Золотая клетка

Тусклые зелёные цифры на настольных часах Джона отбрасывали странные тени на стены, укутывая комнату ревнивыми сумерками. Время уже уползло за час ночи, но сон так и не шёл. Тело, может, и вымоталось до предела, но разум гудел, оживляя воспоминания о появлении Александра и рассказах Шерлока. Каждый раз, стоило только отпихнуть в сторону одну мысль, на её место приходили с десяток других, настоятельно требуя внимания. Крутило живот, съеденный впопыхах ужин навынос сидел под рёбрами, и Джон со вздохом уставился в темноту, с грустью думая о прошлом и собственной неспособности изменить течение жизни Шерлока. Поведение Александра оставило шрамы, как эмоциональные, так и физические, и что-то подсказывало, что Шерлоку от них никогда не избавиться. Одно то, что он умудрился сохранить тягу к непокорности, уже было чудом, и Джон подозревал, что, если бы не дар в виде независимого детства, Шерлока заставили бы подчиниться системе, его жизнь была бы направлена на поддержание семейного быта. На его гениальность никто бы не обращал внимания, а наблюдения смолкли бы навсегда. Оставалось только гордиться столь яростно сопротивляющимся Шерлоком и утешаться тем, что здесь, на Бейкер-стрит, он был счастлив. «Это. Только это». Призрачное ощущение сжимающихся объятий коснулось рёбер, воспоминание вызвало улыбку. Джон не был уверен, что конкретно имел в виду Шерлок: Работу, жизнь в Лондоне или простую радость относительной свободы, но присутствие во всём этом самого Джона было очевидным. Друг или нечто большее — это было неважно. Их отношения были чем-то драгоценным, и горько-сладкая радость заполнила грудь при воспоминании о безмолвной уверенности Шерлока. Теперь было ясно, почему он защищал своего альфу. Кончина Александра была ему неудобна, даже если отчаянно хотелось убить гада. Нет, смерть альфы была угрозой — опасностью, с которой приходилось считаться. У Шерлока были варианты на случай непредвиденных проблем, это уж наверняка, но насколько отчаянных мер они могли потребовать? Перевесит ли желание обрести независимость риски оперативного вмешательства? Ляжет ли он под нож в стремлении сохранить столь яростно охраняемую самостоятельность, или у него на уме были и другие стратегии? Так или иначе, Джон не собирался от него отворачиваться. Какой бы путь ни выбрал Шерлок, Джон приложит все усилия, чтобы оставаться рядом столько, сколько его присутствие будет желанным. Что бы ни понадобилось, Джон постарается это сделать. Тяжело вздохнув, он бросил взгляд на часы, ловя момент смены цифр. Усталость накрепко засела в суставах, но избавиться от неё не получалось. Слух напряжённо вылавливал чужеродные звуки, тело было готово реагировать, и в два часа ночи Джон злобно скалился на дверь своей спальни — челюсти сжаты, позвоночник напряжён. Бред какой-то. Всего час назад он с ног валился. А теперь дёргался на каждый скрип половицы и нечаянно долетевший с улицы звук ночного города. Умом Джон понимал, что такая реакция вполне естественна: в его дом вторглись, его убежище осквернили. Если он был в таком состоянии — нервном, на грани срыва, — то каковы были шансы Шерлока хоть немного успокоиться? Наконец Джон включил светильник и отшвырнул одеяла. Он просто проверит: быстренько заглянет, не более того, только чтобы убедиться, что с Шерлоком всё в порядке. Необходимость сделать это казалось глупой, но иначе Джон так всю ночь и проворочается, беспокоясь и нервничая. Ступени стенали под его весом, и Джон вздохнул, увидев пробивающееся из-под двери золотое сияние включённой в гостиной лампы. Открыв дверь, он переступил порог и обвёл взглядом комнату. Шерлок притащил постельное бельё из своей комнаты и устроился в мягких глубинах дивана. Он сжался в самом углу, подсунув под голову смятый в комок грязный свитер Джона и держа в руках толстую книгу. Обычно по ночам ему не удавалось успокоиться из-за того, что работы было по горло, или если не терпелось дождаться результатов очередного заковыристого эксперимента. Но этой ночью Шерлок выглядел так, словно ему очень хотелось пойти в кровать, но заставить себя это сделать у него не получалось. Разум Джона накрыло осознанием, и он обругал себя за то, что не догадался раньше. Александр пробрался в их квартиру через окно в спальне Шерлока. По сути это был эпицентр трагедии: слабейшее звено в их защите. И неважно, что люди Майкрофта уже несколько часов как поставили дополнительное наружное наблюдение или что створки были крепко заперты. Факты ничего не значат для иррационального подсознания. Думать, будто Шерлок сможет заснуть у себя в комнате, было идиотизмом. — Ты хоть попытался отдохнуть? — спросил Джон и смиренно кивнул, когда Шерлок коротко мотнул головой, ничего не признавая словами, но всё равно подтверждая все опасения. — Я не устал. «Лгун», — подумал Джон, глядя на напоминающие отпечатки пальцев тёмные отметины под глазами Шерлока и вяло обмякшее тело. Пусть даже ментально он не был истощён, эмоционально явно вымотался до предела. Нападение Александра было лишь началом тревог этого дня. Шерлок рассказывал о своём прошлом с завидным самообладанием, но это была лишь актёрская игра. Ему немалого стоило вытащить всё это на поверхность и разложить перед Джоном, чтобы тот смог понять. — Шерлок… — Ты и сам не лучше, — подметил Шерлок. — Чем ты занимался? Лежал в кровати и нервничал? Джон вздохнул и потёр ладонью затылок. — Вроде того. Они провели ужасный вечер, пытаясь прийти в себя, но беспокойство Шерлока ещё только предстояло усмирить. Джон понимал, что помощи от него не было. Нежелание оставлять Шерлока сделало попытку принять душ в лучшем случае небрежной, а потом Джон слишком долго бродил по квартире, проверяя двери и окна. И только проходя мимо Шерлока достаточно близко, чтобы тот смог обхватить тёплыми пальцами его запястье, он понял, что наверняка выглядел распоследним параноиком. Хотелось бы сказать, что последние несколько часов улучшили положение, но это было бы самообманом. — Я всё думал, намекал ли Майкрофт на что-то этим своим «покинуть Лондон». Здесь не слишком-то безопасно, да? Шерлок напрягся и поднял голову, вялость резко сменилась ясной сосредоточенностью. — Это нелепо. Александра заперли в каком-то бункере. Мне ничто не угрожает. Джон видел дерзко вздёрнутый подбородок и сомнение во взгляде Шерлока. Безопасность квартиры на Бейкер-стрит не в первый раз скомпрометирована, но это было нечто иное. До них пытались добраться не из-за Работы. Это было личное дело. — Кого ты пытаешься убедить? Меня или себя самого? Тяжкий вздох потревожил воздух, и Шерлок обречённо уронил голову, прижал руку к глазам, а потом провёл ладонью по лицу. — Обоих, — признался он, закрывая книгу и обводя взглядом гостиную. — Это смешно. Чего нам бояться? Джон не успел даже ответить, как с улицы донёсся громкий лязг. Он тут же рванулся вперёд, вставая между Шерлоком и угрозой. — Наверное, соседская кошка добралась до мусорных баков миссис Хадсон, — подсказал Шерлок, но от Джона не укрылось, как он сам наклонился вперёд, словно готовясь вскочить на ноги, — или лиса объедки ищет. — Наверное? — переспросил Джон, обернувшись через плечо, а потом прошагал до кухонного стола и взял пистолет. — Пойду проверю. — Это так необходимо? — фыркнул Шерлок, следуя за Джоном по пятам и непрестанно шипя возражения. — Ты слишком бурно реагируешь. Майкрофт обезопасил это место не хуже национального банка, включая засевшую в доме напротив команду наблюдения — думал, я не замечу. Это не криминальный гений с командой убийц под рукой. Это просто Александр. У него больше нет денег, чтобы нанять людей выполнить всю грязную работу за него, и он никогда не признается кому-то из своих так называемых друзей, что ему нужна помощь. Шагнув в комнату Шерлока, Джон заметил, что его пытались скорее успокоить, чем в чём-то обвинить, но это не имело никакого значения. Он будто снова оказался на поле боя после сражения — не чувствовал ни эйфории, ни ликования, лишь напряжённо ждал очередную атаку. Отведя шторы, Джон проверил пожарный выход — чисто, — а потом наклонился к стеклу и вгляделся в переулок внизу. Ну конечно, один из мусорных баков был перевёрнут. Какое бы существо это ни сотворило, оно уже сбежало, хотя перед этим явно покопалось в рассыпавшихся по земле отходах. — Я же говорил, — пробормотал из-за спины Шерлок, который слишком напряжённо проверял, что им ничего не угрожает, и не заметил, как уткнулся Джону подбородком в плечо. — Если ты был так уверен, что тут ничего нет, зачем пошёл со мной? — спросил Джон и слабо рассмеялся, когда Шерлок капризно поджал губы. — Слушай, ты же понимаешь, что это нормально, да? Чувствовать себя вот так. Судя по выражению лица, Шерлок пришёл в искренний ужас от того, что его назвали нормальным, и Джон, удостоверившись, что пистолет на предохранителе, подтолкнул соседа обратно в сторону гостиной. — Спроси любого, к кому в дом когда-нибудь вламывались, и тебе скажут то же самое. Это инстинкт. — Это нелогично, — проворчал Шерлок, сложив руки на груди. — Хотя ощущения не то чтобы новые. Я много месяцев от каждой тени шарахался после первого побега. — Ощущение преследования. — Джон кивнул и, оглядевшись, взял Шерлоково одеяло и всучил ему в руки. — Идём. Наверх. Шерлок поднял голову к потолку. — Зачем? — Этаж выше, защищаться проще, всего один вход, если, конечно, никто не решится вломиться через люк на крышу. Как пожарный выход он, конечно, не годится, но всё это делает мою комнату самым безопасным помещением. — Джон спешно поднялся по ступеням и распахнул дверь, а потом положил пистолет на тумбочку у кровати. — Если уж на то пошло, один из нас может сторожить, пока второй спит. Шерлок замешкался на пороге, разглядывая спартанскую обстановку комнаты Джона. Смотреть было особо не на что, но Шерлок откровенно впитывал информацию по каплям, словно губка, делая бог знает какие выводы по состоянию, в котором находился узкий клочок территории Джона. — Я устроюсь на полу, а ты ложись на кровать, — сказал Джон, комом стаскивая на пол одеяло и подушку, а потом уселся сверху спиной к матрасу. — То есть сказав, что один из нас может сторожить, ты имел в виду себя. — Шерлок приподнял брови, прислонившись к стене с таким видом, будто изготовился спорить. — А говорят, рыцарство мертво. — Не будь такой задницей. — Джон вытянул ноги перед собой и, убедившись, что Зиг лежит в пределах досягаемости, сложил руки на груди. — Ложись на кровать и поспи, потому что из нас двоих весь в синяках здесь ты. Я буду сторожить, потому что это мой пистолет, а стоять на карауле мне не впервой. — А мне, что ли, впервой? — Шерлок вздохнул, словно у него просто не было сил спорить, и Джон поджал губы, глядя, как он забрался на матрас и повалился ничком. — Есть причина, почему мои привычки в плане сна большинству людей кажутся совершенно неприемлемыми. Во время жизни с Александром, а потом при ночёвках на улицах глубокий сон ставил меня в слишком уязвимое положение. Пришлось приспосабливаться. За мной не нужно присматривать, Джон. Джон опустил голову и уставился на свои колени, понимая, что все до единого привычки Шерлока коренились во временах ужасного обращения с ним того человека. Начиная с наркотиков и заканчивая отношением к собственному телу — всему виной был Александр. Все предлоги Шерлока насчёт заострения разума были лишь ширмой для усмирения любопытства. Шерлок хоть раз в жизни рассказывал кому-то всё то, чем поделился с Джоном? Это очень вряд ли. Единственным, кто мог быть допущен к деталям, оставался Майкрофт, а Джон с трудом представлял себе Шерлока обнажающим душу перед братом. — Я знаю. — Он поднял взгляд к двери. — Но я больше ни хрена сделать не могу. Позволь мне… позволь мне хотя бы это, ладно? Шерлок вздохнул, ткань со спокойным шорохом скользнула по простыням, пружины в матрасе скрипнули под весом. Мгновение — и в левое плечо Джона уткнулся лоб Шерлока, а в правое — костлявые колени. Это значило, что он съёжился до невозможности, стараясь быть как можно ближе, не прижимаясь при этом к Джону всем телом. Присутствие Шерлока словно обволакивало, и, если бы Джон откинул голову назад, то уткнулся бы макушкой ему в живот. В этом не было ничего откровенно оберегающего, но Джон почувствовал себя лучше, чем за весь предыдущий вечер. Незыблемость присутствия Шерлока придавала сил. На них опустилось прозрачное спокойствие — относительная тишина лондонской ночи, подчёркнутая шелестом дыхания Шерлока. Снаружи капли дождя разбивались об люк и сбегали в водосток, а проезжающие время от времени машины добавляли тихий гул. Джон впитывал ощущения, открыв все свои чувства. Он помнил, каково стоять на карауле — насколько легко потеряться в мыслях и отвлечься от окружающего мира, — и использовал проверенные старые методы. В этот момент его, может, и не окружали опасные горы Афганистана, но перед глазами всё равно был поддающийся пристальному изучению ландшафт с лёгким дополнением в виде присутствия Шерлока. Глубокое дыхание через нос помогало отогнать беспокойство. Комната для него самого ничем особенным не пахла, хотя Шерлок, наверное, думал совсем по-другому. Воздух наполняли тонкие нотки — вроде запаха стираного белья, оставленного сохнуть на солнце. Не мыло, но нечто свежее и яркое. Ядовитый страх больше не пятнал атмосферу в доме, а жгучий след от антисептика превратился в постепенно угасающий оттенок. Остался только Шерлок, и его запах сгладил острые углы беспокойства Джона. Время ускользало, часы отмеряли минуты, пока на небе не начали появляться первые проблески рассвета. Глаза Джона уже откровенно горели, очень хотелось отдохнуть. Спина болела от сидения на твёрдом полу, а разум сосредоточился на выполнении простейшей задачи: высчитывании всевозможных вариантов и наблюдении за бледнеющими тенями. От тычка пальца в спину Джон подскочил и, развернувшись, наткнулся на затуманенный взгляд серебристых глаз, в котором явно сквозила вина. Шерлок зарылся под одеяла и, казалось, отключился. Но нет, несмотря на явную вялость и сонливость, взгляд у него был вполне себе бодрым. — Пожалуйста, скажи, что ты поспал. — Подремал, — ответил Шерлок. Его голос напоминал хриплый рокот, а взгляд скользнул к двери. — Хватит уже. Залезай. — Он откатился от края и, прижавшись спиной к стене, в качестве откровенного приглашения оставил половину узкого матраса пустым. — Посидишь так ещё, и твоя хромота даст о себе знать в полную силу. Получится труп ходячий, и толку мне от тебя не будет никакого. — Но… Громкий стон Шерлока перекрыл все дальнейшие возражения, он сел, взъерошенный и раздражённый, а потом потянулся вниз к бедру Джона и выдернул из-под него подушку, так что тот чуть не завалился набок. — Мы. В безопасности. — Он чётко проговаривал каждое слово, но потом смягчил голос. — Когда ты рядом, я действительно думаю, что так и есть. Кроме того, с Александром и лично-то иметь дело неприятно. Я отказываюсь допускать даже мысль о том, что его присутствие оставит следы. Я сбежал от него для того, чтобы жить своей жизнью, а не бегать и прятаться за закрытыми дверьми. Он повалился на матрас и отвернулся к стене, явно показывая, что всё сказал, а Джон смерил взглядом оставленное ему место. У него не было внятной причины залезть в кровать к Шерлоку, тем более что внизу была ещё одна свободная, не говоря уже о диване. Если уж на то пошло, на полу места было предостаточно. Он открыл было рот, чтобы всё это озвучить, но потом сжал зубы. Шерлок сам сказал, что присутствие Джона даёт ему ощущение безопасности. Именно Джон рядом не давал подступить кружащимся на грани сознания иррациональным страхам. Уйти означало лишить Шерлока этого избавления. Джон понимал, что ищет себе оправдания, но слишком устал, чтобы подбирать возражения. Это была плохая идея, интимная до неприличия, но когда Шерлока беспокоили подобные проблемы? Он никогда не уклонялся от прикосновений Джона. Даже в последнее время строгие ограничения в плане физических контактов были исключительно инициативой Джона, его слабыми попытками выказать Шерлоку некое уважение. — Хватит размышлять, просто залезай, — фыркнул Шерлок. — Раскомандовался, — пробормотал Джон, но, несмотря на все свои возражения, подчинился. И это было самое блаженное из возможных подчинение. Остатки напряжения ушли, когда он устроился на ещё теплых после Шерлока простынях, а запах, принёсший первое облегчение несколько часов назад, снова заполнил ноздри. Узкая кровать предоставляла не так много места для двух взрослых мужчин, и Джон мог разглядеть под тканью одежды выступающий позвоночник Шерлока: крепко поддерживавшее его тело стальное основание. Когда спишь с кем-то в одной кровати, к этому нужно привыкать, но Джон ошарашенно осознал, что всё это казалось чем-то совершенно естественным, начиная с просевшего матраса и заканчивая прижатыми к его лодыжкам ступнями Шерлока. Они оба были полностью одеты, целомудренно лежали спиной к спине, но для Джона это значило намного больше, чем все обнажённые соблазнительные любовники. Он наслаждался удовлетворением, усыпляющими волнами омывающим его. Мир уже терял очертания под весом дрёмы, когда Джон отдалённо почувствовал прикосновение к запястью — Шерлок потянулся рукой себе за спину. Джон устало осознал мягкость этого касания — молчаливая просьба. Возможно, Шерлоку не нужны были утешения, но это не значило, что он их не хотел. Джон не мог отказать ему в чём-то настолько простом. Прохладные пальцы ласково сплелись с его тёплыми, хоть и под неудобным из-за позы углом. Сухие ладони прижались друг к другу, и Джон провёл большим пальцем по костяшкам руки Шерлока, позволяя крепкому контакту убаюкать себя. Сон, наконец, выбрался из-под крыльев его разума и окружил его тьмой. Проснувшись, Джон увидел проникающий через смотрящий на южную сторону люк яркий солнечный свет, заливающий кровать уютным теплом. Постельное бельё смялось вокруг них, а подушка упала на пол. В какой-то момент Джон перевернулся и теперь лежал на спине, пристроив голову на край подушки Шерлока. Хотя это вряд ли имело значение, потому что Шерлок ею и не пользовался — он сполз вниз, так что ноги упёрлись в изножье кровати, а голова лежала на уровне груди Джона. Шерлок во сне отвернулся от стены, его левая рука крепко сжимала запястье Джона, а правая, запутавшись в ткани футболки, тянула её на себя. Джон осторожно опустил руку, одним пальцем отодвигая одеяло, чтобы посмотреть на лицо безмятежно спавшего Шерлока. Синяки созрели, пятнами проявляя свои чернильные обвинения, и Джон поборол просившуюся на лицо гримасу. Шерлоку при погоне за подозреваемыми доставалось и похуже, но сейчас это были не добытые в драке трофеи. Мысль о том, что кто угодно мог посмотреть на этого мужчину и решить, что имеет право его контролировать, наполняла Джона яростью. И ему было насрать, что так повелось издавна — это неправильно. Но это нельзя было назвать смутной бесформенной несправедливостью. Всё проявлялось в очертании профиля Шерлока, в завитках его волос. Для Джона весь вопрос стал очень личным: проблема, вставшая под ужасающим углом. Кто-то мог бы понять его неправильно, решить, что он злится на притязания Александра, потому что хочет забрать Шерлока себе… И Джон бы соврал, если бы не чувствовал глубоко внутри намёки на такое желание. Однако Шерлок — не приз, который можно выиграть. Джон просто хотел, чтобы Шерлок мог свободно выбирать жизнь себе по вкусу, а не существовать в условиях вынужденного компромисса. Его внимание привлекло тихое сопение, и Джон согнал с лица всякое недовольство, сосредотачиваясь на том, что было здесь и сейчас. Хмурость прочертила линию на лбу Шерлока, он наморщил нос под прикосновением солнечных лучей и медленно просыпался. Джон широко улыбнулся, когда Шерлок уткнулся лицом в матрас, пытаясь спрятаться в тени, и застонал, не сумев снова провалиться в ускользающий сон. — Доброе утро. — Голос Джона спросонья звучал сипло и тихо, и он приподнял бровь, когда Шерлок, сонно прищурившись, поднял к нему лицо. — День, — лаконичным хрипом поправил Шерлок и, схватив подушку, накрыл ею голову. — Часа два точно, судя по положению солнца. Взгляд на часы подтвердил заявление Шерлока, и Джон мысленно порадовался, что ему не нужно было на работу. Отчасти он чувствовал себя виноватым за то, что позволил себе валяться в постели до обеда, но они с Шерлоком отчаянно нуждались в отдыхе. Кроме того, ему было невероятно тепло и удобно, словно внешний мир оказался где-то бесконечно далеко, и Джону не хотелось разрушать их спокойное уединение. Он с кряхтением вытянул руки над головой, мышцы под кожей приходили в тонус. Шерлок разжал сминавшую футболку Джона руку и в попытках спрятаться от дневного света, вовсю развернувшегося за окном, глубже зарылся под одеяла, по пути заехав коленом по бедру коротко усмехнувшегося Джона. Одним быстрым движением Шерлок накинул Джону на голову угол одеяла, привлекая его во влажную пещеру из ткани и пуха. Смутный свет проникал через ткань, создавая странные, неземные сумерки. Изогнутые кверху уголки губ Шерлока намекали, что он сделал это из чистого озорства, но был ещё какой-то намёк на разделение вроде «мы и они», на то, чтобы спрятаться от всего мира, сохраняя одно уединение на двоих. И Джон был только рад подчиниться. Он было вдохнул, чтобы заговорить, но понял, что не может подобрать слова. Все его мысли позволяли воспоминаниям об Александре ворваться в их крошечное убежище, и Джон был готов на всё, чтобы не допустить этого. В итоге он прикусил язык, позволяя молчанию окутать их с головой. Они оба лежали на боку: Шерлок спиной к стене, а Джон — к открытому краю кровати. Их колени были согнуты, ноги соприкасались вдоль голеней, а руки занимали пространство матраса между ними. Сначала Шерлок прижимал ладони к матрасу под грудью, но через пару минут протянул руку и аккуратно провёл по пальцам Джона, между ними, очерчивая костяшки и прослеживая линии на ладони, словно считывая все секреты. В его движениях не было поспешности. Шерлок как всегда неторопливо изучал мельчайшие детали. Джон же наблюдал за ним, чувствуя, как перехватывает дыхание от скольжения по коже кончиков пальцев Шерлока, со спокойной решимостью касающихся мозолей и ссадин. По спине пробежала лёгкая дрожь, и Джон сжал бёдра, пытаясь утихомирить плещущееся внизу живота возбуждение. Руки никогда не были его эрогенной зоной, но здесь, в темноте, всё казалось исключительно интимным. Каждый вдох на вкус был как Шерлок, и Джон чувствовал, как тяжелеет, кружится голова, как пьянит медленное скольжение прикосновений Шерлока. Джон перевернул ладонь, мягко проводя по уязвимой плоти над бьющимся пульсом. Резкое шипение втянутого сквозь зубы воздуха заставило поднять взгляд, различить в окружающем полумраке румянец, окрасивший бледные щёки. Он встретился взглядом с сияющими серыми глазами, и горло перехватило, пришлось сглотнуть и облизнуть губы. Из груди Шерлока вырвался тяжёлый вздох, который он явно не старался подавить, и Джон зажмурился, ощутив прокатившуюся по телу взрывную волну желания. И непонятно, что хуже: знать, что Шерлок тоже чувствовал это, эту томительную непреходящую потребность, молчаливую, но неизбежную, или осознавать, сколько всего стояло у них на пути. Никакие слова не смогли бы заставить окружающие их проблемы испариться; Джон вздохнул и поднял руку, чтобы погладить Шерлока по щеке. Тот сразу же повернулся, вжался в его ладонь, словно оголодал без прикосновений, вот только это не было мучительное отчаяние течной омеги. Так Шерлок показывал свои до времени тщательно скрываемые истинные чувства: лишь проблеск того, что так сильно хотелось узнать ещё лучше. Призрачный поцелуй скользнул по внутренней стороне запястья, и вздох Джона напоминал скорее всхлип, когда он прочувствовал вложенные в этот жест эмоции: желание и извинение одновременно. Пульс сбивался с ритма, но отчаяние медленно тонуло под наплывом обновлённой решимости. Джон отказывался верить, что всё именно настолько безнадёжно, как казалось. Возможно, в этот момент и не стоило ничего предпринимать, но это не означало, что нужно отступить окончательно и бесповоротно. Он не собирался позволить обнаруженным в нежной привязанности Шерлока перспективам сойти на нет и не сомневался, что намерения самого Шерлока чем-то отличались. Пусть лицо и выражало лишь сожаление, но даже в накрывших их сумерках можно было разглядеть, как работал никогда не стопорившийся разум Шерлока. Шерлок открыл было рот, чтобы что-то сказать, но был прерван глухим отрывистым гулом откуда-то из комнаты. Они оба застыли, напрягая слух, пока Джон не осознал, что это было оповещение о пришедшем сообщении на его телефоне. Так и подмывало проигнорировать этот звук, но вторжение уже произошло, сломало оболочку их уединения, позволило накатиться тревогам реального мира — уже не далёким, а острым и не допускающим пренебрежения. — Наверняка Лестрейд, — сказал Шерлок и, обхватив пальцами руку Джона, отвёл её от лица. — Мне взять телефон? — спросил Джон, желая сохранить их уединение, пусть даже всего на пару секунд. — Выбор за тобой. По взгляду Шерлока было ясно, что он всё просчитывал, прикидывая возможные поводы для разговора у инспектора и осознавая, что кроме обычных дружеских фраз в сообщениях несомненно окажется информация по делу Доннелли. Как бы ему ни хотелось притвориться, будто внешнего мира не существует, именно эта мысль поставила точку. Если бы Шерлок отбросил зов Работы, это было бы извращением его сущности, а этого Джон хотел меньше всего. Он желал видеть оригинал, а не бледную копию, ищущую одобрения. — Посмотри, чего он хочет, — наконец ответил Шерлок, скидывая одеяло и впуская солнечный свет, а потом посмотрел на Джона и приподнял бровь. — А там уже решу, стоит ли это того, чтобы вылезать из постели. Джон сел, провёл пальцами по волосам и, наклонившись, поднял джинсы с пола. Экран телефона светился в одном из карманов, и Джон, вытянув его оттуда, принялся листать сообщения Грега. — Надеется, что мы в порядке, а ещё думает, что ты захочешь узнать, что токсикологический анализ Амелии Доннелли не показал ничего неожиданного. Только наркотики. — Что? — Шерлок приподнялся на локте и, навалившись на руку Джона, сам прочитал сообщения. — Это результаты от Молли или от Андерсона? — Не уточнил. Шерлок выдернул мобильник из рук Джона и, усевшись по-турецки, принялся яростно набирать сообщения. Лоб прочертила сосредоточенность, и Джон на мгновение залюбовался: Шерлок стал обычным беспардонным собой. После событий прошлого дня это принесло облегчение. Шерлок сидел прямо, ровно расправив плечи под поношенной футболкой. Джон мог бы привыкнуть к этому виду: воронье гнездо на голове, мятая одежда, мягкие спросонья черты лица, принявшего обычное сосредоточенное выражение, когда Шерлок перевёл всё внимание на дело. Ту лёгкость, с которой Шерлок переключился от молчаливой интимности к бесстрастному профессионализму, можно было бы принять за пренебрежительность, но Джон знал, что это лишь ещё одно проявление имеющего свои пределы контроля. Шерлок был не из тех, кто поддаётся бесполезным сантиментам. Он не заморачивался с обдумыванием проблемы, а сосредотачивался на поиске её решения. И Джон собирался следовать его примеру. Наверняка где-то должен быть ответ для ситуации Шерлока, и этот ответ нужно было найти. — Мне нужно в лабораторию, — заявил Шерлок и, отдавая Джону телефон, чуть задержал прикосновение пальцев к его ладони. — Сколько тебе нужно на сборы? — Полчаса? — это было оптимистично приблизительное время, и Джон со вздохом наблюдал, как его друг одним гибким движением вскочил на ноги и решительно зашагал к двери. — Двадцать минут, — крикнул Шерлок через плечо, сбегая по лестнице и оставляя Джона в одиночестве. — Не больше! Джон потёр ладонями лицо и поморщился, почувствовав боль в ссадинах, а потом встал и принялся поспешно доставать и надевать одежду. Он действовал на автопилоте, застёгивая рубашку, а его разум так и тянулся к простыням, обновляя воспоминание о таком уютном и тихом Шерлоке. Интересно, что бы он сказал, если бы не вмешательство телефона. Приглашение к большему? Извинение? Всё вместе? Наивно было бы думать, что в исследовании происходящего между ними хоть что-то могло быть просто. Тут не только существование Александра отбрасывало тень, не было и чего-то совершенно чётко определённого вроде измены. В конце концов, Шерлок никаких обетов не давал. Как и было сказано прошлым вечером, он сам себе не принадлежал, чтобы кому-то отдаться. Упрямый гнев бурлил внутри. Шерлок, может, и принимал это как лучший вариант, на какой мог надеяться: половинчатая свобода волеизъявления; но будь Джон проклят, если согласится на этом и остановиться. Не только из-за того, что ощутимо висело между ними, но проявлялось лишь в словах привязанности, но потому что Шерлок заслуживал большего. Он так старательно боролся и столь многого добился собственными силами. А теперь в игру собирался вступить Джон. Один вопрос: с чего начать? Послышался шум включённого душа, Джон нашёл ботинки, быстро обулся и, прихватив Зиг, поспешил вниз, чтобы приготовить завтрак. Хлопья посыпались в миску, а потом Джон залил их молоком и принялся жевать, не отходя от раковины, потому что слишком спешил, чтобы присесть. Тостер с чайником сработали одновременно, и Джон попытался прикинуть шансы хоть чем-то накормить Шерлока. Пару минут спустя Шерлок выскочил из ванной с влажными волосами и тщательно одетый. Только висевшая на правом запястье манжета осталась не застёгнутой. Джон сразу же понял почему и сочувственно поджал губы. Шерлоку пришлось снять повязку, чтобы помыться, и хотя опухлость большей частью уже сошла, синяки от пальцев Александра чёткими полосами прочерчивали бледную кожу. — Всё ещё болит? — спросил Джон, отставив тарелку, и достал бинт из аптечки под раковиной. Разорвав целлофановую упаковку, он потянулся к руке Шерлока и осторожно осмотрел её. — Двигать кистью можешь? — Да, но ощущения болезненные. Особенно здесь. — Шерлок показал на локтевой нерв, где кожа так и оставалась припухшей и тёмной из-за синяков. — И сколько ещё это продержится? Джон криво усмехнулся непоседливости Шерлока. — Несколько дней как минимум. Через пару минут организую перевязку. Знаю, это непросто, но хотя бы попробуй не тревожить руку, ладно? — Говорил он скорее в силу надежды, чем по опыту, понимая, что Шерлок скорее напряжёт тело до предела, чем прислушается к его потребностям. — И позавтракай. Пища поспособствует выздоровлению. Он подтолкнул тосты к Шерлоку и с удовлетворением наблюдал, как тот сначала неохотно откусил немного, а потом слопал весь тост с чем-то сильно похожим на энтузиазм. К тому моменту, когда больное запястье было зафиксировано повязкой, Шерлок успел взяться за второй кусок, и Джон удовлетворённо отпил чай. Жидкость обжигала, но он проглотил всё как можно быстрее, осознавая тиканье отсчёта ослабевающего терпения Шерлока. Шерлок сам себя заставлял торопиться. Лаборатория и результаты исследования никуда не денутся, задержись они на десять минут или на два часа, но Джон видел поведение Шерлока насквозь: тот пытался отвлечься. Шерлок застрял в совершенно безвыходной ситуации, поэтому пытался контролировать все аспекты существования, какие были ему доступны. Власть над собственной жизнью была прискорбно слабой, но в расследовании он видел нечто, на что мог повлиять. — Готов? — спросил Шерлок, отряхивая крошки с губ и хватаясь за пиджак, а потом увидел, как Джон засунул Зиг за пояс джинсов на спине. — Неужели это необходимо? — Не хочу, чтобы меня застигли врасплох без него, — ответил Джон и махнул Шерлоку спускаться вперёд и открывать входную дверь. — Тем более раз я теперь знаю, каков Александр. — Он вскинул руку, прерывая возражения на тему того, что альфа был под присмотром Майкрофта. — Я знаю, что он сейчас где-то там заперт, но пистолет всё равно отправляется с нами. Просто на всякий случай. Он ожидал возражений, но понятливый кивок Шерлока и переключение на призыв такси говорили о многом. Даже теперь, много часов спустя, ни один из них не мог найти утешение в рациональных доводах. Шерлок упорно глядел в окно, пробегающий мимо город отражался в его глазах, а Джон крутил в руках телефон, нажимая кнопки под бегущие вскачь мысли. Несмотря на всю полученную информацию ему всё еще не хватало данных для построения стратегии. Да, он знал о жизни Шерлока, но не понимал саму суть культуры, загнавшей его в настолько прочную ловушку. Она казалась чужеродной и архаичной, чем-то свойственным дремучим временам. Ему нужно было обсудить это с кем-то хорошо знакомым с системой, но не являющимся её жертвой. Он подумал о выданных ему вчера Грегом бумагах, оставшихся на тумбочке. У него совсем не было времени просмотреть мелкий текст, и теперь Джон жалел, что не уделил этому первостепенное внимание. Возможно, там и не получилось бы найти что-то полезное, но всё лучше, чем ничего. К тому моменту, как такси резко затормозило, его мысли превратились в трясину вероятностей. Однако Джон и понятия не имел, что тут может помочь, а что умерло в зародыше благодаря сложностям мира, в котором родился Шерлок. Тяжело вздохнув, Джон устремил все мысли к предстоящему дню и, подвинувшись, собрался выйти из такси. Но его остановили вцепившиеся в запястье пальцы сидевшего рядом Шерлока: пришлось замереть и обернуться. — Ты хочешь написать Майкрофту, — заявил Шерлок с нечитаемым выражением серебристых глаз. — Последние десять минут ты не выпускал телефон из рук. Постоянно листал список контактов и задерживался на секции буквы «М». Не стоит беспокоиться. Он будет в клубе «Диоген», а если заявишься лично, получишь больше шансов на искренний ответ. Джон помедлил, слишком хорошо зная методы Шерлока, чтобы оспаривать его утверждения. Кроме того, всё было именно так. Именно Майкрофт был человеком, имеющим влияние на Александра — пусть силой власти, а не уважения. — А мне это чем-то поможет? — спросил Джон, склонив голову набок. — Он сможет рассказать мне что-то, чего не можешь ты? Шерлок отвёл взгляд и, открыв дверцу такси на свой стороне, вышел, а потом наклонился и, взглянув на водителя, понизил голос так, чтобы услышать мог лишь Джон. — Несмотря на все попытки контролировать собственное поведение, Майкрофт относится к омегам так, как было заложено в детстве. Поэтому он не желает обременять меня подробностями своих планов. Ты — другое дело. Возможно, он сможет успокоить тебя доводами, которые мне не подвластны. — Погоди. — Джон потянулся через сидение и схватил Шерлока за манжету, когда тот уже собирался отойти. — Я тебя здесь не оставлю! — Ну а в клубе от меня толку не будет! В моём присутствии Майкрофт ничего тебе не скажет. Я буду в лаборатории. — Он махнул на возвышающийся у него за спиной Бартс и подавил вздох, когда Джон нахмурился. — Я ценю твоё беспокойство, — пробормотал он, прижимая перевязанную руку к виску, а потом расслабленно уронил её, — но в нём нет необходимости. Я в безопасности. — Он закатил глаза, увидев гримасу Джона, и вздохнул, словно шёл на великие жертвы. — Если мне понадобится пойти куда-то ещё, я пришлю сообщение. Это был компромисс, урезание независимости Шерлока ради спокойствия Джона, и тот неохотно задавил в себе сомнения и ровно кивнул. В какой-то момент беспокойство начинает душить, и хотя у Джона внутри всё сжималось при мысли о том, чтобы выпустить Шерлока из виду, он отбросил это ощущение. Как бы сильно ни хотелось, они не могли всю свою жизнь провести наподобие сиамских близнецов — это была бы всего лишь очередная клетка. — Ладно. Если ничего не изменится, встретимся тут через час. Шерлок кивнул и, захлопнув дверцу, постучал по крыше такси на прощание. Джон смотрел, как он уходит, неотрывно глядя на тонкую, тёмную фигуру, пока полы пальто не исчезли за дверьми Бартса. Такси отъехало от тротуара, увозя Джона через хаос лондонских улиц, а потом остановилось возле простого здания любимого убежища Майкрофта. Внутри госслужащие поедали поздний обед, молчаливо восседая в мягких креслах и прячась за развёрнутыми газетами. Джон, не обращая на них внимания, проследовал за бессловесным швейцаром до дальней комнаты, где Майкрофт стоял у окна, покачивая в руке бокал с янтарной жидкостью и невидяще смотря вдаль. — О, Джон. Я вас ждал. Надеюсь, хорошо отоспались? На эту шутливую любезность Джон лишь оскалился, потому что Майкрофт и так наверняка знал ответ. Сколько всего из прошлого вечера он видел? Бессонницу Шерлока, боевую настороженность Джона… Он был уверен почти наверняка, что в его спальне камер не было, но это не означало, что Майкрофт не знал, где Шерлок провёл ночные часы, как и все утренние. — Потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя, — наконец ответил он, — но да, поспать удалось. Майкрофт покачал жидкость в бокале и с нечитаемым выражением лица сделал глоток, а потом махнул рукой на бутылку. — Выпьете? — Пожалуй, откажусь. — Джон сел в одно из вольтеровских кресел, решив, что лучше быть начеку. Майкрофт, может, и предлагал выпивку, но скорее использовал это как завязку для разговора, чтобы расслабить Джона, а не удовлетворить его жажду. — Шерлок рассказал мне о… обо всём. — В этом я сомневаюсь. Джон замер и, нахмурившись, поднял голову. Сначала он подумал, что Майкрофт ставил под сомнение доверие к нему Шерлока, но это подозрение рассеялось при виде опущенных в очевидном расстройстве плеч. — Не поймите меня неправильно, Джон. Я совершенно уверен, что Шерлок открыл вам больше, чем кому бы то ни было, включая меня. Но по собственному опыту знаю, что некоторые аспекты собственной жизни он обсуждать не желает. Постоянно обходит их молчанием, настаивает, что не хочет «нагружать деталями». — Майкрофт приподнял бровь, а у Джона сердце упало при воспоминании об этих самых словах, сказанных низким голосом Шерлока. — Возможно, более точно было бы сказать, что он рассказал вам почти обо всём. — Собираетесь заполнить пробелы? — вызывающе спросил Джон. Майкрофт задумчиво сузил глаза, а потом опустился в кресло напротив. — Если посчитаю это необходимым, — тонкогубо улыбнулся Майкрофт, и Джон резко вдохнул, осознав, что они в этот момент оценивали друг друга, решали, считать собеседника союзником или очередным препятствием. Если играть по правилам Майкрофта, это могло длиться вечно — патовая ситуация. А ещё можно было просто выложить все карты на стол и увидеть, чем на это ответит старший Холмс. — Шерлок объяснил, почему не позволил мне застрелить Александра, — сказал Джон, откидываясь на спинку кресла, и ощутил, как Зиг вжался в спину. — Я понимаю, правда, но это не значит, что я не предпочёл бы, чтобы этот ублюдок оказался в морге, а не в каком-то вашем бункере. Майкрофт посмотрел на него поверх кромки бокала, его взгляд был мутным там, где у Шерлока — ясным. — В этом мы с вами сходимся. — Это было некое предложение перемирия, вроде оливковой ветви, и Джон немного расслабился. — Полагаю, Шерлок достаточно чётко описал главное затруднение, что смерть Александра резко ухудшит его положение? Джон сжал левую руку, оставляя на ладони полукружья следов от ногтей. — Я это не принимаю. Не думаю, что вы будете просто сидеть, имея за спиной всю власть правительства, и смотреть, как Шерлок перейдёт по наследству семье его альфы. Даже если бы Александр не был агрессивным мудаком, вы бы не обрадовались такой перспективе. Десять лет назад — возможно, но не сейчас. — Джон покачал головой. — Нет, если вы беспокоитесь о Шерлоке хотя бы вполовину настолько сильно, как заявляете. Кресло скрипнуло под весом откинувшегося на спину Майкрофта. Он вдруг показался встретившемуся с ним взглядом Джону старым, помятым и потрёпанным. — Моё уважение к брату намного глубже, чем вы можете себе представить. — Тихое заявление клубами закрутилось между ними, и Джон чуть склонил голову, слушая продолжение. — Я понимаю, что с вашей точки зрения, да и, возможно, Шерлока тоже, в моих действиях за последние двадцать лет это проявлялось слабо. — Вы позволили этому случиться, — прошипел Джон. — Вы поддержали вступление его в связь! — Конечно! — Майкрофт поднял голову и прищурился. — Вы даже не представляете, каково это. У меня был младший брат, который превозносил меня и не уступал мне. Мы были лучше чем равными, а потом… Он отвёл взгляд и обмяк в кресле. — Я осознал, что в Шерлоке было нечто, чего я не мог увидеть, даже когда он был ребёнком. Я убедил себя особо не присматриваться, но, когда анализы подтвердили, что он омега, я был в ужасе: перед ним лежала единственно возможная жизнь, такая, с которой он бы никогда не смог смириться. Выпрямив спину, Майкрофт посмотрел Джону в глаза. — Я выступил против отца, потребовал объяснений, почему Шерлоку вообще обязательно вступать в связь. Нам не нужны были деньги, которые могла принести его передача в другую семью, а Шерлок мог бы сохранить некое подобие свободы. Он был бы в безопасности в нашем поместье, я мог бы присматривать за ним… Кольцо на пальце Майкрофта сверкнуло в лучах предвечернего солнца, когда он прикоснулся к губам, явно стараясь выбрать из рвущегося потока слов те, которые смогут донести его мысль. — Отец сказал, что это вопрос биологии. И до самого проявления Шерлока я не понимал смысла его слов. Я всегда предполагал, как и большинство альф, что течки у омег начинаются во время обострения сексуального желания, и мало об этом задумывался. Мне совершенно не хотелось заключать связь самому, так что личного опыта у меня не было. Я не осознавал… На подбородке дёрнулся желвак, Майкрофт видимо сглотнул. — Я наблюдал, как мой брат превращался в призрак самого себя, мучимый собственной биохимией. Он угасал на наших глазах и ненавидел каждый прожитый момент. Тогда я впервые испугался, что он может сделать что-то — что-то непоправимое, чтобы всё это прекратить. Предположение плотной занавесью повисло в воздухе, и Джон неровно вдохнул. Он понимал, к чему клонил Майкрофт: вероятно, были времена, когда на ум приходили мысли, что Шерлок скорее умрёт, чем смиренно пойдёт по заготовленному для него пути. — Но Шерлок не… Он сказал, что хотел получить власть над собственной жизнью, а не покончить с ней. — Да, но время от времени полнейшая безвыходность ситуации казалась непреодолимой. Отец умолял его вступить в связь, заклиная именем матери, заваливая обещаниями. А мне казалось, что это было сродни побегу из огня да в полымя. Я пытался придумать альтернативный выход, но времени не было, а потом… — Майкрофт глубоко вдохнул. — Однажды он просто перестал быть моей заботой. Мне чётко дали понять все — собственный отец, которого я уважал, и семейство Каннингем, — что дальнейшее взаимодействие не требуется. Теперь я жалею, что не приложил больше усилий, чтобы видеться с Шерлоком. Но нет, тогда я просто принял это. Так мы жили, такой порядок соблюдался веками. И я совершенно по-глупому не сомневался в нём. Джон провёл ладонью по обивке кресла, пытаясь сообразить, не играет ли с ним Майкрофт. Если да, то в нём пропадал великолепный актёр. Сожаление складками протянулось по его лицу, ненависть к себе тёмными тенями омрачило взгляд. Крайне убедительно. — В тех редких случаях, когда я слышал что-то от Шерлока, всё общение шло по двум совершенно разным сценариям. Были звонки: то тихие, едкие комментарии в отношении его ситуации, то вдруг открытое выражение удовлетворения жизнью. Я говорил себе, что первые были откровенным проявлением его склонности к драматизму, а последние отражали истину. Джон недоверчиво покачал головой. Он бы поставил последний фунт со своего банковского счёта на то, что во время тех самых счастливых звонков Александр находился рядом, являя собой ощутимую угрозу. — И вы никогда не задумывались, что всё может быть наоборот? Вы? У вас же работа такая, подозревать всех и вся, и вы ни разу не усомнились в словах Шерлока? — Предполагалось, что Александр будет обеспечивать моего брата. Боготворить его. Это больше, чем социальные ожидания. Это обязанность! — Майкрофт сжал губы, сдерживая то, что, по его меркам, считалось всплеском эмоций. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Я надеялся, что Шерлок обрёл счастье, и позволил этой надежде ослепить меня. И всё же вы правы. Подозрительность у меня в крови. Он взмахнул рукой, обозначая величественность клуба, в котором они находились, и всё, что это место символизировало. — Получив скромный пост в правительстве и доступ к некоторым ресурсам, я сразу же обратил всё это в сторону Шерлока. Сделав это, я нарушил множество неписаных правил в отношении роли прежней семьи связанной омеги, но у меня были более важные потребности, чем следование традициям. — Его губы побелели под давлением зубов, на челюстях играли желваки. Он добавил: — Как оказалось, мои страхи были обоснованными. Я обнаружил, что он уже почти девять месяцев как сбежал из дома Александра. Тень отчаяния скользнула по чертам Майкрофта и быстро исчезла. — Попытки выследить его каждый раз заканчивались неудачей, я больше года опасался худшего: что мой младший брат пал жертвой торговцев людьми или страдал от того, о чём и говорить не хочется, когда рядом нет альфы, способного защитить его. — Его губы скривила безрадостная улыбка. — Мне не следовало недооценивать его. — Вы не знали, да? — спросил Джон. — О том, что он делал ради того, чтобы контролировать свою ситуацию? Насколько успешно ему удавалось бороться с системой? Майкрофт покачал головой, не отводя взгляд от виски на дне бокала. — В ретроспективе я осознаю, насколько продуманными были действия Шерлока. — Он отставил бокал, руки обхватили подлокотники кресла. — Однако в то время, когда Александр вернул его себе, я испытал облегчение. Я слепо верил, что ему безопаснее под опекой своего альфы, чем где-либо ещё. Периодически у меня возникали опасения, что я что-то упускаю, но лишь много месяцев спустя эти опасения стали слишком назойливыми, чтобы и дальше их игнорировать. — Вы начали копать? Майкрофт посмотрел на Джона. — Я решил заглянуть под занавес изображаемой Александром привязанности. Обнаружив, на что он готов был пойти, чтобы скрыть информацию, узнать которую для меня иначе было бы проще простого, я понял, насколько ужасно ошибался. Этого хватило, чтобы придать мне смелости использовать все имеющиеся в моём распоряжении ресурсы, чтобы узнать правду. Я начал разрабатывать стратегии освобождения брата. — Вокруг рта залегли глубокие складки, Майкрофт отвернулся. — Все были отброшены за недостатком чёткости, жизнеспособности или того и другого. Прежде, чем я успел найти адекватное решение проблемы, поведение Александра вышло на критический уровень. Взгляд Майкрофта устремился куда-то вдаль, и Джон напрягся. Описание того, что сделал с Шерлоком Александр, было достаточно расплывчатым, но, судя по лицу Майкрофта, воспоминание о том дне со временем не померкло. Он сидел с видом человека, вновь переживающего страшные зверства, и если у Джона и оставались какие-то сомнения в искренности Майкрофта, они тут же испарились. Никто не смог бы изобразить такую пылающую ненависть в светлых глазах, и когда Майкрофт вновь заговорил, это был голос человека, отлично осознающего собственные ошибки, как и ошибки общества, в котором был воспитан. — Ещё один удар прикончил бы Шерлока, я уверен. Его травмы были ужасающими, а пребывание в госпитале затянулось надолго из-за и до того ослабленного физического состояния. Джон поднял голову, но ему не пришлось озвучивать вопрос. Майкрофт заметил это движение, несомненно увидев пробел в его знаниях, и слабо кивнул в знак понимания. — Так вот что Шерлок не смог вам рассказать. — Он объяснил, что каждое утро добавлял Лорелон в кофе Александра. Рассказал, что однажды Александр узнал… — Джон сбился, пытаясь понять, почему лицо Майкрофта приобрело пепельно-серый оттенок. — Шерлок беспокоился о том, как я среагирую. Сказал, что вы намекнули ему, будто люди осудят его за накачивание лекарствами этого мудацкого альфы. — Его голос стал жёстче, Джон сцепил зубы, глядя, как Майкрофт приподнял брови, словно признавая правоту этих слов. — Да он же имел на это все основания! Майкрофт потёр переносицу, а потом снова уронил руку. — Вы неправильно поняли причину моего неодобрения, Джон, а Шерлок явно превратно истолковал мои слова. Что вполне понятно. Мы оба в тот день были не в лучшей форме. — Он потёр пальцы, так что воздух наполнил сухой шорох кожи. — Шерлок рассказал вам, как приобрёл наркотическую зависимость, да? А он рассказал, что его зависимость давала Александру дополнительное оружие против него? Как только он заметил зависимость Шерлока, для него открылась новая область убеждения. Липкий ужас пополз по спине Джона, обхватывая позвоночник ледяными пальцами. Не нужно было особого воображения, чтобы представить, что мог сделать Александр. Джон тихо выругался. — Он устраивал Шерлоку периоды длительного употребления и последующей ломки. Если Шерлок отказывался принимать наркотик, Александр накачивал его против воли. Он подпитывал зависимость Шерлока и деспотично контролировал запасы. Так он использовал далеко не только кокаин. Майкрофт пытался держать лицо, но это была лишь тонкая оболочка, скрывающая бездну жаркого гнева. — Александр всегда использовал интимную близость как оружие, в этом я не сомневаюсь, но тут его методы изменились. Шерлоку не нужно было накачивать Александра контрацептивами первые одиннадцать месяцев после возвращения, потому что тот к нему не прикасался. — Майкрофт словно всем телом излучал отвращение, но причиной тому было не вынужденное обсуждение сексуальной жизни его брата. Дело было в ярости. — Его близость означала, что Шерлок испытывал пиресусы — отчаянную потребность в спаривании, — а Александр удовлетворялся с другими любовниками, не омегами, и Шерлоку оставалось только страдать. Желание завести ребёнка в списке приоритетов Александра отошло на второе место. Насколько я могу понять, ему тогда хотелось лишь одного: наказать. Майкрофт провёл ладонью по колену, разглаживая невидимые складки, и Джон наблюдал за его попытками взять себя в руки. — В некоторой степени мой брат привык к воздержанию. Он всеми силами избегал секса со своим альфой, но хорошо знал свои пределы. Случалось, что биология требовала от него покорства и доведения дела до завершения, чтобы не испытывать те же проблемы с физическим здоровьем, от которых он страдал до вступления в связь. Полагаю, он мог продержаться до двенадцати недель без удовлетворения пиресуса, но тут он лишился этого на куда более долгий срок и страдал от последствий. Джон осознал, что замер неподвижно, всё тело сковало отрицанием. Он уставился на Майкрофта. — Откуда вы узнали? Шерлок?.. — Шерлок мне ничего не рассказал. Это Александр. В первый раз, когда я организовал встречу, чтобы обсудить правила его отделения от моего брата, он с огромным удовольствием бахвалился на тему того, какого уровня контроля ему удалось достичь. И каким методами. Он не понимал, что весь разговор записывался, как и не осознавал, какое положение во власти я занимаю. Глаза Майкрофта сузились в жестоком удовлетворении, но ликование мгновенно сошло на нет. — Он сделал Шерлока слишком слабым, чтобы тот смог убежать. — Он прижал пальцы к виску и добавил: — Как только Шерлок поправился, я отругал его. Но не за то, что он сделал с Александром, а за то, что взял всё в свои руки. Александр втянул его в эту войну за контроль, а надо было искать способ освободиться, ну а результаты… Майкрофт остановился и откашлялся, не глядя Джону в глаза. Когда он снова заговорил, в его голосе сквозили сдавленные, безразличные интонации человека, отчаянно пытающегося скрыть избыток эмоций. — Я понимаю, что винить могу только себя. Шерлок не чувствовал себя вправе просить меня о содействии. Предположительно, он думал — основываясь на моём поведении в прошлом, — что я откажусь прийти на помощь. — А зачем было ждать просьбу? — требовательно спросил Джон. — Не могли вмешаться раньше? — Мне нужен был повод, способ сделать это в глазах закона именно вмешательством, а не похищением. — Майкрофт склонил голову, а потом щёлкнул пальцем в слабом подобии пренебрежения. — И Александр мне этот повод невольно предоставил, избив моего брата. Его действия шокировали бы любого альфу из элиты. Это… уму непостижимо. — Голос Майкрофта напрягся. — Именно на это я и надавил. Я всё задокументировал, накопил целый арсенал доказательств, и то, что мне удалось обнаружить, заставляло меня обдумывать более… терминальный вариант реакции. Я хотел, чтобы его влияние на жизнь моего брата закончилось в такой степени, которую могла обеспечить лишь смерть. В груди Джона вспыхнуло утробное согласие, палец дёрнулся, а пистолет у поясницы мрачно манил взять его в руки. — Но Шерлок остановил вас. — Он был логичен там, где я — нет, — признал Майкрофт, снял невидимую ворсинку с пиджака и сложил ноги крест на крест, отчётливо стараясь вернуться к столь хорошо знакомому образу. — Как подметил Шерлок, любое из желаемых мною направлений действий, начиная с уничтожения Александра и заканчивая возможностью притащить это дело в суд, привело бы к неизменному результату: Шерлок становился несвязанным и всё так же нуждался в альфе. Любой из этих сценариев нёс в себе высокий риск и выводил ситуацию из-под контроля Шерлока. А этого он точно не хотел. — Лучше знакомое зло, — пробормотал Джон. — Итак, он убедил вас вместо этого пригрозить Александру. Оставить связь в силе, но заставить альфу держаться от него подальше, чтобы он мог… — Он махнул рукой на окно, обозначая текущую жизнь Шерлока. — Именно. С моей стороны это было просто. Была некая точка равновесия между желанием Александра обзавестись омегой и наследником и его потребностью скрыть свою прискорбную склонность к насилию. А со стороны Шерлока… — Майкрофт, скривившись, помедлил… — всё было не столь однозначно. Если бы хоть на секунду усомнился в силе воли моего брата, я бы поставил такое решение под вопрос. Его телу требовалась реабилитация — после травм, кокаиновой зависимости и Александра. Процесс был долгий и далеко не лёгкий, но как только он пришёл в себя… Впервые с того момента, как Джон вошёл в комнату, Майкрофт улыбнулся — тепло и искренне. — Я даже не понимал, что потерял его на долгие годы, пока не нашёл вновь. Он упивался свободой и в процессе чрезвычайно усложнял мне жизнь, но это более чем стоило того. Он путешествовал по фальшивым документам и повстречал бесценную миссис Хадсон. Работал на инспектора Лестрейда. Большей частью избегал дальнейшего употребления наркотиков, хотя зависимость есть и по сей день. Он вздёрнул подбородок, совершенно не пытаясь скрыть очевидную гордость. — Шерлок взял под контроль собственное существование и отвергает всё, что может это изменить. Когда возникла необходимость проинформировать Грегори Лестрейда в отношении ситуации моего брата, Шерлок неделями ожесточённо ругался со мной. Вполне понятно, хотя, возможно, и нелогично, но он боялся реакции инспектора. Так же, как боялся вашей. Джон опустил взгляд, не в первый раз задумавшись, рассказал бы Шерлок ему правду, если бы она нечаянно не обнаружилась. Молчание говорило за себя, и дальнейшие слова Майкрофта прозвучали достаточно бесстрастно. — Тяжело пренебрегать теми так называемыми истинами, которые нам вложили в головы в процессе воспитания. Так же, как меня убедили поверить, что все омеги живут в почитании и уважении, Шерлоку говорили, что все альфы будут обращаться с ним как с имуществом. У него было много лет ежедневных тому доказательств. И несмотря на всё это он выбрал вас, альфу, в качестве соседа по квартире. Пронизывающий взгляд Майкрофта устремился на Джона, и тот попытался не ёрзать под таким пристальным вниманием, а разговор пошёл в иное русло. — Почему вы здесь, Джон? Сомневаюсь, что из простого любопытства, как и не верю в то, что в «Диоген» вас привело желание выступить против меня. — Гримаса скривила его губы. — Во всяком случае, не только оно. Слова толпились в голове — гневные крики и бесцельные обвинения, одно бесполезнее другого. Очень хотелось обвинить Майкрофта в том, что случилось с Шерлоком, но всё было не так просто. Пришлось отбросить гнев в сторону и, наведя какой-никакой порядок в мыслях, прийти к одному вопросу. — Если Александр умрёт, что мы сможем сделать для Шерлока? — Он не стал оскорблять ум Майкрофта попытками дальнейших пояснений. Расправленные плечи и настороженность во взгляде предполагали, что в этом не было необходимости. — И не говорите, что не знаете. Если хоть что-то можно сделать, вы уже об этом подумали. В его голосе сквозило отчаяние: растерянный человек, ищущий способ всё исправить, но именно Майкрофт находился в положении, позволяющем действовать для достижения предпочтительного исхода. Джон отказывался верить, что старший Холмс, раздираемый сожалениями о собственном бездействии в прошлом, не сможет учесть безграничный потенциал будущего Шерлока. — А если действительно можно? — спросил Майкрофт, складывая пальцы домиком перед губами, поразительно напоминая Шерлока. — Что тогда? Пойдёте против желаний Шерлока и удалите Александра из уравнения? Джон покачал головой. Сначала медленно, а потом активнее. — Нет, как не сделаете этого и вы. Если бы думали, что всё можно устроить именно так, он уже был бы мёртв. Майкрофт согласно кивнул. — Есть некоторое число возможных согласований, на которые можно пойти, если с Александром вдруг приключится какая-то неудача. Это даёт шанс освободить Шерлока от передачи его семье альфы. Джон выдохнул, ощущая недомолвки в заявлении Майкрофта. — Но?.. — Но ни одно из них не даёт гарантий, ни одно не отменит страданий Шерлока после смерти его альфы, как и трудностей, ожидающих его впоследствии. — Теперь взгляд Майкрофта напоминал ястребиный, чуть ли не пришпиливающий Джона к креслу. — Вам непременно нужно кое-что понять, Джон. Даже если он не перейдёт по наследству к Каниннгемам, Шерлок не сможет жить той жизнью, какой хочет, не вступая в связь. Александра придётся заменить. — Но если это будет кто-то, кого он выберет… — А если этим кем-то будете не вы? Вопрос был словно лезвие, вспарывающее внутренности, и Джон попытался побороть тесный узел эмоций, сдавливающий грудь. В словах Майкрофта не было мстительности. Лишь хирургическая точность вопроса, из-за которой Джон задумался, не знал ли он обо всём. Хотелось возразить, что у них с Шерлоком не такие отношения, что его мотивы были исключительно невинны, но как такое возможно, когда от одной мысли о том, что Шерлок найдёт столь нужное избавление в ком-то ещё, в груди горячими угольями заворочалась тёмная ревность? — Это не… это неважно, — пробормотал он и откашлялся, жалея, что голос звучал так напряжённо. — Дело не во мне. А в нём. Майкрофт прищурился, словно выискивая мельчайшие намёки на ложь. Одному богу известно, что он нашёл, но это явно его удовлетворило. — В связывающем контракте Шерлока есть оговорки, позволяющие ему пережить процесс скорби по альфе в кругу собственной семьи, а не с родственниками погибшего альфы. Это условие поставила моя мать задолго до взросления Шерлока. — И что это меняет? — тихо спросил Джон. — Это выигрывает нам время, — пояснил Майкрофт, — и гарантирует, что Шерлок будет обеспечен всеми средствами для восстановления. Если вдруг такое случится, я планирую переговорить с семьёй Александра. Полагаю, их можно будет убедить уступить моим требованиям. Если нет, я предложу выкупить брата, хотя они имеют полное право отказаться. Если всё придёт к этому, тут уже можно будет обратиться в суд. — Он развёл руками. — Как видите, даже мои варианты не лишены подводных камней. Если судья вынесет решение в пользу Каннингемов, вероятно, они потребуют ограничить все контакты между мной и Шерлоком. Даже в моём нынешнем положении подобное судебное постановление будет непросто преодолеть. Шерлок может потерять всех имеющихся у него союзников. — Нет. — Джон покачал головой и подался вперёд, уткнувшись локтями в колени и сцепив руки в замок перед лицом в бесполезном выражении мольбы. — Нет, не может. Я не верю, что вы будете сидеть сложа руки и ничего не сделаете, что бы ни сказал суд. Никто из нас не будет. Шерлок не изолирован, он не один. Мы не позволим им просто забрать его, чтобы самим забыть про его существование! Он понимал, что вид у него был нервный и воинственный, но заметил вспышку одобрения в глазах Майкрофта. Закрадывались сомнения, что всё это было лишь каким-то тщательно выверенным испытанием, способом Майкрофта узнать, каковы приоритеты Джона. Оставалось надеяться, что он понял, что все тревоги в первую очередь касались Шерлока, а не Джона и его возможных желаний. Вибрация телефона в кармане разрушила тишину. Майкрофт позволительно взмахнул рукой, хотя в этом не было необходимости, и Джон вытащил свой телефон, чтобы прочитать сообщение от Шерлока, заявляющего, что через двадцать минут отправится в Скотланд-Ярд. — Полагаю, мой брат требует вашего присутствия? — Спрашивает, как у вас дела с диетой, — отбрил Джон и почувствовал всплеск удовлетворения, наблюдая, как Майкрофт сначала неодобрительно фыркнул, а потом покачал головой. — Послушайте, причина моего прихода сюда одна: я не знаю, что мне делать. — Он развёл руками перед собой. — Никто не должен страдать от того, через что прошёл Шерлок. Но если и существует человек, который сможет придумать, как вытащить его из этого болота, то это вы. Я просто… мне нужно знать, что у вас припрятаны тузы в рукаве. Майкрофт поднялся на ноги, разгладив складку на костюме, а потом поправил манжету и посмотрел на Джона с хитрой полуулыбкой. — И не один, доктор Уотсон, — ровно ответил он, все признаки совсем недавней уязвимости пропали без следа. — Сожалею, что в данный момент ничем не могу вас успокоить, но при необходимости у нас будет несколько вариантов действий. А касательно того, что вы можете сделать, — он показал на дверь, — предлагаю вам продолжать в том же духе. Я знаю, что Шерлок высоко ценит вашу… дружбу. Это было чёткое указание, что разговор окончен, но несмотря на сообщение от Шерлока, призывающего Джона вернуться к нему, один вопрос всё ещё требовал ответа. — Если у вас есть все эти планы, способы помочь Шерлоку выпутаться из его ситуации, почему не привести их в действие? Вы же сами сказали, что не желаете видеть Александра в живых. Майкрофт нахмурился, отошёл к ближайшему столу и прислонился к нему, сложив руки на груди. — Связанный с этим риск слишком велик, а награда несоразмерна. Если бы я убил Александра тогда, много лет назад, у Шерлока не было бы его нынешней жизни на Бейкер-стрит. Он бы вступил в связь с кем-то ещё и, в лучшем случае, прозябал бы в полной изоляции и безразличии. — Он вздохнул. — Сколь ни велико неприятие Шерлока в этом плане, именно его собственная биология ограничивает наши возможности. Даже будь это в прошлом в его власти, кого он мог выбрать для обеспечения ему жизни, к которой он так стремится? — А теперь? — Джон встал, утомлённо закрыв глаза, а потом медленно открыл их вновь. Майкрофт поправил галстук, его оценивающий взгляд скользнул по невысокой фигуре Джона. — А теперь, доктор Уотсон, у него есть вы.