Золотая клетка

Тёплые грубоватые пальцы прошлись по его груди, обводя очертания дрожащих мышц. Темнота наступала со всех сторон — бархатная, абсолютная, — и всё его восприятие свелось к восторженным ласкам опытных ладоней, сжимающих рёбра. Они обхватили его талию и обвели влажную впадину пупка, продолжая своё мучительное исследование. Приоткрытые губы, влажные и жадные, прижались к мягкой коже внизу живота, и он со сдавленным рыком требовательно вскинул бёдра. Его член стоял — набухший, готовый к действию, — на внутренней стороне бёдер влажными потёками давало о себе знать возбуждение. Если его любовник продолжит своё исследование, то опустится ниже и увидит Шерлока во всей красе — скользким и готовым. Хотелось направить нависавшего над ним человека, но руки словно налились свинцом. Вместо этого Шерлок просто лежал, с радостью принимая подаренное ему нарастающее наслаждение. Неровное дыхание трепетом отзывалось в животе, и он ахнул, стоило только его любовнику прижаться лицом к месту, где бедро соединялось с телом, и глубоко вдохнуть открытым ртом с одобрительным стоном. — О боже. Богохульство никогда не звучало с таким преклонением, и Шерлок вздрогнул, когда сильные руки скользнули под него, приподнимая бёдра и разводя их в стороны, чтобы подставить под благословенные прикосновения губ и языка, довести его до состояния извивающегося заходящегося стонами просителя. — Пожалуйста! — выдохнул он, его мольбы адресовались потолку высоко вверху, ноги дрожали, а возбуждение нарастало возле основания спины. Шерлок и сам не понимал, о чём просил, об этом или ещё большем, но его партнёру не требовались дальнейшие понукания. Он отклонился и любовно скользил пальцами по члену Шерлока, то мягко обхватывая мошонку, то проводя по стволу, пока не намок матрас под ним. Тело Шерлока содрогнулось в предвкушении, жар скользил по коже словно шёлк, когда партнёр устроился между его ног. Притянул к себе, хищно, с силой, приподнимая, чтобы лопатки Шерлока оставались на кровати, позвоночник изогнулся дугой, а в спину обжигающе упёрлись бёдра его любовника. Он чувствовал, как головка члена толкается в него, хотя и не стремясь проникнуть, чтобы заявить права. Нет, его любовник сдерживался, всем телом сотрясаясь в стремлении сохранить самообладание. Мозолистая рука обхватила лицо, нежность прикосновения странно контрастировала с нарастающими волнами животного желания, поднимающимися вокруг них, и знакомый голос дрогнул на одном-единственном едва слышном слове. — Да? Тело, доведённое чужими ласками до точки невозврата, дёрнулось с беспокойной решимостью, настоятельно желая получить наконец свой приз. Стойкие терпеливые руки удерживали его бёдра на месте, пока он наконец не нашёл в себе силы выпалить: — Да! Пожалуйста, да! Шерлок, ахнув, хватал ртом воздух, а сон разлетался на осколки, оставляя его задыхаться в своей одинокой кровати. Тело представляло собой дрожащее месиво, возбуждённое до невозможности, и он застонал, перекатившись на живот. Член мазнул по матрасу, подчиняясь движениям бёдер, Шерлок запустил руку в пижамные штаны и обнаружил, что раскрыт и течёт. Он ввёл в себя два пальца, уже слишком увлёкшись, чтобы задумываться над правильностью угла. Это было не ленивое упражнение в самоудовлетворении, а одержимая тяга достичь разрядки, и через несколько минут мышцы уже сжимались вокруг пальцев, жар плавил бёдра, а подушка принимала в себя стоны. Шерлок слепо подавался назад, насаживаясь на пальцы, и кончал резкими, жадными толчками, пропитывая пижаму насквозь. Волнами накатывала посторгазменная дрожь, но то были лишь вялые остатки удовлетворения. И каждая упрочивала его мрачную тоску. Чересчур чувствительную кожу покалывало, и Шерлок безвольно обмяк, пока в мыслях крутились смутные детали его фантазии. В личности его воображаемого любовника сомневаться не приходилось. Он очень хорошо знал эти руки — видел, как они сжимают кружки с чаем или рукоять Зига — загорелые, опытные. Кроме того, его партнёр, может, особо и не разговаривал, но каждое слово и действие в самой сути своей принадлежало Джону, начиная с произнесённой шёпотом похвалы до того обстоятельства, что, даже дойдя до точки невозврата, он медлил, желая удостовериться во взаимности желания. Возможно, это была проекция собственного стремления Шерлока всё контролировать — очередная иллюзия. Он никак не мог предположить, как бы повёл себя Джон в подобной ситуации. Остался бы всё таким же разумным, или феромоны Шерлока заставили бы его истинную природу альфы вырваться и взять вверх? Хотелось думать иначе, что Джон был бы вдумчивым и внимательным, хотя прошлый опыт Шерлока никогда не подразумевал постановки его наслаждения на первое место. Достижение оргазма омегой во время течки практически само собой разумелось, а методы такового достижения ориентировались скорее на удовольствие альфы, чем на что-либо ещё. У Шерлока было мало оснований верить, что Джон, несмотря на всю свою доброту, поведёт себя как-то иначе. И всё же ему отчаянно хотелось получить доказательства собственной неправоты. Хотелось почувствовать реакцию на действия, о которых он знал лишь по картинкам из медиа — взаимоотношения любовников, которые уходили далеко за рамки сферы проникновения. Всем его фантазиям не хватало чёткости в деталях, смазанных за недостатком практических познаний. За многие годы он поднаторел в доведении себя до оргазма — в конце концов, Александр этим особо не озадачивался, — но некоторые вещи в одиночку не сделаешь. Измотанный Шерлок перекатился на спину, вытер ладони о пижаму и решил, что нужно заняться стиркой. К тому же понадобится сходить в душ, и как можно скорее, пока не проснулся Джон. Шерлок, может, и не источает ни с чем не сравнимую вонь пиресуса, но Джон всё равно учует запах секса на нём. У него было слишком мощное обоняние, чтобы не заметить это или благословенно предложить какое-нибудь неправильное толкование. Достаточно плохо уже то, что Шерлоку приходилось переносить неизбежное раздражение от неудовлетворённого желания; он бы предпочёл не выставлять свою сексуальную активность напоказ перед каждым встречным альфой. Ещё до Джона и Бейкер-стрит, но после Александра, Шерлок старался по возможности проводить время течки в постели, применяя на практике приобретённые с годами знания о собственном теле. Это позволяло переносить течки немного легче, но в то же время туманило разум, оставляя его дезориентированным и исполненным откровенной похоти. Кроме того, такое поведение наносило ущерб продуктивности. Чем больше времени он проводил за самоудовлетворением, тем сильнее затягивалось состояние ожидания узла, который так и не появлялся. Нет, уж лучше противостоять искушению и позволить всему идти своим чередом. Уставившись на потолок, Шерлок радовался, что это хотя бы не произошло в ту ночь, когда они с Джоном спали на одной кровати. И в нормальных-то обстоятельствах было сложно игнорировать его запах, но в тот день Джон по полной программе подвергся гормональной атаке: сначала теликострон, а потом стремление к доминированию Александра. И первое само по себе было достаточно плохо, Шерлок со смущением вспомнил собственную реакцию, когда Джон вошёл в лабораторию. Внешне тот выглядел спокойным, но вот феромоны открыто выдавали животное возбуждение. Запах окутал горло Шерлока, заставляя ёрзать на стуле от осознания нарастающей влажности между ног и стремления сжать Джона в объятиях и дышать только им. Позже, когда появление Александра повергло его в шок, запах Джона стал властным и мощным, успокаивающим в том смысле, который Шерлок не мог определить. Он провёл весь вечер в обнимку с грязным свитером Джона, словно это было шоковое одеяло. В конце концов, Шерлок не мог уткнуться носом в шею Джона, так что пришлось довольствоваться ближайшим заменителем. Будь он сам в таком состоянии в тот день, последствия могли быть ужасающими. Шерлок попытался это представить: чистый, насыщенный запах Джона вокруг. Он бы смог противостоять искушению прикоснуться, когда объект всех его желаний находился всего в паре сантиметров — только руку протяни? Тяга к Джону уже давно не была чем-то новым. Он много месяцев окрашивал сны Шерлока в эротические тона, особенно на пике фертильности, когда бушевали гормоны. Однако большую часть времени это была лишь тихая тоска, осознанная и с сожалением отодвинутая в сторону. Но даже в такой ситуации одного понимания, что Джон узнает о его вторичном гендере, хватало, чтобы утопить возбуждение в ледяном озере ужаса. Вот только теперь плотный заслон незнания был разодран в клочья. Джон знал, но облегчения это не принесло, да и ситуацию не упростило. Скорее всё стало ещё более неловко, потому что теперь оба знали, что характер Шерлока портила именно похоть, а не скука. Внутренности сжало тугим узлом, и Шерлок свернулся калачиком на боку, со стоном ощущая последствия отсутствия секса. Технически у мужчин-омег менструаций не было. Содержимое чрева распадалось и втягивалось в кровеносную систему, а токсины выходили через обычные выводящие пути. Однако на разных стадиях цикла мужчины-омеги страдали от разнообразной боли. Были предвестники — предупреждения, что наступила овуляция и что шансы на оплодотворение начинают иссякать. Шерлок ненавидел эти настойчивые позывы организма за отчаянное желание, удовлетворить которое самостоятельно не мог. Секс-игрушек для омег не делали, поскольку ответственность за их оргазм возлагалась на альф. Это не значило, что с их помощью нельзя было обеспечить некую стимуляцию, но этого всегда было слишком мало, чтобы пробудить биохимическую комбинацию, которая усмирила бы течку и предоставила временную передышку. Тяжело вздохнув, Шерлок скинул с себя одеяло, поднялся на дрожащие ноги и скривился, ощутив липкость в штанах. Свет раннего утра заливал его комнату, и Шерлок задёрнул шторы, поморщившись из-за спёртости атмосферы. Так и подмывало открыть окно и впустить свежий воздух, но воспоминания о вторжении Александра всё ещё не изгладились. С возвращения альфы Шерлока в его жизнь прошла уже неделя, три дня назад Майкрофту пришлось отпустить его из-под надзора. Все текущие донесения говорили, что Александр вернулся домой, но Шерлока это не убеждало. Александр был не глуп и явно не собирался сдаваться. Он так долго не беспокоил Шерлока только потому, что это вписывалось в его планы. Теперь баланс сил изменился, и Шерлок сомневался, что кому-то удастся отговорить Александра востребовать то, что он считал своим по праву. Джон с Майкрофтом, по всей видимости, сходились во мнениях. Брат окружил квартиру и Александра круглосуточным наблюдением, а обычно мирная натура Джона приобрела нерушимую решимость оберегать. Он всё так же старался не вторгаться в пространство Шерлока и не проявлял в отношении него ни беспокойства, ни волнения. Однако теперь Джон редко выходил из дома без Зига, а его обычные улыбки омрачались тревогой. В итоге Бейкер-стрит так и стояла крепостью, а окно Шерлока оставалось закрытым. Спустя несколько дней он проверил свою и Джонову комнату на наличие камер, чтобы урезать охват наблюдения Майкрофта. Брат никогда не мог осознать грань, где наблюдение в целях безопасности становилось вторжением в личную жизнь, и очень неохотно согласился на выдвинутые Шерлоком ограничения. Камеры всё так же наблюдали за лестницами и коридорами, но основная часть квартиры вернулась в изначальное состояние спасительного убежища от пытливых глаз. Вот правда, чем меньше людей увидит его в нынешнем состоянии, тем лучше. Взглянув на часы, Шерлок предположил, что у него было примерно минут тридцать до того, как Джон прихрамывая спустится вниз готовить завтрак. Он быстро влез в свой синий шёлковый халат, вздрогнув, когда холодная ткань скользнула по голым предплечьям. Шерлок покопался в ящиках, выискивая самую мягкую из возможных одежду. Для встречи с клиентами не подошло бы, но в самый раз, если весь день не собираешься высовываться из квартиры. Кроме того, мысль об облегающих костюмах и общении с незнакомцами раздражала и так словно оголённые нервы. Открыв дверь спальни, он высунул голову и осмотрелся. В квартире царила тишина; Шерлок, подавив вздох облегчения, рванул в ближайшую ванную, закрыл за собой дверь и разделся догола. Не став ждать нагрева воды, он крутанул ручки крана, нырнул под струи и сдавленно ахнул, когда по телу прокатилась ледяная вода. Толку от этого всё равно не было никакого. Если бы контроль над течкой ограничивался банально снятием неуместной эрекции, Шерлок бы даже не жаловался. Но нет, это было обжигающее, озлобляющее надоедливое раздражение, зудящее в костях и опаляющее нервы, чтобы запутать разум. Отвлечение могло помочь. Идеально было бы получить хорошее дело, но, к отвращению Шерлока, ничего подобного на горизонте не маячило. Всё, что касалось смерти Амелии Доннелли, обернулось пустышкой. Лёгкий Крис, её дилер, ничего интересного рассказать не смог; в токсикологическом анализе не было ни намёка на сколько-нибудь очевидную причину смерти, а единственное добытое имя — Моррис — пока что казалось не более чем тупиком. Со временем наплыв других дел перетянул внимание Скотланд-Ярда на себя, а нужда оплачивать коммунальные расходы отвлекла уже самого Шерлока. Он разгадал парочку банальных проблем денежных клиентов, но в этом не было никакого вызова, и его разум вернулся к делу Доннелли, шагая уже знакомыми тропами в поисках ответа. Тянущая боль в животе усилилась, отдаваясь вспышками в бёдрах, и Шерлок прибавил горячей воды в надежде, что прогревающий душ поможет расслабить мышцы. Этого следовало ожидать. Александр, может, и пробыл рядом не более тридцати минут — недостаточно, чтобы довести следующую течку до состояния пиресуса, — но даже этой краткой встречи хватило, чтобы оказать эффект. Цикл сократился, овуляция наступила на неделю раньше ожидаемого. И хотя интенсивность была всё такой же минимальной, к его состоянию в течке прибавились дополнительные симптомы в виде дискомфорта и гиперчувствительности, хотя обычно всё обходилось раздражением и общей слабостью. Шерлок потянулся за мылом и хорошенько провёл бруском по каждому дюйму тела. Он решительно игнорировал набухший член и никак не отвлекался от задачи как следует отмыться, а потом выключил душ и насухо вытерся полотенцем. Зубная паста ядовито жгла язык, скобление бритвы по челюсти было почти нестерпимым. Шерлок промокнул влажные волосы, но от укладки воздержался: в таком состоянии обоняние раздражали любые запахи. Всё, начиная со светящего в глаза света и заканчивая ароматами любимой еды, казалось слишком ярким, и Шерлок приготовился провести очередной день в неспособности отгородиться от требований собственного организма или воздействия окружающего мира. Надев одежду, он поправил член в трусах, надеясь сделать периодически вспыхивающее возбуждение менее заметным для стороннего наблюдателя. Шерлок засунул испачканную пижаму в груду белья для стирки, поднял корзину и, не обращая внимания на впившиеся в ладони острые грани, понёс её вниз, в квартиру 221С. Миссис Хадсон распрощалась с надеждами найти арендаторов, и квартира стала чем-то вроде хозяйственного помещения. Это хотя бы делало весь этот биологический фарс чуть более терпимым. Шерлок пристально изучил одежду, проверяя её на наличие капризных ярких тканей, а потом загрузил стиральную машинку. Добавил порошок, выбрал правильные настройки и, услышав хлынувший в повернувшийся барабан поток воды, пошёл обратно наверх. Спать в эти дни было необходимо, но сон был в лучшем случае неровным и то и дело прерывался невероятно реальными видениями и несмолкаемым желанием. Усталость лишила Шерлока его обычной гибкой ловкости, и он дважды споткнулся о ступени, прежде чем ввалился в квартиру 221Б. Джон был в кухне — взъерошенный, уютный. Он уже пару дней работал в хирургическом отделении, с самого начала течки Шерлока, так что воздействие на него было минимальным. И всё же Джон явно всё понял. Теперь в каждом его взгляде сквозил вопрос. — Чашку чая осилишь? — спросил он, показав на отставленную в сторону кружку с горячей водой. — Сам добавляй, что нужно, потому что я не знаю, как тебе нравится в такие моменты. — Джон откусил от тоста и приподнял бровь, когда Шерлок бросил на него раздражённый мрачный взгляд. — И не смотри так на меня. Я не слепой. Ни разу не видел, чтобы ты отказался от свинины дунпо, но вчера ты отшатнулся от еды на вынос с таким видом, будто я тебе отраву предлагаю. Шерлок молча подчинился, вытащил чайный пакетик, не продержав его в воде и минуты, и решительно отверг мысль добавить молоко. В результате получился золотистый прозрачный горячий напиток. Ну хоть температуру он мог выносить, и это немного ослабило узел боли в животе после первого осторожного глотка. Джон сел за стол и принялся поглощать вполне пристойный завтрак, кружка рядом с его рукой исходила паром, голые ступни спрятались под стул, а махровый халат распахнулся на груди, показывая мятую футболку, используемую вместо пижамы. Какой бы ни была прежде форма одежды, таковую она уже давно утратила. Ткань обвисла, обнажая чёткие линии ключиц, и неравномерно липла к явно влажной коже, очерчивая мышцы. Шерлок прикусил нижнюю губу, а его воображение наполняло образ деталями. Он всегда пытался сопротивляться желанию восхищённо рассматривать Джона или хотя бы делать это не так явно: взгляды украдкой поверх книги, которую как бы читал, и всё такое. А теперь взгляд словно магнитом притягивало намертво и не отпускало, рот наполнился слюной, а по спине пробежала дрожь. — У меня джем на лице? — озадаченно, но не без веселья спросил Джон, словно прекрасно понимал, что ничего выше ворота футболки Шерлока особо не завораживало. Шерлок отчаянным усилием отвёл глаза и помотал головой, отказываясь встречаться с Джоном взглядом. Вытащил стул напротив и устроился на нём, подогнув под себя ногу. Шерлок вцепился в свою кружку, изображая интерес к её содержимому, и ссутулил плечи, стараясь стать как можно меньше. До Джона его течки никогда не были такими. Даже в присутствии Александра, когда интенсивность пиресусов предъявляла свои требования, его желание было расплывчатым. Не вызывало восхищение там, где его и не было никогда. Он терпел Александра как необходимое зло, но никогда не желал его. А потом пришёл Джон и занял главную роль в фантазиях Шерлока. Простейшее влечение выходило на передний план с каждым витком репродуктивного цикла, становясь всё насыщеннее и прихотливее, выходя далеко за пределы физического аспекта по мере того, как он узнавал Джона во всей его сложности. Подняв голову, Шерлок присмотрелся к книге на столе перед Джоном, а потом презрительно фыркнул. Он должен был знать. Джон мог упрямиться в погоне за знаниями не хуже Шерлока, и теперь перед его глазами лежал раскрытый медицинский учебник по репродуктивной системе омег. — Освежаю память, — ответил не успевшему сказать «зачем» Шерлоку Джон. — Раз уж здоровье омег стало делом достаточно важным. — Он приподнял плечо, и Шерлок заметил намёк на смущённую решительность в выражении его лица. — Я подумал, что принесу тебе больше пользы, если буду знать, что вообще происходит. В биологическом смысле. Шерлок вздохнул и смиренно закрыл глаза. Он ценил попытки Джона и принимал, с научной точки зрения, его жажду эмпирических данных, но было очень странно оказаться настолько открытым для чьего-то изучения. Шерлок всю свою жизнь скрывал, что он такое. Даже в детстве половина его семьи оставалась в неведении. А потом учащавшиеся вылазки во внешний мир, который должен был быть ему недоступен, поставили скрытность во главу угла. Даже люди, которые знали, что он омега, никогда не тратили время на то, чтобы разобраться в нём. Александра это в принципе не беспокоило, медицинские консультанты понимали биологию, но обращались с ним как с объектом исследования, а альфы вроде Лестрейда и Майкрофта хоть и воспринимали его как личность, но не осознавали, кто он такой и каким должен быть в силу требований гендера. И вот он Джон, который пытался разобраться в ситуации Шерлока не для того, чтобы исправить стереотипы или оправдать отклонения в норме, но просто потому, что хотел помочь. — В большинстве медицинских учебников содержатся ложные выводы относительно биологии омег; пресловутый четырёхнедельный цикл — самый распространённый из них. К тому же, они ничего не объясняют в перспективе. — Шерлок глубоко вдохнул и выдохнул, сдувая поднимавшийся с поверхности чая пар, а потом спросил: — Что ты хочешь знать? Джон уставился на него, задумчиво прищурившись, а потом захлопнул книгу и отодвинул её в сторону. Облокотился на стол и подался вперёд, приоткрыл было рот, но явно решил переформулировать первый вопрос и, наморщив нос, наконец заговорил: — Сейчас всё иначе, да? Обычно ты… — Он махнул в сторону дивана, обозначая Шерлоковы «дни», — Но не настолько. Еда тебя никогда прежде не раздражала, обычно ты просто кажешься взбешённым, но не более того. Шерлок покрутил кружку в ладонях, а потом отставил её на стол. — Это не пиресус. Я тебе уже говорил. — Чуть ли не первым делом, когда и суток не прошло после неожиданного появления Александра, Джон спросил, не вызовет ли это краткое столкновение типичную реакцию омеги. Вопрос звучал робко, будто он думал, что это словно выключателем щёлкнуть, и Шерлока обуяет беспомощная жажда прямо у него на глазах. Для прояснения этого заблуждения потребовалось краткое объяснение. Похоже, придётся его повторить. — Мне нужно как минимум день подвергаться воздействию его запаха, чтобы следующая течка дошла до уровня пиресуса. Полчаса вдыхания этой вони несколько обострили проявления и урезали длительность цикла, вот и всё. Я к этому не привык, потому отклонения от нормы настолько заметны. Джон облизнул губы, сплёл руки в замок перед собой и склонил голову набок, словно осознавая информацию. — Каково это? — Когда Шерлок замешкался, он пожал плечами. — Если не хочешь говорить — ничего. Это слишком личное. Я понимаю. Шерлок замер, пытаясь придумать, как описать захлёстывающие ощущения, начиная от словно обтянувшей кости кожи и заканчивая постоянными надоедливыми потребностями собственной плоти. — Не знаю. Я рассеянный, возбуждённый, раздражённый. Я голоден, но меня мутит. Я устал, но не могу усидеть на месте. Я… — Шерлок прижал ладони к глазам, говоря то единственное слово, которое всё это подытоживало: — …разбит. — Звучит так, словно ты и сам не знаешь, за какой конец в этой ситуации хвататься. — Конец тут явно одна из насущных проблем. — Слова слетели с губ быстрее, чем Шерлок успел их осознать. Щёки жарко вспыхнули, а Джон напротив сдавленно кашлянул. Звонкий смех заполнил кухню, совершенно мальчишеское хихиканье перешло в восторженный хохот, вызванный мрачной честностью Шерлока. За последнюю неделю у них было маловато поводов посмеяться, и Шерлок широко улыбнулся, увидев Джона настолько открытым — его тихая серьёзность растворилась. Джон сидел с красным лицом и пытался отдышаться. — Прости, — наконец удалось выдавить ему. Джон потёр затылок и криво усмехнулся Шерлоку. — Я не думал, что ты будешь настолько… Шерлок покачал головой, отмахиваясь от извинений. В обычной ситуации он бы не решился обсуждать вопросы, которые считал личными, но его терпимость в отношении социальных условностей — и в лучшие времена невеликая — в таком состоянии иссякла окончательно. Это означало, что его разговоры становились более прямыми, лишённые последних оков цивилизованности, которые большинство людей считали жизненно необходимыми. — Ну давай, — подтолкнул Джон. — Что ещё упускают в этих книгах? — Всё, — немилосердно буркнул Шерлок. — Они всегда пытаются превратить это в биологическое подобие менструального цикла у бет и при этом теряют возможность признать отклонения, а это никому чести не делает. — Об этом я уже догадался. — Джон пожал плечами, когда Шерлок взглянул на него и вопросительно наклонил голову. — Параллели есть, но репродуктивная система омег намного сложнее, и на вас явно очень сильно воздействуют факторы окружающей среды, например, запах вашего альфы. У вас два уровня фертильности — течки и пиресусы, — а у бет такого нет. К тому же, хотя события могут изменять длительность цикла между овуляциями, судя по твоим словам, цикл всё равно достаточно устойчив. Не может быть такого, чтобы один цикл длился три недели, а следующий — тридцать дней. — Нет. Есть разные… статусы. У людей в моём положении, то есть связанных и отделённых, промежутки между течками довольно длинные. Цикл у несвязанных омег самый короткий, даже до двух недель не дотягивает. Джон нахмурился. — Звучит не слишком рационально. Шерлок покачал головой, вычерчивая узоры на столешнице. — Да нет. Омеги эволюционировали с потребностью в связи. Без неё их репродуктивные стремления остаются ненасытными, даже если это претит их личности. Какое-то время я смог бы прожить без связи, но каждый день такой жизни был бы мучением. Джон кивнул, в его взгляде отображались озвученные вскоре подсчёты: — Полагаю, твой цикл стал чуть длиннее, когда ты был с Александром, и ещё длиннее, когда ты начал жить отдельно от него. До сих пор какая была длительность? Пять недель или около того? Тело прошило удивлённой дрожью, и Шерлок моргнул. Он и не осознавал, что Джон так пристально отслеживал его поведение — достаточно, чтобы вычислить последовательность, которая до поры до времени не представляла для него значения. — Течка наступает с интервалом в тридцать семь дней. К несчастью, краткого визита Александра хватило, чтобы это изменить. — Шерлок сжался на своём стуле, подтянув колени к груди и наблюдая, как Джон поднял свою тарелку и положил её в раковину. Он налил стакан воды и достал блистер таблеток, после чего поставил всё это перед Шерлоком. — Для чего это? — Парацетамол. Может помочь немного ослабить боли. Больше двух таблеток не принимай, ладно? Так и подмывало рявкнуть, что если бы простые болеутоляющие хоть чем-то могли помочь, Шерлок их уже принял бы, но он прикусил язык. Джон хотя бы подумал предложить лекарство — никто никогда и этого не делал. — Да, доктор. Шерлок поёрзал на сидении, страдая от ноющей боли в бёдрах и чувствительного гула, пульсирующего между ног. Он нехотя достал пару таблеток, запил их остатками чая, а потом встал на ноги и поплёлся к дивану. Лежачее положение особого облегчения не принесло, но мягкие подушки хотя бы не усугубляли гудящее беспокойство. Он плотно запахнул халат на груди, подтянул колени повыше и отвернулся спиной к стене, пытаясь игнорировать тяжёлый со сна аромат Джона, заполонивший квартиру. Не нужно было открывать глаза, чтобы понять, когда Джон вышел с кухни. Каждый нерв дрожал от его близости, пробуждая вспышку призрачного трепета в животе. Каждый шаг отдавался под кожей словно гул барабанов, пока Джон не остановился возле своего кресла. Шерлок с лёгкостью мог это представить: умелые руки сжимают спинку, взгляд напряжённый — возможно, встревоженный, — но внимательный. — Я чем-то могу помочь? Шерлок застыл, тело одеревенело, а воображение затопило потоком образов. Он медленно повернулся, посмотрел через плечо и увидел Джона именно таким, как предполагал. Побелевшие костяшки напряжённо проступили под кожей, выдавая силу, с которой Джон сжал спинку своего кресла. Голубые глаза закрыты, щёки бордовые от стыда. Они оба в равной степени осознавали, что это прозвучало как предложение, и Шерлок очень жалел, что не может его принять. — Я… Я имел в виду… — прозвучал отрадно загнанный хрип, и Шерлок перевернулся, чтобы получше запомнить этот образ: Джон, захваченный влечением и состраданием; желание, которое он так старался скрыть, было написано у него на лице. Мысль об этом, о руках Джона, его губах, ритмичных движениях, совсем не помогала Шерлоку сохранять самообладание. Отчасти хотелось потребовать этого, лечь и сказать Джону, что именно требовалось для приведения его в норму, но это казалось неразумным и своенравным — эдакая извращённая форма принуждения. — Это не сработает, — буркнул Шерлок, пытаясь не пустить дрожь в голос и заставляя беспокойное тело лежать смирно. Вспышка едва скрываемой боли, промелькнувшая на лице Джона, говорила о многом, и Шерлок закатил глаза. — Я не имел в виду, что ты недостаточно компетентен, Джон. Но одного фундаментально важного аспекта будет не хватать. Получив в ответ лишь откровенное непонимание, Шерлок вздохнул и в отчаянии запустил руку в волосы. — Мне придётся повториться? Это не пиресус, а ты — не мой альфа. Твоё узловое уплотнение не получит достаточной стимуляции, чтобы образовать узел, а это необходимо. Если мы… — Он неопределённо взмахнул рукой, не в силах облечь мысль в слова, иначе его желание стало бы ещё более очевидным. — Удовлетворение будет кратким, а моя симптоматика впоследствии только усилится. Если бы для того, чтобы всё это прекратить, требовалась только сексуальная разрядка, неужели ты думаешь, что я бы к этому времени не нашёл способ удовлетворить свои потребности? Он отвернулся, скрипучий голос стих, руки обхватили тело, пытаясь унять невероятную тоску, пробирающую до костей. Выговор, который он ожидал в ответ на свою бестактность, неблагодарность и снисходительность, так и не последовал. Как и молчаливый стоический уход Джона. На него опустилось сочувственное спокойствие, и Шерлок слышал лишь отдельные вздохи: предложения, задушенные до рождения. — Прости. — Извинение Джона звучало слабо, без боли, но со смирением, и Шерлок плотнее обхватил себя руками, стараясь удержаться на месте. — Я не пытался преуменьшать это… всё это. Я знаю, что если бы был способ улучшить положение, ты бы уже им воспользовался. — Последовала краткая, наполненная неуверенностью пауза. — Для записи, я не предлагал залезть к тебе в постель. Я просто… хочу помочь, насколько это возможно. Шерлок закрыл глаза, испытывая ненависть к тому, что только отвратительные прикосновения Александра могли унять бренчащий разлад его тела. Если бы всё было иначе… если бы на его месте был Джон… Шерлок отбросил эту мысль, не успев развить её, и скривился от затопившего грудь сожаления. Отчасти ему было наплевать, что в итоге он останется неудовлетворённым, если это могло дать повод прикоснуться к Джону. Однако без последствий тут не обойтись. Он не мог обещать ничего, кроме сиюминутного взаимодействия, и ни один из них не удовлетворится столь малым. Возможно, Джон примет это — только то, что он сознательно не предлагал перепихнуться, не значило, что ему этого не хочется, — но такое решение может без надежды на восстановление разрушить всё, чем они были. Кроме того, потенциальные последствия, как правовые, так и эмоциональные, были слишком велики: ещё один неприемлемый риск. — Пойду оденусь, — тихо сказал Джон, повисшая вокруг них тишина слишком затянулась, незамеченная погружённым в суматошные мысли Шерлоком. Присутствие Джона пропало, забрав с собой из комнаты всё тепло. — Как бы то ни было, хоть одному из нас нужно выглядеть достаточно пристойно, чтобы встречать потенциальных клиентов. — Джон? — Шерлок поднял голову, услышав, как Джон замер на пороге — молчаливый, внимательный. Слова громоздились на языке, Шерлок зажмурился, концентрируясь на том, что хотел выразить. В его нынешнем состоянии извинению недоставало бы искренности, и он собрался с мыслями, его смутную благодарность почти заглушила диванная подушка. — Я ценю твоё неравнодушие. Он поморщился — настолько нелепо формально прозвучала эта фраза, — но легчайшее изменение в запахе Джона, уменьшение доли беспокойства и тревоги, намекали, что она была хотя бы вполне уместна. — Не вопрос. — Джон постучал ладонью по дверному косяку, а потом его шаги прозвучали вверху лестницы, дверь спальни закрылась за ним — отвратительная преграда. Раздражённо вздохнув, Шерлок провёл языком по зубам. Он мог осознать, насколько непонятной должна была казаться Джону вся эта ситуация. У него не было возможности испытать ослепляющее желание, не более чем в романтизированном представлении, которое так часто питали влюблённые люди. Возможно, несмотря на понимание сути потребности как таковой, Джону не хватало практического опыта, чтобы осознать текущее положение Шерлока. Ему оставалось лишь наблюдать со стороны и выдвигать предположения. Но он хотя бы пытался. Майкрофт в тех редких случаях, когда сталкивался с Шерлоком в аналогичной ситуации, имел свойство притворяться слепым. Лишь один раз, когда Шерлок проявился и его скрутило внезапным пиресусом, Майкрофт выказывал внимание — жалел сгорающего изнутри брата. В сравнении нынешние симптомы были вполне умеренными — настолько, что он сам над собой насмехался за неспособность их игнорировать. В конце концов, Шерлок привык не обращать внимания на собственное тело, единственным различием между этими ощущениями и обычным голодом была их беспрерывность. Днём и ночью, час за часом течка будет насущно проявлять себя, пока всплеск гормонов не пройдёт свой пик. Шерлок мрачно пытался абстрагироваться от клетки собственной плоти, но двери чертогов разума оставались недосягаемы. Он не мог погрузиться в радушные глубины сложных размышлений, не в то время, когда был накрепко привязан к пульсирующей в венах крови и дрожи от каждого крошечного намёка на фрикции. Ему оставалось лишь скользить по поверхности, его мысли мелькали вокруг словно стрекозы — переливчатые, мимолётные. Раньше, когда Джон оставался в неведении, было проще. Можно было разыграть скуку, обеспечивая себя хоть таким скудным прикрытием, а грубость служила отличным щитом, способным держать Джона вне зоны досягаемости — далёким и недоступным. Они существовали в некоем зыбком равновесии: Джон ничего не знал, а Шерлок отрекался от собственных желаний. В тот миг, когда Джон узнал об укусе, всё изменилось. Появились новые грани возможностей и потенциально катастрофических вариантов развития событий, а появление Александра придало всему этому бардаку ужасающий импульс. Статус-кво лежал в руинах, от недостатка уверенности перехватывало дыхание, когда паника словно клещами сдавливала рёбра. Всего месяц назад он был уверен в своём существовании и доволен, если не сказать счастлив. Но теперь, куда ни глянь, всё изменилось, пропиталось одновременно угрозой и обещанием. Джон уже рассказал ему, о чём говорил с Майкрофтом, с заботливой тщательностью скорректировав описание эмоций по своему разумению, когда описывал планы, которые, как Шерлок знал наверняка, строил его брат. Каждый совпадал с его представлениями: тщательно разработанные, определённо надёжные. Как и множество других аспектов жизни Шерлока, то, что станет с ним в случае гибели Александра, основывалось исключительно на решениях других людей, и даже если ему даруют свободу, он всё равно останется рабом собственной биологии, обществу в целом будет плевать на его желания, а единственным возможным способом их удовлетворения будет ещё одна связь. Шерлок, может, и не особо разбирался в эмоциональной сфере, но вполне мог представить, как всё произойдёт. Джон выступит вперёд противовесом ко всему хаосу в жизни Шерлока. В размытых фантазиях Шерлоку только этого и хотелось — обрести не просто альфу, но пару, человека, который будет ценить его как личность, а не как сосуд для своих детей. Но на каждой попытке представить это воображение подводило Шерлока. У него не было основы, на которой можно было бы выстроить детали, не было примера поведения Джона в связи, чтобы экстраполировать его на себя. Сейчас Джон был просто хорошим человеком, но когда-то таковым был и Александр. Каковы были доказательства, что испытания в виде связи с Шерлоком не расколотят вдребезги терпение Джона? Шерлок помотал головой, отбрасывая мысли. Мышцы дрожали, а внутри всё скрутило в отчаянном метании между тревогой и желанием. Это было бесполезно. Он мог разорваться на части, пытаясь осознать неизвестное. В его руках было так мало власти, в столь малой части его жизни можно было быть уверенным. Текущая ситуация представляла собой лучший из возможных вариантов, и Шерлок не решился бы отбросить её в угоду тщетной надежде на лучшее. Они с Джоном останутся в прежнем положении, Александр будет жить, а Шерлок продолжит бороться за каждую толику свободы, которую сможет назвать своей. Сколько бы крепкой ни была, его решимость отдавала фальшью, и Шерлок зарылся лицом в диванную подушку, жалея, что не может никуда скрыться от курсирующих в разуме размышлений. В таком состоянии собственный гендер выходил для него на передний план, становился определением его самого. Шерлок забывал, что его ценность очерчивалась не только послушанием и способностью выносить ребёнка. Он не заметил, как Джон спустился по лестнице, и обычные домашние звуки мытья посуды и вытирания её насухо не пробились через его жалость к самому себе. Шипение чайника было не более чем статическими помехами, а если Джон что-то говорил, то Шерлок не услышал. Внезапно именно обоняние выдернуло его из туманной пучины этого настроения, множество обонятельных рецепторов тщательно каталогизировало запах Джона. Это было нечто бессознательное, тело Шерлока настроилось на считывание перемен в атмосфере, биологии и воздействии внешних факторов в отношении преобразований в запахе Джона. Конечно, корректно интерпретировать их было уже другой задачей, но за то время, что Джон потратил на переодевание, что-то изменилось. Шерлок бросил мрачный взгляд через плечо, но не увидел в соседе ничего из ряда вон выходящего. Никаких средств для укладки, не слышалось и плохо составленной вони дешёвого дезодоранта или сомнительного одеколона. Но не было и насыщенного запаха тёмных специй, которые Шерлок привык ассоциировать с Джоном. Было что-то ещё. Что-то похожее, но не обычное. Несоответствие. Отвлечение. Он вскочил на ноги одним быстрым движением, его ноздри раздувались, тело напряглось. Первой мыслью было, что, удалившись на краткое время переодеться, Джон успел прикоснуться к чьей-то коже и подцепил на себя феромоны того человека. Рот наполнился горькой ревностью, но потом вмешался разум. Изменение было слишком специфичным. Это был некий нарочитый аромат, органического, а не синтетического, происхождения, но не цветочный и не травяной — всё это Шерлок мгновенно распознал бы. Джон закончил с тем, что он там делал возле раковины, стряхнул воду с пальцев и вытер руки, а потом повернулся, явно довольный собой. Он без единого слова вытащил Шерлока из пучин хандры. В любое другое время Шерлок бы постарался увильнуть и приложить все усилия, чтобы показать, что покинул диван по собственному разумению, а не из-за каких-то там фокусов Джона, но в этот момент он слишком погрузился в попытки осознать, что говорило ему собственное обоняние, чтобы беспокоиться на этот счёт. Сместив вес, Джон прислонился к кухонной стойке и сложил руки на груди. Приятное глазу зрелище. Рукава так и остались закатанными, чтобы не замочить во время мытья посуды, а тёплая кожа обтянула сильные мышцы. Шерлок облизнулся, когда очередная волна запаха нахлынула на него, вполне постижимая во всех нюансах кроме одной чужеродной нотки. — Миндальное масло. — Ответ пронёсся в мозгу, сливочная нотка вдруг обрела наименование. — Дорогое. Органическое. Растительное. Используется в качестве основы массажного масла в высококлассных спа-салонах. Испанское, — поразмыслив, добавил Шерлок и наблюдал, как и без того удивлённое выражение лица стало изумлённым. — Ты нанёс немного на сгиб локтя, чтобы проверить, замечу ли я. Зачем? Губы Джона изогнулись в той же улыбке, которая обычно предшествовала длительной череде похвал. Однако его ответа хватило, чтобы вновь перехватить ослабевающий интерес Шерлока. — Эксперимент. — Теперь Джон открыто улыбался в восторге от мрачного любопытства Шерлока. — Я демонстрирую, что не всё написанное в книгах — ложь. Там говорят, и это явно правда, что способность омег различать запахи и идентифицировать их составляющие во время овуляции обостряется десятикратно. А твой нос и без того не из слабых. — Миндальное масло. Невеликая сложность, Джон. — Испанское, Шерлок. Ты не просто сказал мне, что это, но даже вычислил, где был выращен чёртов миндаль. Для меня запах вообще едва различим, но ты… боже, ты, наверное, смог бы рассказать, где в Лондоне я его купил. Он вскинул руку, предупреждая ответ Шерлока (Тоттенхэм-Корт-Роуд, очевидно), а потом обвёл жестом квартиру. — Я нанёс немного на череп и спрятал его. Посмотрим, сможешь ли ты найти его, используя только обоняние. — Я тебе не ищейка, — вздохнув, проворчал Шерлок. — Нет, ты скучающий гений. Вперёд. Либо так, либо можешь весь день валяться на диване и больше никогда не увидишь Билли. — Джон оттолкнулся от края кухонной стойки, взял свой ноутбук и отправился к дивану, на краю которого и устроился. Выглядело это всё вполне обыденно, но Джон действовал с чёткой стратегией — сознательно уменьшал шансы Шерлока развалиться на весь диван. Конечно, Шерлок мог просто улечься вокруг Джона, обращаясь с ним как с мебелью, но — он сглотнул, когда новая вспышка жара течки разлилась под кожей — это, возможно, было бы не лучшей идеей. Кроме того, хотя всё происходящее и было замаскировано под игру, Джон был умён. Он использовал одно из немногих преимуществ текущего состояния Шерлока, позволяя физическим аспектам померкнуть в угоду концентрации на обонянии. Джон предоставил Шерлоку цель и, зная его, не упустит возможность выяснить чуть больше информации по пути. — Ты усложнил условия теста, — обвинительно протянул Шерлок и закатил глаза, когда Джон попытался состроить невинный вид. — Тепло твоей кожи придало маслу большую молекулярную энергию, в результате оно начало рассеиваться. У черепа температура в лучшем случае комнатная, а значит, распространение запаха будет минимальным. Не самый идеальный эксперимент. Никакого контроля. Множество произвольных вариаций… Джон улыбнулся в свой ноутбук. В этой улыбке не было ни самодовольства, ни торжествующего ликования, зато присутствовало явное удовлетворение от вялой готовности Шерлока подчиниться. Медленные движения пальцев по клавиатуре стали фоновым шумом, неровным ритмом, и Шерлок быстро погрузился в действие, сфокусировав всё внимание на одном органе чувств и осознании его силы. У него ушло чуть меньше получаса, чтобы в окружении множества опознаваемых в воздухе квартиры на Бейкер-стрит запахов вычислить местоположение черепа. Джон постарался на славу и привлёк в союзники миссис Хадсон, так что Шерлок обнаружил Билли исполняющим обязанности подставки для книги рецептов, по которой домохозяйка готовила торт для миссис Тёрнер. Это было даже хитро, поскольку аромат миндаля никак не выделялся и не казался неуместным в этом кулинарном хаосе. Однако за долгие годы костная полость впитала характерный набор запахов — нечто, что при входе в квартиру 221А сразу же привлекло к себе внимание. Шерлок смог бы найти череп с закрытыми глазами. На своё обоняние он никогда не обращал внимания больше, чем выходило за рамки признания его силы. Необходимость требовала скрывать его роль в работе, чтобы не выдать собственный гендер, но маленькая игра Джона подняла на поверхность множество вопросов, и Шерлок осознал, что его разум радостно принялся анализировать вновь полученные данные. Это нисколько не напоминало отчаянно желаемое освобождение, но лучше так, чем ничего. Возможно, настало время провести собственный эксперимент. Вздрогнув, когда Шерлок сунул Билли между его лицом и экраном ноутбука, Джон удивлённо посмотрел на часы, а потом перевёл взгляд на Шерлока. Показное раздражение плохо скрывало мягкое свечение гордости. — Хочешь, чтобы я спрятал твою скрипку? — Нет. Скажи мне, что ты можешь различить. Джон недовольно наморщил переносицу и, скривившись, устроил ноутбук поустойчивее. Шерлок плюхнулся рядом, уткнувшись макушкой в бедро Джону и позволяя мягким подушкам дивана окутать спину. Ноги свисали с подлокотника, согнутые в коленях, Шерлок покачивал босыми ступнями, держа череп над собой примерно на уровне уха Джона. — Зачем мне нюхать череп? — Ты сам начал этот дурацкий эксперимент, — напомнил Шерлок. — Спрятал Билли в гуще запахов выпечки миссис Хадсон, думая, будто так получится замаскировать его запах. Очевидно, ты думаешь, что он пахнет только маслом, которое ты втёр в поверхность кости. Миндаль. Ты только это можешь разобрать? Миндаль? — А есть что-то ещё? — Джон казался озадаченным, но потянулся к черепу в руке Шерлока, взял его и осторожно понюхал затылочный гребень. Даже если бы Шерлок не проводил так много времени в компании Джона, считывая мельчайшие изменения в выражении его лица, он всё равно заметил бы промелькнувшую вспышку осознания. Задумчивое хмыканье вызвало у Шерлока улыбку, и он, закрыв глаза, потёр ладонью живот, а Джон начал говорить. — Да, точно. Он пыльный, нужно его почаще протирать. Какой-то запах сухой породы, но ещё… — Ладони Джона скользнули по гладкой поверхности черепной коробки, а говорить он продолжил с некой толикой ужаса: — Немного крови и нечто вроде… хм, возможно, костный мозг? — Пульпа, ну, или то, что от неё осталось, — счастливо подсказал Шерлок, открыв один глаз, чтобы посмотреть на скривившегося в отвращении Джона. — А ещё есть маленькое, очень старое пятно крови на внутренней стороне, вероятно, от убившего его удара. Однако ты различил источники биологического материала примерно семидесятилетней давности, когда он разложился до нынешнего состояния, а твой нос разобрал в первую очередь именно эти запахи, а не консервирующие антисептики, которые ты, похоже, и вовсе не заметил. Джон обхватил рукой челюсть и уставился в костлявое лицо черепа, а потом склонил голову набок. — Но мне приходится сунуть нос ему в рот, чтобы это разобрать. А что ты можешь учуять со своего места? Расстояние было небольшое — в лучшем случае фута два, и Шерлок смерил взглядом череп, обдумывая вопрос. — Миндаль, мел, полироль, выдыхающийся формальдегид или нечто похожее, железо и медь, по всей видимости, обозначающие кровь, клей, удерживающий зубы в челюсти, и… — Шерлок сбился с мысли, пытаясь осознать последнюю ноту. Это был едва уловимый намёк, часть того, что так разительно выделяло Билли среди прочего содержимого квартиры 221Б, которое впитало в себя запахи экспериментов, готовки и жильцов. — Старая, засохшая глина и что-то вроде затхлости, не как на книгах, а скорее тканевая. Другая, более острая. — Он закрыл глаза, пытаясь не только идентифицировать запах, но и подобрать внятное описание для Джона. Наконец объяснение пробилось на первый план в мыслях. — Думаю, это земля из могилы, в которой он был похоронен. Это заявление было встречено молчанием, и, посмотрев на Джона, Шерлок увидел, что оказался под прицелом недоверчивого взгляда. — Той самой могилы, в которой он не был большую часть столетия? Это… — Неправдоподобно, — пробормотал Шерлок, забирая череп и принимаясь изучать его в поисках альтернативного ответа. — Гениально. — Джон отложил в сторону ноутбук и подвинулся так, чтобы положить одну руку на спинку дивана и посмотреть Шерлоку в лицо. — И не так странно, как тебе кажется. Разложение человеческого тела в стандартной английской могиле проходит в условиях повышенной влажности, а кости в некоторой степени материал губчатый. — Он всё впитал. — Шерлок потыкал пальцем в дальний коренной зуб черепа. — Но ты не можешь это различить? Джон покачал головой и неопределённо повёл плечами. — А ты не думал обратиться к старым делам, когда ты в таком состоянии? К тем, которые не мог решить? Велики шансы, что ты сможешь выяснить больше, основываясь на физических уликах, раз уж больше ничего не помогает. Шерлок вздохнул, отставив череп на пол рядом с диваном и вытянув ноги. — Я же не могу заявить Скотланд-Ярду, что унюхал злоумышленника, верно? Иначе придётся раскрыться перед ними. Даже они в итоге начнут задавать вопросы. Пришлось бы подкреплять свои находки дополнительными доказательствами, а если это будет невозможно… — Объяснений не требовалось, Джон всё понимал. Добавочное раздражение из-за дела, для которого есть решение, но нет доказательств виновности, ничем не поможет улучшить состояние Шерлока. — Кроме того, я сомневаюсь, что запахи свежего трупа будет так легко идентифицировать. Слишком много других примесей, чтобы разобрать отдельные элементы. Шерлок поджал губы и, запрокинув голову, посмотрел на Джона. Волосы мазнули по джинсам Джона, наполняя слух тихим шорохом. — Но это была отличная идея. Отличное отвлечение. — Собственная улыбка ощущалась неуклюжей. — Спасибо. — Это меньшее, что я мог сделать, — ответил Джон, взглянув на примощённый на подлокотнике дивана ноутбук. — И это заставило тебя помолчать, пока я пытался написать хоть что-нибудь о деле Доннелли. — Он опустил руку на голову Шерлока, пропуская пряди между пальцев. Это ощущение могло вызвать мучительное раздражение или щекотку, но рука Джона двигалась с чёткой целью и казалась надёжной страховкой, способной сгладить острейшие грани дискомфорта Шерлока. — Столько всего произошло за последние пару недель, но у нас ничего нет. Шерлок фыркнул. — Да это дело с самого начала было далеко не самым увлекательным, — подметил он. — Едва ли можно его назвать искромётным материалом. Единственной причиной, почему оно кажется особенным, являются твои открытия в отношении меня. А это опубликовать не получится. Джон покачал головой. — Я и не стал бы, даже если бы мог. — Он вздохнул. — Просто чувствуется какое-то неудовлетворение из-за незнания настоящей причины смерти, особенно когда ты был настолько уверен, что в этом есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Шерлок довольно хмыкнул, когда пальцы Джона провели по его виску и вдоль челюсти — естественно интимное движение. Но в ту же секунду, как этот звук вырвался из груди, он о нём пожалел — физический контакт пропал, оставляя после себя чувство утраты. — Прости. Я не… — Джон казался шокированным собственными действиями, и Шерлок нахмурился, увидев чувство вины на его выразительном лице. — Я не собирался просто… — Я разве жаловался? — требовательно буркнул Шерлок, слишком напряжённый, чтобы проявлять излишнюю скромность. — Положи руку обратно. Мне так легче думается. — Это не было такой уж правдой, но ощущения всё равно приятные. Кроме того, ему было тошно от того, что инстинкты подталкивали Джона к проявлению естественной симпатии, а сознание требовало от этого отказаться. Шерлок понимал, что так Джон пытался проявить уважение, но ему самому хотелось не этого — не этой вежливой отдалённости. Во взгляде Джона сверкнула нежность, и он нерешительно подчинился требованию, а движения обрели уверенность, когда Шерлок прямо-таки вжался в его прикосновение. Это было… нечто особенное. Никто не делал этого для Шерлока. Никто, кроме Джона. О, были, конечно, случайные объятия миссис Хадсон, но за этим исключением больше никто не касался его из чистого желания это сделать, и Шерлок, эгоистично наслаждаясь ощущениями, начал говорить: — В деле Доннелли есть нечто большее, чем нам известно, я в этом уверен. Если бы получилось найти этого «Морриса», это наверняка дало бы нам зацепку, но пока мы в тупике. — Он хмуро посмотрел на потолок, толкнулся головой в ладонь Джона и принялся отстукивать неровный ритм пятками по дивану. — Я был уверен, что найдётся что-то интересное в токсикологическом анализе — нечто больше, чем банальные следы злоупотребления наркотиками, хоть и заметные, но не способные оказать смертоносный эффект. Даже проверенный мной амфетамин оказался чистым. Джон с некоторым сомнением согласно хмыкнул, его раздражение по поводу того, что Шерлок украл наркотик, вместо того чтобы сдать всё в Скотланд-Ярд, так никуда и не делось. — Не лучшая твоя идея. И всё равно это говорит нам, что Лёгкий Крис не продавал грязный товар. — Это ложное предположение. Уверенными мы можем быть только в том, что проданные мне таблетки были чистыми. Это не означает, что Амелии Доннелли он поставлял такие же. — Шерлок сложил пальцы перед губами и прищурился. — Однако, если предположить, что они были разбавлены чем-то, что убило её, а потом растворилось в организме без следа, то почему она стала целью? И чьей? Ты видел её дилера. Явно не убийца, да и с чего ему убивать постоянного покупателя? — Шерлок со вздохом перевернулся набок и, уткнувшись лицом в диван возле бедра Джона, прорычал: — Бессмыслица какая-то! Двойной стук во входную дверь внизу оборвал все ободрительные слова, какие Джон собирался произнести, его рука упала на диван, когда Шерлок поднял голову и озадаченно нахмурился, глядя на дверь. — Это не клиент, — пробормотал он. — И на Грега не похоже. А твой брат вообще стуком не озадачивается. — Джон поднялся на ноги, всем телом выражая тревогу, и потянулся к лежащему на журнальном столику Зигу. — Сиди здесь. Шерлок фыркнул, машинально принимая непокорный вид. — Александр едва ли придёт на утыканную камерами Бейкер-стрит, Джон. — В ответ он получил только мрачный взгляд, твёрдый как сталь и требующий повиновения. Порой его поражало то, каким жёстким мог быть Джон. Проблески сущности армейского капитана давали о себе знать, и Шерлок поймал себя на том, что аккуратно примостился на верхней ступени лестницы, в то время как Джон спустился к двери. Он держал пистолет за спиной, но, если бы возникла необходимость, в мгновение ока выхватил бы его и приготовился стрелять. Джон не распахнул дверь, как и не стал приоткрывать её с мучительной медлительностью. Вместо этого он раскрыл дверь чуть шире чем на ширину своих плеч и, собственным телом заблокировав проход, пригляделся к посетителю. По его позе можно было многое прочесть. Шерлок сразу же понял, что человек на пороге был не подтверждённым другом, но скорее союзником, чем врагом. Джон немного расслабился, всё ещё готовый действовать, но приглашающе отошёл в сторону, оставляя достаточно места для прохода. Элси проскользнула мимо него, одарив взглядом, выражающим нечто среднее между недоверием и весельем, а потом увидела Шерлока вверху лестницы. Она тут же сочувственно наморщила нос и плотно закрыла дверь за собой, отгораживаясь от внешнего мира. — Ты воняешь, — заявила Элси, и её слова были лишены и намёка на извинение. — Неудивительно, что твой друг с порога встречает людей с пистолетом. — Никто кроме тебя сейчас не сможет распознать моё гормональное состояние, — Шерлок закутался в халат и раздражённо фыркнул. Ну конечно, Элси всё поняла. Он слишком хорошо помнил, как она подначивала его в похожих ситуациях в прошлом, доставая и насмехаясь, пока его тело ныло в неизбывных жалобах. — И твоего альфы. — Выражение её лица потемнело, Элси начала подниматься к нему, стуча ботинками по ступеням, но остановилась на полпути. — До меня дошли не слишком хорошие слухи. Ничего определённого, — добавила она, когда Шерлок скривился. — Этот мудак всё равно не начнёт рассказывать направо и налево, что потерял тебя, так ведь? Кое-кто из дилеров упоминал, что недавно у них появился новый клиент-альфа. Шумный. Нытик. Про омегу не говорил, но упоминал, что его «шлюха» сбежала. Мажоришка горемычный. Я бы и значения особого не придала, если бы не заметила усиленные меры безопасности вокруг этого места. — Она пожала плечами. — Подсчёты провести было несложно. — Мне казалось, твой брат сказал, что он покинул Лондон? — требовательно спросил Джон, сверля дверь таким взглядом, будто она была баррикадой, за которой поджидал враг. — Александра почти неделю держали взаперти. Ему нужно было пополнить запасы на время, пока он будет приходить в себя. Сомневаюсь, что он пропадёт надолго. — Шерлок посмотрел на Элси, высматривая все несоответствия в её облике. Одежда была потрёпанной, но чистой, а на лице ни грамма косметики. Она собрала волосы в жирный хвост, но под ногтями грязи видно не было. Она хорошо поработала над образом, но влезла в него совсем недавно. — Но ты же не из-за этого сюда заявилась, да? — Тебе повезло, что я вообще пришла. Я не могу позволить себе засветиться за болтовнёй с такими как ты. — Она вздохнула, присела на ступеньку, а потом сунула руку в карман и протянула ему обрывок бумаги. — И всё же решила, что стоит проведать тебя и отдать вот это. Может помочь. Шерлок скользнул взглядом по краткой записке. «32, Дартан Гроув». — Нехороший район, — пробормотал он, крутя бумажку. — Что именно я должен там обнаружить? Элси подвинулась, вытянув ноги перед собой и покачивая ботинками. От этого она казалась моложе, больше напоминала девчонку, которой когда-то была. Она закусила нижнюю губу. — После нашего разговора я начала потихоньку спрашивать. Не думаю, что твоя мёртвая девчонка — первая. Шерлок моргнул, впитывая мельчайшие подробности выражения её лица. — Что ты обнаружила? Она отстранённо пожевала подушечку большого пальца и пожала плечами. — Люди на улицах постоянно мрут. Неудачная драка, болезнь, передоз, грёбаная погода. Они просто… пропадают. И единственные их похороны — слухи. Обычно в этом нет ничего подозрительного, но было несколько человек — употребляли, но без фанатизма. Покупали какую-то мелочёвку, принимали и умирали. А на вид будто просто уснули. Элси поёрзала. — Я бы и не узнала, если бы не спросила. Люди о подобном не задумываются. Я чуть не списала эти случаи как пустышку. Невозможно поверить, будто что-то из товара было грязным, но обнаружив, что оба трупа — альфы, я подумала, что это важно. — Ты не ответила на мой вопрос. — Шерлок нахмурился, понимая, что Джон наблюдал за ними — солдат, стоящий свободно, но всё равно готовый ударить в любой момент. — Что с этим адресом? Она постучала пальцами по дереву рядом с собой, а потом неохотно пояснила: — Получив твою записку насчёт Морриса, я начала разузнавать. Но неизменно заходила в тупик. Я решила, что он выдал типичную бредовую байку для копов, чтобы сбить тебя со следа. Подумала, что ты теряешь хватку. Она улыбнулась, услышав высокомерное фырканье в ответ, и покачала головой. — Однако, когда я узнала информацию об этом месте, кое-кто рассказал мне, что над дверью висит старая именная табличка. — Элси приподняла бровь. — Морриси. На мой взгляд так совпадение уж слишком явное. Сунув руку в карман, она вытащила что-то и протянула Шерлоку, который сразу же узнал эти тонкие овальные листья с зубчатым краем. Один цветок, по большей части смятый и лишившийся лепестков убого венчал стебель. — Аристолохия. — Он покрутил растение так и эдак, высматривая детали. — Срезана и обработана. Кто-то выдавил жидкость, но вот намеренно или нет… — Шерлок умолк на полуфразе. — Это было в том доме? — Там нет поселенцев, ничего похожего на постоянную лабораторию по производству метамфетаминов не наблюдается, но там явно чем-то промышляют. Или, во всяком случае, промышляли. Пыли полно. Не могу сказать, ушли ли оттуда навсегда или просто в данный момент куда-то свалили. Там было и другое барахло, но… — Она скривилась и почесала голову. — Принести это было проще всего. — Есть мысли, кто именно занимал это место? Элси поднялась на ноги и машинально отряхнулась. — Не-а. — Увидев выражение лица Шерлока, она закатила глаза и развела руками. — Слушай, я сделала всё, что смогла, ясно? Мне уже начали жаловаться — люди думают, что я предаю своих ради тебя, а я так не работаю. Ты же грёбаный гений. Остальное сможешь вычислить сам. Она с фырканьем развернулась и спустилась по лестнице, задержавшись, только когда Джон схватил её за рукав. Элси зашипела, резко высвободилась и уставилась на него со всей злостью. Но когда Джон заговорил, её взгляд смягчился, в нём проявилось понимание и намёк на сочувствие. — Спасибо. За то, что рассказала про альфу Шерлока. И про дело. Если наткнёшься на него… — Дам знать, — с железобетонной уверенностью сказала Элси. — Он настоящий урод, как ни крути. Я знала, что он плох, но… — Она украдкой взглянула на Шерлока и прищурилась. — Слушай, преступления я оставлю вам, но если услышу что-нибудь об этом вашем альфе, что угодно, тут же прибегу. — Спасибо, — снова сказал Джон и широко улыбнулся, когда она дёрнула головой в сторону Шерлока. — Он бы сделал для меня то же самое. Даже если ему нравится делать вид, что это не так. Элси перепрыгнула последнюю ступеньку и пошла к двери, развязанные шнурки на ботинках стучали об пол. — Будьте начеку. — Она многозначительно посмотрела на Джона, а потом перевела взгляд на Шерлока. — Оба. Коротко кивнув на прощание, Элси вышла на улицу и с громким лязгом захлопнула за собой дверь. Шерлок молча крутил в пальцах обрывок бумаги, мысли неслись вскачь. Он едва заметил, как Джон поднялся по лестнице и уселся на освобождённое Элси место, облокотившись на следующую ступеньку. Джон потянулся, вытянул из рук Шерлока потрёпанный цветок, а потом посмотрел ему в лицо. — Итак. — Джон приподнял бровь. — Отправляемся на разведку? Шерлок встретился с ним взглядом, его губы растянулись в радостной усмешке, а разум наконец взял верх над потребностями тела, увлечённый и стимулированный в самом желанном смысле. Шерлок видел ответное облегчение на лице Джона, и беспокойство, которое он даже не подумал прежде заметить, пропало из виду. — А без вопроса не ясно? Шерлок вскочил на ноги и, взмахнув полами халата, пошёл обратно в квартиру. Стенания тела никуда не делись, но теперь отошли на второй план, и Шерлок, купаясь в волнах теорий, поспешил в комнату переодеться. Отбросив мысль о костюмах, он потянулся за джинсами и свободной рубашкой, а сверху набросил когда-то закинутую на верхние полки шкафа толстовку. Прийти в Дартан Гроув в дизайнерской одежде было всё равно что напрашиваться на неприятности. Чем меньше внимания они привлекут в процессе исследования, тем лучше. Джон ждал его, уже накинув куртку — несомненно, чтобы скрыть выступающий из-за пояса джинсов пистолет. Он вскинул брови, разглядывая одежду Шерлока, но ничего не сказал, даже когда неизменное пальто осталось висеть на крючке. — Ты уверен, что тебе сейчас нормально этим заниматься? — спросил Джон с таким видом, будто ему было неприятно задавать этот вопрос, но хранить молчание не получалось. Комментарий Элси насчёт запаха Шерлока явно пробудил страхи с новой силой. Шерлок постарался сдержаться, напоминая себе, что Джон всё ещё пытался разобраться в сложной механике биохимии связи, а дружеское беспокойство затмевало логические доводы. — Вряд ли в радиусе пятидесяти миль появится ещё один Мутный. И даже если появится, Элси учуяла не феромоны, провоцирующие гон у альф — я их не произвожу. Так будет до тех пор, пока Александр не окажется рядом на достаточно долгое время, и даже в этом случае выброс не случится моментально. Никто не учует на мне ничего такого, чего не осознавал бы в любое другое время. — Шерлок протянул Джону руку ладонью вверх. — Ты же не чувствуешь, верно? Джон скользнул пальцами по его руке, притягивая ближе, а потом втянул воздух возле нежной кожи, обтягивающей жилы на запястье. От чувственного скольжения воздуха вдоль плоти колени Шерлока задрожали, он сдавленно сглотнул, пытаясь контролировать разбушевавшееся воображение. Было так просто представить, как Джон прижмётся губами к этому месту, коснётся языком пульсирующей жилки, попробует его на вкус. Со стороны Шерлока было ошибкой подозвать Джона так близко, с такой готовностью предложить себя, но, несмотря на мучения, он не мог заставить себя об этом пожалеть. — Нет, — наконец прохрипел Джон, очерчивая пальцами сетку сосудов, прячущихся под кожей Шерлока. Он облизнул губы, и Шерлок увидел, как сильно потемнели его глаза, зрачки расширились и сфокусировались на нём одном, больше ничего не принимая во внимание. — Нет, не чувствую. Но что, если появится Александр? Если он не уехал, как говорит Майкрофт? — Тогда у меня есть ты, а у тебя есть пистолет. Что мне ещё может понадобиться? — Шерлок потянул на себя входную дверь и быстро подмигнул Джону. Шагнув в продуваемое ветрами утро, он почувствовал, как тело словно пело от облегчения в предвкушении новой задачки, которую требовалось решить. Впервые за много дней Шерлок словно смог вспомнить, кто он. Вспомнить, что он намного больше, чем просто сумма его слагаемых. Игра началась.