальные?       — Эда схватили, — ответил Рик, слабея на глазах. Я с опаской посмотрела на большое красное пятно на его рубашке, середину которого он плотно прижимал рукой. Всё это плохо выглядело. Рик потерял много крови, которая собралась уже в небольшую лужицу под ним, ему срочно нужна была помощь, но ситуация, в которую мы попали, велела забыть о любого рода помощи.       — Андреа? Где она? — спросил Шейн, но Рик устало отвернулся и отвёл глаза в сторону. Мы проследили за его взглядом и увидели изрешечённое пулями в грудь тело Андреа на углу дома напротив. Я обхватила рот руками, издав глухой писк. От комка в горле не спасла даже ранняя догадка о её смерти. Вид её безжизненного тела даже на таком расстоянии обезоруживал.       — Джо, — Шейн взял меня за плечо и многозначительно посмотрел в глаза, и под этим взглядом все чувства снова будто застыли, отошли на второй план. Я пообещала себе оплакать потерю, если выживу, а сейчас битва только начиналась. Над нашими головами раздался тяжёлый раскат грома, но никто даже не обратил внимания.       — Нужно перенести тебя в безопасное место, — обратился Шейн к другу, затем закинул одну его руку себе на плечо и попытался приподнять его с земли, — давай, друг, немного усилий.       Рик зажмурился и подобрал под себя ноги, сквозь боль, опираясь всем весом на плечо друга. Едва Рик смог встать, Шейн велел мне следовать за ними.       — Что? Зачем?       — Не задавай вопросов, Джо, просто иди! — Шейн нервно поднял голос, и я от неожиданности распахнула глаза и кивнула ему.       — Идите вперёд, я прикрою вас, — пролепетала я и медленно высунулась из-за машины оценить обстановку. Раздался тихий хлопок — первый ходячий, что вошел через брешь, тут же обмяк на том же месте, на котором крутился. Следом раздался второй хлопок — снайпер и в этот раз не промахнулся.       — Идите, сейчас! — я махнула рукой Шейну и Рику. — Ходячие отвлекут их от нас.       Крыльцо дома было всего в метрах семи, но когда ты — живая мишень для снайпера, даже это расстояние кажется непреодолимым. Шейн и Рик безопасно добрались до дома, и вскоре Шейн махнул мне рукой из окна двигаться к ним. Я помедлила и, прячась на согнутых ногах за машиной, стала ждать удобного момента. Стрелок, прятавшийся в башне церкви, что служила культу мэрией, не успевал зачищать периметр, и вскоре, наверняка, от волнения, и вовсе утратил точность. Слышались приглушённые хлопки, но пули ударялись о землю, улетали в стены домов их поселения, били стекла окон и всё реже достигали голов ходячих. Я выглянула из-за машины ещё раз и обнаружила, что ходячих становилось всё больше. Выстрелы снайпера стихли, и я немедля рванула в дом к Шейну, а ещё через две секунды первый ходячий достиг моего укрытия. Я с облегчением захлопнула дверь и прошла в гостиную, где на диване лежал Рик.       — Всё будет хорошо, мы спасём тебя. Тебя, Карла, Лори. Всех. Уж поверь мне, — твёрдо заверил его Шейн, возвращаясь из чужой ванной с тюбиком антисептика и бинтами в руках. Комнату вдруг озарила яркая белая вспышка света молнии, и почти тут же раздался очередной протяжный раскат грома. Через минуту первые капли дождя ударили в окно.       Едва мы закончили обрабатывать рану, наложив повязку, снаружи вдруг послышались встревоженные голоса, которые переросли в неразборчивые крики, утонувшие затем в залпе автоматов. Я подбежала к окну узнать, что там творится. Порядка двадцати мужчин в крепкой одинаковой полувоенной форме почти профессионально убивали ходячих одного за другим. Наш план окончательно провалился, когда из всей их группы, ходячие одолели всего лишь одного несчастного бойца, которого тут же, ни на секунду не замешкавшись, прикончили его собственные товарищи. Количество мертвецов быстро стремилось к нулю. Казалось, у этих ребят бездонные магазины в оружии. Когда ходячих осталось не больше десятка среди сектантов я заметила её. Ронда была одета как всегда свободно, вызывающе, но даже сейчас — по моде. Она о чем-то перекинулась парой фраз с одним из бойцов, улыбнулась ему и, в сопровождении свиты — жрецов, один из которых держал хорошо горящий под дождём факел, направилась дальше. Едва она подошла к машине, за которой ещё недавно прятались мы, тут же замедлила шаг, задерживая взгляд на небольшой луже крови из раны Рика, что уже смешалась с дождевой водой и стала растекаться вместе с потоками воды. Ронда резко подняла голову, презрительно обводя округу взглядом. Я отпрянула от окна и поспешила дать сигнал остальным сидеть тихо и не двигаться. Редкие капли дождя постукивали в окна, погода становилась всё хуже: молния сверкала всё чаще, а раскаты грома становились всё громче.       — Обыскать здесь всё. Она где-то прячется, — приказала Ронда, и по стремительно удаляющимся шагам стало ясно, что она направилась дальше по улице. Мы услышали, как с треском открылась дверь в соседнем доме и доме напротив. Положение у нас было далеко не выигрышное, но самым страшным было то, что мы не знали как поступить дальше. Я с сожалением посмотрела на Рика, который замер на диване, не позволяя себе произнести и звука, несмотря на боль, и перевела взгляд на Шейна, который гипнотизировал дверь, нацелив на неё свой дробовик.       Время шло. Мне надоело считать секунды до того, как нас обнаружат, и я взмахнула руками от нетерпения.       — Что дальше? — прошептала я. — Будем ждать, пока нас пристрелят, как кроликов?       Шейн посмотрел на меня, затем на Рика и покачал головой.       — Я не знаю, — честно признался он.       — Нужно отступать, Шейн, Рику нужна помощь.       Я смотрела на Шейна во все глаза, склонив голову набок. Он же лишь неопределённо повёл губами в сторону, очевидно, сомневаясь в моём предложении. Я нетерпеливо выпрямилась, бесшумно прошла в кухню и подкралась к задней двери и тронула позолоченную ручку, как вдруг на шторке, что закрывала дверное окно, вдруг мелькнула чья-то тень. Я в ужасе замерла. Послышались тихие шаги, которые медленно приближались, словно кто-то крался к дому. Не отводя глаз от дверной ручки, я спиной шагнула назад.       — Ш-шейн, — заикаясь, позвала я шёпотом и с трудом сглотнула. Ручка двери вдруг медленно провернулась и вернулась в обратное положение, и сердце тут же пропустило удар. Однако, к моему облегчению, дверь не открылась. Я всё пятилась назад, пока не наткнулась спиной на диван. Рик поднял на меня вопросительный взгляд. Взглянув на мужчин, я приложила один палец к губам, веля им быть тише, а другой рукой указала на заднюю дверь, ручка которой снова медленно провернулась, будто кто-то очень не хотел, чтобы о его присутствии знали. Шейн нахмурил брови и, быстро поднявшись, подошёл ко мне. Мы вместе увидели, как ручка вдруг резко прекратила движение и с щелком вернулась в изначальное положение, а на шторке снова мелькнула тень. Едва дыша от страха быть обнаруженными, мы с Шейном переглянулись. Глядя на меня, он вдруг кивнул, и я сразу поняла, что он имел ввиду: дуло моего пистолета через несколько секунд смотрело на заднюю дверь, и я была готова выстрелить в любого, кто сюда войдёт. Но ручка больше не двигалась. Шаги стихли. Я неуверенно бросила взгляд на Шейна, который сторожил входную дверь. Не увидев на его лице ожидаемого спокойствия, напряглась.       — Ты в порядке? — недоверчиво прошептала я, крепче обхватывая рукоятку пистолета. Шейн вдруг медленно опустил оружие.       — Что ты делаешь? — снова спросила я вполголоса, начиная нервничать, и переступила с ноги на ногу, но Шейн по-прежнему молчал. Вскоре его лицо выражало разочарование пополам со злостью. Я непонимающе смотрела на него, пока он не опустил голову и не закрыл глаза. Я знала, что значит эта эмоция, но никак не могла взять в толк, почему Шейн опустил руки, как вдруг…       — Тук-тук! — раздался нарочито наигранный голос Ронды с улицы у меня за спиной. — Кто это у нас там спрятался?       Я немедленно обернулась к окнам, которые заслоняли старые кружевные шторы в пол, и пульс, наверняка, подскочил до трёхзначной цифры. Рука с пистолетом безвольно опустилась вниз, а я растерянно уставилась себе под ноги. Ещё недавно я была полна решимости прикончить эту стерву, но она снова обставила меня. Я закрыла глаза и стиснула зубы от досады.       — Ну давай, выйди же наконец. — Громкий голос Ронды не нуждался даже в мегафоне: её было на удивление хорошо слышно даже под шум дождя. — В этот раз у тебя отсидеться не получится!       Я услышала своё собственное учащённое дыхание и подняла виноватые глаза на Шейна. Он уловил моё настроение, но, коротко взглянув на меня, отвернулся. Не получив поддержки, я отчаянно зажмурилась — глаза тут же стали мокрыми от подступивших слёз. За окном стояли с десяток человек, пятеро из них были пленниками из нашего лагеря, ещё одна фигура постоянно дергалась в хватке двух крепких ребят — в нём я узнала Эда. Ему, как и другим, закрыли рот тряпкой, а через несколько секунд усадили на колени рядом с остальными. Еще пять человек с мешками на головах и связанными спереди руками стояли на коленях перед домом, в котором мы прятались, а Ронда важно расхаживала перед ними, будто надзиратель, и изредка поглядывала в нашу сторону. Внезапно она остановилась, будто почувствовала, что заполучила моё внимание, и гаденько улыбнулась.       — Смотрите, кого я вам привела, — сказала она и, не оборачиваясь, сняла с мужчины рядом мешок. Пускай вокруг был мрак, но света от их факела было достаточно, чтобы узнать в пленнике Гленна. Из груди вырвался выдох, будто кто-то ударил меня в живот. Я зажала рот рукой и покачала головой, не веря своим глазам. Всех, кто мне доверился, — ждала жестокая казнь от рук культа, всех ждала участь Андреа, Пэм и других. Эд был прав. Словно думая о том же самом, он разочарованно сверлил дом глазами. Глядя в окна, Ронда поочередно сняла с пленников мешки и встала за их спинами. Пленниками с перевязанными сзади руками оказались Лори, Ти-Дог, Кэрол и её дочь София, что тряслась от холода, ведь давно промокла от дождя. Безмолвные жрецы наблюдали за происходящим с совершенно непроницаемыми лицами, а некоторые из них будто даже наслаждались страхом невинных людей.       Ронда медленно вышла вперёд, остановившись перед крыльцом нашего дома. Вспышка молнии на несколько секунд осветила всё вокруг так, будто наступил день. Вероятно, в этот момент она и увидела меня стоящей у окна, потому что теперь она словно бы смотрела мне в глаза, а через них видела мою душу. Дождь заметно усилился, но ни он, ни раскаты грома не помешали мне расслышать Ронду.       — Я досчитаю до трёх, и ты выйдешь из дома и встанешь прямо вот сюда, — медленно, вкладывая в каждое слово всю свою злобу, Ронда указала пальцем подле себя, по-прежнему смотря на меня. Но даже в этой её фразе слышался подвох. Я неуверенно покосилась на Шейна, на лице которого ходили желваки. Он посмотрел на меня и качнул головой.       — Раз, — послышалось снаружи.       — Не выходи, — прошептал он. Отвернувшись вновь к окну, я забегала глазами от пленника к пленнику, пытаясь придумать план, но мозг отказывался думать о чём-то кроме того, что будет, если я не выйду?       — Два! — произнесла Ронда. Она тоже промокла, но даже не думала прятаться от дождя. По её волосам и лицу струились капли воды, тушь начинала растекаться черными дорожками.       Тонкие губы разомкнулись, когда Ронда развела руки в стороны и подняла голову навстречу ночному ливню. Наслаждаясь его прохладой, она проговорила:       — Три…       Но, вопреки ее ожиданиям, никто из нас не покинул дом. Ронда с ухмылкой опустила голову и выудила откуда-то из-за спины нож, зловеще блеснувший сталью. Она покачала его между пальцев и, ловко схватившись за рукоять, спиной отошла к пленным.       — Я думала, ты окажешься умнее, Остин, но… Так даже интереснее! Что ж… Эники-беники…       Я прильнула к окну, прислонив к нему ладони.       — Что она делает? — спросила я у Шейна, который сам подался ближе к окнам.       — Что происходит? — простонал Рик. — Где Карл? Он там? Он с ними?       Вместо ответа я покачала головой, будто Рик мог меня видеть, с ужасом наблюдая, как Ронда выбирает себе жертву. Блефует ли она? Или в самом деле стала сумасшедшей?       — Нет, Карла с ними нет, — честно ответил Шейн, — но…       — Но что? — не унимался Рик.       — У них Лори, — заключил Шейн и посмотрел на друга, который прикрыл рукой глаза, скрывая давно притаившуюся бурю.       — Эники-беники, ба! — Ладонь Ронды мягко легла на плечо спокойного как удав Ти-Дога, а другая рука со смертоносным оружием скользнула к его шее. — Мне очень жаль, но твою участь решила не я. Не держи на меня зла, ладно? — проговорила Ронда над ухом парня, затем, немедленно изменившись в лице, она выпрямилась, посмотрела в моё окно и одним резким движением привела приговор в исполнение — лезвие послушно полоснуло горло Ти. Схватившись за рану, он повалился в грязь, а его тело содрогалось от боли и судорог. Он хватал губами воздух, пытаясь остановить кровотечение ладонями. Маленькая София, даже несмотря на кляп во рту, громко расплакалась и задёргалась на месте, в то время как Кэрол, обливаясь слезами, попыталась что-то сказать ей, но из-за тряпки во рту получалось невнятно. Лори и Гленн зажмурились и так стояли: Лори отвернувшись, а Гленн опустив голову.       Потеряв интерес к Ти, который двигался все слабее, Ронда надменно повела бровью и перешагнула через него. Она стала к нему спиной, закрыла глаза и что-то зашептала. Сверкнула молния и вновь на мгновение осветила собой улицу, и я смогла увидеть, как рядом с Ти-Догом образовалась приличная лужа крови, которую до этого не было видно во мраке ночи. Тихая речь Ронды затянулась, но вскоре она и стоявшие полукругом жрецы вдруг громко и хором произнесли: «Аминь!». Ещё несколько мгновений, и Ти-Дог слабо дёрнулся в последний раз и замер. Лицо Эда исказилось от душевной боли, и он, горько всхлипнув, поднял полные ярости глаза на наш дом, неодобрительно качая головой.       — Нет… — прошептала я и прикрыла губы ладонями.       Шейн сокрушённо опустил голову и прикрыл глаза.       — Ти… Чёрт…       — Теперь вам понятны правила игры, я надеюсь? — строго, без тени веселья крикнула Ронда, и после её слов раздался оглушительный раскат грома. — Выходи, Остин!       Дыхание сбилось, я несмело перемялась с ноги на ногу. Шейн тоже понимал, что выйти туда, значит подписать себе смертный приговор, ведь ни Ронда, ни её подручные не позволят оставить нас с ней наедине с оружием в руках.       — Один! — злобно рявкнула Ронда.       Я почувствовала на себе взгляд. Обернувшись, поняла, что это Шейн смотрел на меня в упор. В его глазах боролись сомнение, злость и беспомощность, но я смотрела на него, ожидая каких-то слов, плана, но их не следовало.       — Два, чёрт тебя побери, Остин!       — Иди, Джо, — прохрипел Рик, — мы что-нибудь придумаем. Мы спасём тебя, но тебе нужно выйти к ним.       Я обернулась к нему и обеспокоено забегала глазами. Так захотелось ему поверить, хотелось услышать эти слова, чтобы обрести хоть толику уверенности и знать, что ситуация под контролем.       — Три!       Ронда смотрела на дом ещё с секунду, затем закатила глаза и лениво вздохнула. Развернувшись, она взяла в руку свой кинжал, но на этот раз выбирать жертву по считалочке не стала. Уиттакер стремительно подошла к Лори и встала у неё за спиной. Она схватила ее за волосы, запрокидывая её голову назад, и приставила окровавленный нож к её шее.       — Ну что ж, видимо, до тебя плохо доходит, — крикнула Ронда и двинула рукой.       — Стой! — крикнула я, открыв рывком дверь. Лезвие успело лишь царапнуть тонкую кожу на шее Лори. Я медленно вышла на крыльцо. Все взгляды обратились ко мне. Чуть помедлив, я на ватных дрожащих ногах спустилась с лестниц. Ронда подняла бровь и косо усмехнулась.       — Кого я вижу, — развела она руками, не слишком вежливо отпустив Лори, и медленно двинулась ко мне.       Я молча мокла под ливнем и презрительно смотрела ей в глаза, ощущая, как с ресниц скатываются тяжелые капли. Ронда остановилась в нескольких метрах от меня и спокойным голосом велела подойти к ней. Я замерла и не смела двинуться, намеренно игнорируя её приказы.       — Я сказала, подойди! — рявкнула Ронда, теряя терпение, но я поджала губы и покосилась на тело Ти-Дога, что мокло под ливнем, затем скосила глаза на Софию, которая всё ещё рыдала и умоляюще смотрела на меня.       — Подойди! — закричала Уиттакер и топнула ногой так, что дождевая вода, скопившаяся в лужах рядом с ней, брызгами шмякнулась вокруг. Лишь тогда я крепче перехватила свой нож в руке, который прятала от внимательно изучающих меня глаз, и несмело шагнула к ней.       Ронда подошла ко мне, когда между нами осталось не больше метра. Едва не касаясь моего лица своим, она изучила меня взглядом и заговорила:       — Кем ты себя возомнила? М? — с кончика её носа упала дождевая капля, а её взгляд прошёлся по моим промокшим волосам и вернулся к глазам. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала?       — А ты? Ты понимаешь, что натворила? — шмыгнула я носом. — Что ты здесь устроила?       Ронда притворно улыбнулась и покачала головой. Я старалась держаться уверенно, но мне было страшно, и Ронда знала это. Она почти сразу меня раскусила.       — Заткнись, — прошипела она, и улыбка сползла с её лица, — мне нет дела до твоего жалкого мнения. Я спасала жизни, в то время как ты не могла даже спасти свою, — неожиданно остриё её ножа кольнуло мне подбородок, и Ронда скривила губы.       — Ты попадёшь в ад за то, что сделала! — выплюнула я, и тогда Ронда подняла с помощью кинжала мой подбородок.       — Конечно, — она вытянула губы и с наигранной грустью кивнула, — может быть, может быть. Но сперва я разделаюсь с тобой и с кроличком. Затем настанет очередь шерифа, — за спиной Ронды послышался приглушенный плач Лори, но та даже не обратила на это внимание, — а после него я по очереди убью всех, кто останется от твоего лагеря, Остин.       В груди закипела злость, а ладони вспотели. Участившееся дыхание заметила Ронда и, нахмурив брови, непонимающе уставилась на меня. Обхватив крепче свой нож, я неожиданно замахнулась и ударила им, но лезвие зависло в нескольких сантиметрах от плеча Ронды — она успела вовремя выставить руку, и теперь испуганно смотрела то на меня, то на нож, зависший над ней. Я всеми силами тянула лезвие к ней, но ей удавалось с тем же противодействием удерживать мою руку. Ронда пожирала меня глазами, эффект неожиданности сработал, но не так как я рассчитывала: реакция у Уиттакер оказалась что надо. Я зарычала от напряжения, сходя постепенно на крик, из последних сил дожимая лезвие к ней, которое уже сместилось в сторону её шеи, а Ронда смотрела мне в глаза и молча, но не без усилий, удерживала мою руку. В её глазах на мгновение даже мелькнул страх, но она быстро взяла себя в руки. Краем глаза я заметила, как к нам ринулись жрецы её культа, но Ронда велела им не лезть, и они немедленно замерли в нерешительности, переглядываясь и всё ещё, очевидно, желая спасти своего лидера.       Мы сверлили друг друга взглядами, мышцы горели от напряжения, как вдруг Ронда не выдержала и неожиданно ударила меня кулаком свободной руки в живот. Тут же согнувшись, я едва не выронила нож. Мое секундное замешательство дало Ронде преимущество, и она крепко схватила мою руку с оружием, гадко хмыкнула и пнула меня ногой в грудь. Тогда, не выдержав удара и потеряв равновесие, я упала на спину прямо в грязь. Нож всё же вылетел из руки, откатившись куда-то далеко.       — Назад! — рявкнула она, ткнув пальцем в Шейна, что выбежал из дома мне на помощь, и воззрилась на него полными ярости глазами. — Дёрнешься — и ей конец! — Ронда кивнула на меня, затем подобрала с земли мой нож и перекинула его с одной руки в другую.       От боли и унижения я не могла прийти в себя и всё лежала на земле. В полёте я больно приложилась головой о поверхность земли так, что теперь Ронда, маячившая у моих ног, то и дело расплывалась перед глазами. Я подняла голову и попыталась сфокусировать взгляд.       — Проверить дом, — услышала я её голос будто издалека и, чувствуя, что вот-вот отключусь, закрыла глаза и сомкнула губы, пока поток дождя хлестал меня по щекам. Однако, тут же надо мной нависло её лицо, а в груди сдавило, и стало сложнее дышать. Я не могла понять, в чём было дело, и стала осматриваться вокруг. Вглядевшись, наконец, в Ронду, поняла, что она уселась мне на живот. В горле уже перехватило дыхание — её тонкие длинные пальцы сжались у меня на шее.       — Джо! — голос Шейна утонул в раскате грома. — Не трогайте меня… Джо, борись!       — Заткните его! — Ронда подняла голову на Шейна, которого схватили её подручные, и затем медленно вернула свой взгляд ко мне, пока я всё хваталась пальцами за её руки. Воздуха катастрофически не хватало, и я всё отчаяннее била ее по рукам, дёргалась под ней и возила ногами по земле, пытаясь выиграть секунды, чтобы вдохнуть хоть немного кислорода.       — Что же тебе в Атланте не сиделось? — Ронда наклонилась к моему лицу. — Глядишь, в своем затхлом пригороде ты бы осталась жива.       Паника охватила моё тело, и я умоляюще уставилась в глаза Ронде, прекрасно понимая, что спасения в них мне не найти. Но она неожиданно ослабила хватку, и я жадно втянула воздух, а вместе с ним и несколько капель дождя. Тут же откашливаясь, я вновь и вновь хватала ртом воздух, пока Ронда с наслаждением наблюдала за моими мучениями.       — Увести их, — равнодушно бросила она через плечо своему культу. Тут же оставшихся в живых пленников подняли с колен и бесцеремонно повели прочь. Я обессилено повернула голову и подняла руку в их сторону, будто это бы их как-то задержало. Кэрол, стараясь быть ближе к своей дочери, обернулась ко мне, и я успела прочесть сожаление в ее глазах, до того, как Ронда резким движением повернула моё лицо к себе.       — А ты, — процедила она, но её голос отозвался каким-то эхом в голове, — ты пойдёшь со мной, — на этих словах она наконец слезла с меня и поднялась на ноги, — ну? Вставай! Поднимайся, я тебе сказала, — Ронда схватила меня за руку, и грубо поставила на ноги. Я пошатнулась, но удержалась.       — Филипп, отведи миледи куда положено, — многозначительно кивнула Ронда мужчине из моих кошмаров.       — С удовольствием, — отозвался он и развязно приблизился ко мне.       — Только тронь её пальцем! — услышали мы издалека голос Шейна, которого волокли под руки трое крепких ребят. — Джо, я спасу тебя!       Филипп посмотрел в его сторону поверх моей головы. Недовольно что-то буркнув, он схватил меня за руку и поволок в сторону их церкви. Я едва успевала перебирать ногами, поскальзываясь в грязи и не поспевая за ним. В конце концов я споткнулась и точно упала бы, но Филипп удержал меня, до боли сжав моё предплечье. Приземлившись на колени, я поняла, что не могу идти дальше.       — Не могу. Не могу, не могу… — пролепетала я одними губами и повела подбородком, ощущая головокружение, которое усиливалось с каждой секундой.       — Встань! — велел Филипп, но почти сразу же к сознанию стала подкрадываться темнота. Я свалилась в грязь, точно кукла, и вскоре отключилась.       Темнота. Почему-то я слышала звуки, чувствовала, что кто-то дотрагивается до моей кожи пальцами, грубо перекладывает руки, сжимает щиколотки.       «Что вообще происходит?» — подумала я и попыталась шевельнуть головой, но она словно налилась свинцом.       — Я же, кажется, умерла? — пробормотала я себе под нос и попробовала шевельнуть пальцем.       — Умерла? Не-е-ет, Остин. Ты умрёшь, только когда я тебе разрешу.       Я резко открыла глаза, но зажмурилась от яркого света лампы. Постепенно привыкая к нему, я обвела маленькую комнатку взглядом. Попыталась привстать, но не смогла даже шевельнуть рукой. С нарастающей паникой я дёрнула ногами, но и они оказались обездвижены. Ронда отошла от меня и что-то делала в другом углу комнаты пыток, иначе это место назвать было нельзя. Я опустила глаза вниз и поняла, что привязана кожаными ремнями к столу.       — Джо? Джо! — услышала я любимый голос Шейна и тут же прослезилась.       — Шейн? — позвала я и стала искать его лик глазами, а найдя — с облегчением поджала губы. Я знала, что если он здесь, значит всё под контролем.       — Да, правильно, прощайтесь, — отозвалась Ронда, явно чем-то увлечённая.       — Зачем ты это делаешь?! Отпусти их, тебе же всё равно нужна только я.       — Да замолчишь ты или нет? — рявкнула Ронда, затем подкатила ко мне тумбочку с телевизором, на который гордо положила ладонь. Она обернулась на Шейна, что стоял в нише этой комнатки за решётчатой дверью, и цокнула языком.       — Знаешь, Остин, вообще-то, по плану Джоша, ты должна смотреть, как умирает кроличек. Как же он там сказал… — Ронда наигранно задумалась и посмотрела в потолок, затем словно вспомнила и ударила себя по лбу. — Погоди-ка.       Уиттакер включила телевизор нажатием одной кнопочки, и на экране появилось видео.       — Что это? — поинтересовался Шейн, но Ронда не ответила и промотала пультом видео до нужного момента. Я отвела глаза в сторону, понимая, как была чертовски права!       «Прибор ночного видения снимал комнату в отеле. На широкой кровати, привязанная к её спинке, ворочалась девушка. Тот, кто снимал, приблизился к постели. Девушка покосилась в его сторону, но все же куда-то за него. В следующую секунду рука снимающего коснулась лица девушки. Он нежно потянул ее лицо за подбородок, будто заглядывал в глаза.       — Боль, во всех её аспектах, — сказал мужской голос, — физическая, душевная. Я буду вызывать в тебе стыд, — он коснулся женской груди и нежно погладил её, — похоть, гнев, чтобы изгнать тебя в ад! — мужчина прокричал последние слова так неожиданно, что у девушки от страха разомкнулись губы. Но почти сразу же его голос стал прежним: тихим, нежным и вкрадчивым.       — В день твоей смерти я убью того, кого ты любишь у тебя на глазах».       — В день твоей смерти я убью того, кого ты любишь у тебя на глазах, — вместе с мужским голосом закончила Ронда и, щёлкнув зажигалкой, закурила, — это моя любимая фраза. Джош был идеальным, — Ронда мечтательно посмотрела в сторону, уселась в одиноко стоящее кресло и затянулась, — но тебе надо было всё испортить. Зачем? Зачем ты это сделала, Джо?       — А ты что, поступила бы иначе?       — Мы говорим о тебе, дерьма кусок, — Ронда наклонилась вперед, злобно уставившись на меня, но я только фыркнула в ответ, — я даже не знала, что он будет мстить за нас. Что он будет бороться за меня.       Я вдруг нервно рассмеялась, Ронда глубоко затянулась и выпустила клуб дыма, который долетел до меня. Я закашлялась и затихла, но улыбка так и застыла на губах.       — Что, мать твою, тебя так рассмешило?       — Это ты называешь бороться? Повеситься в камере, испугавшись ответственности за то, что сделал? Да уж, — протараторила я и искусственно рассмеялась, — не смеши меня.       — Ах ты дрянь, — Ронда вскочила с кресла, в один шаг оказалась возле меня и схватила меня за горло, все крепче сжимая пальцы, — да если бы не твои чёртовы родители со своим заявлением, он был бы жив! Из-за тебя он сдался полиции! Он не позволил никому очернить мое имя и имя моей семьи.       — Об этом… нужно было… думать… раньше, — воздуха снова не хватало, и я чувствовала, как кровь прилила к лицу, как вдруг Ронда отпустила хватку и, громко выдохнув, отошла назад.       — Джош был единственным, кого я любила. И кто любил меня. Ясно тебе? — сказала она и, докурив сигарету, бросила ее на пол и растоптала. — Я отомщу тебе за всё, Остин, и доведу план Джоша до конца.       Ухмылка стёрлась с моего лица — её заменила тревога. Что она собиралась делать, было известно только ей.       — Фил, сюда. Пора начинать, — велела она, высунувшись за дверь, затем Ронда подошла ко мне и любовно убрала прилипшие пряди с моего лица, — знаешь что, я передумала. Все-таки убить кроличка у тебя на глазах идея не плохая. Пусть он за решеткой, думаю, проблем не будет.       Она остановилась в полутора метрах от клетки Шейна.       — Такой милый и наивный кроличек. Думаешь, ты стоял бы здесь, если бы на то не была моя воля?       Шейн усмехнулся и тяжело вздохнул.       — Думаешь, это просто ты такой ловкий, проворный и везучий?       — Подойди ближе, я же не кусаюсь, — тембр голоса Шейн вдруг приобрел странную манящую нотку.       Ронда коротко просмеялась, обняла себя руками и причмокнула.       — Ты всё ещё думаешь, что ключ от твоей клетки в сарае выпал из моего кармана случайно, да? — Ронда помолчала и, улыбаясь, покачала головой. — А что насчёт охраны? Думаешь, тебе просто повезло проскочить в открытом поле незамеченным? Заруби себе на носу, милый, ты жив только потому, что я этого хочу.       Шейн больше не смеялся и не ухмылялся. Получив от Ронды свою порцию дерьма, он тоже ушёл в себя, как и я.       В комнатку радостно зашёл Филипп с медицинским подносом в руках, что был накрыт тонкой белой тканью.       — Что это? — дёрнулась я, когда поднос приземлился возле моей головы, откуда я не могла видеть его содержимое.       — Видишь ли, Остин, страх, похоть и гнев в тебе уже вызывали. Не довели дело до конца, узколобые, но всё же, — Ронда что-то поменяла местами на подносе, — физической боли Майк не успел тебе причинить. Ведь ты его убила.       Ронда едва сдерживала свой порыв ярости, это было заметно по тому, как она медленно вздохнула и выдохнула, прикрыв глаза. Вдруг в её руке сверкнул инструмент, и тут же она переложила что-то на подносе.       «Скальпель?» — отчаянно крикнул внутренний голос, и я попыталась освободить руки, но куда там.       — Ти-и-ише, — Ронда приложила палец к губам, — чего ты боишься? Я ведь ещё даже не приступила. Фелпс!       В комнату вернулся Филипп и, покосившись на меня сверху вниз, дёрнул губой от отвращения.       — Ваше преподобие, — склонил он голову, все ещё пялясь на меня.       — Останься здесь. Так вот, — Ронда натянула перчатки и повернулась ко мне, — когда ты лишила жизни Майка… Признаться честно, я была вне себя. Ты в очередной раз причинила мне такую боль, Джоанна. Ховард был одним из моих людей. Одним из лучших! У нас с ним может быть даже что-то получилось, если бы на горизонте вдруг не объявилась ты, — она фыркнула и взяла в руки скальпель, — он только о тебе и говорил. Весь радиоэфир забил о том, какую девушку он встретил. Искал тебя, как одержимый, по всей округе и Фелпса за собой таскал, пришлось отдать ему приказ возвращаться.       — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — я нервно сглотнула, избегая смотреть на оружие в её руках. Ронда помедлила, затем уперлась руками в стол и наклонилась ко мне.       — Затем, что такую же боль, какую он испытал перед своей смертью, я заставлю испытать и тебя.       Я посмотрела ей в глаза, хотела было сказать умную вещь, но передумала, ведь Ронда все равно стала сумасшедшей. Внушать ей что-либо было уже бесполезно.       — Скажи свою заготовленную речь, и покончим с этим, — я отвернулась, насколько позволял ремешок, удерживающий мою голову.       — Ну-ну, не торопись. Перед тем, как я рассеку твои вены, — Ронда легонько провела остриём скальпеля вдоль моей руки, — хочу тебе кое-что показать. Точнее, кое-кого, — она перекинулась взглядом с Филиппом, очевидно, сгорая от нетерпения.       — Так получилось, что мы встретились совершенно случайно. Я не думала, что его тощая задница вообще пережила бомбёжку в Атланте, но… Он оказался крепче, чем я думала. Не скажу, что он был рад меня видеть, но… Представь, он решился забыть всё, что между нами было: издевательства, унижения, подножки перед педсоветом, выговоры, угрозы исключения… Всё! И даже согласился поехать со мной сюда, в это место, только бы спасти свою шкуру. Слабовольный червяк! Ну… Суть не в этом. Ты так быстро сбежала от нас тогда, а ведь я хотела, чтобы вы встретились напоследок. Да и побег твой всё решил за нас. Вместо тебя на праздник жертвоприношения Высшим силам было решено выбрать его, — Ронда больше не выглядела мечтательной, она махнула рукой Фелпсу, и тот послушно вышел за дверь. Через минуту в коридоре послышались возня, мужские предостерегающие крики, и вскоре дверь открылась. Филипп вошел спиной в комнату, держа кого-то на металическом поводке. По звукам это был ходячий, но дверь все ещё скрывала его.       Я пренебрежительно фыркнула и отвернулась, глядя в потолок.       — Решила скормить меня ходячему? Убить самой кишка тонка?       Ронда ухмыльнулась.       — Идея неплохая, но он здесь не за этим. Прошу, смотри, — Уиттакер зловеще улыбнулась и плавно провела рукой в сторону Филиппа.       Я недовольно закатила глаза, но все же повернула голову. Ужас тут же сковал мои пальцы, и они, словно меня било током, вдруг скрючились. Я выпрямила и со всей силы впила пальцы в стол, пока не ощутила боль.       — Нет! — закричала я, и всё моё тело затряслось от увиденного. — Ты будешь гореть в аду, Уиттакер! За что? За что?!       Я не могла больше смотреть на ходячего, а только яростно пыталась выбраться из пут меня держащих. Но взгляд то и дело возвращался к кряхтящему телу, что Филипп держал и направлял железной палкой, пластиковый мягкий крючок на конце которой обвился вокруг шеи его жертвы.       — Гарри… — прошептала я одними губами, сквозь пелену слёз глядя на то, в кого превратили моего лучшего друга. — Гарри, нет… Прости меня!       — Ублюдки, — проворчал Шейн, и я услышала, как он ударил по железным прутьям своей камеры.       — Потрясающе, — Ронда вновь закурила, ради такого представления даже сняв перчатки. Прикусив ноготок, она наслаждалась тем, как я бьюсь в истерике от боли очередной потери. Её забавляли мои слёзы и страдания. Филипп держал Гарри и ухмылялся так же широко, как и его госпожа.       — Я убью тебя, — слегка успокоившись, процедила я, глядя на Ронду, — я вас всех убью!       Ронда улыбнулась и надела перчатки, затем взяла скальпель и дотронулась до моей руки.       — Нет, Остин. Это я тебя убью, — произнесла Синяя Жемчужина с равнодушным лицом.       После этих слов комната залилась моими криками — Ронда надрезала кожу на моей руке и медленно двинула лезвие вниз, к запястью. Я металась в оковах, но ничто не спасало, ничто не помогало — тяжелая рука продолжала медленно разрезать мне кожу скальпелем.       — Отойди от неё! Остановись! — Шейн безрезультатно пытался выбить дверь, пока Филипп наконец не обернулся на шум.       — ПРЕКРАТИ! НЕТ! — кричала я сквозь боль, пытаясь выдернуть руку из-под скальпеля.       — Хватит дёргаться! — закричала мне в унисон Ронда. Позади, возле камеры Шейна, вдруг началась возня, но я не могла сосредоточится ни на чём, кроме боли, которая обжигала мне руку. Кряхтя, я попыталась опустить опухшие от слёз глаза, чтобы увидеть размер раны, но за пеленой слёз почти ничего не увидела.       Но вдруг комнату оглушил ещё один крик, жалобный и хриплый. Ронда обернулась назад, я тоже не удержалась и посмотрела в сторону возни. Там, прижавшись передом к решётке, с неестественно вывернутой рукой, безвольно повис Филипп. Он стонал, словно животное, которое попало в капкан. Шейн спрятался за него, присел и уже обыскивал его карманы. Я услышала, как звякнула связка ключей, и не веря своим ушам, попыталась улыбнуться, как тут же увидела руку Шейна, которая сползла по спине Фелпса к поясу его джинс, ощупала его, задрала рубашку и вытащила револьвер.       — Ронда… — позвал сквозь стоны Фелпс. — Помоги… Помоги мне… Ронда!       Замешательство на лице Ронды говорило о том, что всё пошло не по плану. Она замерла, с ужасом наблюдая, как Гарри, шаркая ногами и что-то рыча, подошёл к спине Филиппа и с противным чавкающим звуком незамедлительно вгрызся ему в шею, схватив обеими руками его плечи. Тут же раздались два выстрела, на время меня оглушив. Я поморгала глазами, в ушах звенело. Словно откуда-то издалека я услышала:       — Нет! — крикнула отчаянно Ронда. Ее лицо перекосилось от беспомощности. Она выронила скальпель и бросилась к тумбе, на которой лежало ее оружие, но, едва его не схватив, Ронда замерла, остановленная голосом Шейна. Он провернул ключ в замке и отворил дверь. Тело Гарри обмякло и мягко скатилось вниз по телу Филиппа, который с простреленным черепом остался висеть в решётке двери с застрявшей в ней рукой.       — Стой. Даже не думай, — револьвер Филиппа в руках Шейна смотрел Ронде прямо в лицо, — думаешь, не выстрелю? Хочешь проверить?       Ронда замерла ненадолго, и они напряжённо смотрели друг другу в глаза. Как вдруг Уиттакер всё же схватила свой пистолет, а тумбу откатила в Шейна. Маленький телевизор, стоявший на ней, тут же рухнул вниз, Шейн едва успел отскочить в сторону. Ронда воспользовалась его замешательством и стремглав побежала прочь к двери. Шейн тут же выстрелил в неё, высадив несколько пуль, но Ронде удалось уйти. Шейн бросился в коридор, но остановился, что-то выглядывая, и затем быстро вернулся ко мне.       — Шейн! — я захныкала от облегчения, что нам обоим удалось избежать смерти. Шейн попытался расстегнуть ремешки, но бросил это дело и схватил с пола скальпель, которым разрезал ремни. Он помог мне сесть, и я сразу же повисла у него на шее, не смея отпустить его ни на шаг. Его руки сомкнулись у меня на спине, а я крепче прижалась к нему.       — Я думал, что это конец. Я хотел тебе помочь, но не знал как, — глухо прозвучал его голос, но я не ответила и молча зажмурилась.       — Нам надо идти, — наконец прошептала я, но рука отозвалась ноющей болью. Я запачкала кровью футболку Шейна, но рана, к счастью, оказалась небольшой. На подносе стоял спирт, и Шейн, недолго думая, щедро вылил его мне на рану. От неожиданности я закричала, но, взяв себя в руки, укусила себя за палец, жмурясь от боли до звёздочек в глазах. Порез длиною не больше двух сантиметров доставлял невероятную боль, несмотря на свои размеры. Внутри тумбы мы нашли чью-то футболку. Шейн оторвал от неё кусок, облил его спиртом и перевязал им рану. Все произошло не более, чем за пару минут, и у нас еще было время наверстать упущенное.       — Идём, — позвал Шейн, когда убедился, что в коридоре чисто.       Я присела возле Гарри и взяла его за руку.       — Я отомщу за тебя. Прости меня.       — Джо, — в нетерпении позвал Шейн, и мы спешно покинули церковь.       Всё ещё была ночь. В подвальной комнате грозу слышно не было, но она была в самом разгаре. Жуткий ветер, раскаты грома, сильный ливень и молния, — всё это в совокупности мешало найти след Ронды, однако мой взгляд выловил кровавый отпечаток руки у входной двери — выходит, Шейн всё-таки её ранил. Мои глаза забегали от одержимости внезапной идеей.       — Теперь ключи у меня, мы должны освободить выживших, — решительно сказал Шейн, когда мы стали у входа. По пути нам попались несколько охранников, которых Шейн уложил парой метких выстрелов. Забрав у одного из них кинжал, я посадила его в свои ножны и теперь была полна решимости довести начатое до конца. План Шейна, конечно, был интересным. Точнее, он был необходимым, но не выжившие уже завладели моими мыслями.       — Да, верно, — отрешенно ответила я, оглядываясь, — ты иди, освободи всех. А я найду Ронду, — я смахнула дождевую воду с лица, чтобы лучше видеть в темноте.       — Что?! — Шейн обернулся на меня, но, поняв, что я не шучу, подошёл ко мне и взял за плечи. — Ты в своём уме? Она чуть не убила тебя!       Я смотрела куда угодно, только не ему в глаза.       — Но ведь не убила же, — пробормотала я, убирая назад мокрые волосы, затем попыталась обойти Шейна.       — Джо! Нет! — он снова удержал меня. — В следующий раз меня там не будет! Идём со мной, освободим наших людей и вместе разыщем ее.       — Но к тому времени она уже сбежит! — не унималась я.       — Она не уйдёт от нас, Джо. Только прошу, — он взял мое лицо в свои ладони и посмотрел на меня своими карими глазами, в которых читалась тревога, — пойдем со мной. Я обещаю, что Ронда заплатит за всё. Ты мне веришь?       Над нашими головами сверкнула молния, тут же совсем рядом раздался раскат грома. Я поняла, что если не начать искать её сейчас, мы точно её упустим. Шейн ни за что не отпустил бы меня, поэтому я улыбнулась и поцеловала его. Он тут же поймал мои мокрые губы своими. Мне было горько. Я понимала, что, скорее всего целую эти губы в последний раз, но иначе было нельзя.       — Верю, — проронила я.       Шейн улыбнулся, поцеловал меня в лоб и довольно кивнул. Он развернулся, ориентируясь, где может быть «чистилище».       — Кажется, это в той стороне, — сказал он, — идём.       Мы двинулись в указанную сторону, иногда хлюпая ногами прямо по лужам. Я помнила дорогу с прошлого раза, поэтому мягко направила его по нужному пути. Мы шагали по пустой улице, нигде не горел даже свет. Ведомые только силуэтами домов в темноте, мы чуть сбавили шаг.       — Там надо свернуть направо и слева будет «чистилище», — сказала я, пристально глядя в спину Шейну, всё сбавляя шаг.       — Да, верно. Что бы я без тебя делал, — сказал он и обернулся, но меня уже не было.       Я взбиралась из последних сил на холм, покрытый лесом, что окружал Хейпвилль с другой стороны, когда услышала крик Шейна.       — Джо! ДЖО-О-О!       Я укусила губу, чтобы не разрыдаться, и ухватилась за кустарник, забираясь выше. Я не знала, где искать, но меня вела интуиция. Я была уверена, что преследую Ронду. Несмотря на то, что лес на холме сгустился, ливень доставал меня своим потоком воды, а мокрые ветки кустарников и деревьев больно хлестали по коже. Ботинки утопали в грязи, но я упорно бежала вперед, иногда останавливаясь и оглядываясь. Как и сейчас, я схватилась за дерево, переводя дыхание. Сердце отбивало свой ритм в ушах, а я жадно хватала воздух, чуть ли не оскалившись.       «Ну где же ты» — подумала я и огляделась. Едва я шагнула от дерева, как в него врезалась пуля. Во тьме я ничего не успела разобрать, и заметалась на месте, тут же в дерево врезалась еще одна пуля, а после нее в ногу что-то больно прожгло насквозь, словно стрела. Вскрикнув, я едва не упала на землю, но вовремя поняла с какой стороны в меня целились и прислонилась спиной к дереву.       — Проваливай! — услышала я надрывной крик Ронды и сжала от боли зубы. Аккуратно скатившись по дереву вниз, я нащупала кровоточащую ниже колена рану.       «Как можно в такой темноте так метко стрелять?» — спросила я себя и снова выпрямилась.       — Не думай, что я отпущу тебя живой! — крикнула я из-за дерева.       — Как страшно! — крикнула Ронда в ответ, и возле моей головы в спасительное дерево влетела очередная пуля.       — Чёрт, как вам вообще удалось выбраться?! Куда смотрели эти идиоты! — прокричала Ронда, и за спиной послышалось шуршание листьев и веток — Ронда снова сбегала. Недолго думая, я ринулась за ней, хромая на одну ногу. Благодаря кипевшему в венах адреналину, я уже практически не чувствовала боли. Я бежала на звук листьев, не видя той, кого преследовала. Ронда переодически отстреливалась, но теперь даже близко не попадала. Она бежала быстро, и несколько раз я почти потеряла её, поскальзываясь и падая в грязь. Дождь, казалось, усилился, молния сверкала почти без остановок, короткими вспышками освещая мне дорогу. Я отметила, что такой грозы никак не могла припомнить на своём веку.       — Отвали от меня! — Ронда выстрелила в очередной раз, но затем ее пистолет издал щелчок, известив свою хозяйку о том, что патронов в нем больше не осталось. Я ухмыльнулась и прибавила ходу.       — Чёртова железка! — вскипела Ронда, и тут же раздался её оглушительный крик. Я встала на месте, как вкопанная, слыша только своё дыхание и стук дождя по листьям деревьев. Шагов Ронды больше слышно не было, и я огляделась, смахнув воду с лица. Вокруг была темнота, хотя глаза давно к ней привыкли, я по-прежнему практически ничего не видела. Несмело зашагав в сторону, откуда раздался крик Уиттакер, я достала нож. Медленно отодвигая ветки кустов с дороги, я молила небо об ещё хотя бы одной молнии. Тут же прошенная вспышка осветила резкий спуск с холма прямо у моих ног. Я взглянула вниз, полагая, что Ронда свалилась с холма, но тела видно не было. Я застыла, вслушиваясь в шум дождя и задумчиво обводя взглядом тёмный лес, и думала о том, куда она могла запропаститься, как неожиданно в голову пришла мысль. Мысль, что это всего лишь ловушка. В подтверждение моей догадки за спиной раздался тихий хруст ветки. Я немедленно обернулась — Ронда стояла уже совсем рядом. Она закричала и тут же грубо толкнула меня с холма. Замахав руками, я схватилась за неё, чтобы удержаться, но мои ноги соскользнули с мокрой земли, и, падая, я потянула Ронду за собой.       — Убери свои руки! А-а! — закричала Ронда, и мы кубарем покатились со склона, больно ударяясь о корни деревьев, что спрятались под осенними мокрыми листьями. Несколько секунд падения показались мне вечностью. Всё время казалось, что вот-вот я уже должна остановиться, но в падении я только набирала скорость. Внутри сдавило ноющее чувство того, что сейчас будет больно. Тут же я сильно приложилась боком к отдельно стоявшему дереву, оцарапав кожу на рёбрах. Нож выпал из руки и откатился в траву. Когда до меня дошло, что падение окончено, я попыталась встать, но тут же обессилено рухнула обратно в грязь. Тогда я аккуратно перевернулась, убирая упавшие на лицо волосы. Оглянувшись вокруг, обнаружила, как шатающейся походкой, придерживая рукой свою рану на боку внизу живота, ко мне шла Ронда. Я попыталась привстать, но тут же свалилась на спину. Ронда быстро оказалась рядом и, едва не упав на меня, она, скуля, уселась на меня и принялась душить.       — Ты понятия не имеешь, с кем связалась! — прошипела она, и ее тонкие пальцы больнее сжались на моём горле в который раз за этот вечер. — Всё, что я хотела, это только быть счастливой! Но ты отняла у меня это! Дважды!       Я не стала тратить силы на разговоры и пыталась отнять её руки от себя. Но поняв, что я порядком ослабела, стала искать рукой нож, который лежал где-то рядом. Но никак не находила. На лицо без остановки падали тяжелые дождевые капли и стекали в нос, а от этой воды щипало в глазах.       — Тебе никогда не понять меня! Твоя жизнь — ничто, по сравнению с моей! С моей миссией! — твердила Ронда, не отпуская своей хватки. Теперь у неё был шанс убить меня, и никого не было рядом, кто мог бы ей помешать. Я снова хваталась одной рукой за её запястья, и на один момент, задыхаясь, я вдруг подумала, что всё-таки это была плохая идея — идти сюда в одиночку. Я вспомнила Шейна, как он улыбнулся и поцеловал меня в лоб, перед тем как я сбежала, вспомнила, как мы с ним встретились, как он ушел, не обернувшись, и оставил меня одну, вспомнила нашу. Но несколько минут назад я выбрала месть, а не его. В последние секунды своей жизни я думала о том, как виновата перед ним.       Пока горло сжимали холодные пальцы, перед глазами то и дело проносились счастливые воспоминания. Будто черпнув из них силу, я подумала, что сдаться Ронде и умереть здесь, в Богом забытом месте, будет для меня неприемлемо. Свободная рука, что шарила рядом всё время, вдруг нащупала камень, и из последних сил я подняла его и ударила Ронду по голове — она тут же свалилась с меня. Я же, хватая ртом воздух, отбросила камень и поползла прочь, в сторону, куда уронила нож. За спиной вновь послышались стоны, за ними чавкающие по грязи шаги. Я схватила нож, в лезвии которого отразилась яркая фиолетовая молния, но Ронда вцепилась в моё плечо и развернула к себе.       — Куда же ты! — зловеще произнесла Ронда. Она шагнула ко мне, но вдруг запнулась о торчавший рядом со мной корень и упала на меня всем телом, громко вскрикнув. Я замерла, переводя дыхание. Не двигалась и Ронда. Я неуверенно толкнула ее в плечо, но Ронда по-прежнему не двигалась. Я почувствовала, как по моей руке под её телом растекается тепло. Смахнув с ресниц воду, я попыталась сесть и отодвинуть от себя Уиттакер. Но в одну секунду догадка заставила меня ахнуть. Я перевернула Ронду у себя на коленях, и поняла, что мой нож вонзился прямо ей в грудь — она упала прямо на лезвие. Еще с минуту я не могла понять, как мне на это реагировать. В конце концов, я расхохоталась с таким облегчением, которое не испытывала прежде. Лица мамы, Гарри, Андреа, Ти-Дога, Пэм и многих других, кто погиб по вине Ронды Уиттакер, мелькали у меня перед глазами. Сидя в грязи, я опустила насмешливый взгляд на её тело. Синие глаза, за которые культ прозвал её Синей Жемчужиной, были плотно закрыты, а лицо не выражало абсолютно ничего.       — Увидимся в аду, — выплюнула я и со стеклянным взглядом поднялась на ноги. Я посмотрела на нож, что вытащила из её груди, и решила, что оставлю его себе, как трофей. Придерживая ноющую руку, я, покачиваясь, сделала несколько шагов, но чья-то рука крепко схватила мою лодыжку, лишив меня равновесия. Бухнувшись на больную руку, я застонала от боли.       — Всё никак не сдохнешь! — крикнула я, но Ронда в ответ лишь прохрипела.       — Не… остав… оставляй меня… меня здесь, — хрипло, тяжело вздыхая перед каждым словом произнесла Ронда, и вспышка молнии осветила её полное отчаяния лицо. Я зло скинула с себя её руку, которая больше не пыталась схватить меня, и, поднявшись на четвереньки, подползла к её телу.       — Не оставлять тебя?! Да как ты смеешь просить меня об этом! — заорала я, оттолкнув её руку, тянущуюся к моему лицу.       — Всё это… всё это было… во имя выс… высокой цели, — пролепетала она в бреду, задыхаясь, — я и не над… надеялась, что ты… что ты поймёшь… Ты же ту… тупая, ка… как пробка, — каждый вздох давался ей всё тяжелее, но её страдания ни на дюйм не заставили меня сжалиться, — уб… убей меня. Уб… убей.       Я немедленно схватила нож и занесла его над ней, но не решалась добить её.       Видя это, Ронда усмехнулась, но тут же залилась кашлем.       — Бед… бедняга Ф… Флинн… так мол… молил о пощаде. Сказ… сказал, хоч… хочет жить, — на лице Ронды появилась улыбка, но она снова стала кашлять, после чего её тонкие губы окрасились кровью, — его кро… кровь была… под стать… Высш… Высшим сил… силам. Но ему… всё равно горе… гореть в аду!.. Как и… как и тебе!       Мое дыхание участилось, и, внезапно потеряв над собой контроль, я закричала во все горло и ударила Ронду ножом в грудь. Не без труда вытащив его, я снова вонзила лезвие в её тело. Громко крича от душевной боли, от ран, что нанесла мне Ронда Уиттакер, я вонзала нож снова и снова, хотя понимала, что Ронда уже давно мертва.       — Джоанна! Остановись! — позвал откуда-то знакомый голос, но тут же утонул в шуме сильнейшего за всю историю Атланты ливня.       Горячие брызги крови ударили в лицо, но тут же багровыми остывшими каплями скатились по щекам вниз. Я стерла рукой воду с лица, будто смахнула пот. Взглянув злорадно вниз, на тело, которое прижимала собой, я прерывисто выдохнула и снова замахнулась ножом.       Сильные руки схватили меня за мокрые холодные плечи и потащили назад. Упираясь промокшими насквозь ботинками в землю, я неотрывно смотрела вперед, на тело человека, которого я убила. Как так получилось? Что мною управляло? Грудь вздымалась так часто, что, несмотря на сильный ливень, в горле быстро пересохло.       Бессильно повиснув на его руках, я тихо говорила ему: «Пошёл ты!». Едва ли он расслышал, но я повторяла снова и снова, яростнее и злее, будто это помогало мне избавиться. Избавиться от того дерьма, что произошло со мной и с этим миром.       — Тише-тише-тише, это я, — голос Шейна был мягким и нежным, кажется он не злился, что я решила довести дело до конца, — успокойся, милая, мы все здесь. Я здесь.       Он крепко обнимал меня, пока я, свернувшись в клубок у него на коленях, тихо скулила от бессилия и боли, обнимая его шею.       — Они здесь! Сюда! — послышался голос Дейла, и несколько фонариков слили свой свет воедино, выцеливая нас с Шейном в темноте.       — Всё хорошо, — сказал Шейн, целуя мой лоб, — теперь всё будет хорошо.