Золотая клетка

Орошая дождевыми каплями пол, Шерлок ввалился в дом 221Б по Бейкер-стрит и с облегчением выдохнул, когда акварельные улицы Лондона остались за дверью. Пальто соскользнуло с плеч, взлетело на крючок в прихожей, а он поспешил вверх по лестнице, вошёл в квартиру и направился в свою спальню. Услышав слабый химический запах, он наморщил нос и вспомнил о проведённом пару дней назад неразумном эксперименте. Распространившиеся пары пропитали мебель и обои; Джон уже не обращал внимания, но самому Шерлоку они теперь казались только хуже. Он, скривившись, прошагал к гардеробу и распахнул дверцы. Стащив пиджак, он принялся расстёгивать рубашку, помятую и в пятнах грязи после погони по парку. Ботинки и брюки были в немногим лучшем состоянии, и Шерлок задумался, во что переодеться. Хотя Лестрейд с Джоном и думали, что расследование дошло до стадии, когда оставалось только выжидать, перед ним всё ещё простирались безграничные возможности объяснений. Возможно, чуть позже ему придётся снова выйти из дома. Лучше на всякий случай одеться соответствующе. Шерлок быстро вытащил из тумбочки один из хранящихся там обычно пакетиков для улик, сунул в него пальцы и ощупал карманы брюк. Загрязнения избежать было невозможно, но он приложил все усилия, чтобы минимизировать таковое, пока вытаскивал приобретённую у дилера Доннелли таблетку. Ему потребовалась секунда на то, чтобы вынуть её из пакетика, прежде чем отдать остальное Лестрейду. Джон бы наверняка не одобрил, но то, о чём он не знает, ему не навредит. Кроме того, полиция может слишком затянуть с анализом. И пусть Джон настаивал на том, что дальнейшие похождения могут подождать до завтра, пара часов в лаборатории дадут нужный ответ задолго до того, как в силах инспектора будет предоставить ему информацию. Отложив таблетку в сторону, Шерлок разделся до белья и снял влажные носки, после чего принялся переодеваться. Бледную кожу прикрыла фиолетовая рубашка — рукава закатаны, воротник не застёгнут; тёмные брюки обтянули ноги, а чёрный хлопок спрятал от глаз белые пальцы на ногах. Из-за холода так и хотелось накинуть сверху домашний халат, но Шерлок сдержался. Джону нравилось, как он выглядел, и рушить впечатление совсем не хотелось. Шерлоку приносило удовлетворение видеть, как зрачки заполняли собой голубые глаза, замечать брошенные тайком полные одобрения взгляды. Возможно, в нынешней ситуации это внимание и носило исключительно целомудренный характер, но Шерлок всё равно тайно им наслаждался. Он прошёл в ванную, схватил полотенце и промокнул волосы от влаги, лениво перебирая в голове просьбы Джона. Огонь в камине, чашка чая. Конечно, Джон вряд ли ожидал, что Шерлок сдержит обещание. В обычной ситуации подобные вопросы выходили за рамки его внимания, но Джон в этот день действовал просто восхитительно, и аккуратное приложение грубой силы впечатляюще подействовало на свидетеля. Заварить чай ради того, чтобы показать одобрение, возможно, было бы несколько слишком, но Шерлок полагал, что уж чайник на плиту можно поставить. Звук закрывшейся двери заставил нахмуриться. Ну конечно, стоило Шерлоку в кои-то веки действовать нерасторопно, как Джон вернулся домой с покупками быстрее, чем ожидалось. Вздохнув, он отбросил полотенце в сторону, а потом перешагнул порог ванной и приветственно крикнул: — Уже вернулся? Обычно ты не… Фраза сбилась на полуслове, когда он ощутил атмосферу вокруг. Всё ещё чувствовался запах Джона, но это был оставшийся с утра след, а не нечто свежее с налётом дождя. Напротив, синтетическая вонь, которую Шерлок принял за последствия своего эксперимента, стала какой-то ядовитой и неприятной, призванной заблокировать другие, куда более говорящие запахи. Он был не один. Отклонившись назад, он вытащил из-за зеркальной двери шкафчика над раковиной дезодорант и изготовился нажатием пальца на кнопку распылителя пустить струю в лицо нападающего. Возможно, это было не самое эффективное оружие, пистолет Джона предстал бы куда более убедительным аргументом, но при помощи миссис Хадсон Зиг был надёжно спрятан, а у Шерлока не было времени на его поиски. Он осторожно ступил в гостиную, мысли летели вскачь. Шерлок не слышал, чтобы открылась входная дверь, но знал, что закрыл её, когда вошёл. Миссис Хадсон куда-то ушла, так что чёрный ход наверняка был заперт, а признаков взлома не наблюдалось. Кто бы это ни был, он осознанно выдал своё присутствие. Этот человек хотел встревожить его или, возможно, полагал себя вправе открыто и смело присутствовать в доме, который Шерлок с Джоном делили на двоих. На ум пришло вполне очевидное объяснение, и Шерлок закрыл глаза. Утром он отбросил в сторону запах гнили и застойной воды, игнорируя предупреждение в угоду фантазии о свободе. А теперь он различал намёк на тот же ужасающий запах; желчь обожгла глотку, а дыхание застряло под рёбрами. Мышцы дрожали от желания сбежать: ещё одна брошенная жизнь, точно по описанному утром Джону сценарию. Это стремление заполнило вены, напрягло позвоночник, бросая тело в дрожь. Отчаяние вызывало тоскливое желание сжаться и свернуться калачиком — чем меньше цель, тем лучше. Плечи поникли, спина согнулась: инстинктивное прикрытие. И как только Шерлок заметил такую реакцию своего тела, внутри вспыхнуло пламя гнева. Он многие годы сгибался под волей другого человека, воспринимая простейшее подчинение как единственный выход. И теперь история повторялась, спираль привела его к той точке во времени, когда перед ним вставал тот же выбор. Шерлок мог стоять на своём и бороться за всё — за дом с Джоном и убежище выстроенной для себя жизни — или сбежать и пойти на новый виток. Дыхание неровно срывалось с губ, Шерлок выпрямился, расправил плечи и сжал зубы. На этот раз всё не может пойти по тому же сценарию. Даже если бы он смог отбросить всё, ради чего работал, оставалась проблема с Джоном, который совершенно не подозревал о поджидающей угрозе. Если сбежать, сорвавшись в одно из многих подготовленных заранее убежищ, получится ли вовремя предупредить Джона, или тот вслепую придёт навстречу катастрофе? Действия Александра будут в лучшем случае непредсказуемыми. Он оставит Джона в покое, посчитав незначительным? Вызовет полицию? Скрутит самого Джона, желая добиться некого извращённого правосудия? Множество всего можно было бы оставить на волю случая, но безопасность Джона в этот список не входила. Если это в его власти, Шерлок разберётся со всем самостоятельно. — Не задерживайся в дверях, Шерлок. Это неприлично. — Знакомый голос звучал выверенно ровно, был покрыт слоями фальшивой доброжелательности и ненавистного снисхождения. Мгновение, и он стал твёрже, жёсткие гласные пронеслись по дому с тихой яростью: — Я же уже говорил. Шерлок сдержал дрожь, заставляя первый нерешительный шаг перерасти в уверенную поступь, и встретился лицом к лицу с человеком в гостиной. Скользкая от пота ладонь сжала за спиной холодный флакон дезодоранта, и Шерлок, перехватившись поудобнее, милостиво кивнул. — Александр. Так и подмывало спросить, зачем он здесь, но это было бы излишне. У Александра была одна цель, и Шерлок всеми силами будет сопротивляться этим притязаниям. Он не собирался позволять, чтобы его снова утащили под власть другого человека. Нет, молчание оставалось лучшим выбором. Любой даже самый невинный вопрос будет воспринят как вызов, а Шерлок прекрасно видел буйное негодование, сдерживаемое под маской доброжелательного расположения. Шерлок наблюдал, замечая изменения, произошедшие за годы раздельной жизни в альфе, с которым состоял в связи. Возраст наметился в очертаниях подтянутой фигуры, заметнее отразился на лбу, чем вокруг глаз и рта. Щёки тронуты намёком на красноту — сетка повреждённых капилляров, позволявшая предположить постоянные алкогольные возлияния, хотя тело выглядело всё так же совершенно благодаря многим часам тренировок во имя тщеславия. Волосы и маникюр всё так же безупречны. Но хотя не требующее особых затрат поддержание физической формы было на высоте, угольно-чёрный костюм блестел на локтях и коленях, да и обтрёпанные манжеты от внимания Шерлока не укрылись. Брайтлингам на запястье было уже немало лет, далеко не из последних коллекций, а на стекле виднелись царапины. Никотиновые пятна позволяли предположить, что сигареты из редкого баловства превратились в привычку, но совсем другие признаки химической зависимости застудили кровь в жилах, добавляя нестабильности ситуации новый элемент. Изгибы ноздрей Александра были красноватые, крошечные воспаления отчасти прятались под косметикой. Несмотря на очевидную с первого взгляда физическую силу, кожа казалась тонкой и сухой. Шерлок слишком хорошо знал признаки воздействия веществ, чтобы отрицать очевидное. В этот момент Александр, может, и не был под кайфом и не проявлял признаков ломки, но явная зависимость отражалась во всём его облике. Возможно, как и Амелия Доннелли, он был достаточно умён, чтобы контролировать себя и сдерживаться от злоупотребления, но утешало это слабо. — И это всё, что я получу? — Александр развёл руки примерно того же размера, что у Шерлока, но более широкие и грубые. — Даже не поздороваешься? Шерлок попытался не содрогнуться прямо там, где стоял. Вспышки гнева Александра никогда не менялись. Было одно заметное исключение: он не повысил голос. Говорил ровно, спокойно, словно просто озвучивал факты. Крики и насилие легче осознать, но он действовал не так. Вместо этого всё напоминало до невозможности манипулятивную игру в шахматы. Аргументы извращались так, чтобы выставить его самого жертвой, и если Шерлок отказывался вступать в разговор, молчание расценивалось как поражение или согласие. — Я понимаю. Правда. — Александр располагающе улыбнулся, но в глазах эта улыбка не отразилась. — Я знаю, каково тебе было, но я много думал, Шерлок. О том, что ты сделал. О том, что ты делаешь. — Он великодушно обвёл рукой квартиру. — Я знаю, тебе сложно признать, что ты совершил ошибку, но ничего страшного. — Александр шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними. — Я с готовностью закрою глаза на твоё поведение. Просто возвращайся домой, и я всё прощу. Гнев перехватил дыхание в груди: тяжёлая глыба воздуха, которую не получалось вытеснить из-за требующих внимания ярости и недоверия. Слова «прощение» в словаре Александра просто не наблюдалось, особенно когда в его силах было собрать аргументы и просто заставить. Если бы Шерлок вернулся к нему, даже этой бледной попытки не понадобилось бы. Александр вообще предлагал даже такие пустые пародии на компромисс только в тех немногих случаях, когда Шерлоку удавалось ускользнуть из его хватки. Стоит ему переступить порог того дома, и в ту же секунду Шерлок станет не более чем средством ублажения своего альфы. Александр имел полное право использовать силу — схватить Шерлока и, не обращая внимания на возражения, притащить его обратно, — но было бы сложно не принять это за действия неправой стороны. Нет, он бы предпочёл убедить Шерлока вернуться по собственной воле. Словно это когда-нибудь случится. — Как любезно с твоей стороны, — удалось выдавить Шерлоку. Он глубоко вдохнул, стараясь проглотить уничижительную колкость. Это только сыграло бы Александру на руку, предоставило ему моральное превосходство трезвого мышления, в то время как Шерлок бы плевался ядом в его сторону. — Но я вынужден отказаться. Вздох всколыхнул воздух. — Тебе обязательно вечно всё так усложнять? — невыразительно спросил Александр. — Я надеялся, что за последние несколько лет ты наконец повзрослеешь, но, похоже, ты ничуть не изменился. — Его губы скривила ухмылка. — Хотя, должен признать, в физическом плане время пошло тебе на пользу. Ты всегда был красив, но теперь… — От неприкрытого вожделения во взгляде Шерлок отшатнулся, отчаянно пытаясь размышлять несмотря на туманившую разум мглу ужаса. — Выглядишь восхитительно. Я в этом всецело убедился воочию пару минут назад. Осознание промелькнуло в мозгу, а желудок скрутило тошнотой. Окно в спальне. Шерлок всегда оставлял его чуть приоткрытым, чтобы в комнате было прохладно, но ещё это был пожарный выход на металлическую лестницу, спускающуюся в переулки за Бейкер-стрит. Александр, должно быть, воспользовался им как входом, просто сбив удерживавшую створку на месте подпорку. Хуже того, по собственной просьбе Шерлока вся область в дальнем конце квартиры была вне охвата камер наблюдения — заранее согласованная для его удобства слепая зона. Несомненно, камеры на улицах наверняка мельком засекли Александра, но хватило ли этого, чтобы обеспокоить Майкрофта? — Ты смотрел, как я переодевался. — Ровные, жёсткие слова прорезали воздух, а по телу пробежали волны отвращения. В сфере нарушений такое считалось сравнительно лёгким, но тревоги это ничуть не умаляло. — А почему бы и нет? — спросил Александр, сделав ещё шаг вперёд и коротко взмахнув рукой. — Ты — моя омега, Шерлок, и как раз самое время тебе признать своё место. Я был исключительно снисходителен. С губ слетело насмешливое фырканье, переполненное негодованием, а мысли затуманились множеством обвинений. — «Снисходительный» — совсем не правильное в твоём случае слово. Я знаю, где моё место, и оно вовсе не рядом с тобой. Тёмные глаза сверкнули, и Шерлок напрягся, когда Александр протянул руку и провёл пальцем по его скуле. Это была пародия на ласку: человек, восхищающийся своим имуществом, и Шерлок, зарычав, отдёрнул голову. Александр тут же шагнул ещё ближе, словно в клещах сжав рукой подбородок Шерлока. — Ты не можешь так со мной разговаривать. Мы идём домой. — Это — дом! Шерлок с силой вывернулся и отшатнулся, рука вскинулась, чтобы пустить Александру в глаза струю дезодоранта. Хриплый крик боли прорвал воздух, но Александр не поднял руки к лицу. Слёзы текли по щекам, он отчаянно моргал, а Шерлок отскочил в сторону, поднырнув ему под руку в попытке сбежать. Сильный удар наотмашь выбил его из равновесия, заставил пошатнуться, прикусить язык, и рот заполнился привкусом железа. Не успел Шерлок и моргнуть, как Александр схватился за воротник протестующе скрипнувшей рубашки и швырнул Шерлока на кухонный стол, отчего стеклянная посуда угрожающе зазвенела. Твёрдое дерево впивалось в бёдра, Шерлок выгнулся под весом Александра, не в силах ничего сделать. Стальная хватка сомкнулась вокруг запястий, импровизированное оружие выпало на пол, и Шерлок, оскалившись, мрачно глянул в лицо нависшего над ним человека. — Если притащишь меня обратно — я сбегу. Мне удавалось это прежде, и сомневаюсь, что ты чем-то сможешь усложнить задачу. — Сердце пульсировало в груди, пока Шерлок наскоро склеивал отчаянную ложь, а потом выпалил следующие слова, гибельные для всех амбиций Александра: — Кроме того, это бессмысленно. Я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Больше нет. Он облизнул губы, а Александр замер, выражение лица на одну прекрасную секунду неверия стало пустым, а эмоции ураганом пронеслись по его чертам. Это не было тихое сожаление, скорее безграничная ярость: несущая смерть сила. Взгляд ожесточился. — Что? — Александр отклонился назад и вздёрнул Шерлока на ноги, не обращая внимания на врезавшийся в плечо неловкий недоудар. — После всего, что я сделал, чтобы уж точно не понести от тебя ребёнка, ты правда думаешь, что после побега я не изничтожил эту вероятность окончательно? У тебя с мутными и то больше шансов. Стол снова содрогнулся под весом брошенного на него Шерлока, но на этот раз он был готов. Колено немилосердно врезалось Александру в живот, и даже в ограниченном пространстве Шерлоку удалось словно когтями впиться ему пальцами под рёбра. Запах агрессии альфы заполонил нос, перебивая средство, которое Александр использовал для маскировки, и Шерлок мысленно выругался. Эмоция была всё ещё наполовину скрыта, но с такого близкого расстояния не учуять её было невозможно. Организм Александра наполнялся адреналином, подпитывая ярость и заглушая боль от всех возможных ударов Шерлока. Любая имевшаяся возможность проявить инициативу была потеряна, когда влажное дыхание Александра повисло между ними. — Ты врёшь, — прошептал он, заламывая руки Шерлока за голову и припечатывая неподвижно, вытягивая тело. Облизнув губы, Александр с сознательным голодом уставился на его рот. — Ты бы не пошёл на такой риск. Укус случился быстро, посылая по нервам вспышку боли. Александр с силой погрузил зубы в нижнюю губу Шерлока, который попытался отстраниться, но было некуда. В его силах было лишь выкручивать запястья, чтобы, наконец высвободив руку, врезать Александру в ухо. Удар заставил того отстраниться, и Шерлок подался следом, впечатывая костяшки в ненавистное лицо. — Ты ко мне больше не прикоснёшься, — прошипел Шерлок, ощущая ноющую боль в руке, а Александр поднёс пальцы к щеке и, ощупав лопнувшую кожу, неверяще уставился на кровь. — И я говорю правду. Воцарилось кладбищенское спокойствие, и Шерлок попытался утихомирить непрестанно дрожащие конечности, а взгляд Александра скользнул по его телу. В выражении его лица читалась жестокость, но куда сильнее пугал логический расчёт во взгляде. Это не был вышедший из себя человек. Наоборот, Александр планировал следующий ход и дальнейшие его слова прозвучали ровно и безразлично: — Ну и какая тогда от тебя польза? Шерлок отшатнулся, когда Александр прыгнул вперёд и обхватил пальцами его горло. Перевернулся стул, от удара бедром об угол стола на пол посыпалась хрупкая стеклянная посуда. Склянки взрывались словно бомбы: яростная хрустальная какофония. Прохладная поверхность холодильника ударила в спину и пошатнулась под пришпиленным к ней Шерлоком. В ушах неровно гудел пульс, каждая ухваченная толика воздуха раскалённым железом жгла горло. Шерлок пытался отбиваться, но мышцы слабели с каждой секундой, зрение по краям подёрнулось сепией. Он надеялся, что утверждение о бесплодности заставит Александра развернуться и уйти, отбросив его как бесполезную безделушку. А ведь должен был знать, что к чему. Годы разлуки смягчили в памяти острые углы личности Александра, приглушив воспоминания. Подобно ребёнку, ломающему игрушку на зло другому, Александр предпочтёт увидеть Шерлока мёртвым, чем отпустить, пусть даже ради этого придётся удушить его голыми руками. И он пытался это сделать вовсе не вполсилы. Большие пальцы впивались в плоть под кадыком, перекрывая ток воздуха на несколько пульсирующих мгновений, а потом позволяя Шерлоку наскоро вдохнуть чуточку кислорода. Недостаточно, чтобы позволить набраться сил и сбежать, но ровно столько, чтобы продемонстрировать: даже здесь, на Бейкер-стрит, власть над жизнью Шерлока всё так же находилась в руках его альфы. Александр наблюдал за ним — без страсти, но с расчётом, словно анализируя каждую секунду. Руки смягчились, уже не напряжённо вытянутые, но согнутые в локтях, чтобы позволить прижаться бёдрами и грудью. Шерлок тут же почувствовал, насколько Александр наслаждался собой, и протестующе скрипнул, услышав шепчущий на ухо голос. — Видишь ли, я думаю, что ты просто брешешь. Я думаю, что, если загоню в тебя узел, ты вскоре распухнешь от растущего в тебе ребёнка. — Карие глаза опустились к губам Шерлока, а потом снова поднялись выше. — Давай-ка попробуем и посмотрим, кто прав? Шерлок в ответ смог лишь сипло рыкнуть, в ушах звенело, а разум заволокло тенями. Возможно, у него начались галлюцинации, потому что ему послышалось — он мог бы в этом покляться, — что Джон звал его по имени. В кухне раздался металлический щелчок, и хватка Александра ослабла ровно настолько, чтобы Шерлок смог вдохнуть глоток воздуха. Он отчаянно моргал, возобновляя попытки выкрутиться из оков рук Александра, но кровь вязко гудела в венах, и у него получалось разве что раздражённо извиваться. — Отвали от него. Голос Джона мог бы останавливать войны. Это был приказ — команда свыше, — сказанный тоном, которому Шерлок всегда подчинялся без лишних вопросов. Александр встретился с ним взглядом, полным отвращения, а потом обернулся. Холодный силуэт Зига не произвёл особого впечатления, и Шерлок наблюдал, как Александр смерил взглядом Джона с ног до головы — медленное, тщательное изучение. В обычной ситуации Джон выглядел почти безобидно: улыбающийся человек в непримечательном свитере. Но теперь эта иллюзия рассыпалась на осколки. Даже без учёта мрачно блестевшего в руке оружия холодную силу во взгляде Джона не скрывало уже ничто. Потёки грязи лежали на коже боевой раскраской. Спина идеально прямая, ноги на ширине плеч, а руки уверенно сжимают рукоять пистолета. Ничто из этого не было пустой угрозой, и всё же Александр, казалось, опасности не осознал. Даже если его и не впечатлил внешний облик Джона, запах — совсем другое дело. Появление Джона изменило букет атмосферы, перекрывая ядовитую химическую вонь, окружавшую Александра одуряющей маской. Джон пах силой и угрозой, и этот насыщенный запах боролся за превосходство с болотной вонью Александра. Это была дикая смесь, но то ли Александр был слишком туп, чтобы осознать всю важность происходящего, то ли на него вовсе не подействовало то, что для Шерлока было чем-то почти ошеломительным. Он точно почувствовал момент, когда Александр понял, что Джон — альфа. Словно накатившаяся волна, противостояние накалилось. Острые ногти впились в шею Шерлока, Александр снова повернулся к нему и нажал посильнее. — Так вот чем ты тут занимаешься, — проговорил он, и его благодушный тон контрастировал с расползшимся пятнами по щекам гневом. — Грязная. Шлюшка. Без какого-либо предупреждения металл врезался в череп Александра: сильное столкновение рукояти Зига с затылочной костью. Давление вокруг шеи Шерлока исчезло, оставляя его давиться затопившим лёгкие воздухом. Без поддержки слишком ослабшие, чтобы удерживать вес тела, колени подогнулись. Липкий линолеум прижался к ладоням, когда Шерлок согнулся, не осознавая ничего, кроме ропота собственного тела. Кровь прилила к ушам, подгоняемая пустившимся в неуклюжий галоп сердцем. Желудок пустел с каждым рваным вдохом, а горло горело от сильного кашля, грозившего перейти в рвоту. Постепенно чёрные точки, мелькавшие перед глазами, начали бледнеть. Шерлок проморгался и поднял голову, чтобы оглянуться вокруг. Много увидеть всё равно не получилось. Джон встал прямо перед ним, загораживая его затянутыми в джинсу ногами. Он был меньше Александра, ниже и несколько уже, но одного взгляда хватило, чтобы понять: это обстоятельство никак нельзя было принимать за слабость. Не в тот момент, когда Джон всем своим существом излучал смертоносную уверенность. Пистолет без колебаний был направлен Александру между глаз. Несмотря на жестокость удара, он не казался особо поражённым: слишком накачан адреналином, чтобы заметить кровь на волосах. Напротив, Александр выглядел так, словно с радостью нанизался бы на ствол Зига, если бы это позволило ему снова наложить руки на Шерлока. Грубые пальцы опущенных рук сжимались в кулаки, изогнутые губы обнажали блестевшие слоновой костью в жёлтом освещении кухни зубы. — То есть ты сопротивляешься мне каждый день своей жизни, лишаешь меня, как твоего альфу, законных прав, но с радостью ложишься на спину и раздвигаешь ноги для… вот этого? — Он махнул рукой на Джона, не затрудняя себя прямым обращением к нему. Шерлок смог покачать головой, мучительно осознавая всю неустойчивость этой ситуации. Самоконтроль Александра ускользал, наполняя квартиру безумием ярости, и пройдёт совсем немного времени, прежде чем Джон ответит тем же. Он проявлял восхитительную выдержку, но Шерлок видел раздувающиеся ноздри и затопивший взгляд холод. Вялый разум набирал скорость, пытаясь придумать способ предотвратить разворачивавшуюся перед ним катастрофу. Джон с Александром быстро приближались к точке кипения, на которой каждый рвущийся в бой инстинкт взорвётся действием, и мир моментально рухнет. — Всё не так, — прохрипел Шерлок призрачным подобием на обычный голос. — А для чего ещё кому-то тебя терпеть? — выплюнул Александр, протягивая жаждущую схватить руку. Джон сделал выпад — молниеносное движение, чтобы схватить Александра за запястье и выкрутить, развернуть и толкнуть в спину на другой конец кухни. А потом снова встал перед Шерлоком неподвижным караульным. Он тяжело дышал, с силой сжатые губы побелели, но выдержка осталась неизменной. — Ты мне мешаешь, — прошипел Александр. Желваки ходили на его челюсти, когда он снова рванулся вперёд. Его признание существования Джона было в лучшем случае ревнивым. — Двинься. — Ни за что, — горько рассмеялся Джон и чуть отклонился назад, но Шерлок понимал, что это было вовсе не отступление. Он встал так, чтобы ногой слегка прижиматься к плечу Шерлока: лёгкий жест утешения. Джон не спрашивал, всё ли в порядке, не ставил под сомнение силу Шерлока. Просто стоял рядом — непреодолимая преграда из человеческой плоти и костей. — Оставь Шерлока в покое и выметайся к хренам из моей квартиры. — Можешь делать что угодно с этим… — Александр повёл рукой вокруг, — … местом. Но вот это, однако, моё. — Он ткнул пальцем в сторону Шерлока, этим движением вжавшись в непреклонное присутствие пистолета Джона. — И я забираю его с собой. — Нет, не забираешь. Только если он сам этого захочет. Ослабевший Шерлок поднялся на ноги и прислонился для устойчивости к холодильнику, а в воздухе подобно шёлку проскользнули тихие презрительные слова Александра: — И с чего кого-то должны волновать его желания? Ненависть во взгляде Джона вспыхнула сверхновой, всё его состояние перешло от пассивной готовности к примитивному действию. Отчётливо прослеживался процесс принятия нелёгкого решения — стрелять или нет. Шерлок прямо-таки видел, как Джон взвешивал возможные последствия длительного тюремного заключения — его жизнь изменится навсегда — и считал их вполне приемлемыми. В горле застрял сдавленный хрип, Шерлок подался вперёд. Он умоляюще схватился за свитер Джона, а потом обхватил пальцами руку. Слабое движение отвело пистолет в сторону, а мольба зазвенела в воздухе, из-за насилия Александра лишённая звука, но не силы. — Не надо! Ты не можешь его убить. Шерлок думал, что придётся выкручивать пистолет из руки Джона и кричать, чтобы его услышали, но реакция последовала незамедлительно. Джон оторвал взгляд от Александра и, нахмурив лоб, послушно смотрел на Шерлока, пусть даже не совсем осознавал всю тяжесть того, что последовало бы за нажатием на спусковой крючок. Зиг, больше не поднятый для осуществления смертельного приговора, смотрел в пол, а воздух вокруг них был наэлектризован от напряжения. Александр прыгнул, бросился на Джона, чтобы выхватить оружие. От грохота выстрела зазвенело в ушах, но у Шерлока совсем не было времени проверить, куда попала пуля, когда пистолет со стуком упал на пол, всё такой же опасный. Шерлок проводил его взглядом, мысли пустились вскачь, а Александр с Джоном сцепились в рукопашной схватке: один упорно намеревался добраться до Шерлока, а другой решительно удерживал его подальше. Искушение схватить пистолет и положить всему конец жгло кости словно расплавленная сталь, но Шерлок отбросил его. Слишком много шансов ошибиться. Неудачно выпущенная пуля — и равновесие его жизни пошатнётся навсегда. В результате Александр или Джон могут умереть. И если смерть первого разрушила бы течение нынешнего существования Шерлока, то гибель последнего означала мир без Джона, и об этом даже думать было невыносимо. Нет, целью этой битвы всегда был контроль. Сейчас важно было только заставить Александра уйти. Шерлок много лет представлял, как займёт позицию силы, обозначит все слабости Александра, чтобы использовать их против него. А теперь внимание привлёк блеск скальпеля на полу, и в мозгу развернулся план. Возможно, угрозы будет достаточно, но если нет — если понадобится применение силы, чтобы заставить этого злодея уйти и оставить их с Джоном в покое, — тогда за Шерлоком не заржавеет. Он знал, как причинить боль, и Александр за многие годы дал предостаточно поводов наказать его без тени сомнения. Шагнув вперёд, Шерлок подхватил свалившийся в стычке на пол скальпель. Не жестокое оружие для убийства, но инструмент, изготовленный для точности, которая может быть применена в самых смертоносных целях. Возможно, лезвию недостанет глубины, но каждое движение будет направлено рукой Шерлока, а не отдано на милость спускового механизма и полёта пули. Он плотно сжал в пальцах ручку скальпеля и дождался, пока Джон сильным хуком справа не отбросил от себя пошатнувшегося Александра. Шерлок вскинул ногу, пнул Александра под колено и нажал ладонью ему на плечо, чтобы резко опустить на пол. Ногти на вцепившихся в волосы пальцах царапнули кожу на голове Александра, и Шерлок дёрнул посильнее, обнажая горло, заставляя жилы натянуться подобно скрипичным струнам. Холодная сталь поцеловала горячую плоть в месте биения пульса, и движения замерли. Одна рука, отведённая было, чтобы ударить вверх, разжалась, откинутая в насмешливом повиновении, и Александр запрокинул голову ещё дальше, чтобы посмотреть Шерлоку в лицо. Для стоявшего на коленях человека он слишком плохо сыграл видимость подчинения. Его лицо, может, и отображало маску ошеломлённого смирения, но во взгляде плескался лишь едва сдерживаемый гнев, выжидающий момента, чтобы вырваться на свободу. — Тише, Шерлок. Не сделай ничего, о чём потом можешь пожалеть. Я тебе нужен. — Не целиком, — прохрипел Шерлок, скользнув остриём скальпеля вниз. Его плечи дрожали от усилия удержать Александра на месте. Тот не сопротивлялся, но был готов воспользоваться любой слабостью. Шерлок не собирался предоставлять ему такую возможность. Из носа Александра после схватки с Джоном уже текла кровь, и скольжение лезвия — поверхностное, но выразительное — только добавило насыщенности мерзкому запаху. Шерлок направил руку так, чтобы воткнуть скальпель вниз и вглубь. — Одно движение. Если тебе повезёт, я не задену главные артерии, но в позвоночник точно попаду. — Он судорожно выдохнул, не обращая внимания на боль в горле. — Может быть, не тут. Слишком высоко. Мне же нужно, чтобы ты дышал. Лезвие разрезало ткань, пока Шерлок опускал его до уровня диафрагмы Александра. — А вот если ниже пояса? Там ничего интересного для меня нет. Александр задушено вскрикнул, над его верхней губой проступила плёнка нервного пота, и это принесло Шерлоку удовлетворение — самое сильное с тех пор, как Джон впервые выдохнул «потрясающе». В кои-то веки в этих тёмных карих глазах плескался искренний страх, Александр смотрел на него как на угрозу, а не как на восхитительно красивое украшение. — Ты до конца жизни будешь гнить в тюрьме, — прошипел он, мышцы под ладонью Шерлока двигались. — Ты уже должен сидеть там за то, что осмелился поднять на меня руку. За всё, что натворил! — Омега не является субъектом права, — прохрипел Шерлок. — За любое совершённое ею преступление отвечает её альфа. По сути это будет самовредительство чужими руками. А касательно того, что я делал в прошлом, ты же знаешь, как это отразится на твоём образе: альфа, неспособный контролировать собственное имущество. Александр слишком быстро, чтобы Шерлок успел это предугадать, взвился словно змея, схватил его за запястье и стиснул, сводя тонкие кости. От злобного дёрганья вниз руку прошило вспышкой боли, и Шерлок крепко сжал кулак вокруг ручки скальпеля, держась за своё единственное преимущество перед жаждущим снова сломать его Александром. Стремительное движение Джона почти ускользнуло от внимания. Лишь гораздо позже Шерлок осознал, что Джон тогда потянулся за пистолетом. Один быстрый наклон, и Зиг с чёрным словно затмение дулом снова оказался в привычной хватке Джона. — Хватит, — приказал он, направив пистолет на тонкий бордовый след, оставленный движением скальпеля. — Шерлок хотел бы парализовать тебя, но его движения были бы очень осторожными. Точными. Пуля подобной аккуратности не предоставляет. — Выстрелишь в меня сейчас — попадёшь и в него, — прорычал Александр. Он потянул Шерлока за руку, прижимая его грудью к своим плечам и спине, так что тело неловко изогнулось несмотря на все отчаянные попытки вырваться. Джон пожал плечами, мельком встретился взглядом с Шерлоком. Палец опустился на спусковой крючок, и после согласного кивка Шерлока нажал чуть сильнее, чуть более решительно. — Ничего такого, чего он не сможет пережить, особенно при незамедлительном оказании медицинской помощи. — Я бы рекомендовал вам не недооценивать серьёзность слов доктора Уотсона. — Шаги Майкрофта зазвучали по полу квартиры 221Б — размеренные, словно он вышел прогуляться после обеда, а не вмешался в жутковатую сцену с захватом заложника. Шерлок даже не слышал, как он вошёл, слишком отвлёкшись на уверенно нараставшую в доме на Бейкер-стрит угрозу конфликта. — Он изумительно заботится о безопасности моего брата. Вы будете не первым человеком, получившим пулю во имя Шерлока. Александр неохотно ослабил хватку, позволяя высвободить ноющую правую руку. Шерлок тут же отступил назад, не осмеливаясь прижать кисть к груди, что было бы лишь очередным проявлением слабости, которое можно использовать против него. Вместо этого Шерлок встал равноудалённо от Майкрофта и Джона — третья вершина треугольника, центр которого занимал Александр. Впервые с начала всего действа вид у него был подавленный. При взгляде на Майкрофта неприязненный оскал исказил когда-то красивое лицо, а ненависть была обуздана внушённым братом Шерлока уважением. Было тошно осознавать, что ни Джон, не входивший в элиту, ни Шерлок как омега не удостоились того же отношения. Несмотря на все их угрозы, Александр считал себя выше них. И притих только столкнувшись с властью и богатством Майкрофта. — Должен признать, я разочарован, мистер Каннингем, — протянул Майкрофт, глаза над тонкой улыбкой сузились. — Я-то думал, что во время последнего нашего разговора достаточно чётко сказал, чтобы вы больше не предпринимали попыток найти Шерлока. Александр тяжело дышал, а Шерлок наблюдал, ощупывая взглядом всё вокруг, начиная со стоявшего на коленях мужчины и до возвышавшихся над ним двоих альф. У Джона был растрёпанный и ожесточённый вид, на лице застыло безжалостное выражение, а рука прочно сжимала пистолет. С каждой секундой воздух наполнялся феромонами, заряжая атмосферу и вызывая зеркальную реакцию. И всё же Джон, хоть и был на взводе гораздо дольше Майкрофта, совсем не производил впечатление человека, который вот-вот утратит способность мыслить рационально. Вместо того чтобы ослепить, усмирённый опустошающей сдержанностью гнев лишь подпитывал его добродетель. Даже на брата Шерлока атмосфера подействовала, что отчётливо читалось в побелевших костяшках сжимавших ручку зонта рук. Глаза Майкрофта казались осколками льда под нахмуренными бровями, его неудовольствие нашло выход в брезгливости. — Шерлок — мой, — процедил Александр и, разведя руки в стороны, поднялся на ноги. Он отряхнул колени, а потом, нацепив уродливую маску цивилизованности, встретился взглядом с Майкрофтом. — Куплен и оплачен, мистер Холмс. Я здесь для того, чтобы предъявить права на своё имущество. — Тогда вынужден вас разочаровать. — Майкрофт шагнул вперёд и с видимым отвращением поджал губы, отчего складки вокруг рта углубились. — Только по настоянию моего брата я в прошлый раз согласился проявить сдержанность. Ваша свобода и репутация целиком и полностью в его руках, а не в моих. Поверьте мне, я ничуть не больше доктора Уотсона нуждаюсь в продлении вашей жизни. В этой комнате лишь у одного человека интересы хоть сколько-то совпадают с вашими, и это сам Шерлок. — Вы не имеете права прятать его от меня. Если я подам жалобу или привлеку к ответственности этого… — Он показал на Джона, который в ответ лишь вздёрнул подбородок. — Результат будет в мою пользу. Майкрофт смахнул с рукава воображаемую ниточку, внимательно изучил свои ногти, а потом покачал головой. — Я так не думаю. Выставление этого дела на публику не принесёт никакой выгоды и, к тому же, не слишком хорошо отразится на вашей семье. Сомневаюсь, что ваша матушка сильно порадуется собранным мною свидетельствам вашего обращения с Шерлоком. Не говоря уже о женщине-омеге, которую вы краткое время называли своей во время между первым побегом моего брата и вашим первым же возвращением его себе. — Вы ничего не знаете! Отрицание Александра эхом пронеслось по квартире, и Шерлок подавил встревоженное вздрагивание, ощущая на себе вес взгляда Джона и намеренно не смотря в его сторону. Однако это не означало, будто Шерлок не видел движений тела Джона — тот подходил всё ближе и замер на расстоянии пары сантиметров, встав с ним плечом к плечу. Джон, будучи немного ниже, не давил на Шерлока, как и не пытался утешить. Он лишь обозначил своё присутствие — нечто, на что Шерлок при желании мог опереться. Майкрофт тоже это заметил, и показалось, будто на его лице проявилась тень одобрения. А потом он снова перевёл внимание на Александра, шагнул в его личное пространство, физически загоняя в тупик, и пригвоздил к месту взглядом. — Напротив, я знаю всё. Ваша мать — приверженка традиций. Её взгляды на то, как должно обращаться с омегой — с уважением, как бы последняя себя ни вела, — идеально совпадали с таковыми нашей семьи. Это был один из решающих факторов в вашей связи. Как она отреагирует, узнав подробности ваших действий за последние семнадцать лет? — Он улыбнулся. — В этом и проблема судебных процессов. Публичность. Грязь. Так и представляю себе последствия. Вспышка синего света скользнула по гостиной, окрашивая сцену в призрачные тона. Глаза Александра округлились. — Конечно же, — проговорил Майкрофт, — если вы настолько уверены, нет ни единой причины отказаться от начала расследования. С удовольствием посмотрю, кто же выйдет победителем. Александр склонил голову, скользнул взглядом по засыпанному осколками стекла полу, а потом злобно посмотрел на Шерлока. Его загнали в угол, и все это понимали. Майкрофт блефовал ничуть не больше Джона, но его любимым оружием были угрозы разоблачения, а не металлическая пуля. Кто-то — Лестрейд, как подозревал Шерлок; соседи, должно быть, сообщили о стрельбе — постучал во входную дверь. Александр переступил с ноги на ногу, явно разрываясь между уязвлённой гордостью и логичной потребностью сбежать. Человек попроще перед лицом поражения начал бы угрожать, выплёвывая саркастичные оскорбления. Вместо этого Александр сподобился уважительно кивнуть Майкрофту. — Возможно, в более походящее время, мистер Холмс. Провожать не нужно. Не могли бы вы отозвать своих легавых внизу? — Инспектор Лестрейд мне не подчиняется. Если на него кто-то и может повлиять, вам, опять же, нужно обратиться к моему брату. — Возможно, ты захочешь уйти тем же способом, каким пришёл, — отрывисто бросил Шерлок, сложив руки на груди и пытаясь не морщиться от боли в руке. — Лестрейд с первого взгляда узнает преступника. И без промедлений тебя арестует. — Ложь, конечно, но Александру это было знать не обязательно. Чувство собственного достоинства Шерлока за последние полчаса и так неслабо истрепалось, у него не было ни единого намерения позволить Александру покинуть это место с высоко поднятой головой. На мгновение ему показалось, что вот тут-то альфа и сорвётся. Шерлок почувствовал, как натянулась до предела нить злобы, как Майкрофт с Джоном одновременно приготовились реагировать. Воздух накалился от ярости, и Шерлок смутно расслышал, как выругался, когда миссис Хадсон впустила его, Лестрейд, уловив первые нотки грозовой атмосферы наверху. — И на твоём месте я бы поспешил. Александр наклонился — столп едва сдерживаемой агрессии. Зубы обнажились в рычании, и Джон вышел на полшага вперёд, Зиг в его руке был достаточным для любого разумного человека поводом отступить. Этого хватило, чтобы восстановить пошатнувшееся равновесие; Шерлок ссутулился, когда Александр обошёл его стороной и скрылся в спальне, после чего вынырнул в пожарный выход. В этот самый момент топот шагов Лестрейда достиг вершины лестницы. — Что происходит? — требовательно спросил инспектор, тяжело дыша и округлив глаза. — Ваша домовладелица звонит мне с просьбой о помощи, а потом я получаю сообщения о стрельбе? — Он вопросительно приподнял брови и посмотрел на Джона, который решительно не хотел опустить Зиг. Было видно невооружённым глазом, что он слишком раздражён, чтобы отступить, его тело так и тянулось в сторону, куда отступил Александр, словно ожидая, что тот снова ворвётся в квартиру и утащит с собой Шерлока. — Нежеланный гость, — ответил Майкрофт, и его обычно ровный голос чуть сбился, когда он прижал телефон к уху и обратился к какой-то пешке на том конце линии. — Цель покинула место через задворки Бейкер-стрит. Сообщите, когда установите наблюдение. — Майкрофт, — вздохнул Шерлок, пытаясь не обращать внимание на предательскую дрожь в теле. Казалось, каждое сочленение обмякло, а волны тревоги прокатывались по мышцам и гнездились в бёдрах. Инстинкт требовал найти укромное безопасное место и свернуться калачиком в тенях, пока не минует опасность. Головой он понимал, что Александр ушёл, но не было никаких гарантий, что тот будет держаться подальше и потом. Кроме того, вдобавок к угрозе его возвращения, вокруг всё так же витали остатки выплеснутых феромонов. Каждый альфа, которому довелось бы ощутить в воздухе этот насыщенный запах, отреагировал бы соответственно, поставив агрессию превыше логики и начав производить схожие вещества. Прибытие Лестрейда лишь усугубило ситуацию, и хотя Шерлок понимал, что не он — цель их агрессии, животную часть его мозга убедить в этом было не так-то просто. — Я просто подтвержу условия соглашения, Шерлок. Если, конечно, ты не передумал? Шерлок покачал головой и оперся спиной на кухонный гарнитур, сжав зубы, чтобы не стучали под действием отступающего адреналина вкупе с жестоким ознобом от шока. Ему было тошно от того, что Александр всё ещё мог так на него воздействовать — мог с такой лёгкостью пробудить в нём страх. Да бога ради, Шерлок и глазом не моргнув противостоял вооружённым до зубов преступникам. А Александру достаточно было просто заговорить, и Шерлок тут же чувствовал себя беззащитным. Он повесил голову и попытался восстановить хоть толику самообладания, едва замечая вполне однозначные звуки: Джон наконец опустил курок и отложил пистолет в сторону. Мгновение — и тепло рядом заставило Шерлока поднять голову и посмотреть в светлые голубые глаза. На лице, перед этим выражавшем лишь горечь и напряжение, теперь проявилась мягкость — не искусно изображённая ради манипуляции, но свидетельствующая о намеренной смене приоритетов. Его руки, не то чтобы чистые, но уверенные и умелые, были протянуты к Шерлоку на высоте плеч — вверх ладонями, призывая подойти. — Ты ранен, — проговорил Джон, капитан очевидность, но Шерлок не смог заставить себя усмехнуться в лицо такому искреннему беспокойству. — Можно взглянуть? То, что он спрашивал разрешения, в то время как в обычной ситуации просто навязал бы своё медицинское заключение, говорило о многом. По всей видимости, вид у Шерлока был ужасный, и он, тяжело выдохнув через нос, кивнул. Всё тело ломило. Когда-то насилие не было сильной стороной Александра, но теперь, и уже не в первый раз, свидетельства обратного отражались на Шерлоке. На контрасте с такой жестокостью прикосновение Джона казалось ангельским — невероятно осторожным, но не бесцельным. Он ощупал горло Шерлока, проверил подъязычную кость и шейные позвонки, морщась и извиняясь каждый раз, стоило только дёрнуться. — Сразу нужно было тебя осмотреть, но… — Джон угрюмо дёрнул головой в сторону пистолета, отчётливо показывая чувство вины за то, что последовал инстинктивному стремлению удостовериться в том, чтобы враг точно покинул территорию. — И всё же вы этого не сделали, — подметил Майкрофт со своего места неподалёку, его тело застыло так неподвижно, что его можно было бы принять за мраморную статую. В любое другое время Шерлока повеселила бы неидеальность брата, наравне со всеми прочими ставшего жертвой витающих в воздухе химических веществ. Однако в этот момент такая плохо скрываемая враждебность лишь усилила раздражение Джона. — Всё же больше солдат, чем доктор. — Я хотя бы был здесь, — рявкнул Джон и мрачно глянул через плечо, хотя его прикосновение совершенно не вязалось с откровенной злостью. — Где вас черти носили? У вас вся страна под наблюдением, и вы не заметили, когда ваш собственный брат попал в беду? — Я предполагал, что он находится в ваших надёжных руках! Очевидно, я переоценил ваши способности. Джон дёрнулся в сторону Майкрофта, тяжело дыша через нос и явно стараясь побороть желание хорошенько врезать. Майкрофт и сам был не лучше, к его лицу словно приклеилась ухмылка и выражение ледяной надменности. Лестрейд встал между ними, разведя руки, чтобы при необходимости оттолкнуть их в сторону. — Хватит, — прорычал он, переводя взгляд с одного на другого. — Прекратите страдать фигнёй и расскажите, какого хрена тут происходит. — А зачем? — огрызнулся Майкрофт, в то время как Джон продолжал сверлить его тяжёлым взглядом, всё ещё держась возле Шерлока, но не в силах повернуться спиной к другим альфам в помещении. — Я сильно сомневаюсь, что человек с вашими ограниченными способностями сможет чем-то помочь. — Эй! Шерлок со вздохом мягко отстранил от себя руки Джона, не обращая внимания на грозивший перейти в рычание протест, и открыл шкафчик, покопался среди старых меню работающих на доставку ресторанчиков, пока не нашёл то, что искал. Маленький пузырёк полный ядовито-розовой субстанции совершенно не изящно полетел в раковину, откуда послышался звон разбитого стекла. Шерлок сел на стул и принялся ждать. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы химикаты возымели желаемый эффект, и было нечто приятное в наблюдении за тем, как трое взрослых откровенно рисующихся альф дёрнулись так, словно им оплеух надавали. Даже самообладание Майкрофта разлетелось на куски, а на его лице появилось выражение крайнего омерзения, словно он укусил гнилой фрукт. — Фу, — простонал Лестрейд, зажав ладонью нос и мрачно глянув на Шерлока, но это было лишь нормальное раздражение, а не вызванная гормонами агрессия. — А я-то всё думал, что случилось с этой дрянью. Должен был догадаться, что это ты умыкнул. — Что это? — прохрипел Джон, который попытался подойти ближе и осмотреть травмы Шерлока, но отшатнулся из-за волн исходящей от раковины вони. — Господи, это просто отвратительно. — Пареско, — удалось выдавить инспектору, когда тот рванулся к окну и распахнул его как можно шире. — Мы его использовали для подавления беспорядков. Иначе все попавшие в петлю альфы принялись бы бить друг другу морды. — Что мы только что наглядно продемонстрировали. — Майкрофт повернулся к Лестрейду, с сожалением склонив голову. — Мои извинения. — Забейте, — встрял Джон, когда брат Шерлока, казалось, собрался нехотя повторить покаянные слова и ему. — Вы только поставите себя в глупое положение. Вид у Майкрофта был несколько смущённый — собственный недостаток выдержки наверняка его тревожил. Альфы не достигают высокого положения в разборках правительства без умения укрощать большую часть своих самых базовых биологических реакций. Однако, эта ситуация, похоже, оказалась слишком напряжённой даже для него, и он смог лишь произнести слабую попытку извиниться за своё поведение. — Исключительные обстоятельства, Шерлок. — Эмоциональное вовлечение, — отбрил Шерлок, но словам недоставало яда. Издеваться над братом как обычно не хотелось, и такая отсрочка была самым явным выражением благодарности за своевременное вмешательство, какое было в его силах. — И небезосновательное. Ты знаешь, как я беспокоюсь. Майкрофт бросил взгляд на Лестрейда, который раздавал приказы по мобильнику. Закончив разговор, он пожал плечами и махнул рукой в сторону Шерлока. — Отзывал кавалерию. Я был уже на пути сюда, когда поступили сообщения о стрельбе, но команда реагирования не сильно отстала. Я подумал, что ты бы предпочёл не наблюдать у себя на пороге половину полицейских в городе. — Что ты им скажешь? — спросил Джон, наконец взяв себя в руки, подошёл к Шерлоку и согнулся над ним, а потом осторожно осмотрел распухшее запястье. Он мягко поглаживал место биения пульса, обводя пальцами оставленные Александром темнеющие синяки, а потом посмотрел на лицо Шерлока и нахмурился, наверное, увидев повредившие кожу царапины. — Поскольку пуля не покинула пределов этой квартиры, я просто скажу, что это был неудачный эксперимент. Учитывая хобби Шерлока, вопросов никто задавать не будет. Полагаю, никого на самом деле не подстрелили? — К сожалению, — пробормотал Джон, его ладони на руке Шерлока дрожали. — Хотя не из-за отсутствия желания попытаться. — А я вижу. — Майкрофт показал на дыру в стене под коровьим черепом, бумага растрепалась вокруг грубо взрытого гипса и воткнувшейся в него пули. Лестрейд вздохнул и отправился доставать её, продолжив говорить: — Полагаю, тут к вам альфа Шерлока заскочил? — Вид у него был извиняющийся, но Шерлок знал, что проверка фактов была в природе инспектора, даже вне официального нахождения на службе. — Во всяком случае, вонь на это сильно намекает. — Он вломился, — поправил Шерлок и пожал плечами. — В некотором роде. Он поднялся по пожарной лестнице и влез через окно в спальне. — И попытался забрать тебя обратно. Похоже, ты неслабо так подрался. — Лестрейд уткнул руки в бёдра, с сочувствием глядя на эпитафию потуг Александра. — Есть какие-то предположения, почему он именно сейчас решил прийти за тобой? Я имею в виду, в прошлом он уже оставил тебя в покое, и что-то сомневаюсь, что дело в том, будто он только теперь тебя выследил. Учитывая твою работу и блог Джона, ты не то чтобы стараешься не высовываться на поверхность. Джон побледнел, прикусив нижнюю губу. — Я об этом не подумал. — Он взмахнул рукой и, зажмурившись, запустил пальцы в волосы, словно посчитал себя исключительно виноватым в появлении Александра, и у Шерлока от его тревоги всё внутри неуютно сжалось. — Я удалю его, как только доберусь до компьютера. — Не надо. — Шерлок вздохнул. — Такая банальность, как твои рассказы, идёт на пользу бизнесу. В отличие от первого моего побега, прятаться от Александра теперь не так обязательно, как прежде. Есть… другие обстоятельства, помогающие держать его подальше. — И они, похоже, теперь имеют для него меньшее значение, — подметил Майкрофт, подняв голову и расправив плечи. — Очевидно, они более не способны удержать его от приближения к тебе. И пока мы не выясним точные подробности того, что побудило его к действию, в твоих же лучших интересах было бы покинуть Лондон. Отрицание прокатилось по телу Шерлока ледяной волной, и он резко рубанул по воздуху здоровой рукой. — Нет. Я отказываюсь сбегать из-за него. — Шерлок, это для твоей же безопасности. — Брат вздохнул, потерев пальцами лоб. — Пожалуйста, не усложняй. Гнев бурлил в желудке, и Шерлок, сжав зубы, процедил возражение: — Тебе не кажется, что для одного дня слишком много людей пыталось лишить меня права выбора? Это моё решение, Майкрофт, и оно уже принято. Я никуда не поеду. Он расправил плечи, а его брат взглянул сначала на Лестрейда, а потом на Джона, словно ждал поддержки хоть от одного из них. Инспектор в ответ лишь пожал плечами, а Джон, стиснув зубы, покачал головой. — На меня смотреть бесполезно, — проговорил он и тяжело вздохнул. — Решать тут Шерлоку. — Реакции которого не имеют никакого логического основания, — с откровенным разочарованием ответил Майкрофт. — Какой смысл и дальше подвергать себя опасности, оставаясь на Бейкер-стрит? Шерлок облизнул губы и, ощутив слабейшее эхо крови, попытался сформулировать объяснение. Как мог кто-то, кто всю жизнь был свободен от ограничений, понять упрямую необходимость самостоятельно принимать решения всего лишь потому, что на это есть право? Как можно описать нутряную потребность защищать собственные интересы в Лондоне, потому что они были единственным в этом мире, что он мог назвать действительно своим? В итоге Шерлок отмахнулся от вопроса, покачав головой. — Это не имеет значения. Мотивы Александра очевидны любому, кто соизволит приглядеться. — Это привлекло внимание Майкрофта, Шерлок почувствовал интерес Лестрейда, и даже Джон поднял голову и прислушался. Честное слово, неужели они думали, будто что-то, пусть даже присутствие Александра, могло выключить его способности к наблюдению? Ссутулившись, Шерлок помедлил, чтобы собраться с мыслями. — Его аксессуарам много лет, а костюм заношен. Деньги кончаются, вероятно, потому что он тратит их на алкоголь и наркотики. Его зависимость была очевидна. Даже не считая полопавшихся сосудов вокруг ноздрей, остаётся то, что он не заметил приближения Джона. — Он поджал губы, вспоминая, с какой надменностью Александр отнёсся к присутствию Джона, а потом, позже, и к представляемой им угрозе. Слишком неправильно, чтобы списать это на высокомерие альфы. — И хотя его внимание тогда было сосредоточено на мне, он должен был засечь Джона по одному только запаху, как только тот вошёл в дверь. Но реакции не было. А это значит, что его обоняние нарушено из-за вдыхания препаратов. Шерлок глубоко вдохнул, зачитывая информацию словно актёр, проходящийся по сценарию: — Даже когда я находился у него в доме, средства семьи хранились в трастовых фондах. Его доступ к деньгам будет строго ограничен до тех пор, пока он не заведёт детей, которых потребуется содержать. — Он пожал плечами. — А поскольку отпрысков у него нет, положение дел так и не поменялось. Полагаю, он прожигает всё довольство, которым его обеспечивает мать-альфа. Но всё равно это стабильный доход, так что должно было что-то случиться. Болезненно сглотнув, Шерлок попытался не обращать внимания на то, как срывался его голос, а каждый слог причинял боль. — Подозреваю, что мать поставила ему ультиматум. Произвести на свет ребёнка или лишиться дальнейшей финансовой поддержки. Ещё одну омегу он позволить себе не может, больше нет, так что… — Так что он пришёл за единственной оставшейся в живых из тех, кем уже владел. — Майкрофт вздохнул и хмуро взглянул на свой телефон. — В таком случае, шансы на то, что он снова попытается добраться до тебя, выше, чем я изначально предполагал. — Он закрыл глаза с таким видом, словно ничего не хотел так сильно, как утащить Шерлока куда подальше. Это был бы не первый раз, когда Майкрофт пересиливал его желания — на ум сразу же пришла наркологическая клиника. Однако ему удалось сдержаться и сказать: — Раз уж не желаешь покидать Бейкер-стрит, может, позволишь хотя бы установить более тщательное наблюдение? — А нельзя Александра просто где-нибудь запереть? — спросил Джон слегка задушенным голосом, словно пытался не дышать через нос. — Ваши люди же следят за ним, верно? — Хотя и можно заключить его где-нибудь на краткое время, боюсь, всему есть пределы, даже для меня, — ответил Майкрофт, а потом обратился к Шерлоку: — Возможно, если ты переместишься на диван, доктор Уотсон сможет обследовать твои травмы, не опасаясь окончательно повредить нос? Джон угловато сел на пятки и поднялся, а потом протянул руку Шерлоку, чтобы потянуть его на ноги. Этот жест можно было расценивать как клинический или как проявление собственничества, но Джон приложил ровно столько силы, чтобы лишь поддержать. Ладонь очень деликатно обхватила предплечье Шерлока, и Джон повёл его к просевшему дивану, словно он был сделан из стекла. — Дай только руки вымою и принесу аптечку. — Джон хмуро посмотрел на свои перепачканные руки. — Правда, именно этим нужно было заняться первым делом. — Он покачал головой и стянул с себя заляпанную грязью куртку. Дальше был свитер, и Джон повесил его на спинку дивана. Обычно уверенные движения стали порывистыми, ураган эмоций последнего часа приводил его в смятение, пока он пытался расставить приоритеты. — Иди в ванну, — посоветовал Лестрейд. — А я сполосну раковину на кухне. Иначе эта вонь отсюда и через месяц не выветрится. — Он уткнулся носом в рукав, подошёл ближе и повернул краны, а Джон стремительно вышел вон, оставляя Шерлока с маячившим рядом Майкрофтом — тихим и отвлечённым. Шерлок откинулся на спину, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Квартира всё ещё хранила мириады запахов — блекнущую смесь запахов Майкрофта, Лестрейда и Александра, — и он с нетерпением ждал, когда же сможет остаться наедине с Джоном. Ну хоть свитер Джона был рядом, и обоняние ощущало в первую очередь густой после всех событий этого дня запах друга. Для Джона свитер, наверное, вонял, но Шерлок поймал себя на стремлении закопаться лицом в шерстяное полотно и дышать, пока снова не успокоятся расстроенные нервы. Кожа рядом с ухом скрипнула, когда брат опустил руку на спинку дивана: общность через близость — это было самым близким к объятию жестом, какой только мог получить Майкрофт. Не обязательно было открывать глаза, чтобы ощутить гнев и беспокойство брата — всё это читалось в запахе, скучном и пресном. — Ты должен рассказать ему. Шерлок распахнул глаза и посмотрел вверх, а сердце в груди неловко ёкнуло. — Что? — Я знаю, что ты не горишь желанием допускать кого-либо — даже членов семьи — в свои тайны, но доктор Уотсон должен быть всецело проинформирован в отношении твоего прошлого. — Майкрофт фыркнул, когда Шерлок многострадально застонал. — Если не ради твоего собственного блага, так ради него. От тебя не могло скрыться, что сегодняшнее происшествие могло закончиться очень по-разному для всех вовлечённых. Он рискует собой ради тебя и только рад это делать. Тебе не кажется, что ты хотя бы это должен сделать взамен? Зазвонил телефон, и Майкрофт опустил взгляд на экран. — Если понадобится, Шерлок, я сам расскажу ему всё, что мне известно, сколь бы мало это ни было. Однако, уверен, он бы предпочёл услышать это от тебя. — Он отвернулся, отвечая на звонок короткими фразами с налётом самодовольства. Судя по всему, его подчинённые отследили Александра в нескольких кварталах от Бейкер-стрит и теперь взяли его под тайную опеку Майкрофта. Шерлок знал, что его брат ничего так сильно не хотел, как окончательно и бесповоротно уничтожить Александра. Несомненно, на Майкрофте лежала какая-то часть вины за то, что не вмешался раньше, не только сегодня, но и многие годы назад. Но какой бы соблазнительной ни была перспектива навсегда избавиться от Александра, риск уж слишком велик. Вспомнился взгляд Джона, когда Шерлок сказал ему не убивать Александра — озадаченность человека, увидевшего угрозу и решившего с ней покончить. Не имея на руках ничего, кроме некого костяка понимания, Джон явно был сбит с толку очевидно противоречивыми действиями Шерлока, в один миг защищавшего Александра, а в следующий угрожавшего ему необратимыми увечьями. Признавать это не хотелось, но брат был прав. И несмотря на всё нежелание выставлять напоказ тени прошлого, даже для человека, которого Шерлок считал своим единственным другом, появление Александра и его собственное поведение вынуждало действовать. Джон должен был узнать всё. Оставался лишь один вопрос: услышав историю до конца, Джон всё так же будет смотреть на Шерлока с гордостью и восхищением во взгляде? Шерлок в этом почему-то сильно сомневался.