Золотая клетка

Щёлкнул выключившийся чайник, на кипение которого замершие в кухне Джон с Шерлоком внимания не обратили. Время остановилось, затаилось дыхание, а ощущение рубцовой ткани под пальцами Джона заставило мир резко застыть на месте. Даже впитывая открывшуюся взгляду картину, Джон едва мог поверить в эту немыслимую отметину на полотне сливочно-белой кожи. Он моргнул, пытаясь осознать реальность, пока в мозгу формировались неизбежные выводы. Вскоре ошеломлённая оторопь сошла на нет под натиском логических наблюдений. Ему всегда казалось, что укусы обладают скорее клиническим характером: чёткие, формально поверхностные. И ничего подобного в клеймившей плоть Шерлока отметине не было. Укус был глубокий и решительный: знак безусловного обладания. Жестокий символ — такую рану Джон при всём желании не смог бы принять за проявление любви. Должно быть, укус сильно болел, кровоточил и долго заживал… Джон потёр метку, словно желая стереть её. Попытался разглядеть неточности или несоответствия — что угодно, лишь бы увидеть признаки фальшивки, размещённой на коже Шерлока по каким-то извращённым причинам, — но зацепиться было не за что. Шрам непокорно оставался на месте, и Джон отчаянно пытался уложить в голове то, что видел собственными глазами. — Я могу объяснить. Шерлок так и не поднял голову, подставляясь немилосердному изучению Джона, и напряжённые слова были направлены в пол. Звучали они без привычного налёта уверенной логичности. В них была какая-то хрупкость и мольба, словно Шерлок вдруг увидел в Джоне скорее угрозу, чем соседа, бок о бок с которым прожил так долго. Джон отступил, отдёрнув руки и увеличив расстояние. Тело напряглось в бойцовской стойке, и только усилием воли ему удалось опустить плечи и разжать кулаки. За спиной был кухонный стол, и Джон оперся на него, пытаясь изобразить обыденную расслабленность, но, вероятно, совершенно в этом не преуспев. — Ты — омега. — Обвинение повисло в воздухе, закрутившись дымкой между ними. И хотелось бы произнести слова с большим безразличием, но всё это было настолько внезапно, слишком неожиданно, чтобы можно было успеть переварить информацию. За всё время их совместной жизни Джон обдумал все возможные варианты, исследуя все возможные гендеры, но истина никогда не приходила ему на ум. Да и с чего бы? Это было… невозможно. — Да, — признал Шерлок, выпрямляясь и подтягивая обратно воротник рубашки, чтобы спрятать от глаз старую рану. Пальцы сминали ткань, словно само её наличие приносило успокоение. — И ты… у тебя… — Джон сглотнул, потому что это настолько сильно уходило в область относящегося к содержимому штанов Шерлока, что застопорило мысли ничуть не хуже осознания факта наличия укуса. — У тебя есть пара. Отвращение сузило бледные глаза и сморщило нос Шерлока, голова дёрнулась в сторону. — Нет. Слово «пара» предполагает некий уровень взаимодействия и обоюдного уважения, но да. У меня есть альфа. Или, возможно, точнее было бы сказать, что у него есть я. Джон отчаянно сопротивлялся тому, чтобы на лице проявилась горечь от осознания предательства, и, упрямо игнорируя сковавший нутро лёд, скрестил руки на груди. Всё это время в жизни Шерлока был человек, о котором тот никогда не упоминал. Человек, который мог предъявить на него права в том смысле, который Джон даже в самых диких фантазиях едва осмеливался себе представить. Шерлок закрыл рукой лицо. — Хватит оглядываться, словно он сейчас из буфета выпрыгнет и забьёт тебя насмерть. Джон раздражённо фыркнул. — Не такое уж и беспричинное опасение. По закону один альфа всё ещё может убить другого, если тот покусится на его связь. — Это городская легенда. Убийство есть убийство, какой бы ни была причина. — Шерлок закрыл глаза, уперев руки в бёдра, резко втянул воздух, а потом вздохнул. — Это сложная ситуация, но тут достаточно сказать, что он больше не причинит беспокойства. Настолько туманные пояснения Шерлоку были несвойственны, и Джон подозревал, что такими словами прикрывалась попытка обойти стороной некую до сих пор скрытую сферу жизни, которой его сосед явно не желал делиться. Вчера Джон без промедления сказал бы, что очень мало о чём в отношении Шерлока не знает или хотя бы не догадывается. Теперь всё изменилось. — Он не мёртв, — резче, чем собирался, сказал Джон и в ответ на открытое удивление Шерлока лишь вздохнул. — Только то, что среди моих пациентов никогда не было омег, не значит, что я совершенно ничего не знаю о медицинских аспектах того, что происходит с ними после смерти альфы. — Например? Джон пытался отбросить подозрение, что ему устраивают проверку знаний, наличие которых он, к сожалению, попытался проявить с такой бесцеремонностью. Как ни объясняй, насколько технический язык и бесстрастный тон ни используй, звучало всё равно ужасно. — В нормальной ситуации связь омеги, чей альфа умирает, запускает нервно-химическую симптоматику горя, вне зависимости от того, действительно ли носитель оплакивает потерю. Джон взмахнул рукой, словно обнажённый под пронзительным взглядом Шерлока. Он не мог рассказать ничего, о чём бы тот и так не знал, но все отслушанные им лекции внезапно стали омерзительными в своей насущности. В них говорилось уже не о гипотетической омеге, вынужденно подвергнутой неким биологическим закономерностям, над которыми не имела власти. Теперь в них говорилось о Шерлоке. Голос смягчился, и Джон, потерев подбородок, продолжил: — Даже если омега ненавидит своего альфу, она испытает жесточайшую депрессию, потерю аппетита, апатию, даже суицидальные настроения. Это может длиться месяцами. — А что насчёт редких случаев? Тех, которые не вписываются в понятие «нормальной ситуации»? Горло перехватило, по жилам пронёсся холодок, и Джон отвёл глаза в сторону. — Омеги умирают. Звучало это как бабушкины сказки, рождённые из романтических представлений о разбитом сердце, но других объяснений у медицины не было. Такое случалось примерно в пяти процентах случаев: альфа умирал, и его омега просто угасала. — И ничто из этого не объясняет твоей уверенности, что укусивший меня альфа не мёртв. — В голосе Шерлока было ровно столько вызова, чтобы пробиться через водоворот эмоций Джона, заставляя его обдумать все факты. Возможно, в этом и был смысл. Шерлок заставлял его полагаться на собственное суждение и понукал найти успокоение в имеющихся фрагментарных данных. — Когда омега переживает процесс горя, гормоны в её крови меняются, высвобождаются новые химические вещества. Эти вещества взаимодействуют со специфическим белком в рубцовой ткани укуса и разрушают её. — Джон склонил голову, уставившись в пол, а потом снова встретился взглядом с Шерлоком. — Если бы твоего альфы уже не было в живых, я бы ничего у тебя на шее не обнаружил. Его метка исчезла бы. Губы Шерлока скривились, голова дёрнулась в коротком кивке, а потом он сказал: — Мой гендер и связанный статус никак не влияют на наши взаимоотношения. Они никак не влияют на мою компетенцию, ни когда дело касается работы, ни в повседневной жизни. У тебя был целый год ежедневного наблюдения, чтобы в этом убедиться. Джон уставился на Шерлока, осознав, что тот вместо каких-либо объяснений явно решил вести себя так, словно всё это ничего не значит. — Я не за твои способности беспокоюсь. — Он провёл руками по лицу и выпрямился, пытаясь упорядочить заполонивший разум поток вопросов. — Неужели тебе нормально быть вдали от своего альфы? Как тебе вообще удаётся во время течки держать людей на расстоянии? Внезапно его мозг наконец осознал слова, и Джон нахмурился. Запаху омеги в таком состоянии было бы невозможно противостоять, а цикл, сколь ни сбитый, должен был пройти уже множество раз с начала их совместного проживания, но он так ничего и не замечал. Шерлок приподнял брови, словно прямо-таки видел, куда Джона завели мысли. Однако тот едва обратил на это внимание, потому что под его ногами ослепляющей вспышкой разверзлась пучина нового беспокойства. — Что ты принимаешь? — выдавил Джон. — И где ты эту хрень берёшь? Шерлок, нет ни единого официально производимого лекарства, способного подавить течку у омеги. — И я об этом прекрасно осведомлён, — рыкнул Шерлок. — У альф есть доступ к презервативам и контрацептивам, а у омег нет ничего. Он распрямил плечи, и невозможно было понять, на кого направлена его злость — конкретно на Джона или на общество в целом. Возможно, оба варианта были верны, да и кто бы поставил ему это в вину? Джон примирительно вскинул руку, пытаясь объяснить своё беспокойство. — Мне наплевать, насколько незаконны принимаемые тобой лекарства, доносить на тебя уж точно не собираюсь. Чёрт, если я могу помочь, то помогу. Меня волнует одно: не ставишь ли ты под угрозу собственную жизнь каждый раз, когда принимаешь очередную дозу! — Он облизнул губы, не пытаясь скрыть хмурость. — На чёрном рынке вместо лекарств варят всяческое дерьмо, смешанное с чем угодно, начиная с крысиного яда и заканчивая древесными опилками. Шерлок покачал головой, напряжение в плечах и зубастый оскал отчётливо показывали, что терпение у него на исходе. — Даже если бы существовало лекарство для подавления моей биологии, я бы его не использовал. Нет необходимости. Любая связанная омега вдали от альфы испытывает снижение интенсивности течки. Симптомы незначительные, скрытые, а запах, по всей видимости, вводящий альф в исступление, не производится. — Он склонил голову набок, насмешливо разглядывая Джона. — А что такое? Тебя этому в медицинском разве не учили? Джон замер, потому что нет, не учили. Он дожил почти до сорока лет и за эти годы много что слышал, большей частью мифы, а не научные факты, но никогда даже намёка на нечто подобное до него не доходило. Омега должна зависеть от альфы, чтобы защититься от сексуальных нападений. До этого самого дня Джон думал, что омег прячут подальше от общества только для их же собственной безопасности. Теперь, после открытых Шерлоком на месте преступления обстоятельств и того, что происходило между ними в этот самый момент, становилось понятно: едва ли можно было ошибаться сильнее. — Ты видел меня во время течки, — подметил Шерлок и, когда Джон собрался было возразить, надавил: — Ты стоял рядом со мной, перевязывал раны, выкручивал пистолет у меня из рук… Вы с миссис Хадсон обычно говорите, что у меня «один из тех периодов». Картинки с Шерлоком, развалившемся на диване, кутавшемся в удобную одежду и обижавшемся настолько, что разве только чудом не бросавшемся на людей, пронеслись в сознании Джона. Он-то списывал всё это на банальную скуку, думал, что при отсутствии другого занятия разум Шерлока хаотично метался. — Так что, каждый раз, когда ты огрызался на меня и разваливался тут на диване, всему причиной была… сексуальная неудовлетворённость? — Шерлок застонал, словно Джон нёс какие-то исключительные глупости, и раздражённо фыркнул. — Шерлок, я пытаюсь понять! Ты сказал, что можешь объяснить, но так ничего толком и не сказал, так уж прости мне моё замешательство. — Джон провёл языком по зубам, прежде чем снова заговорить. — Да бога ради, большинство людей подумало бы, что о подобном нужно рассказывать своему соседу до того, как он начнёт жить с тобой! — Зачем? — рявкнул Шерлок с такой яростью, что Джон вздрогнул. — Какое это имеет значение? Всё равно на твою жизнь это никак не влияет. — Это имеет значение для тебя, идиот ты эдакий, а значит, и для меня тоже! — парировал Джон и шагнул вперёд, а Шерлок резко выпрямился, но не отступил, являя собой воплощённую агрессию. Вот только не совсем. Джон легко мог отличить человека, который собирается ударить, от того, кто просто пытается сделать вид, что это вполне возможно. Шерлок, может, и злился, но это была защитная реакция, толстая стена, выстроенная между ними в надежде, что так получится держать Джона на расстоянии — как физически, так и эмоционально. — Ты не можешь ожидать от меня отсутствия вопросов, — мягким, просительным тоном добавил Джон. — А ты не можешь ожидать от меня излечения твоего невежества, — рыкнул Шерлок, оттолкнулся от кухонной стойки и, обойдя Джона по широкой дуге, направился к себе в спальню. — В конце концов, тебя это никак не касается. Дверь с громким стуком захлопнулась, так что стены задрожали, а Джону только и оставалось оторопело моргать. Вокруг него воцарилось спокойствие, очерченное его собственным прерывистым дыханием и тиканьем часов на каминной полке. Всего несколько минут, а представление Джона о мире кардинально перевернулось. Шерлок был омегой — связанной при том, — но как Джон ни крутил это обстоятельство в голове, усваиваться оно совершенно не желало. Оно казалось слишком чужеродным, слишком абстрактным, несмотря на увиденное собственными глазами доказательство, и Джон чувствовал какую-то неустойчивость, словно у него выбили землю из-под ног. Его так и подмывало заколотить в дверь, препираться с Шерлоком, пока тот не выдаст хоть какие-то ответы, но Джон умел понять, когда дело гиблое. Надави он в этот момент, Шерлок только ещё больше отстранился бы, а без понимания причин его гнева улучшить ситуацию не представлялось возможным. Джон вздохнул, уставился себе под ноги, сунув руки в карманы, а потом посмотрел на свою куртку. День выдался утомительный, начиная с конференции, продолжая мёртвой женщиной-омегой и попытавшимся располосовать Шерлоку горло преступником, а потом ещё и это. Мозг Джона напоминал сочащуюся водой губку, пропитанный открытиями и казавшийся тяжёлым в черепе. Сердце гудело и болело не в силах поверить. Нужно было уйти, хотя бы ненадолго. Джон на мгновение задумался, не оставить ли Шерлоку записку, но этот ублюдок прекрасно его знал и сам мог вычислить, куда он ушёл. К сожалению, сказать того же о Джоне было нельзя. Как он умудрился так долго прожить в этой квартире и ни разу не сопоставить факты? Натянув куртку, Джон вылетел за дверь и тяжело спустился по лестнице, ругая себя за глупые догадки. Разве не об этом постоянно твердил Шерлок? О том, что Джон умудрялся смотреть, но не видеть? В этот момент он и правда сам себе казался слепцом, ошеломлённый реакцией Шерлока не меньше, чем открытыми обстоятельствами. Шерлок, очевидно, не собирался прояснять ситуацию дальше уже брошенных скудных обрывков информации, но это не означало, что Джону больше не о чем было узнать. Боже, чуть раньше, когда Шерлок рассказывал об омегах и уготованной им жизни, Джона встревожила мысль о том, что один из родителей Шерлока мог пройти через подобный опыт. Но всё оказалось в сотню раз хуже. Шерлок рассуждал о том, кто кем владеет и какого существования можно было ожидать, но рассказывал он при этом не о ком-то из членов своей семьи. Он говорил о себе. Джон попытался представить себя в такой ситуации: привязанным к человеку, который не ждёт от него ничего, кроме смиренного вынашивания детей. Теоретически его альфа должен был обладать достаточным благосостоянием, чтобы купить Шерлоку всё, чего бы тот ни пожелал. Но вот то, ради чего Шерлок хотел жить — погоня, игра, бодрящая головоломка, — всё это ни за какие деньги купить невозможно. Подобное существование, подальше от людей наедине с альфой, даже обожающим его, для Шерлока было всё равно что смертный приговор. Он бы начал задыхаться, непрестанно работающий разум начал бы взрываться в отсутствие заставляющих его чётко работать головоломок, а восхитительный дух гениальности со временем зачах бы и погиб, совершенно не нужный для того, что альфа Шерлока посчитал бы его прямым назначением. Разум Джона наводнили разнообразные страхи, некоторые глубокие и опасные, другие больше напоминали лёгкие отблески в его море сомнений. И всё же среди сверкающих стаек его любопытства закручивалось нечто тёмное. Каждое пришедшее на ум «как» сопровождало неизбежное «почему». Почему Шерлок так упорно отказывался говорить о том, что привело его к нынешней жизни? Почему он реагировал с такой злобой, когда обычно был скор на объяснения? Джон понимал, что это было нечто очень личное, но он считал Шерлока своим другом. Неужели между ними было настолько мало доверия? Видимо, так, иначе Шерлок рассказал бы, когда они начали жить вместе. Но вместо этого он так и держал Джона в неведении. Поначалу это было вполне понятно. В конце концов, Джон был незнакомцем, альфой — собственный гендер стал в его существовании куда более значительным обстоятельством, чем когда-либо прежде, — но после нескольких месяцев Шерлок мог почувствовать себя достаточно комфортно, чтобы посвятить его хотя бы в основные обстоятельства? Больше года Джон предполагал, что знает гендер Шерлока, и ему всегда было плевать на всё этому сопутствующее, но теперь… По причинам, подобрать слова для которых было невозможно, всё изменилось. Не должно было, и Джону очень хотелось бы, чтобы ничего не поменялось, но теперь он просто не мог воспринимать Шерлока так же, как этим утром. Нелепица. Шерлок оставался тем же человеком, с которым они встретились в Бартсе, но осознание того, что он омега, разрушило все предположения Джона, заставляя его всё пересмотреть. Дыхание на холоде вырвалось заметным облачком пара, и Джон скривился, ожидая зелёного сигнала на переходе и пытаясь рассортировать кавардак собственных мыслей. Многое шокировало — информации было слишком много, слишком быстро пришлось её осознавать. И как он вообще должен был реагировать? По всей видимости, не так. Возможно, нужно было что-то сказать? Или лучше было бы держать рот на замке и вести себя как ни в чём не бывало? — Чёрт, — прошипел Джон, стремительно перешёл дорогу и на тротуаре свернул налево, задумавшись слишком глубоко, чтобы замечать происходящее вокруг. Только вибрация телефона пробилась через вязкое болото мыслей, возвращая его в реальность. Нахмурившись, Джон вытащил телефон из кармана и пригляделся к высветившемуся на экране незнакомому номеру. Была надежда, что Шерлок хотел позвать его домой, но это казалось маловероятным, и Джон с большой долей подозрительности ответил на звонок. — Алло? — О, доктор Уотсон, — раздался в динамике сугубо профессиональный и бесстрастный голос Майкрофта. — Инспектор Лестрейд будет в пабе «Волонтёр». Возможно, он сможет оказать некоторую помощь с вашим текущим замешательством. Джон вздохнул и сжал переносицу большим и указательным пальцами, мысленно проклиная обоих братьев Холмс в равной степени. — Откуда вы?.. Нет, неважно. Мне плевать. — Он взглянул на ближайшую камеру наружного наблюдения, прикидывая, какие из событий этого вечера оказались запечатлены всяческими объективами. Глупо было надеяться на то, что хоть что-то останется незамеченным. — Я желаю, чтобы из нашей квартиры было убрано любое оборудование для слежения. — Вы меня недооцениваете, доктор Уотсон. Мой брат — не единственный человек, способный делать логические выводы. Я осведомлён о характере расследования, в котором вы приняли участие этим вечером, и вполне способен предположить — как по вашей походке, так и по поведению на улице, — что между вами и Шерлоком должно было случиться нечто значительное. — Майкрофт вздохнул, и то ли Джон себе это навоображал, то ли в следующих словах и правда сквозил намёк на сожаление. — Могу представить себе реакцию моего брата, а ваша очевидна в каждом вашем движении. Поговорите с Грегори Лестрейдом. Джон замер, до боли прижав телефон к уху. — Он знает? Тон Майкрофта изменился, всякий намёк на понимание испарился под весом надменности в ответных словах. — Он знает больше, чем вы. — Точно, потому что я идиот. Спасибо, — процедил Джон, показав средний палец ближайшей камере, сбросил звонок и отправился в паб. Он, может, и не слишком радовался тому, что именно Майкрофт бросил ему спасительную соломинку, но не мог отказаться от возможности поговорить об этом с кем-то дружественно настроенным. Если ответы имелись у Грега — тем лучше. «Волонтёр» находился в паре кварталов пешком и должен был проработать ещё несколько часов. Они с Грегом время от времени туда захаживали, когда Шерлок или работа доводили до ручки и избавление было проще всего найти при помощи пива и взаимного сочувствия. Поспешно пролавировав сквозь вечерние стайки прохожих, Джон миновал скопление курильщиков и толкнул дверь. Напивавшаяся перед клубами публика уже разошлась, так что в пабе остались только куда менее многочисленные постоянные посетители. И правда, Грег сидел за столиком в углу, сверля тяжёлым взглядом телефон, а перед ним стояли два полных бокала. При приближении Джона он поднял голову и махнул в его сторону мобильником. — Итак, не хочешь объяснить, почему двадцать минут назад мне весь такой таинственный позвонил Майкрофт Холмс? — спросил Грег, но его усталая улыбка пропала при виде лица Джона. — Чёрт возьми. С Шерлоком всё в порядке? Джон озадаченно моргнул, но потом вспомнил про порез от скальпеля на горле Шерлока. — Да, он… Он в порядке. А ничего, что ты здесь? В смысле, ты не занят делом? — Да нет. Хирург обдумывает свои поступки в камере, а дальнейшие действия я передал своей команде. Мне нет смысла стоять у них над душой. Утром со всем разберусь. — Грег поднял свой бокал, отпил немного пива и одобрительно причмокнул. — Ну, давай, выкладывай. Почему у тебя такой… — он махнул рукой в сторону Джона, — …вид? Плюхнувшись на стул напротив, Джон открыл было рот, но замешкался и осмотрелся вокруг. Хоть и злился на Шерлока за то, что тот держал его в неведении, Джон понимал, что, скорее всего, причиной этому была совсем не вредность. Тут было нечто большее. Здравый смысл подсказывал, что обсуждать вторичный гендер Шерлока нужно было осторожно, да и, кроме того, Джон бы предпочёл, чтобы рядом не оказалось прислужников Майкрофта, готовых потом пересказать всю беседу в деталях. Инспектор явно понял ход его мыслей, потому что скользнул взглядом карих глаз по помещению, прежде чем наклониться вперёд и, облокотившись на стол, низко сказать: — Никто в пределах слышимости подозрительно не выглядит. Ну так, какого чёрта происходит? Пожалуйста, скажи, что Шерлок не вернулся к наркотикам. — Что? Нет! — Джон фыркнул и, отпив пива, вздохнул. — Нет. Я просто только что узнал о… — Он со значением постучал себя по затылку. — Об укусе. Грег нахмурился, и Джону пришла в голову ужасающая мысль, что он умудрился неправильно понять Майкрофта, а его собеседник и понятия ни о чём не имел. Несколько секунд, и его страхи развеялись, а раздражение обрело некоторое основание, потому что Грег прошипел: — Как это только что узнал? Он тебе не сказал, когда ты въезжал? Джон выдохнул, и не осознавая до того момента, насколько нуждался в ком-то, с кем можно было поделиться своими чувствами в отношении этого вопроса, пока Грег не откинулся на спинку стула, недоверчиво качая головой. — Я-то думал, что ты знаешь! Ты же с ним целый год живёшь! — При первой встрече я предположил, что он альфа. Я никогда не спрашивал, а он ничего и не говорил. — Джон вздохнул. — Ни о связи, ни о паре… ничего. — Не «паре», — мгновенно поправил его Грег. — Когда я узнал… точнее, когда мне сказали, дело было при Майкрофте и Шерлоке. Они чертовски чётко пояснили, что «пара» — неправильное слово. У Шерлока был такой вид, будто его вот-вот стошнит, а Майкрофт… — Он покачал головой. — Он посмотрел на меня таким взглядом… Ну таким, под которым чувствуешь себя абсолютным идиотом и полнейшим ничтожеством. Джон потёр ладонью левый глаз и кивнул. — То есть они рассказали тебе, вот так просто? — Он увидел, как двинулись плечи Грега, и крепче сжал бокал в ожидании ответа. — Будь воля Шерлока, я бы знал ничуть не больше тебя, но когда он начал помогать нам с расследованиями… То есть, после того как слез с наркоты, конечно. В общем, его брат приволок нас обоих на какую-то заброшенную парковку и разъяснил ситуацию. — Грег скривился. — Ну, это я говорю, что разъяснил… Он просто сказал мне, что Шерлок — связанная омега, что это не создаст никаких проблем ни мне, ни моей команде, но при этом я должен быть «в курсе». — Он фыркнул, явно разозлённый этим воспоминанием. — Грёбаное ничтожество. Он бы не сказал мне больше ничего, как и Шерлок. Да я и не поверил сперва. Это было… — Невозможно? Грег кивнул, отставив бокал на стол и соединив кончики пальцев в безошибочно узнаваемую пирамидку. — Я не мог сопоставить Шерлока Холмса с выстроенным в голове образом омеги. Это не имело ни малейшего смысла. Джон глотнул пива, с облегчением понимая, что хоть не он один так запутался. — Знакомое чувство. — Да. И я понимаю, что это всё дерьмо собачье, стереотипы и всё такое, но пока Шерлок не показал мне метку на шее, я упорно думал, что надо мной прикалываются. А потом… — Грег вздохнул, смерил Джона долгим задумчивым взглядом и резко вдохнул через зубы. — А потом я оказался ровно в том же положении, что и ты сейчас. Я был ошарашен и не знал, что делать. В тот вечер я пришёл домой, и в голове был один образ: каким был Шерлок под кайфом, насколько беззащитным он был в такие моменты. А если знать, что он к тому же омега? Лестрейду хватило приличия выглядеть смущённым, и Джон отлично понимал, к чему он вёл. Подобный водоворот эмоций бурлил у него внутри: сочетание понимания, что Шерлок достаточно силён и вполне независим, и укрепившееся в обществе мнение, записавшее на подкорку мысль, что омеги беспомощные, наивные, невинные. Что их защита — прямая обязанность альфы. — Я просыпался в холодном поту, — признался Грег. — Хуже того, Шерлоку хватало и взгляда, чтобы понять, что творится у меня в голове. Конечно, это и в моих действиях наверняка прослеживалось. Я начал дважды думать, прежде чем вызвать его на дело, а когда он приезжал, я ходил за ним тенью, до смерти боясь, что он как-то поранится, когда я мог бы это предотвратить. — Он поморщился и кашлянул. — Я вёл себя как идиот, обращался с ним как с ребёнком, но ничего не мог с собой поделать. — И что заставило тебя изменить отношение? — Джону удалось выдавить улыбку, когда инспектор посмотрел на него. — Ты себя так с ним больше не ведёшь. Во всяком случае, я такого не замечал. Грег заразительно рассмеялся. Он покатал по столу почти опустевший бокал, а потом посмотрел Джону в глаза. — Ты же знаешь, какой Шерлок. Омега, альфа, что угодно — это неважно. Он твой друг. Как думаешь, что он сделал? В мыслях Джона пронеслись сотни возможных сценариев, от забавных до нагоняющих страх, но Грег был прав. Обнаружение новой грани в образе Шерлока выбило его из колеи, но совершенно не подвергло сомнению знания Джона о нём — начиная с выводов, от которых дух захватывало, и заканчивая отвратительными привычками. — Что-то опасное. Вероятно, опасное до нелепости, просто чтобы доказать. Грег кивнул, дождался, пока Джон допьёт остатки своего пива, а потом взял бокалы и встал, чтобы сходить к стойке за добавкой. — Однажды он позвонил и рассказал о логове банды, занимающейся отмыванием денег: жёсткие, отчаянные типы. Когда я приехал, у Шерлока всё лицо было в крови, он сломал как минимум два пальца и при этом единственный в помещении всё ещё стоял на ногах. Один против четверых. — Господи, — качая головой, рассмеялся Джон. — Хотелось бы мне сказать, что я удивлён. — Ага. Ну, это сработало. Глубоко в душе я и так понимал, что он может о себе позаботиться. Мне просто нужно было напоминание, что его сущность ни хрена не влияет на его способности. — Грег покачал бокалом перед Джоном. — Ещё? — Да, пожалуйста. Джон наклонил голову, медленно и ровно выдыхая, пока слова Грега кружились в голове. В них не было ничего такого, чего бы Джон уже десяток раз не сказал себе с момента ухода из дома, но было приятно узнать, что не у него одного реакцией на новости о Шерлоке была полнейшая растерянность, а не вежливое принятие. Шерлок вёл себя так, словно Джон должен был воспринять это как само собой разумеющееся. Грег хотя бы помог понять, что реакция была не такой уж и неприемлемой. Стук бокала о стол выдернул Джона из размышлений, и он приподнял пиво в молчаливом тосте, а потом сделал добрый глоток. — Итак. — Инспектор с кряхтением уселся на стул и протянул Джону пакет чипсов. — Полагаю, ты всё же не врал. Вы двое действительно не трахаетесь. В противном случае ты бы точно заметил, что Шерлок — омега. — Я же говорил, — вздохнул Джон. — Мы просто друзья. Грег покосился на него таким взглядом, который очень много что говорил. — Это не значит, что тебе не хочется большего, — пробормотал он, а потом сменил тему. — Так или иначе, дай-ка угадаю, как всё получилось. Ты обнаружил метку, психанул, а Шерлок отказался тебе что-либо рассказывать. И я всё еще не понимаю, почему Майкрофт отправил тебя именно ко мне. — Он предположил, что ты сможешь заполнить некоторые пробелы. — Джон улыбнулся недоверчивому фырканью Грега. — Ты же шутишь, да? Да ты, наверное, знаешь больше меня. Во всяком случае, ты хотя бы на медицинские знания можешь опереться. А у меня только рассказы друзей да телевизор. Не самые надёжные источники. — Сомневаюсь, что книги сильно лучше. — Джон почесал бровь, вспомнив, что Шерлок сказал про свои течки. — В смысле, подумай сам. Кто их написал? Не омега, это уж наверняка. — Он покачал головой и откинулся на спинку стула. — Полагаю, в этом деле мои вопросы не так уж и важны. Просто… Грег терпеливо качнул головой, и Джон поджал губы. — Почему он мне не сказал? Всё это время я думал… — Он неуютно поёрзал и отвёл взгляд. — Не знаю. Когда мы только встретились, он сказал, что женат на работе. А теперь оказывается, что, на самом-то деле, просто «женат» было бы точнее. Он потёр ноготь на большом пальце, больше всего желая понять, что всё это значило. Не только нежелание Шерлока рассказывать ему правду, но и ошеломительная слабость собственного разочарования. — Джон, послушай. Я понятия не имею, почему он не сказал тебе раньше, но не припоминаю, чтобы он считал себя на ком-то женатым. Ты слышал, что он сказал сегодня на месте преступления. Омеги покупаются и продаются. Он не выбирал того, кто оставил ему укус. — Инспектор хорошенько глотнул пива, облизнул губы, а потом добавил: — И всё же тебя он выбрал себе в соседи. Тебя выбрал в напарники для расследований. Тебе это ничего не говорит? Джон замер, внезапно увидев всё их взаимодействие в совершенно новом свете. Шерлок наверняка вычислил его принадлежность к альфам и всё же, как и сказал Грег, пригласил Джона жить вместе. Теперь это казалось неприемлемо рискованным предложением. — Я не знаю, — наконец сказал Джон. — Никак в голове не уложится. В смысле, даже не считая всего остального, альфы так просто своих омег не отпускают. Шерлок сам так сказал. Так и где его альфа? Грег потёр пробившуюся на подбородке щетину. — Понятия не имею. Узнав обо всём, я попытался отследить объявления о заключении связи. Они хранятся в архиве — по всей видимости, чтобы регулировать редкие споры касательно обладания, — и я подумал, что мог бы хотя бы имя узнать. — И? — спросил Джон. — Что ты нашёл? На лице инспектора отобразилась гримаса: отчасти раздражение, отчасти разочарование. — По какому-то судебному предписанию информация была засекречена. Я не смог пробиться. Подозреваю, это всё дело рук его брата. Джон прищурился, задумавшись, была ли тому причиной обычная паранойя Майкрофта или для этих действий был какой-то более мрачный мотив. — Полагаю, настоящие ответы есть только у Шерлока и Майкрофта. — И, конечно, у вовлечённого альфы. К сожалению, ни один из них нам ничего не расскажет. — Грег сочувственно качнул бокалом. — Единственным, чего я добился от Майкрофта, было впечатление, что про статус Шерлока он мне рассказал вовсе не ради меня самого. Был намёк на что-то ещё. Он попросил меня сообщить ему, если случится что-то необычное. — Необычное? — переспросил Джон. — Это сложновато определить, когда дело касается Шерлока. — Примерно так я и ответил. Он пояснил, что его в первую очередь волнует не поведение Шерлока. — Грег скривился, громко хрустя чипсами, а потом сглотнул, чтобы не говорить с набитым ртом. — Не знаю, что тебе это даст, но, если позволишь высказать мои предположения, я бы сказал, что это не альфа бросил Шерлока. Думаю, всё было наоборот. Их столик погрузился в мирное молчание, пока Джон обдумывал эту вероятность, разглядывая её под всеми опасными углами. Зная Шерлока, каким он был и насколько невозможной ему несомненно показалась бы уединённая домашняя жизнь, в таких выводах инспектора не было ничего удивительного. Шерлок не стал бы мириться с подобным существованием. Не стал бы, будь у него хоть какой-то голос в этом вопросе. — Итак, — продолжил Грег. — Едва ли меня можно назвать экспертом, но, основываясь на сказанном сегодня Шерлоком, побег от альфы для омеги задачка не из лёгких. Просто так у него бы это не вышло. Джон кивнул, вспомнив тихое заявление Шерлока о том, что у омег нет ни прав, ни средств к самостоятельному существованию. Конечно же, Шерлок был человеком далеко не обычным, но, если Грег был прав, как ему удалось сбежать? — Ему же наверняка Майкрофт помог. В смысле, очевидно, он помогает Шерлоку, иначе тебе бы удалось добраться до записей. — Так я и подумал. — Грег ткнул в сторону Джона чипсиной, оперевшись локтем на стол. — Но это же Майкрофт. Определённо альфа — это по одному запаху понятно, — и к тому же из очень консервативной семьи. Так что же такое случилось, что заставило его пойти против всех устоев и помочь своему связанному брату-омеге сбежать? Что заставило его рассказать мне о Шерлоке, когда тот явно без особых затруднений способен скрывать правду? Джон крутил в руках так и не открытую упаковку чипсов, шурша обёрткой. Дыхание всё пыталось застрять где-то под рёбрами, и там, где всего час назад царило отчаянное желание как можно быстрее свалить из дома на Бейкер-стрит, теперь жило тоскливое стремление вернуться, хотя бы ради того, чтобы присмотреть за оставшимся там безумцем. — Он рассказал тебе не ради тебя, — заключил Джон, глядя на инспектора. — Он рассказал, чтобы ты за ним приглядел. — Да, я так и думаю, но полагаю, что дело не в незнакомцах, иначе он бы в принципе не рисковал безопасностью Шерлока, рассказав мне — альфе, возможной угрозе. Как мне видится, меня предупредили именно о партнёре Шерлока. — На случай, если тот его выследит. — Джон вздохнул, закрыв глаза, осознав поведение Шерлока в самом болезненном свете. Это была не злость, не совсем. Это был страх. Возможно, Шерлок подумал, что, узнав о его вторичном гендере, Джон, как ещё одно слабое звено в цепи, выдаст секрет. Но что, если было что-то ещё? Что, если он подумал, что Джон обернёт это знание против него? — И что полагается делать? То есть в плане закона, — спросил Джон. Не то чтобы он в этот момент волновался о юридической стороне вопроса, но ему нужно было попробовать взглянуть на вопрос с точки зрения Шерлока. — Если находишь омегу? — Улыбка Грега была мрачной и безрадостной. — Ну, они считаются утерянным имуществом. Их полагается вернуть альфе, даже если они всю дорогу будут этому сопротивляться. Шерлок пошёл на риск, когда рассказал мне о себе. — Ничего подобного. — Джон потёр глаза ладонью. — Они с Майкрофтом наверняка просчитали твои действия. Они были уверены, что ты не потащишь его к альфе, но вот я… От одной мысли о том, что Шерлок мог считать его способным на подобное, пиво в животе Джона застыло ледяной глыбой. Он поднялся на ноги и положил на стол пару банкнот. — Мне нужно с ним поговорить. Бог знает, что там происходит в этом его огромном мозге, но он не может верить, будто я с ним так поступлю. Если только он не собирался сбежать. — Конечно он так не думает. — Грег встал, хлопнул Джона по плечу и слегка сжал. — Но ему, наверное, всё равно не помешало бы это услышать. — Он махнул рукой на дверь. — Давай. Иди. Я вам позвоню, когда понадобитесь. — Спасибо. — Коротко кивнув на прощание, Джон протиснулся к выходу и шагнул на вечернюю улицу. Резкий ветер разогнал облака его раздумий, оставив один-единственный чёткий приоритет. Джон жалел, что не остался дома и не поговорил с Шерлоком, даже если бы для этого пришлось орать через преграду закрытой двери, но он и сам нуждался в сочувствующем слушателе в лице Грега и его совете. Ему нужно было поделиться с кем-то негодованием и озабоченностью, прежде чем высказать что-то кроме недоверчивого фырканья и неуместных вопросов. Это не означало пропажу тех самых «как» и «почему», но Джон мог воспринимать их тем, чем они являлись — не имеющими значения обстоятельствами, точно как и говорил Шерлок. Да, ему было любопытно, а теперь, когда в голове звучали догадки Грега, Джон ещё и волновался, но хотя бы мог решить, что делать дальше. Возможно, однажды Шерлок ответит на вопросы. А до тех пор Джон постарается вычислить необходимый минимум. Не для того, чтобы влезть в личную жизнь Шерлока, но чтобы приготовиться к тому, что могло встретиться им в будущем. Он перешёл дорогу и зашагал обратно домой, не обращая внимания на встречных прохожих. Ключ провернулся в замке, дверь тихо закрылась за спиной, чтобы не побеспокоить миссис Хадсон, а потом Джон поднялся по лестнице. Квартира 221Б была освещена мягким сиянием нескольких ламп и ярким флуоресцентным светильником на кухне. Часы на каминной полке отсчитывали последние минуты до полуночи и Джон, лишь мельком взглянув на них, повернулся к человеку, который сидел за столом и что-то разглядывал под микроскопом. На первый взгляд Шерлок был собран как никогда — взгляд серебристых глаз сосредоточен, рукава рубашки закатаны до локтей. Кто угодно другой наверняка и не заметил бы лёгкое напряжение предплечий или твёрдость в линии плеч: всё тело было готово к спору. Лицо Шерлока, может, и не выражало ничего, но Джону пришлось бы ослепнуть, чтобы не заметить кричащие признаки в осанке и положении тела. Стряхнув куртку, Джон принюхался. Ему бы очень хотелось, чтобы запах Шерлока был более говорящим. В запахах любых других людей всегда присутствовали характерные микроскопические нотки. Не только от употреблённых ими веществ — кофе, сигарет, наркотиков, — но и их эмоционального состояния. Джон знал, когда его пациентов что-то волновало, когда беспокоился Лестрейд. По лёгким оттенкам парфюма понимал, когда миссис Хадсон приходила от своей сестры. Но Шерлок излучал то же, что и всегда — утешающее почти ничего, — и это ничем не помогало. Джон тихо подошёл к кухонному столу, сжал пальцы на спинке стула и оперся на неё всем весом. Его плечи оставались расслабленными, а голова склонённой — проявление привычной покорной доступности. — Что, с Лестрейдом сплетничали? — Отрывистые слова Шерлока источали фальшивое равнодушие, и губы Джона на миг скривились в усмешке. Ну конечно же, Шерлок вычислил, где он был. — «Волонтёр». Как банально. Забавно, я-то думал, что обсуждение людей за их спинами считается одним из тех «не хороших» поступков. — Может, мы и не о тебе болтали, — ответил Джон и вздохнул, когда Шерлок бросил на него совершенно не убеждённый взгляд из-за микроскопа. — Ну ладно, может, и о тебе, но ты же ушёл с видом оскорблённой невинности. Чего ещё ты от меня ожидал? — Какое действие необходимо? — требовательно спросил Шерлок, окончательно бросив притворное разглядывание препарата в микроскоп. — Что от этого изменится? — Ты мне скажи. — Джон вздёрнул подбородок, беззастенчиво встречая взгляд Шерлока. — Что-то не давало тебе рассказать мне обо всём до этого вечера, и едва ли так вышло потому, что ты считал это обстоятельство незначительным. Что-то тебя сдерживало. Он облизнул губы и, покачав головой, отвёл взгляд. — У Грега есть интересные теории. — Не обращая внимания на насмешливое фырканье, Джон надавил: — И они, вероятно, неправильные, но больше у меня ничего нет. — Какая прелесть, — ухмыльнулся Шерлок, барабаня пальцами по регулятору фокусировки. — Послушай, я просто… — Джон сжал переносицу, понимая, что с Шерлоком не может быть просто. Из них двоих Джону лучше удавались разговоры о важных вещах, и вариантов у него особо не было, но попытаться стоило. — Можешь ответить на один вопрос? — И какой же? — Голос Шерлока так и сочился ледяным презрением, резкой горечью. Он встал со стула и взмахнул рукой, недовольно поморщившись. — Чем я могу удовлетворить твоё детское любопытство? Хочешь знать, каково докатиться до подчинения единственно сексуальным порывам? Извиваюсь ли я? Умоляю? Или… Джон шагнул вперёд и схватил Шерлока за руку. Недостаточно сильно, чтобы остались синяки, но всё равно крепко. Ничто не могло заставить Джона пропустить очевидное вздрагивание Шерлока, как и защитное упрямство в его глазах. И было невозможно определить, что беспокоило больше: мысль о том, что самый живой, настоящий из встреченных им человек был жертвой собственной биологии, или же нотки болезненных эмоций в словах Шерлока, оборвавшихся после резкого движения Джона. — Нет, идиот ты несчастный, — выдохнул Джон, качая головой, а потом коротко сжал хватку и снова ослабил. Хотя руку он всё же не убрал, просто не мог, не в тот момент, когда уязвимый изгиб запястий Шерлока под прикосновением удерживал его как якорь. — Я хочу знать, в безопасности ли ты. Он наблюдал, как взгляд Шерлока заволокло озадаченностью, словно разговор принял совершенно неожиданный оборот. — Я привык быть под прицелом половины преступников Лондона, но… Послушай, я не говорю, что ты не можешь о себе позаботиться. Дело не в том, что изменилась опасность, или что я вдруг решил, что ты с ней не справишься, но теперь это риск совсем другого свойства. Шерлок склонил голову набок. Джон чётко увидел момент, когда Шерлок заглянул глубже поверхности, и в его взгляде и сосредоточенных чертах лица отразилась цепочка логических выводов. Ещё секунда, и взгляд этот прояснился, лёгкие морщины разгладились под тихим «О!». Последние следы горечи и возмущения пропали, и теперь Шерлок смотрел на Джона так, словно тот снова превратился в некую недоступную для понимания загадку. — Ты хочешь быть готов. Как всегда практичный солдат. — Предпочитаю чётко оценивать ситуацию, — подтвердил Джон. — Так как ты? В смысле, в безопасности? Уголки рта Шерлока дёрнулись вниз, а кадык приподнялся над воротником. — Это ты мне скажи. Джон поморщился, распознав мягкий подтекст в словах Шерлока. Тяжело воспринимать их двоих по отдельности, они были неразрывно связанным вместе дуэтом, но в этом вопросе представляли собой две стороны медали, их биология ставила их в совершенно другое положение. Такое, которое Шерлок считал угрожающим. От осознания кровь стыла в жилах, и Джон попытался вдохнуть через вставшие комом в горле возражения. — Нет. — Джон отдёрнул руку и отстранился, качая головой. — Я бы не стал. О чём бы ты там ни беспокоился, я бы просто не стал. Ты же должен это понимать. Шорох хлопка — Шерлок скрестил руки на груди. — Понимание не означает веру. — Он вздохнул, плечи опустились. — Люди реагируют… непредсказуемо. Твоё поведение в момент открытия правды совершенно отличалось от любых ожидаемых мною вариантов. Джон потёр губы ладонью и кивнул. Ему было тошно от того, что Шерлок, пусть и всего несколько часов, считал его угрозой, но он понимал. — Тебе нужно было доказательство, а основываться было не на чем. Я понимаю, но ты был прав, твой статус омеги ничего особо не меняет. И уж точно не отменяет того, что я всегда буду на твоей стороне. Так вот… мне нужно что-то знать? В смысле, что-то ещё? Шерлок дёрнул плечом и, размеренным шагом подойдя к окну, всмотрелся в залитую жёлтым светом фонарей Бейкер-стрит. — Всё относительно. Сегодня угроз для меня ничуть не больше, чем вчера. Джон выдохнул и прислонился к стене с другой стороны стеклянной панели, оставляя её как дополнительное расстояние между ними. — Но если расскажешь мне, что нам противостоит, есть шанс, что тебе будет немного легче с этим справиться. Куда проще реагировать без промедления, если не приходится спрашивать, что происходит. Шерлок просчитывающе оглядел его, словно мог прочитать все до единого намерения Джона. Что бы он там ни увидел, это заставило его повернуться и низким голосом сказать: — У тебя в голове мысли куда более необычные, чем смутное опасение за моё благополучие. Почему просто не спросишь? Джон помедлил, проглотив рвавшееся наружу «Потому что ты не захочешь отвечать. Это нечто слишком личное, а есть такие вещи, которыми ты ни с кем не поделишься. Даже со мной». Вместо этого он расправил плечи и спросил, осторожно подбирая слова: — Твой альфа придёт за тобой? Он ждал, неподвижный под пристальным взглядом Шерлока. Всё его существо, начиная с сердца и заканчивая кончиками пальцев, пульсировало в предвкушении, но ему нужно было утвердить какую-то стратегию. Джон в этот вечер предостаточно узнал о Шерлоке, но дело было не только в личной информации. Дело было в утверждении фактов. — Это у Лестрейда такая теория? — спросил Шерлок. — Он думает, что я сбежал? — Он приподнял брови, явно впечатлившись. — Да он заслуживает повышение. — Так он прав? — Джон переступил с ноги на ногу и подался вперёд. — Ты сбежал? Снова отвернувшись к окну, Шерлок принялся следить за редкими прохожими на тротуаре внизу. — Да. Что касается Александра, он, считай, как любой другой альфа из элиты. Отказывается признать, что не удержал свой самый ценный актив. И совершенно точно не желает привлекать к этому внимание. Он наверняка придумал какое-то оправдание моему отсутствию, и пока я не высовываюсь в Лондоне на поверхность, моя известность не вскроет его ложь, какой бы она ни была. — Значит, он за тобой никогда не придёт? Шерлок вздохнул, и Джону показалось, что в этом потоке воздуха была едва уловимая дрожь. Проявлять нетерпение казалось неправильным, и он хмуро смотрел, как Шерлок нерешительно кусал губы. — Однажды это случилось, — признал Шерлок. — Лет восемь назад. Последствия были… неприятными. Джон отвернулся, не желая видеть, как воспоминания скривили лицо и выбелили щёки. Можно было представить сколько угодно вариантов развития событий, и ни один из них не давал благополучного исхода для Шерлока. Однако Джон прекрасно понимал, что это обсуждение лежало в чересчур личной сфере. Копнуть слишком глубоко — и Шерлок замкнётся, поэтому Джон заставил себя сфокусироваться на тех крупицах информации, которую ему готовы были предоставить. — Восемь лет? — Джон выбранил себя за собственный идиотизм. Ну конечно, омеги вступали в связь как можно скорее после проявления, но применительно к Шерлоку это почему-то казалось не столь далёким событием. Просто ситуация казалась совершенно новой и неопределённой, в отличие от привычного статуса Шерлока. — Господи. Сколько же тебе было, когда он… — Джон махнул рукой на шею Шерлока. — Что случилось с одним вопросом? — Шерлок вздохнул и опять отвернулся к окну. — Семнадцать. Я полжизни состою в связи с ним. Джон резко втянул воздух, пытаясь осознать эту информацию. Примерно этого и следовало ожидать, но теперь всё окрасилось в иные оттенки. Если сравнить, он сам Шерлока считай и вовсе не знал. Всё это — они двое и Бейкер-стрит — казалось теперь лишь каплей в океане. С трудом сглотнув и отбросив противоречивые эмоции, Джон попытался вернуться к главной теме разговора. — Итак, однажды он тебя нашёл. Это может случиться снова? — Такая вероятность есть, — признал Шерлок после болезненно затянувшегося, густого и назойливого молчания. — Моим нынешним существованием я частично обязан влиянию брата, но большей частью всё же сомнительному равновесию гордости Александра. И пока сохранение лица остаётся главным его приоритетом, он не признает наличие проблемы. И только при дополнительной стимуляции он может решиться на какие-то действия. — Какой стимуляции, например? — В прошлый раз он приобрёл ещё одну омегу. Это едва ли законно в плане многожёнства, но частенько спускается на тормозах. — Шерлок пожал плечами, черты лица под воздействием апатии разгладились в нечитаемую маску. — Она умерла несколько месяцев спустя от заражения крови. Вернуть деньги у него не получилось, третью омегу он себе позволить не мог, вот и пришёл за мной. К сожалению, предсказать его поведение довольно сложно. Прошло уже много лет, но он всё равно может заявиться в любой момент и потребовать, чтобы я вернулся к нему. Джон попытался представить себе такую ситуацию: какой-то незнакомец, имевший власть над Шерлоком половину его жизни, вдруг врывается в их мир и крадёт всё — Работу, игру, их дружбу. О, Шерлок бы так просто не сдался. Он бы яростно, со всей злостью боролся, тут уж сомневаться не приходилось, но, судя по его словам, в прошлом его сопротивления не хватало. — Послушай, меня это совершенно не касается. Ты и сам можешь со всем справиться, но если я могу чем-то помочь… — Джон уставился в пол, желая, чтобы у него было что ещё предложить. — Я приложу все усилия. Он ожидал получить в ответ пренебрежение — смех или недоверчивый взгляд, но ничего из этого не последовало. Джон поднял голову и увидел, что Шерлок разглядывал его, недоумённо приподняв брови. — Потому что я — омега? Джон только фыркнул. — Нет, Шерлок. Потому что ты… понимаешь… — Он откашлялся, протянул руки ладонями вверх, а потом уронил их висеть по бокам. — Потому что ты мой друг, идиота кусок. Взгляд распахнувшихся глаз Шерлока затопила благодарность, любопытство и восхищение, словно Джон отмочил нечто совершенно неожиданное. Словно действия Джона этому человеку — гению — казались загадкой, и он поёжился под пристальным вниманием. У него ещё были вопросы, но их значение медленно сходило на нет. Нравилось ему или нет, он знал о Шерлоке гораздо больше, чем несколько часов назад. И как ни посмотри, это было только к лучшему. Теперь он хотел подтверждения, что открытая ему этим вечером информация не разрушит то, что они выстраивали с того самого дня встречи в Бартсе. Наклонив голову, Джон неловко пожал плечами и, помахав пальцем между собой и Шерлоком, спросил: — Так что… у нас всё хорошо? Впервые за этот вечер Шерлок улыбнулся. И не той фальшивой сверкающей усмешкой человека, втирающегося кому-то в доверие, но кривой, неловкой ухмылкой, которой так дорожил Джон. Его взгляд скользнул по лицу Джона, считывая малейшие кусочки информации. Но что-то всё равно осталось, какой-то след сомнения и, возможно, тень сожаления. — Думаю, это решать тебе. Джон поднял голову, осмысливая всё, что подразумевало это простое предложение. Если смотреть поверхностно, оно особо ни о чём и не говорило, но он знал, что именно делал Шерлок. Возможно, это было не извинение, скорее молчаливое признание, что он ошибался, держа Джона в неведении. Это был намёк на возможность надавить и узнать столь желанные ответы на все вопросы, но Джон подавил этот порыв. Он был солдатом и врачом, привык моментально оценивать обстановку и расставлять приоритеты. Он всё сказал и выяснил суть ситуации. На данный момент этого хватало. Дружба Шерлока — его грёбаное доверие — значила куда больше, чем удовлетворение любопытства, и Джон, выпрямив спину, медленно, уверенно кивнул. — У нас всё хорошо.