Золотая клетка

Амелия Доннелли лежала на столе в морге, кожа была того же мертвенно-бледного оттенка, что и прикрывающая её простыня. Она выглядела до боли юной, и Джон переступил с ноги на ногу, пытаясь напомнить себе, что именно её Шерлок определил как убийцу, застрелившую всю свою семью. Было тяжело представить себе её с пистолетом в руках. Она не казалась способной на такое насилие, но внешность бывает обманчивой. Джон поднял взгляд от тела и посмотрел на нависшего над ним человека, который, склонив голову набок, собирал всю информацию, какую оно могло ему предложить. Лицо его было нечитаемым, не отображало ничего из тех теорий, что проносились у него в голове. А вот Джон всё еще помнил, как Шерлок выглядел меньше часа назад на полу в спальне подозреваемой: широко распахнутые ошеломлённые глаза, приоткрытые губы, изначальный гнев, смягчившийся потом до чего-то совершенно зачаровавшего Джона. Не нужно ему было это делать — хватать Шерлока, — даже вытаскивать из-под кровати не стоило, но он действовал инстинктивно. Шерлок совершенно спокойно между делом упомянул о своём давно готовом плане побега, и все мысли Джона ухнули в пучину панического эгоизма. Даже теперь его так и подмывало снова схватить Шерлока за плечо, зажать его на месте и крикнуть «Не смей уходить от меня!», но он подавил этот порыв, пытаясь унять бурлящую внутри боязливую неуверенность. Шерлок уверял, что теперь это маловероятно, своим глубоким гипнотическим голосом объяснял, что присутствие Джона изменило уравнение этого решения. Возможно, его убеждения и не были развёрнутыми, но Джон привык дополнять слова Шерлока и точно услышал послание, скрытое среди туманных недомолвок. Он представлял для Шерлока нечто большее, чем удобное соседство. Они были лучшими друзьями, объединёнными взаимными чувствами, и отбросить это в сторону Шерлоку было не так-то просто. Для не обращающего внимания на чувства человека его слова были практически признанием, которое оставило Джона на зыбкой границе их отношений в раздумьях о том, что может принести завтрашний день. — Подай пинцет? Просьба Шерлока выдернула Джона из раздумий, и он покорно подчинился, чуть не уронив инструмент, когда их пальцы соприкоснулись. Жаркая волна пронеслась по руке, заполняя каждый сустав, и расцвела в груди. Последовавшее за этим чувство вины легло нежеланным добавлением, и Джон, пробормотав извинения и отвернувшись, почувствовал на себе мимолётный суровый взгляд. — Да бога ради, хватит извиняться, — рявкнул Шерлок. — Если бы меня это беспокоило, я бы незамедлительно тебе так и сказал. — Прости. — Джон потёр затылок. — Я просто… — Он оборвал себя на полуслове, не понимая, как объяснить, да и не зная, слушал ли его вообще Шерлок. Тот, казалось, испытывал искреннее отвращение к своему текущему занятию, и Джон со вздохом сдался. Ему всё равно не особо хотелось подставлять правду под насмешки Шерлока. Едва ли тот оценил бы неловкие попытки Джона проявить уважение. Прежде это не было проблемой. Казалось, что случавшиеся у них яркие моменты соприкосновений инициировались обеими сторонами. Теперь Джон уже не был так в этом уверен. Шерлок, может, и не говорил ничего, но сложилось впечатление, что он много лет провёл в мире, где его желания и стремления не имели значения, а люди вокруг игнорировали его мнение. Джон не хотел быть таким же. Не хотел прикасаться к Шерлоку так, словно имел на это полное право, в то время как на самом деле всё было с точностью до наоборот. Джон не был уверен, что Шерлок, несмотря на все уверения в обратном, скажет ему отвалить. Поэтому он тренировался сдерживаться, так старательно избегая любых контактов, что это начало причинять физическую боль. Джон изголодался по теплу робкой дружеской привязанности Шерлока. Каждое соприкосновение их кожи полнилось значением, и значением более интимным, чем когда-либо прежде. Серьёзно, неудивительно, что их спор в комнате подозреваемой перешёл в нечто иное, стоящее на тонкой границе между гневом и страстью. И ладно бы это случилось в момент, когда они оба были бы на ногах, пьяные от круговерти расследования, но на этот раз такого оправдания у них не было. Все добрые намерения испарились, и теперь Джон не мог выкинуть из головы образ лежащего под ним Шерлока: горящие глаза, голова откинута, обнажая шею в искушающей демонстрации покорности. Что было бы, не выбери Грег именно этот момент, чтобы ворваться в дверь? Джон бы поцеловал Шерлока? Получило бы это действие ответ? Джон почти ощущал это мягкое прикосновение, скольжение языка Шерлока. Он резко вдохнул и, облизнувшись, плотно сжал губы, словно таким образом смог бы отогнать фантазии подальше. Пару недель назад на пути стояла лишь собственная неуверенность Джона. Она и слабые, скорбные грани сопротивления Шерлока, которое теперь, когда правда выплыла наружу, обрело все основания. Стань они любовниками, Шерлок бы ни за что не смог скрыть свою сущность. А теперь это препятствие исчезло. Теоретически Джон вполне представлял, что найдёт под гладкими слоями дорогой одежды, покрывающей тело Шерлока, но нужно было учитывать и другие обстоятельства. Альфа Шерлока был лишь первым из них. Где бы ни был, что бы ни думал о своей прошлой омеге, этот человек оставался неизменным фактором в этом вопросе. У элиты наверняка есть правила в отношении того, что нужно делать с теми, кто попытается покуситься на их связь. Возможно, узаконенное убийство и было городской легендой, но Джона ждали и другие наказания. Технически он уже оказался не на той стороне закона «укрывая» Шерлока, или как ещё это можно было бы назвать. Если же он потащит Шерлока в кровать, ситуация станет только хуже. Собственная безопасность его не слишком волновала. Он сможет принять всё, что выпадет на его долю, и посчитает это достойной ценой за честь узнать Шерлока — в платоническом или любом другом смысле. Однако тут дело касалось не только его одного. Шерлок тут был в куда более сомнительном положении. Джону предъявят обвинение в преступлении, которое потребует доказательств и судебного процесса. Для Шерлока ничего подобного не предусматривалось. Если Александр что-то заподозрит, то сможет что-то предпринять, выследить их, и было страшно даже представить, с чем Шерлоку придётся столкнуться в таком случае. «Однажды это случилось. Лет восемь назад. Последствия были… неприятными». Прислонившись к лабораторному столу, Джон невидяще смотрел вдаль, пока в ушах звучало ненадёжное воспоминание о словах Шерлока. Это был лишь намёк, мучительный в своей неясности словно скрывающая нечто жуткое чёрная вуаль, и от этого кровь стыла в жилах. Нет, даже делить с Шерлоком квартиру уже опасно. Будь они друг другу чем-то большим — и сердце Джона зашлось от мимолётного безнадёжного желания того, что может никогда не случиться, — и его альфа уж наверняка сможет истребовать отмщения. Джон не мог заставить себя уйти от Шерлока, отвернуться от друга во имя этого самого друга безопасности, но и усугублять ситуацию не желал. Возможно, между ними и маячила вероятность более глубоких, более сложных и нежных отношений, но Джон не осмелился бы подталкивать к этому, ведь последствия в итоге легли бы на Шерлока. Скрип мазнувшего по линолеуму резинового уплотнения на дверях разрушил забытьё, заставил Джона поднять голову и сморгнуть туман перед глазами. В помещение лёгким шагом вошёл Лестрейд с закрытым крышкой бумажным стаканчиком кофе в руке. Он оживлённо разговаривал с Молли, но по мере приближения их радостная болтовня сошла на нет, а при взгляде на лежавшую на столе девушку улыбки на лицах сменились измождёнными складками. — У него уже есть что-нибудь для меня? — спросил Грег, посмотрев на Джона. — Ничего не говорил, а у меня шанса взглянуть на тело не было. — Вот и можешь это исправить, — влез Шерлок, отходя назад и показывая рукой на труп. — Она искупалась после того, как убила свою семью, но на кутикулах всё равно остались въевшиеся частички пороха. Я не смог найти ни единого признака борьбы или травмы, которая могла бы посчитаться причиной смерти. На руках никаких следов от инъекций, носовая полость также в порядке. Исследуйте содержимое её желудка — вероятно, найдёте доказательства длительного перорального употребления наркотиков. Подозреваю, метамфетаминов. Ей не нужно было кратковременное отвлечение, она хотела длительного кайфа. Натягивая латексные перчатки и мысленно пробегаясь по удручающе знакомому списку, Джон подошёл к столу. Убийство оставляло следы, как очевидные, так и незаметные. Девушку не застрелили и не зарезали. Её плоть осталась неповреждённой ранами, поэтому Джон продолжил осмотр, выискивая подкожные кровоподтёки, перелом подъязычной кости или признаки кислородного голодания. Не было синяков, свидетельствующих о применении силы, никаких пятен на кожных покровах. По существу она, казалось, уснула и просто не проснулась. — Найдена у себя в квартире, просто лежала на кровати, — пояснил Грег. — Никакой наркоманской атрибутики, ни следа метаний или борьбы, ни намёка на вторжение. Однако была сумка, полная семейных фотографий из дома Доннелли. Она была на каждой из них. — В первую очередь именно поэтому она их и забрала, — пробормотал Шерлок. — Она думала, что полиция не проследит сильную связь между нею и её жертвами. Возможно, она собиралась сказать, что они не общаются. Он передал Молли чашку Петри, и она озадаченно присмотрелась к содержимому. — Что это? — Фрагменты листьев. Застряли глубоко в её волосах, — пояснил он. — Будь это случайно занесённая ветром листва, они были бы на поверхности. Возможно, возле висков или на макушке. Это может и не иметь отношения к делу, но на данной стадии сказать точно невозможно. Дайте мне пару минут, и я установлю визуальную идентификацию. Если во время вскрытия найдёте какие-то детали… — Я тебя позову, — пообещала Молли, и её щёки тронул румянец. — На теле не видно ничего такого, что могло бы стать причиной смерти, — сказал Джон, слабо улыбнувшись Молли, а потом пожал плечами. — Могу предположить, что её отравили, но это неявно. Возможно, испорченные наркотики? Шерлок согласно угукнул, и Джон выругал себя за удовольствие, которое растеклось по телу от этого звука. — Передозировка проявилась бы свидетельствами судорог, рвоты в горле и всё такое. — Шерлок поднял левую руку девушки, показывая гладкую без следов кожу в изгибе локтя. — Употребляла много лет, у неё был проверенный дилер, она прекрасно знала свою дозу. Убило её что-то ещё. Нечто, чего мы не видим. — Великолепно, — пробормотал Грег и провёл ладонью по лицу. — Итак, мы вполне уверены, что с семейством Доннелли она расправилась из-за денег, которые планировала выручить за книги и получить в наследство… Во всяком случае, она на это надеялась? — М-м-м, похоже, она не боялась способностей полиции к расследованию преступлений. Она была относительно умна, но едва ли изобретательна в исполнении убийства. — Шерлок отошёл в сторону и, стряхнув с плеч пальто, одним плавным движением стянул с шеи шарф, а потом быстро поправил воротник. Джон никогда не обращал особого внимания на этот нервный жест, списывая его на привычку, но теперь понимал, что это был способ Шерлока удостовериться, что укус надёжно спрятан от посторонних взглядов. — Найдите её связь с орудием убийства, это самый надёжный способ закрыть дело. Найдутся и доказательства по ДНК, но они будут неубедительными, учитывая, что она долго жила в этом доме. Шерлок забрал из рук Молли образцы и с явным предвкушением исследования отправился в лабораторию, оставив её оформлять заявку на неотложное вскрытие тела девушки. — Через пару часов у меня для вас будет больше информации, — пообещала она, переводя взгляд с Грега на Джона и обратно. — Мы тут немножко зашиваемся, но у неё высший приоритет, так что сильно не задержу. Они оба поблагодарили её, Джон стянул перчатки и выбросил их в ближайшую корзину. Крышка с громким звяканьем упала на место, Джон вымыл руки и следом за Грегом вышел из помещения. Он инстинктивно шёл быстро, слишком хорошо зная привычку Шерлока срываться с места без него, чтобы медлить, но не успел сделать и пары шагов, как инспектор поймал его за локоть. Джон обернулся и встретился с тёмным серьёзным взглядом Грега. Пальцы вокруг стаканчика с кофе были крепко сжаты, так что отчётливо выделялись костяшки, а потом он отпустил Джона и сунул руку во внутренний карман куртки. — Слушай, не пойми неправильно и вообще, но я подумал, что тебе это может пригодиться. — Заметно дрожащей рукой он протянул свёрнутую в трубку многостраничную распечатку. Джон неуверенно принял бумаги, развернул и прочитал заголовок. Выглядело это как глава книги, написанной дремучим юридическим языком. — Что это? «Акты установления владения омегами». — Джон нахмурился, вглядываясь в столбец дат, берущих начало много веков назад, и тяжело уставился на Грега. — «Владения»? — повторил он, приподняв брови в ожидании объяснения. Инспектор прижал пальцы к виску и, виновато улыбнувшись, пожал плечами. — То, на что я сегодня наткнулся на месте преступления… — На спор, — запротестовал Джон, отшатнувшись и взмахнув рукой в сторону лаборатории. — Ты же знаешь, какой Шерлок! — Да, знаю, но ещё я способен увидеть то, что творится у меня под носом. — Грег примирительно поднял руку и покачал головой. — Мне всё равно. Мне плевать, что там между вами происходит. Возможно, вы и не трахались ни разу, но всегда было что-то. И не пытайся сделать вид, что я это всё придумал. Я просто… — Его плечи поникли. — Я просто пытаюсь сделать так, чтобы ты знал как можно больше. Видит бог, Шерлок наверняка ни хрена тебе не рассказал, но я хотя бы это могу тебе дать. Это обзор законов, касающихся как связанных, так и нет омег, кое-какие судебные дела и решения по ним. Не то чтобы их было много. Бумага смялась в жёсткой хватке, когда Джон пригляделся к мелкому тексту. — И омеги большей частью делали то, что было велено, так ведь? — Не дури. — Грег снял со стаканчика крышку и наградил себя солидным глотком кофе, а потом уставился на тёмную жидкость. — Любые касающиеся омег дела — проблемы высших кругов общества. Их почти никогда не доводили до общественного слушания. Всё обычно решается штрафами или взаимными договорённостями, или на пистолетах в грёбаных предрассветных сумерках, насколько мне известно. Мы не можем расследовать преступления, о которых никто не заявляет, а они, похоже, никогда никому и словом проблем не выдают. Шерлок тому достаточное доказательство. В голосе Грега сквозило разочарование, и Джон склонил голову. — То есть ты даёшь мне это для того, чтобы показать, с чем я могу столкнуться? — Это показалось мне разумным. Если всё это вскроется, мы с тобой можем оказаться по уши в дерьме, а то, что мы альфы, только усугубляет ситуацию. Предположительно… Ну, думаю, мне не нужно обрисовывать варианты? Неважно, что ты его ни разу не коснулся, они постараются доказать твою виновность во всём, что только смогут себе надумать. — Грег снова постучал пальцем по бумагам. — Дел, где альфа не из элит был отдан за подобное под суд, не так уж и много, но парочка есть. Прочти. Таким образом, что бы ты ни сделал, будешь понимать, чем рискуешь. — Мы не любовники, — пробормотал Джон, ощутив острую необходимость заново напомнить об этом. Грег кивнул, а потом пожал плечами. — Я и не сказать чтобы пытаюсь тебя предостеречь. Элиты по большей части сами себе закон, а коррупция там такая, что закачаешься. Учитывая всё это, что бы Шерлок ни сказал, для любого суда это не будет иметь никакого значения. Не будь даже всей этой ситуации со связью, омеги не имеют права давать показания. Шерлока не без причины никогда не вызывают в качестве свидетеля. — И никогда не упоминают о его роли в расследовании, — прибавил Джон, которого соответствующая несправедливость всё ещё сильно задевала. — Если бы его раскрыли, то все дела, с которыми он помогал… — Все доказательства, которые мы получили по его совету, были бы скомпрометированы перед судом, — кивнул Грег, а Джон выругался, почесав ухо. — Майкрофт, может, и намекал, что разберётся, случись нечто подобное, а это сама по себе довольно-таки ужасающая мысль, да и едва ли нам удалось бы как-то избежать проблем из-за того, что позволяли ему присутствовать на месте преступления. Он же не официальный консультант… — Не договорив, Грег покачал головой, словно даже думать не хотел, сколько будет неприятностей, если этот вопрос встанет ребром. — Почитай. — Он показал на смятые бумаги в руке Джона. — Возможно, это заполнит некоторые пробелы. Джон сделал глубокий вдох, сложил страницы и сунул их в карман. — Спасибо. — Он увидел вспышку облегчения на лице Грега. — Я это ценю. — Ага. Любая малость пригодится, верно? — Грег откашлялся и оглянулся вокруг в поисках урны для опустевшего стаканчика. — До встречи с Шерлоком мне не было никакого дела до омег. А теперь я, вероятно, знаю лишь о крупицах всего того дерьма, с которыми им приходится мириться. Я ничем не могу им помочь, у меня нет такой власти, и не думаю, что рядом с ними есть хоть кто-то, у кого она есть. Шерлок же, с другой стороны… Ради него я сделаю всё, что смогу. И ради тебя, даже если это всего лишь распечатка какой-то информации и умение держать язык за зубами. Он на ходу хлопнул Джона по плечу, направляясь к двери, ведущей наружу из глубин лабиринтов Бартса. — Береги себя, Джон. Скоро увидимся. — И ты себя. Джон смотрел вслед уходившему инспектору, пальцы скользили по выпуклости в кармане. Она почему-то казалась незаконной, словно эдакое тайное знание: краткий взгляд в жизнь, которой когда-то жил Шерлок. Джон прочтёт бумаги позже, когда вернётся в квартиру и уединится в своей комнате, подальше от пытливого взгляда Шерлока и уничижительных комментариев. Так ему хотя бы не придётся беспокоиться о контроле собственной реакции на те подробности, которые могут содержаться в тексте. Он направился к лабораторным помещениям и повернул к двери, ведущей в правый коридор. Но не успев до неё дойти, увидел приближавшегося с другой стороны Майка Стэмфорда, чьё широкое лицо светилось жизнелюбием, а очки отражали яркий флуоресцентный свет. — Только не говори, что он уже ушёл? — спросил Джон, когда Майк толкнул дверь и как всегда радостно поприветствовал его. — Нет, он всё ещё там. Как всегда, приклеился глазами к микроскопу. На самом деле он послал меня за тобой. Сказал что-то насчёт того, чтобы дать тебе нюхнуть теликострона. Он сказал, что тебе этого делать не доводилось. — На лице Майка было написано доброжелательное раздумье. — Я объяснил, что у нас всех была возможность на третьем году обучения, но потом вспомнил, что ты тогда с кем-то встречался. Лиза, да? Она была просто ужасна в своём стремлении убедить тебя, что занятия не стоят потраченного на них времени! Джон моргнул и недоверчиво рассмеялся. Так всё и было. Она в тот день была очень настойчива, обхватывала его губами, втягивала щёки и скользила языком по всей длине, и часы просто ускользали. Он только потом узнал, что в тот день профессор в тщательно контролируемой обстановке рассказывал его одногруппникам о базовых химических веществах, делающих запах течной омеги настолько притягательным. — Я ему об этом никогда не рассказывал, — ответил он, качая головой. — Ну да. Ты же знаешь Шерлока, он всё может вычислить одним взглядом на твою правую бровь. — Майк повёл его за собой в запертый кабинет. — Хотя я думал, что в армии рассказывают о том, каково это — на случай, если придётся столкнуться во время службы. — Нам давали ингибиторы, — пояснил Джон. — Зачем тратить время на обучение тому, чего нужно остерегаться, когда можно просто избавиться от проблемы как таковой? Солдату не нужно обострённое обоняние, так что побочные эффекты особой проблемы не составляли, зато это защищало нас от любых боевиков-омег, на которых мы могли наткнуться. Майк понимающе кивнул, надевая белый халат и показывая рукой на одно из помещений. — Ну, нам нужно следовать процедуре. Уходит куча времени, чтобы пропустить даже небольшую группу, а потом приходится разбираться с кучкой ёрзающих смущённых альф и от души потешающимися над ними бетами. — А на тебя это не влияет? — спросил Джон, пытаясь говорить равнодушно. — Совсем? — Для меня это пахнет как апельсины, вот и всё. — Майк пожал плечами, а потом продолжил: — Помещение полностью изолировано. Стой на отметке в центре пола, не приближайся к испарителям. Я оставлю образец открытым на три секунды. Этого хватит, чтобы предоставить реалистичную дозу того, что ты почувствуешь, если встретишь течную омегу. Тебе придётся оставаться внутри, пока очищенный нейтрализаторами воздух не провентилируется, а это занимает примерно пять минут. — Эй, погоди. — Джон выдавил слабую усмешку и уже не впервые подумал о том, насколько ему повезло иметь в друзьях Майка, потому что в ответ получил взгляд, полный лёгкого веселья и искреннего понимания. — Чего именно мне стоит ожидать? Майк фыркнул. — Ничего уж слишком унизительного. Подобная быстрая вспышка, естественно, стимулирует возбуждение, но цель упражнения — позволить студентам узнать первые признаки, на очень сомнительный случай, что они в своей карьере умудрятся встретить омегу. Это позволяет врачам-альфам защитить себя и своих пациентов. — Он нахмурился, на его лице отразилось искреннее беспокойство. — Знаешь, тебе же не обязательно это делать. Шерлок сказал так, будто это твоя идея, но… — Нет, это… всё в порядке. Он прав. Я, вероятно, и не пойму, что со мной происходит, пока не станет слишком поздно. — Джон, может, и не был готов к такому, но подозревал, что Шерлок руководствовался мотивами куда более сложными, чем простое желание улучшить осведомлённость Джона. Да и критиковать его решения не стоило. — Так что, я просто вхожу? Майк приглашающе махнул на дверь и прошёл в смежную комнату, когда Джон занял своё место, обозначенное чёрной буквой Х на полу. Помещение было совершенно пустое, клинически чистое и ярко освещённое. Контраст составляли только вентиляторы системы кондиционирования в потолке, и Джон посмотрел на них, когда звук закрывшегося замка эхом пронёсся вокруг. — Готов? — с приданным динамиками металлическим оттенком в голосе спросил Майк, и Джон, кивнув, наблюдал, как в стеклянный ящик на стене опустился крошечный пузырёк. Майк держал его с помощью прикреплённых к плексигласовой грани ящика перчаток, словно имел дело с чем-то не менее нестабильным, чем плутоний. Джон втайне подозревал, что всё это просто излишние предосторожности — помешательство на здоровье и безопасности. Сложив руки на груди, он покачивался на пятках, пока Майк снимал крышку. Крышка уже вернулась на место, когда вещество дошло до Джона. Вот он размышлял, с чего все вокруг этого такую шумиху поднимают. Минута — и… Голову накрыло вымывающей разум волной, а колени чуть не подогнулись. Воздух встал во рту едким дымом, поле зрения сузилось, а зрачки расширились так быстро, что глаза словно завибрировали. Джон болезненно осознавал, как тело становилось всё горячее и набухало ощущениями. Волосы на голове и руках встали дыбом, тело сотрясала мелкая дрожь, а позвоночник прошило электрическим разрядом, угнездившимся пламенным шаром внизу живота. — Господи боже, — прошептал он, но голос звучал лишь чуть громче шороха, а тело реагировало. Все чувства сузились до восприятия синтетических ноток в воздухе, Джон чувствовал, как взгляд инстинктивно скользил по пустой комнате, а уши напрягались в поисках хоть какого-то знака, что он там был не один. Каждый сантиметр ставшей гиперчувствительной кожи ощущал раздражение от одежды, и Джон безжалостно покрепче натянул полы куртки, сунул руки в карманы, чтобы спрятать неудобное стеснение джинсов между ног. Ни разу за всю свою жизнь он не испытывал ничего, на что его тело отозвалось бы настолько инстинктивно, словно пустой сосуд, который только и ждал момента, чтобы найти наполнение. Лоб вдоль линии роста волос зудел от тонкой плёнки проступившего пота, а мышцы на ногах гудели, словно он пережил мощный выброс адреналина. Очень хотелось беспокойно пройтись, но ему удалось чётко придерживаться инструкций Майка, оставаясь точно на отметине на полу. Для этого потребовалась невероятная концентрация, и Джон закрыл глаза, отчаянно хмурясь и пытаясь вернуть контроль над телом. Он далеко не сразу заметил гул вентиляторов и шелест нейтрализатора. Теликострон уже исчезал из воздуха, и Джон поёжился, когда тело прошило новой волной отчаяния. Ему хотелось погнаться за ускользающими призраками гормона, поймать их и прижать поближе. Это был мимолётный проблеск свойственного альфам стремления спариваться, ужасающего в своей свирепости. Джон подвергся влиянию гормонов всего на пару секунд. Каково было бы, окажись он в этом помещении с настоящей омегой? Хватило бы ему разума удержаться за рациональное мышление, или всё это испарилось бы под силой биологического императива? Его тело и так всё ещё было напряжено от возбуждения, дрожало и словно роптало из-за потери. Дело было не просто в неудобной эрекции. Всё тело среагировало так, словно изготовилось для секса. Спина напряжена, яйца словно потяжелели, а у основания твёрдого члена проявился намёк на уплотнение, которого у него не случалось с самого юношества. Не полноценный узел, но первые признаки его формирования. — Чёрт подери. — Майк в другой комнате сдавленно фыркнул. Джон скривил губы в кособокой усмешке, размышляя о постановке диагнозов и расчленённых трупах: что угодно, лишь бы обуздать собственное отчаянное желание. Проблема была в том, что его так завела не собственная фантазия, а распылённая в воздухе субстанция. Это не были воображаемая ситуация и реакция на неё, а химический возбудитель и его эффект. — Дыши глубоко через нос, — посоветовал Майк через динамики, мягко напоминая Джону о выученных много лет назад медицинских фактах. — Теликострон связывается с рецепторами в синусах и на горле. Нейтрализатор всё уничтожит, но теперь нужно его хорошенько вдохнуть. Джон послушно подчинился, смутившись от того, что вся его подготовка оказалась совершенно забыта. Это же были базовые знания, но оказалось невероятно сложно вспомнить что-то логическое за мглой желания, наполнявшей всё тело, превращавшей его в дёрганое животное. Диафрагма поднималась с каждым глотком воздуха, и спустя несколько минут Джон уже больше напоминал себе самого себя. Руки в карманах дрожали, колени были словно ватные, а в виски впилась мучительная боль, но хотя бы пропал риск отрубиться от недостатка притока крови к мозгу. Опадающий член был неприятно чувствительным, но Джон, скорее всего, смог бы ходить без хромоты. Более того, он уже мог думать о чём-то большем, чем о примитивных, пылающих жаждой общих представлениях вроде «влажно», «узко», «горячо», «хочу». — Ты как, сможешь сейчас выйти? — спросил Майк, и веселье в его голосе было скорее доброжелательным, чем насмешливым. — Если нужно, могу тебя ещё так подержать. — Нет, я… — Джон откашлялся и, пытаясь не хрипеть, продолжил: — …я в порядке. На самом деле, мне бы очень хотелось убраться отсюда куда подальше. Он шатко побрёл через помещение, с неловкостью ощущая, насколько неловкими были его движения. Казалось, будто на него одновременно навалились опьянение и похмелье, и Джон чуть ли не выпал в открытую Майком дверь. Если бы не заботливая рука друга на локте, растянуться бы ему ничком на полу, так что Джон смог лишь невнятно поблагодарить Майка, пока тот вёл его к стулу возле стены в коридоре. — Дыши ровно, — посоветовал Майк. — У тебя, скорее всего, гипервентиляция. Так часто бывает. Альфы всегда странновато реагируют. Даже становится интересно, что я пропускаю. Джон прижал ладони к глазам, а потом провёл ими по щекам. — Считай, что ты счастливчик. Это было… — Он замолчал, пытаясь подобрать подходящее слово. — На самом деле, шокирующие ощущения. — А чем пахло? — Майк прислонился к стене, сложив руки на груди, и с искренним интересом смотрел на замешкавшегося Джона. — Ничем. — Он нахмурился в ответ, но всё было именно так. И хотя гормон обострил все чувства, у него не было ни чёткого запаха, ни вкуса. Совершенно неразличим, но отрицать эффект от его воздействия было невозможно. — Ни намёка на запах. Майк улыбнулся такому очевидному затруднению и хлопнул его по плечу. — Это нормально. На самом деле, обычно это многих альф выбешивает. Для таких, как ты, сам по себе феромон невозможно опознать до тех пор, пока вы не начинаете реагировать, ну, физиологически. — Он хихикнул, вероятно, потому, что лицо Джона прямо-таки вспыхнуло. — Конечно, естественно, в чистом виде он не выделяется. Присутствуют и другие вещества, на которые более чётко реагируют другие органы чувств, но они варьируются у разных омег. Благодаря этой комбинации ты учуешь течную омегу, но теликострон — единственная неизменная составляющая, и он же — то, что провоцирует гон. Джон скривился; хотелось бы, чтобы терминология не выставляла всё это в настолько животном виде. Но никакое другое слово не смогло бы заключить в себе всё то, через что он прошёл. Секс был единственным, что волновало тело и осознавалось разумом. По позвоночнику пробежала дрожь. Если бы в комнате оказалась омега и просила его остановиться, он бы смог? Она смогла бы дать ему отпор, даже если бы захотела? Вопрос согласия омег особо не обсуждался — во всяком случае, не среди обычных рабочих классов. Их пути никогда не пересекались, так что и проблемы такой не возникало, а элиты, как подозревал Джон, не считали это чем-то важным. Там, вероятно, бытовало мнение, что если тело омеги говорило о согласии, то какое значение имеют озвученные протесты? Желудок скрутило тошнотой; Джон, судорожно сглотнув, уронил руки между расставленных ног и тяжело вздохнул. Он думал о себе как о предусмотрительном любовнике. В отличие от многих не обращался со своими пассиями как с игрушками. Уважал их. Но если испускаемые омегой феромоны заставили его потерять голову, то что они творят с кем-то, считающим себя вправе на соответствующие действия? — Джон, ты в порядке? — На лице склонившегося над его плечом Майка отчётливо читалось беспокойство. — Вид у тебя не очень. — Что? Нет, я в порядке. — Джон выдавил неубедительную усмешку, поднимаясь на ноги. Возможность немного посидеть помогла, и странная смесь возбуждения и боли померкла до фонового тревожного гула. — Просто меня это несколько ошарашило, вот и всё. Мне лучше вернуться в лабораторию, а то Шерлок и впрямь уйдёт без меня. Спасибо за… за это. — Без проблем. Если я могу сделать что-то ещё… — Предложение осталось недоговорённым, и Джон даже задумался на секунду, не знает ли Майк о том, что скрывает Шерлок. Однако на лице друга не было ни единого признака хитрости. Майк просто был обычным благожелательным собой. Благодарно кивнув и попрощавшись, Джон зашагал к лабораториям, колени напрягались, чтобы скрыть покалывающие кожу вспышки дрожи. Он толкнул дверь и раскрыл было рот, чтобы истребовать объяснений, но слова застряли на полпути. Шерлок сидел перед микроскопом, но при появлении Джона его голова дёрнулась вверх словно у учуявшего запах животного. Тонкие ноздри раздувались, брови изогнулись вверх, а вдох в тишине лаборатории раздался громким шипением. Он смотрел на Джона так, словно видел впервые, являя собой ничем не объясняемую неуверенность и непривычную невинность; и тело Джона прошило тревогой. — Ты в порядке? — спросил он, оглядываясь вокруг в поисках того, что могло вызвать у Шерлока подобную реакцию. За спиной никого не оказалось, дверной проём был пуст. Никого, ничего такого, что могло бы обусловить настолько ошеломлённый вид Шерлока, но это напомнило Джону о том, насколько дёрганым тот был после ухода из дома Доннелли, словно напряжённо балансировал на грани. Джон нахмурился, когда Шерлок издал странный задушенный звук, лёгкий розовый оттенок окрасил белые щёки, но потом тот будто встряхнулся и пришёл в себя. Дыхание вырвалось раздражённым потоком, Шерлок поспешно направил взгляд вниз к окуляру микроскопа, а потом мельком посмотрел на стоявший по правую руку компьютер. — Я в порядке. Смотрю, Стэмфорд сделал как я предложил. Джон рискнул взглянуть вниз, проверяя, что не осталось никаких заметных свидетельств недавнего возбуждения. — Ага, — признал он, подходя к лабораторному столу. — Спасибо, кстати. Может, в следующий раз хоть предупредишь? Шерлок нахмурил лоб. — Зачем? Какой от этого толк? — Мне так было бы лучше. — Джон замер возле Шерлока, увидев, как тот ёрзал в кресле. Это ему только показалось, или Шерлок действительно дышал чаще обычного? — Ты собираешься объяснить мне, зачем я только что провёл несколько откровенно унизительных минут за вдыханием теликострона? Очередной эксперимент? Шерлок искоса глянул на него, облизнул губы, кашлянул и только потом повернулся к нему лицом. Блестящий взгляд скользнул вниз до ботинок и обратно вверх, словно он пытался решить, придётся ли Джону по душе честный ответ. Наконец он заговорил: — Ты не был уверен, что на тебя не влияет биохимия моего запаха, насколько бы слабым он ни был. Эта мысль не отпускала, заставляя тебя ставить под сомнение собственное поведение с дня нашей встречи и до этого самого момента. Твои попытки найти подтверждение моим словам в медицинских учебниках, из которых некоторые ты оставил валяться по квартире, провалились. Джон моргнул, с трудом сглотнув после такого бесстрастного объяснения. — И что? Ты решил, что если я буду знать, какое воздействие это на меня оказывает, то перестану сомневаться в твоих заявлениях? — Очевидно. — Плечи Шерлока слегка приподнялись. — Если бы ты имел дело с теликостроном во время армейской подготовки, то в принципе никакой неуверенности бы не проявлял. Или я ошибся? Джон нахмурился, сжав кулаки, а потом снова расслабился. Он не раз втайне задумывался, не было ли всё это — их безграничная совместимость и близкая дружба — неким подсознательным ответом на вторичный гендер Шерлока. Может, тот и не проявлял ничего такого, что могло бы вызвать типичную реакцию альфы, но Джон не мог не вспоминать, с какой готовностью окунулся в сумасшедший ритм жизни Шерлока. Прежде он думал, что это просто Шерлок такой уникальный, восхитительный, невероятный, но в последнее время начал задумываться, не было ли в этом чего-то большего: химического воздействия. И вот таким образом Шерлок попытался успокоить тревоги Джона. — Нет, — вздохнул он, скрестив руки на груди. — Полагаю, если бы ты выделял теликострон, даже в малом количестве, не заметить я бы не смог. — Определённо, — пробормотал Шерлок. — Эффекты совсем не незначительные. Омеги выделяют и другие вещества, которые пробуждают в альфах инстинктивное желание оберегать и защищать, но они не должны производить неодолимого воздействия. — То есть они бы не побудили меня, не знаю, застрелить таксиста, чтобы спасти тебя от самого себя? — спросил Джон, не в силах сдержать рвущиеся в голос язвительные нотки. — Едва ли это можно назвать нормальным поведением. — Для личности посредственной — нет, не нормальное. А вот для тебя? — Шерлок поднял подбородок, всем лицом выражая противоречие и одобрение. — Все твои действия — целиком и полностью результат твоего собственного характера, Джон. До того, как узнал, кем я являюсь, Лестрейд не проявлял ни единого признака ненужной бдительности в отношении моей безопасности. Только когда его просветили насчёт моего статуса, он начал душить меня заботой. — Он пожал плечами. — У тебя есть потребность в опасности, удовлетворение которой я могу обеспечить. Тебе нужна была квартира, и у меня была таковая. Ты пребывал в глубокой апатичной депрессии, и я заставил тебя посмотреть за её рамки. Твоя верность коренится в искренних эмоциях и не обусловлена преходящей химической мглой. Само собой разумеется, то же самое можно сказать и про меня. Я ценю твою компанию не только потому, что ты альфа. На самом деле, можно было бы сказать, что это обстоятельство как раз играет против тебя. Джон выдохнул воздух, который, и сам того не осознавая, задержал. Он смотрел на потолок, а потом взглянул на Шерлока. — Ты мог просто сказать, — пробормотал он. — Личный опыт был самым эффективным способом предоставить столь нужные тебе убедительные доказательства. — Шерлок вынул препарат из микроскопа и отложил в сторону, а потом посмотрел на компьютер, который пытался сопоставить частицы из волос Амелии Доннелли с базой данных. — Я так понимаю, это было поучительно? Джон сглотнул и отрывисто кивнул. — Можно и так сказать. — Воспоминание о истончившейся физической выдержке и отупении сознания едва ли померкнет быстро. В контролируемой обстановке это было познавательно, но бесконечные «что, если» не отпускали. Что, если Шерлок из-за какой-нибудь болезни железы или сбоя в биологии снова начнёт производить этот гормон? Что, если Джон однажды придёт домой и найдёт своего соседа охваченным губительной течкой? Это всё не было за гранью возможного, и мысль о них обоих — один пытается спросить согласия, а второй, возможно, просто не способен дать его каким-либо разумным способом — впивалась в кожу когтями ужаса. — Как ты мог быть таким идиотом? — Джон не успел проглотить соскользнувший с языка вопрос. Шерлок резко обернулся — возражение замерло на губах, спина отчётливо выпрямилась. Но не успел он и слова сказать, как Джон поспешно добавил, рубанув рукой по воздуху: — Не притворяйся, будто не понимаешь, о чём я, Шерлок. Как ты мог додуматься до того, что делить квартиру с альфой — хорошая идея? Что, если бы у тебя в итоге почему-то началась течка? Шерлок сжал зубы, его раздражение отчётливо проявилось в побелевших костяшках, когда он сжал край лабораторного стола. — Ты поверишь, что это никогда не приходило мне на ум? — Нет. — Безрадостный смешок пузырился на губах Джона. — Нет, не поверю. Ты обо всём думаешь, Шерлок. Я был под воздействием меньше минуты и едва мог вспомнить, почему в жизни имело значение хоть что-то, кроме секса! Шерлок нахмурился, внимательно разглядывая Джона. — Тебя это напугало. — В поджатых губах читался намёк на извинение. — Стэмфорд не предупредил тебя о том, чего ожидать? — Недостаточно, чтобы я был к этому готов! — Джон запустил руки в волосы, скрипнул зубами и выдал наконец суть своего беспокойства: — Господи, Шерлок, я знал что у теликострона сильный эффект, но никогда не думал, что это будет нечто подобное. Начнись у тебя течка, кто знает, что я мог бы сделать с тобой. Шерлок со вздохом встал, качая головой, взял пипетку и перевёл внимание на какие-то растворы. — Не говори ерунды. Даже если бы у меня начался полномасштабный эструс, это не сподвигло бы тебя вести себя так, как ты себе надумал. Да, это может вызвать возбуждение, но совсем не ту же самую непреодолимую тягу. Твой разум это не затронет. Джон хрипло недоверчиво хмыкнул. — Я в этом серьёзно сомневаюсь. Шерлок скривился, словно предоставлять дальнейшие объяснения было ниже его достоинства. Однако после пары секунд настороженного молчания всё же начал говорить: — Говорю же тебе, у меня проходят течки. Признаю, слабые, но всё равно они есть. Цикл регулярный. Я всё еще испытываю возбуждение и влечение к людям вне моей связи, но это не то же самое. Настолько пугающая тебя реакция, при которой я предположительно буду испытывать страстное желание и вызову у тебя аналогичные позывы, технически называется пиресусом. Джон покачал головой. — Разве то, как это называется, имеет значение? — Да. — Шерлок нахмурился. — Во всяком случае по моему опыту. Отделение омеги от альфы выявляет разницу. Ты же понимаешь биохимию связи? Вещества в слюне альфы связываются с клеточными рецепторами в плоти на задней части шеи омеги. — Да. — Джон наморщил лоб, пытаясь вспомнить выученные на медицинском факультете подробности. — Они попадают в кровеносный поток и своим воздействием перестраивают железы и рецепторы омеги. — Именно. — Шерлок капнул какую-то жидкость на препарат для микроскопа и, прищурившись, наблюдал за ним, а потом поднял взгляд. — Эти вещества немного меняют структуру молекул продуцируемого мною запаха, подстраивая их конкретно под Александра. Биологически мы друг для друга как ключ и замок. Его феромоны действуют на меня, усугубляя испытываемые мною течки до состояния пиресуса. Взамен, как только завершается этот процесс перехода, я испускаю сильнейший модулированный теликострон, который идеально связывается с его рецепторами и ничьими больше, вызывая у него сексуальный ответ. Джон моргнул, осознавая поток информации. Он не услышал ничего особо нового. Гормоны и рецепторы полагались на относительную совместимость для регуляции их эффективности. Он просто не понимал, что то же самое применимо и для связи. — То есть сейчас только Александр может вызвать у тебя полноценную течку, и только твои феромоны могут спровоцировать у него… гон. Или типа того. — Только связанная с ним или не связанная вообще ни с кем омега может вызвать агрессивный сексуальный ответ, с которым ты теперь знаком. Укушенная кем-то другим омега будет пахнуть для него так же, как я для тебя. То есть запах будет сам по себе, возможно, интересный, но не неодолимый. — Шерлок вздохнул, перебирая инструменты на поверхности стола перед собой. — Это биохимический метод эффективного исключения из генетического пула слишком слабых для связи с омегой альф. — Если бы не скривившая лицо гримаса, можно было бы даже поверить, что Шерлок действительно так безразличен к этому вопросу, как пытался показать. — К сожалению, то, что в доисторические времена было биологической необходимостью, с рождением цивилизации превратилось в нечто иное. Суть была уже не в силе и не в генетике. Всё упёрлось в деньги. Он помотал головой словно отряхивающаяся от воды собака, явно пытаясь отбросить в сторону какие-то мысли, а потом расправил плечи. — Кроме того, даже если в силу каких-то непредвиденных обстоятельств ты вдруг попытаешься спариться со мной, я не беззащитен. Есть немало способов при необходимости нейтрализовать альфу во время гона. Что-то заставило его поджать губы, а серебристые глаза резко опустились вниз и в сторону, не встречаясь с взглядом Джона. В лице Шерлока не было никакой фальшивой бравады — лишь мрачная уверенность, говорившая о том, что он основывался на собственном опыте. Джон замер там, где стоял, все мышцы напряглись, а слова не шли. Большей откровенностью было бы только признание, что бывали времена, когда Шерлок становился жертвой нежеланного внимания. Ничего такого, чего не следовало бы ожидать, но всё равно Джону отчаянно хотелось ошибиться. Ему хотелось надеяться, что в связи Шерлока присутствовало что-то вроде уважения, несмотря на все доказательства обратного. — Александр? — Джон задержал дыхание, отчасти ожидая, что Шерлок проигнорирует его вопрос. Тот и так уже явно сожалел о своём признании и наморщил нос, демонстрируя пренебрежительное раздражение. — Это не имеет значения. Один из самых распространённых мифов гласит, что омеге в течке любой узел подойдёт. Это ложь, которую подпитывали веками. Сексуальная потребность не равнозначна сексуальному влечению к конкретной личности, хотя омеги по большей части воспитаны думать иначе. Они обучены быть благодарными. Последнее слово Шерлок мог бы выплюнуть. Видит бог, Джон бы так и сделал. Но нет, его голос звучал устало, словно весь этот вопрос его дико утомил. Джону хотелось что-нибудь сказать, предложить утешение, но он ничего не мог сделать. У него были лишь тончайшие намёки на то, что Шерлок испытал от рук своего альфы, но даже будь ему известно всё, его жалость была бы в лучшем случае проигнорирована, а в худшем — высмеяна, это он знал наверняка. — Урод, — наконец выдал он, совершенно не чувствуя стыда за то, как это слово прозвучало горловым рычанием. — Он, не ты. Шерлок согласно хмыкнул, бросив на Джона полный тёмного веселья взгляд. — Большинство поспорило бы, что это не его вина. Запах моего пиресуса лишил его любого выбора, который у него мог быть в этом вопросе. Джон выпрямился, сжав зубы и чётко вспоминая ощущения, затопившие его в той запертой комнате. Да, это было гипнотическое влечение — к тому же ужасающее, — но ему не хотелось думать, что его можно было настолько далеко увести от высших принципов, делающих его человеком. — Он хоть пытался? — Джон пожевал губу. — Он хотя бы спрашивал, всё ли в порядке, или просто брал? Ответ виднелся в выражении лица Шерлока — ровной, апатичной маске, скрывающей чёрные тайны. И всё это было подчёркнуто поднятием и опусканием плеча: небезупречное безразличие. — Вне зависимости от поведения Александра недавнее упражнение кое-что подтвердило. Нет ни единого биологического основания для твоего изначального восхищения мной или построенной нами дружбы. На тебя не влияет ничто, кроме моей потрясающей личности. Джон фыркнул нервным смешком, не в силах сдержаться, когда губы Шерлока изогнула слабая улыбка. Это была лишь попытка пошутить, но они оба ухватились за неё. Прошлое Шерлока было мрачным местом, в которое он явно не горел желанием возвращаться, и Джон попытался отбросить в сторону собственные чувства — бессильный гнев и бессмысленный, извивающийся ужас. В конце концов, дело было не в нём. Дело было в Шерлоке и помощи ему жить той жизнью, которую он для себя хотел. Исполнительный писк компьютера заставил обоих обернуться, и внутри Джона словно что-то заискрило, когда Шерлок выдохнул удивлённое «Ох». — Ты узнал, что это? — спросил Джон, щурясь на написанное латынью наименование, не имевшее для него никакого смысла. — Аристолохия ротунда. Интересно. Почему это интересно? — Шерлок хмуро смотрел на экран, свет от которого отбрасывал блики на его глаза, губы формировали логические выводы. — Её не найти среди британских зелёных насаждений. В этой стране ей для цветения нужна оранжерея, хотя при поддержании правильной температуры её не так уж сложно вывести. Вопрос в другом, откуда у Амелии Доннелли эти частички в волосах? Будь она альфой из элит, это было бы объяснимо, но её семья была не настолько богата, и у неё явно не хватало денег на то, чтобы купить себе доступ в высшее общество. — Ладно, — протянул Джон. — И какое это имеет значение? — Это предоставит прямое объяснение тому, почему она была в тесном контакте с растением. И дело не в том, что требуется для оранжереи — её может построить кто угодно с достаточно большим земельным участком. Вся суть в том, для чего часто используется Аристолохия. — Не хочешь объяснить тем, кто не силён в ботанике? Шерлок закатил глаза. — Яд, Джон. Другое название — кирказон. В средние века его использовали для родовспоможения, хотя и с сомнительной эффективностью. Однако любая омега с зачатками мозга и толикой независимой мысли при возможности вырастит аристолохию, так же как и любую другую схожую по свойствам флору. Это эффективное абортивное средство. Джон тихо вдохнул, мысли летели вскачь. Шерлок так или иначе был со своим альфой целых семнадцать лет, а показатели оплодотворения у полностью здоровых пар альф и омег были прямо-таки астрономическими. Было бы враньём сказать, что он не представлял, будто где-то есть дети Шерлока: темноволосые, светлоглазые. Но стоило этому образу появиться в мыслях, в груди что-то трепетало — нечто хрупкое, чему не получалось подобрать наименования. Конечно же, Джон должен был понимать, что Шерлок первым же делом попытался взять под контроль потенциальную беременность. — Ты им пользовался? — спросил он, пытаясь произносить слова как можно ровнее. Осуждение с этим никак не соотносилось. Шерлок имел полное право принимать любые меры, каковые считал необходимыми, но сердце болело от осознания отчаяния, подразумеваемого при таких действиях. Это казалось последним средством, которое не потребовалось бы, если бы Шерлоку дали выбор, как и когда произвести потомство. — Твой альфа не заметил? — Александр был не особо наблюдателен, во всяком случае, поначалу. Он только в конце осознал, что я делал. Тогда я сбежал в первый раз. — Шерлок прокашлялся, снова изучая частицы, а потом продолжил тихим, скрытным голосом: — Это древнее знание. По традиции омег изолируют даже от представителей того же гендера. Однако подобные вещи так или иначе передаются, особенно от родителей-омег их отпрыскам. Моя мать многому научила меня втайне от испытующих взглядов Майкрофта и отца. Она приложила все усилия, чтобы вооружить меня для будущей жизни. Всего двое детей с семилетней разницей в возрасте — не самая естественная для здоровой пары ситуация. Она делала всё возможное, чтобы взять под контроль собственную биологию. — И передала тебе эти знания, понимая, что они тебе понадобятся. — Джон подошёл чуть ближе к Шерлоку, угадывая его неудобство в напряжённой спине. Отголоски боли виднелись в прищуре глаз и лёгкой, раздражённой хмурости, но всё это хорошо скрывалось. Джон понимал, что не стоит давить и выпытывать информацию, но был не настолько туп, чтобы не увидеть, что именно пытался сделать Шерлок. Ему не нужно было соотносить какие-либо находки по делу с собственной жизнью или проводить любого толка параллели, но он это делал. Шаг за шагом Шерлок позволял Джону узнать больше, не только о свойственных всем омегам особенностях, но и об относящихся только к нему самому деталях. Почему-то это казалось эдаким предложением мира — извинением за то, что не открыл свой секрет раньше. Это определённо очень много говорило о доверии, которое, как боялся Джон, было безвозвратно утеряно. — Так, говоришь, оно ядовитое? — Джон наклонился, через плечо Шерлока разглядывая безобидные с виду фрагменты. — Как и большинство используемых в медицине растений, если применять в нужной дозировке. Однако это не имеет сходства со смертью Амелии Доннелли. Совсем не эффективное орудие убийства. Если употребить его в огромном количестве сразу или малыми дозами в течение длительного периода, это приведёт к почечной недостаточности. А ещё это сильный канцероген, но убьёт оно только за долгие годы, никак не за несколько минут. — И ты использовал его… как часто? Раз в месяц? И долго? Шерлок повернулся и, склонив голову набок, вгляделся в лицо Джона. — Я добавлял немного в сложную смесь других веществ, а не принимал в чистом виде, но использовал после каждого завершившегося пиресуса. — Он поджал губы, глядя на Джона так, словно не знал, как заставить его понять. — Чем раньше после оплодотворения использовать это средство, тем эффективнее оно сработает. Шерлок опустил голову, полуприкрытые глаза заволокло дымкой раздумий. — Я делал всё, чтобы уменьшить негативное воздействие. Моя мать, с другой стороны, фанатично пользовалась этим средством. Она умерла, когда мне было двенадцать, её убил некротический нефроз. Не самый приятный способ умереть. Моргнув, он показал рукой на препарат для микроскопа, переводя внимание на доказательство и текущее расследование. — И всё же её здоровье стабильно ухудшалось на протяжении многих месяцев. Амелия Доннелли же умерла быстро. Растительные частички в её волосах всё ещё содержат относительно много влаги. А это значит, что они были отделены от растения максимум вчера. А потом место их нахождения — не на поверхности, но запутавшиеся в волосах возле кожи. Как они туда попали? Шерлок отстранился, потерялся в размышлениях, взгляд остекленел. Хотелось бы Джону обладать роскошью возможности отвлечься на дело, но его сочувствие было направлено не на жертву и даже не на её загубленную семью. Было сложновато сфокусироваться на проблемах незнакомцев, когда Шерлок неуклонно рассказывал всё больше о том, к чему вынужден был прибегать, чтобы сохранить собственную независимость. Как вообще кому-то могло прийти в голову, что омеги заслужили то, как с ними обращаются? Как люди могли предполагать, что изнеженная жизнь могла хоть как-то компенсировать такое ограничение свободы? Ему было тошно от понимания, что Шерлок рисковал собственным здоровьем, используя вещества, не прошедшие лабораторные испытания, когда у всех остальных для нужд контрацепции были нормальные лекарства. У Шерлока не было ничего, кроме физиологии, с которой он так яростно и убеждённо боролся. Джон задумался, сколько ещё было таких людей. Людей, которые не могли сопротивляться системе, но делали всё возможное, чтобы подчинить её себе. Ум Шерлока, может, и выходил далеко за рамки посредственности, но Джон сомневался, что он единственный взял решение подобных вопросов в свои руки. Джон никогда не считал себя активистом. Как и многие из молчаливого большинства, он обычно не сочувствовал отдалённым проблемам других людей, но вот это… это ударило слишком близко. Было бы ему настолько не всё равно, не будь Шерлок омегой? Вероятно, нет, и Джон сожалел о собственной слепоте. Теперь его глаза открылись, и ему очень хотелось бы сделать хоть что-то. Что-то, чтобы действительно упростить Шерлоку жизнь, а не просто раздавать пустые обещания оказать содействие, если таковое когда-нибудь понадобится. Тяжело вздохнув, он снова запустил руки в волосы, так что остались борозды. Этот жест привлёк внимание Шерлока, и Джон удивлённо подпрыгнул, когда тот выпрямился с горящим озарением лицом. — Джон, вот оно! — Шерлок вскочил на ноги, рванулся вперёд и обхватил ладонями голову Джона, начисто забыв про личные границы. Длинные пальцы переплелись с пепельно-светлыми прядями, а большие пальцы легли на челюсть Джона, сердце которого пропустило удар, а тело наполнилось восторгом. — Вот как в её волосы попали фрагменты листьев. Они перенеслись с чьих-то рук. С рук того, кто очень по-особому обнимал мисс Доннелли. Мягкое нажатие заставило Джона откинуть голову назад, он потерялся в ярком сиянии взгляда Шерлока и обещании заразительной улыбки. Касающийся его лба лоб ощущался вспышкой тепла, и Джон глубоко вдохнул нейтральный запах Шерлока, подчёркнутый используемыми им средствами для мытья волос. Они были достаточно близко для поцелуя, дыхание шёпотом касалось губ Джона, отчего беззвучный всхлип комом встал в горле. — Любовник. — Голос Шерлока смягчился, и Джон подумал, что в следующем его вдохе услышал мельчайшую заминку. — У неё был любовник. И этот человек контактирует с переработанной Аристолохией. Этот человек держал её голову и целовал её. Два часа спустя она была мертва. Шерлок уронил руки, и Джон напрягся, пытаясь удержаться и не податься вперёд, чтобы преодолеть и так небольшое расстояние между ними. Он уже решил, что с Шерлоком не будет нарушать границы интимности, но телу, казалось, на его намерения было совершенно наплевать. Его словно магнитом тянуло, стоило только оказаться достаточно близко. Он отчаянно желал непосредственной близости с этим человеком и несмотря на собственный мысленный обет не просить ничего большего не мог устоять от того, чтобы вернуться к привычным обыденным прикосновениям, которыми не так давно искренне наслаждался. Протянув руку, он обхватил пальцами запястье Шерлока, не давая тому умчаться на всех парах. — Думаешь, это может быть наш убийца? — спросил Джон, замечая нестабильность биения пульса Шерлока. — Недостаточно данных. — Шерлок аккуратно выкрутил руку из хватки Джона, чтобы надеть пальто, и вытащил телефон из кармана. — Анализ на токсины и содержимое желудка может пролить свет на причину смерти, но если я прав, то она встречалась с кем-то, с кем разделила поцелуй. С кем-то, кто своим прикосновением оставил на её теле фрагменты листьев. Она виделась с этим человеком после душа, который приняла после убийства своей семьи, но до собственной гибели. Это довольно узкое окно возможностей. У неё не было времени совершить убийство, искупаться, встретиться и с любовником, и с дилером, а потом вернуться домой и умереть. — И что? — спросил Джон, стараясь не отставать, когда Шерлок толкнул дверь из лаборатории, яростно набирая сообщение. — И то. Есть шансы, что её дилер и любовник — одно лицо. Если получится его идентифицировать, мы сможем точно объяснить, что случилось с Амелией Доннелли. Шерлок сунул телефон в карман и, словно одержимый, размашисто зашагал по Бартсу. Джон с сомнением хмыкнул и схватил его за манжету, чтобы притормозить. — Довольно-таки призрачная возможность, не так ли? Ты основываешь всё это на паре кусочков листьев и косвенных обстоятельствах. Это на тебя не похоже. Шерлок вздохнул, театрально опустив плечи. — Мы и по более слабым наводкам работали, — указал он. — Лестрейд уже опрашивает окружение Амелии. Я планирую поспрашивать на улицах возле её дома, вдруг кто-то из сети бездомных видел её вчера вечером. Возможно, растение в её волосах не имеет значения, но оно достаточно необычно, чтобы обеспечить дальнейшее расследование. — Шерлок остановился и оглянулся на Джона. — Конечно, если ты предпочтёшь вернуться в квартиру, я могу всё сделать сам. — А, нет. — Джон покачал головой и махнул ему идти вперёд. — Вместе, Шерлок. Или никак. Джон поднял подбородок. Шерлок посмотрел на него каким-то испытующим, ищущим взглядом, который словно преодолел препятствие в виде кожи Джона и прочёл его мысли, взвешивая каждое намерение. А потом он понимающе кивнул. — Хорошо. Это слово будто откликнулось в мыслях Джона, и он затаил дыхание, осознав, что они говорили больше, чем просто о Работе. Речь шла о чём-то более глубоком между ними, пусть пока не озвученном, но всё равно крепком, и он утвердительно кивнул. Многого Джон обещать не мог, но вот это? Это он мог предоставить без лишних раздумий: свою непоколебимую поддержку, несмотря ни на что. Джон лишь надеялся, что этого хватит, чтобы обеспечить безопасность Шерлока.