Золотая клетка

Уличные фонари выхватили своим натриевым светом трещины в побелке над головой Джона. Жёсткая стена матраса прижималась к спине, а простыни окутывали тело, но как бы ему ни было комфортно, заснуть не удавалось. После столь долгого времени, проведённого рядом с Шерлоком в постоянной готовности помочь, собственная комната казалась местом ссылки. Его словно держали на расстоянии вытянутой руки. Их крошечные физические моменты близости сошли на нет, и в груди из-за их отсутствия поселилась тупая боль. Шерлок работал, это было понятно. Первым делом расследование, так что он с готовностью принял вызов, подстраиваясь под собственные изменяющиеся методы дедукции. Никотиновые пластыри и бесконечные ночи: всё это было давно знакомо, но теперь в действиях Шерлока появилось какое-то отчаяние. С визита Лестрейда прошло два дня, и Шерлок шнырял по квартире, собирая поток информации от сети бездомных — его глаз и ушей в условиях невозможности выйти на улицу. Шорох проскользнувшей в щель для почты бумаги, сообщения на мобильном телефоне — всё это складывалось, вот только непонятно было, во что. Не в ответ, если, конечно, по продолжительному расстройству Шерлока можно было о чём-то судить. Джон не единожды задумывался, не имеет ли связь какое-то отношение к таким резким переменам в поведении. Возможно, процесс дошёл до какой-то химической точки невозврата, выдернув Шерлока из уязвимого состояния обратно к норме? Это было хорошо. Это было восстановление, но от этого ворочавшийся внутри Джона сложный клубок эмоций никуда не делся: страх того, что случится после окончательного исчезновения метки Александра; тоска по более мягкой, ранимой стороне, которую Шерлок опять спрятал с глаз долой. Случались моменты, когда он останавливался, бледный, измотанный, и закрывал глаза, словно пытаясь удержать в узде собственные эмоции. Шерлок не прикасался к скрипке и даже не задумывался о каких-нибудь странных экспериментах. Он сосредоточился на Работе, словно у него больше ни на что не было времени. Возможно, действительно не было. В груди вспыхнула тревога, и Джон зажмурился, пытаясь не обращать на неё внимания. Глубокий вдох наполнил ноздри ароматом квартиры: нотки еды навынос внизу, остатки консервирующей жидкости, тёплое дерево и холодные каменные стены, стиральный порошок и выпечка миссис Хадсон. Запах дома. Даже запах Шерлока — так сильно изменившийся за последнюю неделю — стал чем-то стабильным, основой букета ароматов, ассоциировавшегося с убежищем. Всё то, что Джон опознал в тот день, когда вломился в личное пространство Шерлока, втягивая воздух словно утопающий, никуда не делось, но больше не вызывало той же неконтролируемой реакции. О, искушение было всё так же сильно. Шерлок проходил мимо, и всё тело Джона пульсировало желанием снова прижать его к ближайшей стене и лизнуть шею, но дело было в самом человеке, а не в запахе кожи. Это было томление, а не слепой инстинкт — нечто, что можно было подчинить. Джон перевернулся и ударил ладонью по подушке, вжался в неё лицом, отчаянно зевая. Хотелось бы, чтобы всё было не так сложно — чтобы они с Шерлоком могли поддаться взаимному притяжению, никогда прямо не признаваемому, но всё равно насущному. В тот момент Джон слишком сосредоточился на запахе Шерлока, чтобы обратить внимание на него самого, но уже потом вспомнил раздвинутые колени и запрокинутую голову — откровенное приглашение. Шерлок никак не пытался оттолкнуть Джона. Это сделало его собственное ошарашенное потрясение. Если бы Джон попытался прикоснуться, Шерлок позволил бы? Раздвинулись бы эти губы, если бы Джон потянулся за поцелуем? Почти наверняка да, и Джон сам не знал, делала эта уверенность нынешнюю ситуацию лучше или хуже. Не так он привык действовать в подобных вопросах. Джон ходил на свидания, целью которых всегда была романтика и соблазнение. Была возможность заняться сексом: взаимное желание, свободное от нелепых гендерных условностей. Для них с Шерлоком всё было иначе. Между ними было так много всего — целая построенная вместе жизнь, которую они не могли подвергнуть риску. Оба хотели большего, тут можно было сказать наверняка, но никто из них не мог сделать шаг. Джон не мог подвергнуть Шерлока такой опасности, а Шерлок сам себе не принадлежал и собой не распоряжался. Вот только всё это казалось неправильным. Джон множество раз за время их знакомства видел, как Шерлок просто не обращал внимания на правила. Если Шерлок хотел быть с ним, тогда почему не пошлёт к чертям последствия? Это заставляло задумываться, не замешано ли тут что-то ещё — очередная неуверенность, которую Шерлок решил не высказывать. И пока Джон не наберётся смелости спросить, они так и будут топтаться на месте. Не просто друзья, но и не любовники. Где-то между. Пробормотав проклятие, Джон закрыл глаза, чтобы отгородиться от свечения цифр на будильнике и попытаться прочистить мысли. Было слишком просто погрузиться в размышления о возможностях и вопросах — трясясь над неизвестным, ни к чему не прийти. Больше всего на свете им нужно было сесть и поговорить — не о настоящем, а о неопределённом будущем. Джон тяжело вздохнул и натянул одеяло на плечи, успокаивая дыхание в попытке притянуть наконец сон. Отдалённо слышались тихие движения Шерлока внизу. Казалось, он мерил гостиную ровными, словно барабанный бой, лёгкими шагами — наверняка потерялся в потоке мыслей. Джон позволил ровному ритму убаюкать себя и провалился в сон. Сновидения раскрашивали забытьё, фрагментарные вспышки цвета и звука, медленно складывавшиеся в предвкушающий жар и влажное дыхание. Лондон за окном исчез. На месте небоскрёбов выросли кедры, чьи широкие кроны отбрасывали тени на пыльную землю. Лёгкий сквозняк проникал через открытые оконные створки, скользил по коже Джона. Проворные пальцы следовали путём ветра от живота вверх и по груди, задевая чувствительные соски, и из горла вырвался стон, Джон дёрнулся, двинув бёдрами, обхваченными сильными ногами. Под бледной кожей ощущались упругие мышцы: тело Шерлока двигалось вместе с ним, всегда оставаясь вне досягаемости. Аналитический блеск в мятежном взгляде померк, сменившись опаляющим жаром. Шерлок казался таинственным силуэтом, высвеченным солнцем за спиной — призрак обещания. Это было не по-настоящему, и мысли Джона заполнила дымка сожаления, когда он протянул руки, чтобы провести от костлявых коленей вверх по бёдрам, отклоняя Шерлока назад, чтобы тот снова оседлал его — нагой, тяжело дышащий. Под кончиками пальцев пробегала лёгкая дрожь, и Джон наблюдал, как нежные веки наполовину опустились, оставляя лишь серебряный отблеск между тёмными ресницами. Шерлок обхватил руки Джона, и на какое-то мгновение показалось, что даже во сне он их отбросит. — Пожалуйста? — взмолился Джон, пытаясь дышать, несмотря на тёплую волну желания, стремительно затопившую тело. В груди стало тяжело, когда Шерлок улыбнулся, накрыл пальцами костяшки Джона и направил его прикосновения. Мозолистые ладони скользили по изгибам бёдер, а потом нырнулся к тёмному таинственному уголку между ногами Шерлока. Они застонали вместе единым звуком страстного желания, и Джон закрыл глаза, когда возбуждение Шерлока оставило влажные следы на его ладони. Жёсткие волосы щекотали костяшки, когда Джон снова провёл ладонью по всей длине, ощущая, как стал твёрдым и собственный прижатый к животу член. Джон потерялся в дрожи желания Шерлока. Снаружи начался дождь, холодная вода билась о засушливую землю, превращая мир в бурлящие жизнью джунгли. Джон не обращал внимания — слишком старательно впился зубами в губу, чтобы не закричать, когда пальцы Шерлока теми же движениями обхватили член Джона. Но в желании Шерлока было нечто большее, чем возбуждённый член. Джон чувствовал её, свежую влажность, и скользнул пальцами вниз по члену Шерлока и обратно. Снаружи гремел гром, но Джон слышал лишь стоны Шерлока — тихие, насыщенные, нечто среднее между всхлипом и воплем, стоило только пальцам коснуться мягкого, скользкого жара. Содрогнувшиеся мышцы живота Шерлока, внезапное аханье — всё казалось настолько реальным, что Джон мог почти почувствовать это на языке. Электричество гудело в венах и заволакивало разум, затмевая всё, кроме всепоглощающего желания вжаться в томящееся тело Шерлока. Невозможно было дышать, невозможно думать ни о чём, кроме болезненно напряжённого члена и сдавленных стонов удовольствия Шерлока. Джон приподнялся, отчаянно желая перевернуть их и подмять под себя это длинное тело, но в тот же миг, как дёрнулись его бёдра, иллюзия развеялась. Зажатый между животом и матрасом член болел, и Джон засунул руку за пояс пижамных штанов, где уже всё было мокро от смазки. Страсть скопилась шаровой молнией возле поясницы, и он сжал зубы, со стоном вбиваясь себе в кулак. Голос вырвался из горла хриплым удивлённым вскриком. Тело прошило оргазмом, и, не успев даже вдохнуть, Джон мощно кончил, потерявшись в ослепительной силе ощущений. Перед глазами взрывались звёзды, кровь стучала в ушах. Каждый вдох хрипом врывался в опалённое горло, и Джон облизнул губы, ощущая мускус и желание, пытаясь осознать произошедшее. Пальцы сжались вокруг члена, и позвоночник прошило очередной вспышкой жара, заставляя корчиться на боку, потому что облегчение распалось на вспышки боли. — Боже, — простонал Джон, пытаясь не думать о том, какой бардак навёл. Штаны прилипли к коже, он сдвинул руку и нахмурился, осознав какое-то отличие. Стояк никуда не делся, член горел под прикосновением, а яйца поджались, но было ещё какое-то дополнительно давление, и Джон провёл пальцами по незнакомому изгибу плоти. Он обхватил рукой узел, и в воздухе повис стон. Ошибки быть не могло, это не было то зачаточное набухание, которое доводилось испытывать альфам в самом начале полового созревания, эдакая проверка организма и чуть больше. Нет, теперь это был полностью сформированный узел, набухшая ткань, подталкивающая нервы к поверхности, чтобы максимизировать наслаждение в тот момент, когда он сцепится с омегой. С омегой вроде Шерлока. Джон словно к оголённому проводу прикоснулся. Глубокий вдох — и вот он уже на ногах, в груди тесно, ноздри раздуваются. Это был сон, точно, наверняка. Не было никаких джунглей, не было Шерлока, но кое-что осталось, и тело пело, наполняясь ощущениями от обоняния. Шёпот запаха, лишь намёк, но и этого хватило. Он осел в горле и ускорил биение сердца. Рот наполнился слюной, заставляя сглотнуть, а глаза зажмурились, чтобы насладиться ощущениями. Воздух в квартире больше не полнился нотками приближающейся бури. Он кричал запахом земли после дождей, сочной и влажной, спелой и плодородной. Джон распахнул дверь в спальню, не обращая внимания на запятнанные штаны и неспадающее возбуждение. Не замечая ступеней, слетел с лестницы, жёсткое дерево и грубый ковёр не имели никакого значения, лишь взгляд ощупывал гостиную, залитую молочным предрассветным сиянием. Пусто. Никакой бездельно лежащей фигуры со сложенными в фальшивой набожности ладонями. Никакого силуэта возле зеркала, разглядывающего прикреплённые к гладкой поверхности документы. Комната была свободна от человеческого присутствия, как и кухня, и Джон обшарил оба помещения взглядом, после чего прошагал к спальне Шерлока и толкнул дверь, ощущая, как сердце толкало по венам густую кровь, а голова полнилась гулом. Тут запах был сильнее. Взгляду предстал разорённый алтарь постели, но Шерлока в её глубинах не было. Валялась смятая подушка, одеяло казалось комком перьев и хлопка, до основания пропитанных запахом, на который и пришёл Джон. Боже, ему хотелось зарыться в это одеяло, втянуть запах в лёгкие и никогда не отпускать. Он пошатнулся, и какое-то призрачное движение на краю зрения привлекло его внимание. Резкий поворот головы — и шею прошило вспышкой боли. Тело подалось вперёд в готовности напасть, но это был не Шерлок. Ушло нелепо много времени, чтобы осознать, что Джон ощетинился на собственное отражение в зеркале на створке гардероба — угрожал собственному образу. Шок ударил словно ледяная вода по лицу, и Джон отшатнулся, врезался в стену спальни. Слой краски ощущался гладкой границей под спиной, и он зажал ладонью нос, пытаясь высвободить разум из плена гормональной трясины похоти. Какого чёрта он творил? Джон застонал, поджав губы и задержав дыхание. Тело заполнилось ужасом, принёсшим с собой обжигающие искры отвращения. Выражение лица у его отражения не принадлежало ни обеспокоенному другу, ни заботливому любовнику. Это было лицо охотника — беспощадного и безразличного к доводам рассудка. Ему нужно было лишь найти Шерлока, и не для того чтобы удостовериться в его безопасности, а чтобы схватить, прижать и вогнать в него член. Пометить его. Челюсть ломило от желания укусить, а стояк раздражительно напоминал о себе. Жадно глотнув воздух, Джон открыл рот, пытаясь не вдыхать отравляющую атмосферу больше нужного. Он почти подошёл к окну, собираясь открыть его и впустить свежий воздух, чтобы можно было подумать, но уже прикоснувшись ладонью к стеклу, засомневался в своих действиях. Как быстро выветрятся феромоны Шерлока? Что если они подействуют на других альф? В груди дрожало рычание, и он сглотнул этот острый звук, опустив лицо в руки и пытаясь вырвать себя из тонкого собственнического забытья. В теле бурлили эмоции, опаляя изнутри, и Джон сжал зубы, пытаясь пересилить требования тела увещеваниями разума. Спустя несколько минут буря в крови поулеглась, и Джон остался стоять у стены безвольной развалиной. Сглотнув, он старался и дальше дышать ртом и разлепил веки, чтобы осмотреться в комнате и впервые заметить свидетельства, до того пропущенные. Гардероб был распахнут, сияя целым рядом обнажённых вешалок, с которых поспешно сдёрнули одежду. Ящики выдвинуты, их содержимое беспорядочно валялось вокруг, одна из картин лежала на полу под углом — кто-то задел её плечом. Джон упал на колени и заглянул под кровать — там не обнаружилось сумки, в которую Шерлок паковал вещи, если ради расследования приходилось покидать Лондон. Кое-как поднявшись на ноги, Джон метнулся обратно в гостиную и проверил крючки возле двери. Его куртка висела в одиночестве, а пальто и след простыл. Шерлок ушёл. Паника кулаком врезалась в грудь, и Джон подавил всхлип. Он огляделся в поисках записки, намёка, хоть чего-то… Не похоже, чтобы Шерлока забрали силой — похитители не стали бы задерживаться, чтобы собрать вещи, — но это не значило, что он покинул квартиру по собственной воле. И даже если так, значит, пиресус либо уже наступил, либо стремительно приближался. Шерлок теперь что, был где-то в Лондоне, один, уязвимый перед один бог знает сколькими другими альфами? — Господи. — Он запустил пальцы в волосы, не видя ничего, что могло бы помочь. Ни обрывка бумаги, ни единого слова утешения убористым почерком, лишь пустая квартира. Вспышка озарения заставила замереть на лестнице, дрожащие руки обхватили телефон и нажали на вызов. Он звонил не Шерлоку, потому что сумасшедший засранец и в лучшие дни трубку не брал, а его брату. У Майкрофта были глаза повсюду, и Джону было наплевать, даже если вся МИ-6 видела, как он словно одержимый шарахался по квартире в липнущих к паху в очевидном доказательстве штанах. Важно было одно: Шерлок. — Скажи, что он в безопасности. — Не давая Майкрофту шанса поздороваться, слова вырвались потоком, как только вызов был принят. — Пожалуйста, просто скажи мне, что он в безопасности. На мгновение повисло молчание, и сердце Джона сжалось в груди, пока он молился о том, чтобы Майкрофт не спросил, о чём он вообще говорит. Но прошло мгновение, и Джон облегчённо обмяк, когда слуха достиг ответ. — Он в безопасности, Джон. Ощутив слабость в коленях, Джон опустился на край матраса. — Слава богу. Я уж думал… Он сбился с мысли и покачал головой. Может, Майкрофт видел его через какую-то камеру, а может, и нет, но это не имело значения. Поток страхов поутих, больше не утягивая его под их течение, и Джон сконцентрировался на дыхании, пытаясь успокоить дрожащие руки. — Я отправил машину сразу же, как только он позвонил. Водитель-бета, женщина, одна из самых доверенных. Он понимал, что больше не может оставаться в Лондоне. Сердце пропустило удар. Отсутствие Шерлока уже ощущалось ледяной болью в груди. Джон таращился на ковёр, размышляя, вышел ли Шерлок за дверь с пониманием, что может больше никогда сюда не вернуться. Наверное, так и было, но у Джона это в голове не укладывалось. Он попытался представить себе квартиру без него, но картинка осыпалась словно мокрый песок. — И что теперь? — пробормотал он. — Полагаю, это уже зависит в основном от вас. — Голос Майкрофта звучал уверенно и жёстко. — Встречаемся в «Диогене» через час. Мне нужно с вами кое-что обсудить. Не дожидаясь ответа, в динамике повисла тишина, и Джон отвёл телефон от уха, недоумённо глядя на экран. Отчасти он ожидал услышать от Майкрофта, что его участие в жизни Шерлока окончено — удобство, утратившее полезность. И слава богу, что это опасение было ошибочным. У Майкрофта был план, и если Джон мог хоть как-то в нём поучаствовать, он с готовностью ухватится за любую возможность. Вскочив на ноги, Джон отбросил телефон в сторону и поспешил в ванную, где включил душ и разделся, прежде чем нырнуть под ледяной водопад. Упрямая эрекция наконец спала, узел ужался до нормальных размеров, так что о нём напоминала лишь покрасневшая чувствительная кожа. Всё тело ощущалось медным проводом, готовым вспыхнуть раскалённым свечением, стоит только пустить ток. Джон не единожды нечаянно вдыхал воздух носом, и хотя во влажной ванной запах Шерлока был очень слабым, его было достаточно, чтобы ноги слабо подгибались. Джону хотелось бы сказать, что всё это не повлияло на него так, как он боялся, что он оказался выше основных инстинктов, но это была бы очевидная ложь. Боже, Джон даже не пытался себя контролировать. Если бы Шерлок оказался в квартире… Джон зажмурился, а мысли затопило беспорядочной массой пылающих фантазий — порнографический поток, из-за которого пришлось упереться ладонью в кафель, лишь бы не упасть. Шерлок его остановил бы? Оттолкнул бы Джона или же притянул к себе, слишком потерявшись в терзающих тело требовательных инстинктах? Джон выругался и помотал головой, закручивая краны. Размышлять об этом всё равно не имело никакого смысла. Шерлок поступил разумно. Майкрофт сказал, что Шерлок уехал из Лондона, но Джон слышал невысказанную правду. Население города к побегу Шерлока особого отношения не имело. Дело было в исполнении обещания. Шерлок поклялся, что не поставит Джона в такое положение, когда ему придётся сражаться с собственными половыми инстинктами, и сдержал слово. Теперь Джону предстояло сдержать своё. Он сказал, что приложит все усилия, чтобы помочь, и сказал это всерьёз. Оставалось лишь надеяться, что у Майкрофта появились какие-то идеи на тему того, как улучшить ситуацию. Джон наскоро вытерся, почистил зубы и побрился, в спешке порезав челюсть. Натянув первую попавшуюся одежду, он сунул пижаму в груду другого белья и спустился на первый этаж, чтобы запустить стиральную машину. Пока мыльная вода смывала свидетельства его недавнего состояния, Джон подхватил телефон, бумажник и ключи и накинул куртку. Дёрнув на себя входную дверь, а потом с силой захлопнув её за собой, Джон резво развернулся налево и удивлённо охнул, потому что врезался в кого-то. Он озадаченно пошатнулся, но потом его уверенной рукой поддержали под плечо, и Джон, моргнув, уставился на Лестрейда. — Прости, — сказал инспектор и отдёрнул ладонь, словно обжёгшись. — Я просто хотел… — Он махнул рукой на квартиру и отступил назад, когда Джон сдвинулся, жёстко ограждая 221Б от Грега. — Ты в порядке? — Тебе нельзя наверх. — Джон изогнул шею, выглядывая поверх плеча инспектора припаркованную у бордюра чёрную машину, а потом вспомнил, что Майкрофт ничего такого не обещал. Взгляд сместился на сверкающие фарами утренние машины, высматривая такси. — Всё равно смысла нет. Шерлок ушёл. Мне нужно добраться в клуб «Диоген». Его брат ждёт. — Ушёл? — Лестрейд схватил Джона за локоть. — Куда ушёл? Его похитили? — Нет, он… Он в порядке. Просто… ушёл. — Джон сглотнул, мотая головой, и выругался, когда такси проехало мимо. — Я не знаю, когда он вернётся. Дело… — Да к чёрту это дело, — ответил Грег, хлопнув Джона по руке обратной стороной ладони, и дёрнул головой к началу улицы. — Идём. Я припарковался за углом. Подброшу до клуба. Просветишь меня по пути. Он сунул руку в карман и на ходу вытащил ключи, сохраняя молчание, пока они не сели в машину и не закрыли за собой двери. Преображение было моментальным. Джону пришлось бы ослепнуть, чтобы не заметить. Здесь, в месте, которое считал целиком и полностью своим, Грег расправил плечи и напряг челюсть, став куда более властным, чем Джон видел его за последние несколько дней. — У него началась течка? — спросил Лестрейд, заводя мотор, и стиснул руки на руле. — Пиресус, — поправил Джон и, склонив голову, уставился на собственные руки. — Во всяком случае, я так думаю. Может, он только начался. Не знаю. Утром я проснулся и… — Что ты сделал? Грег процедил эти три слова сквозь сжатые зубы, и Джон вдруг осознал, что заперт в движущейся машине с другим альфой, которого слабым назвать было невозможно. Выражение лица Лестрейда стало жёстким и беспощадным, и Джон вздрогнул, примирительно вскинув руки. — Ничего, Грег. Ничего. Шерлок к тому времени уже ушёл. Если бы… — Он пожал плечами, а его голос звучал хрипло и низко. — Я не знаю. Это неважно. Мне просто нужно убедиться, что с ним всё в порядке. В воздухе повис дрожащий выдох Грега, и он сместился на сидении, отняв одну руку от руля, чтобы почесать за ухом. — Прости, мне… нужно было удостовериться, — пояснил он. — Я не хотел ни на что намекать, то есть хотел, но… — Грег шумно фыркнул. — Забудь. Если бы ты какими-то своими действиями вынудил Шерлока сбежать, то явно попытался бы спрятаться от Майкрофта, а не бежал к нему на поболтать. Просто, учитывая, как ты себя вёл, я подумал, может, Шерлок тебя достал. В смысле, больше чем обычно. Джон хмуро уставился на потёртую приборную панель и облизнул губы. — В каком смысле, «как я себя вёл»? — Да ладно тебе! — пробормотал Грег и повернул направо. — Когда я к вам на днях заходил и разговаривал с Шерлоком, у тебя постоянно был такой вид, словно ты мне сейчас нос сломаешь, лишь бы я не мог дышать тем же воздухом. — Не обращая внимания на слабые протесты Джона, он продолжил: — Ни чаю, ни поболтать, каждая улыбка как оскал. Ты не хотел, чтобы я был там. Даже Салли заметила. — Это Донован я выгнать хотел. И неудивительно, учитывая, что она чуть ли не обвинила Шерлока в убийстве! — Да срать ты на неё хотел. Ну, как только она высказалась, — поправил инспектор. — Тебе на нервы действовал именно я, и не нужно быть гением, чтобы понять причину. Джон приоткрыл рот, безмолвно перебирая воспоминания. Теперь, когда он об этом упомянул, инспектор вёл себя до странного тихо, занимал место меньше обычного и старался держаться на расстоянии. И это приносило удовлетворение, испытывать которое, как Джон теперь понимал, было неправильно. Он не должен был ощущать самодовольство при виде сжавшегося, всем поведением выражающего подчинение друга — только не когда сам стал тому причиной. Тогда Джон даже не заметил, а теперь вспомнил вопрос, заданный ему Шерлоком после ухода Грега. «Ты даже не понимаешь, что делаешь это, да?» Он не единожды просил пояснить, но Шерлок хранил молчание. Должно быть, дело было именно в этом. Боже, что ещё Джон натворил? Неужели его поведение изменялось с каждым прошедшим днём восстановления Шерлока? Неужели Шерлок отстранился именно из-за этого? Не из-за дела, а из-за того, что видел, что происходит с Джоном? — Ты правда не замечал? Джон покачал головой, разглядывая машины вокруг. — Почему ты ничего не сказал? Грег недоверчиво рассмеялся. — Мне моё лицо в нынешнем виде нравится. В тот же миг, как вошёл в квартиру, я понял: что-то изменилось. Запах это сразу выдавал, но раз уж ты впустил нас, я подумал, что всё нормально. Если бы я только знал, насколько это выведет тебя из равновесия, я бы и шагу в квартиру не сделал. Джон потёр ладонью лоб, прижав язык к зубам, прежде чем заговорить. — Это был естественный запах Шерлока, возвращающийся по мере разрушения связи. У меня не было никаких причин так себя… — Он щёлкнул пальцами, а потом сжал переносицу. — Я не знаю, что со мной не так. — Не знаешь? — Инспектор постучал большим пальцем по рулевому колесу с таким видом, будто сомневался, стоит ли высказать свои мысли. — Послушай, никто никому не навредил. А мне следовало подумать, прежде чем соваться к вам на порог, — пробормотал он наконец. — Я и так сомневался, но Донован может быть достаточно убедительной, если постарается. Грег поёрзал, ремень безопасности скрипнул у него на груди, и они соскользнули в тихие обрамлённые деревьями улицы возле «Диогена». — А что касается тебя. Шерлок — твой друг, твой сосед и бог знает что ещё, но суть в том, что он — твой. — Из горла Джона вырвался протестующий хрип, но инспектор безжалостно продолжил: — Он был твоим с вашей первой встречи, ну или почти сразу же после неё. Так же, как ты — его. — Мы не… — Джон оборвал себя на полуслове, поймав брошенный Грегом в его сторону раздражённый взгляд. — Да неважно, кто вы друг другу. Я вот что пытаюсь сказать: неудивительно, что вся эта срань со связью на тебя повлияла, сделала агрессивным в отношении других альф и усилила стремление защитить Шерлока. Будь ты бетой, думаешь, твоё поведение так уж сильно отличалось бы, когда я вошёл в квартиру? Я альфа, а значит, угроза. Шерлок — несвязанная омега, а значит, находится в опасности. Ты бы среагировал точно так же. Конец истории. Джон зажал глаз ладонью, понимая, к чему клонил Грег, но его реакции как беты были бы рациональными и не подверженными сверкающей дымке хищнического собственничества, намертво засевшего где-то внизу живота. Он смог бы видеть и анализировать собственное поведение, вместо того чтобы как всегда слепо его не замечать. — А что если угроза — я? — спросил Джон, высказав ворочавшийся в горле отвратительный вопрос. — Что тогда? Я так беспокоился, что когда у Шерлока начнётся пиресус, мне придётся бороться за удержание самоконтроля, но я даже не пытался. Утром я целых пять минут обшаривал пустую квартиру, прежде чем понял, что делаю. Разве этим я хоть сколько-то отличаюсь от… — Он оборвал себя, едва способный выговорить имя Александра так, чтобы грубое ворчание в горле не превратилось в рычание. — От этого ублюдка? — Насколько я слышал, Каннингему на ум в принципе не могла прийти мысль о том, чтобы остановиться. — Грег завернул за последний угол и остановился напротив грандиозного фасада клуба. Двигатель затих с тихим ворчанием, и инспектор потёр глаза, а потом сочувственно посмотрел на Джона. — Я тебе вот совсем не завидую, особенно твоей ситуации, но ты не можешь продолжать себя грызть. — Его губы сложились в кривую улыбку. — Это часть твоей натуры, и я знаю… Я знаю, что тому, что некоторые альфы творят с омегами, нет оправдания. Более того, это знаешь и ты. И вот тут огромное отличие. Он потёр пальцем нос, а потом добавил: — Кроме того, ты разве не научился контролировать себя? Похоже, ты с этим справляешься гораздо лучше большинства. Джон вздохнул и закрыл глаза, не впервые желая, чтобы всё не было так сложно. Во всяком случае, инспектор поднял важную тему. Всё это, все его самоуничижительные сожаления о собственных ошибках, целиком и полностью основывались на желании помогать Шерлоку. — Спасибо. — Он открыл глаза и с лёгкой хмуростью посмотрел на Грега. — Я просто… не понимаю. Ты сказал, что тогда смог уловить перемены в запахе Шерлока сразу же, как только вошёл в квартиру? — Ага, — протянул Грег, настороженно глядя на Джона. — И ты на это не среагировал, во всяком случае, не как я. Ты не вломился в личное пространство Шерлока, ничего подобного. — Джон прищурился. — Почему? Инспектор кашлянул и потянулся в карман за никотиновыми пластырями, а потом нахмурился, осознав, что коробка оказалась пустой. — Да ты бы мне голову снёс, если бы я попытался к нему приблизиться, — напомнил он. — Ну или Шерлок бы тебя опередил. Грег глубоко вдохнул и поспешил объясниться: — А в остальном… не знаю. В смысле, мне нравится Шерлок, просто не так, как тебе. Конечно, запах был странным, и из-за этого хотелось подойти поближе, пусть даже чтобы просто распознать отличия, но всё равно было ощущение, что у меня оставался выбор, а здравый смысл советовал не рисковать. Возможно, для тебя всё было иначе, потому что вы с ним ближе. — Он приподнял бровь, читая бог знает что на лице Джона. — Порядок? — Ага. — Губы Джона дёрнулись в слабой улыбке, пока он обдумывал слова Грега, желая только узнать какие-то конкретные факты, чтобы успокоить мысли. Спустя несколько минут он покачал головой, откладывая в сторону озадаченность. Об этом можно будет побеспокоиться и потом. А в этот момент важнейшим приоритетом был Шерлок, и Джон ничем не смог бы ему помочь, сидя в машине инспектора. Он уже хотел было потянуться к ручке, когда его остановило прикосновение к локтю — лёгкое похлопывание, но этого хватило, чтобы заставить его обернуться. — Пока ты не ушёл, сделай одолжение? Спроси, может ли Майкрофт передать Шерлоку сообщение? — Грег пожал плечами. — Я уже писал ему, но велики шансы, что он даже не прочитал. Мне кажется, ему захочется узнать, что Элси Джейкобс, похоже, вне подозрений. На самом деле, она сказала, что если бы ей предложили сделать ставку на то, кто убрал Каннингема, она бы поставила на тебя. Джон ворчливо фыркнул. — Я бы не стал морочиться с грязными наркотиками. Я бы просто пристрелил его. — Забавно, Салли именно так и сказала. Отчего эта Джейкобс только рассмеялась. У нас нет полных оснований убрать её из подозреваемых, как и предъявить ей обвинение, нет ни алиби, ни мотива. Однако должен сказать, что она больше времени задавала вопросы, чем отвечала на них. — Грег потёр ладонью затылок. — Она пообещала поспрашивать, вдруг ей удастся разузнать что-нибудь до того, как появится следующий труп. Мы будем присматривать за ней по возможности, хотя это задачка не из лёгких. — Я постараюсь передать Шерлоку. Спасибо, Грег. За то, что подвёз, и вообще за всё. — Конечно. Напиши мне, ладно? Не держи в неведении. — В чертах лица инспектора проглядывалось искреннее беспокойство, и Джон согласно кивнул, выскользнул из машины и захлопнул за собой дверцу. Он помахал на прощание, и серебристая машина тронулась с места, покатилась дальше по улице и вскоре скрылась из виду. В галерее его ждали двое вышколенных молчаливых швейцаров. Они не проронили ни слова, ведя его через клуб, всё ещё пустой при слабом свете утреннего солнца. Не было ещё и девяти часов, хотя Джон прекрасно понимал, что вряд ли кто-то из постоянных посетителей «Диогена» придерживался стандартных рабочих часов. Махагоновые двери раскрылись в оформленное книжными стеллажами любимое прибежище Майкрофта. Сумерки смягчал свет единственной настольной лампы, двери тихо закрылись за спиной, и Джон удивлённо замер, глядя на человека в кресле. Майкрофт, казалось, и не заметил его прибытия. Он сидел за столом, уперев в него локти и запустив пальцы в волосы, с неотрывным вниманием изучая документ перед собой. Не было пиджака, расстёгнутый жилет лежал рядом, а рукава были закатаны. Тени синяками залегли под глазами, а на челюсти проглядывали недобритые места. Майкрофт, казалось, похудел с их последней встречи — сильнее выделился подбородок. Джон откашлялся и приподнял брови, когда Майкрофт ошарашенно вскинул голову и уставился на него. В конце концов осознание разгладило черты его лица, и он откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза рукой, а потом махнул на ближайшее кресло. — Мои извинения, доктор Уотсон. Не хотите присесть? Кожа скрипнула под весом, и Джон смотрел, как Майкрофт поднялся на ноги, взял со стола бокал с виски и осушил остатки. Напряжённые складки обрамляли рот и прорезали лоб, а кожа казалась серой от недосыпа. — Государственные дела? — спросил Джон, показав на бумаги. — К сожалению, нет. — Майкрофт с лёгким стуком отставил бокал, обошёл стол вокруг и присел на него. — Всё это относится к текущей ситуации Шерлока. Я неизменно предпринимал попытки договориться с Каннингемами насчёт освобождения Шерлока и несколько раз за последние десять дней встречался с матерью-альфой. — И? — Джон подался вперёд и схватился за колени, ощущая, как сердце билось где-то возле горла. Майкрофт склонил голову и глубоко вдохнул через нос. — Чувства, — пробормотал он, и его губы скривились в отвращении. — Вне зависимости от представленных доказательств Патриция Каннингем не способна признать действия своего сына. Её горе кажется довольно искренним, и я боюсь, что оно затуманивает её обычно крепкое суждение. Её действиям… — Майкрофт покачал головой, — …не хватает рациональности. Вчера семья выдвинула требования. Джон прищурился. — И что это значит? — В данном случае это значит, что мне запрещается общаться с ними напрямую. Всё должно осуществляться через законных представителей, и это позволит им растянуть процесс на сколь угодно долгое время. Подозреваю, что они хотят заморозить ситуацию до тех пор, пока не смогут по контракту забрать Шерлока из-под моей опеки. Широкие плечи поникли, и пальцы до белых костяшек сжались вокруг края стола. — Ты… — Джон поджал губы, качая головой. — Да ты из-за кулис половиной грёбаной страны руководишь. И ты искренне заявляешь, что помочь Шерлоку не в твоей власти? В светлых глазах вспыхнуло ледяное презрение. — Ничего такого я не говорил. Майкрофт протянул руку и позвонил в маленький серебряный колокольчик, а потом невыразительно улыбнулся подоспевшему швейцару, попросив принести чайник чаю. Как только швейцар ушёл, Майкрофт продолжил. — Требование — лишь заминка, не более того. Мы даже сможем воспользоваться им в своих интересах. Моё положение позволяет мне настроить сеть людей, сочувствующих ситуации омег. Знакомый судья выписал ответное предписание, на следующие три месяца запрещающее семье забрать Шерлока из-под моей опеки. — По губам Майкрофта скользнул призрак улыбки. — От меня потребовалось доказать, на чём основывалось встречное требование. Джон нахмурился, тщательно обдумывая слова Майкрофта. Он знал, что тот часто работал в тенях, за дымовой завесой, а теперь пытался понять, каким образом это могло сыграть им на руку. — Я постарался сделать так, чтобы основанием стали мои обвинения в домашнем насилии. — Майкрофт ухмыльнулся, и в его взгляде читалось злобное удовлетворение. — Если бы Каннингемы постарались это оспорить, им пришлось бы ответить на обвинения, а это заставило бы их среагировать на доказательства. Поскольку всё идёт по внутренним правовым каналам, так же это удерживает дело вне поля зрения общественности. — То есть это компромисс? — Джон откинулся на спинку кресла. — Ты не раздуваешь скандал, который может вскрыть всю подноготную этого дела и потенциально усложнить ситуацию Шерлока, но при этом рассказываешь всё третьей стороне. Этому судье. — А ещё доверенным правовым консультантам. Я не выйду за пределы этого круга, пока не получу чёткое указание для обратного, но это загоняет Каннингемов в тупик. Они не могут получить Шерлока. Только если не ответят на выдвинутые мной обвинения, которые они упорно не желают признавать. Джон склонил голову и прикусил губу. — А у нас есть время на такие игры? Шерлок уже впал в пиресус. Майкрофт согласно хмыкнул и пресно улыбнулся принёсшему поднос с чаем швейцару, который тут же молча удалился. Майкрофт налил исходящую паром жидкость в изящную чашку из китайского фарфора, а потом наполнил и свою, после чего задумчиво помешал ложечкой молоко. — И в самом деле, как минимум на две недели раньше, чем предполагалось. — Его взгляд метнулся к лицу Джона. — Есть предположения, чем можно это объяснить, доктор Уотсон? Джон даже не задумывался об этом дольше наполненного паникой мгновения, а теперь уставился в свой чай с молоком и покачал головой. — Разве это имеет значение? — Возможно, вам стоит спросить его самому. — Ну и когда это случится? — вскинулся Джон, его чашка звякнула об стол перед ним. — Через неделю? Месяц? Дольше? Я не могу находиться рядом с ним, когда он… — Слова умерли на губах, когда Майкрофт взял со стола полиэтиленовый пакет, запечатанный под ваккумом, а внутри лежал блистер, помеченный наименованием неизвестного Джону бренда. — Что это? — Пентрапензон. Это ингибитор, который мы даём нашим агентам. Очень мощный и легко переносимый, он предоставляет альфам безопасный уровень контроля над собственной возможной реакцией на омегу. — Майкрофт протянул пакетик Джону и наблюдал, как тот изучает содержимое. — Есть три различных варианта дозировки. Самая сильная сведёт все инстинкты альфы к нулю. Именно она вам и нужна — зелёные таблетки. Внутри есть листовка с перечнем побочных эффектов. Джон смотрел, ощущая, как в груди мощно бьётся надежда. — И зачем они мне нужны? — напряжённо поинтересовался он. — Потому что Шерлоку нужно вот это. — Майкрофт поднял к свету лампы маленькую склянку с жидкостью и чуть наклонил. — Я выторговал ему время, но он должен быть способен им воспользоваться. Его будущее — его выбор. Он должен решить, что делать дальше, и как можно скорее, чтобы мы смогли запустить механизм достижения его желаний. — Он не чувствовал себя способным осмыслить варианты даже до того, как начался пиресус. Ты серьёзно думаешь, что теперь у него сил прибавилось? — недоверчиво спросил Джон. — Нет. Оставленный на милость собственной несвязанной биологии, мой брат оказывается заключённым во всё нарастающий цикл сильных сексуальных потребностей и глубокого неудовлетворения, не в силах каким-либо образом прислушаться к голосу разума. Это остановит пиресус, позволяя Шерлоку вернуться в своё нормальное состояние, во всяком случае, хоть на какое-то время. У него будет примерно семьдесят два часа на то, чтобы нормально подумать. Джон резко втянул воздух, не зная, с чего начать. Вопросы толпились в голове, и он несколько раз бесплодно открывал рот, прежде чем ему наконец удалось заговорить. — Я не понимаю. А почему ему должен это отдать именно я? Ты не мог принести это на Бейкер-стрит? Он вообще об этом знает? Майкрофт согласно склонил голову. — Основные фармацевтические гипотезы были сформулированы самим Шерлоком примерно пятнадцать лет назад. Однако есть огромное различие между смешиванием нескольких травок и производством подобных медикаментов. Оно было только недавно разработано, и официально его ещё не существует. — Он протянул склянку, с лёгкостью передавая её Джону. — Субстанция не прошла испытание. И если в теории мы знаем, как она должна сработать, то на практике… — Это опасно. — Джон сглотнул, качая головой. — Если Шерлок примет эту штуку, ему нужно будет находиться под постоянным медицинским наблюдением. — Мозг наконец поспел за тем, что говорил рот, и Джон неверяще зажмурился. — Это должен быть кто-то с квалификацией для работы в сфере здоровья омег, Майкрофт. Не я! Человек напротив него приподнял бровь, а потом перевёл взгляд на обутые в броги ступни. — Вы единственный, кому я доверяю. Основному фармацевтическому сообществу об этой субстанции знать нельзя. Я боюсь, что если мы пригласим кого-то не заинтересованного в благополучии Шерлока лично, о существовании лекарства может стать известно общественности. Даже ваш друг, Майк Стэмфорд, не безупречен. — А я безупречен, что ли? Майкрофт посмотрел на него как на идиота и поджал тонкие губы. — Когда вы позвонили сегодня утром, я был готов отмахиваться от требований рассказать о местонахождении Шерлока. И всё же даже в минуту мощного физического и психологического стресса вашим единственным беспокойством оставалась безопасность моего брата. Вы сами подтвердили свою надёжность, Джон. Если Шерлок примет это лекарство, а он это сделает, ему понадобится врач под рукой. Кроме того, — Майкрофт помедлил и, кашлянув, постучал пальцами по столу, — мне легче, когда вы рядом с ним. Полагаю, вы чувствуете примерно то же самое. Тут отрицать было бы бесполезно. Джон не мог предугадать реакцию Шерлока на пиресус и не был уверен, что тот в приступе отчаяния не решится на какой-нибудь поспешный поступок. Джон постоянно вспоминал лекции по теме депрессии со времён учёбы, думал о статистике суицидов при первых признаках выздоровления. Люди с сильным течением заболевания часто бывают слишком вялыми и апатичными, чтобы задуматься о нанесении себе физического вреда, но как только биохимия мозга начинает стабилизироваться, они чувствуют в себе способность к действию. Он не хотел думать, что с Шерлоком может случиться подобное, но эта мысль постоянно скреблась в уголках разума, и одного взгляда на Майкрофта хватило, чтобы понять: Джон в этом страхе был не одинок. — Он сейчас один? — По всему периметру расставлены охранники. Конечно же, все без исключения беты, но сам он изолирован в доме. Если он заболеет или решит причинить себе вред, нет никаких гарантий, что они смогут достаточно поспешно оказать ему помощь. Выбора не было. Джон принял решение в ту же минуту, когда Майкрофт протянул ему таблетки. Они были страховкой, единственным, что могло нейтрализовать любой неприглядный аспект его реакций. Они требовались для того, чтобы он мог быть с Шерлоком — не как альфа, но как друг. Пальцы сжались вокруг склянки, а потом Джон положил её в карман. Фольгированная упаковка ингибиторов хрустнула в руке, он выдавил одну таблетку и проглотил не запивая, прежде чем вообще прочитать листовку. — Разве не стоило заняться этим в первую очередь? — спросил Майкрофт, пока Джон пробегал взглядом список побочных эффектов, но в голосе его звучало больше веселья, чем тревоги. Джон ворчливо фыркнул и смыл вязкий привкус изо рта остатками чая. — Да наплевать, пока оно действует как надо. А теперь ты. — Он ткнул пальцем в сторону Майкрофта. — Садись и рассказывай, что это лекарство должно сделать с Шерлоком. И чтобы ничего не упуская. Майкрофт послушно подчинился и размеренно таинственным голосом описал всё, что ему было известно. Это была некая химера вытащенных из секретных лабораторий знаний, таких, о которых не знал даже премьер-министр, и Джон увлечённо слушал. Он даже не замечал течения времени, пока тихий стук не заставил обоих повернуться к двери. В кабинет Майкрофта вошёл молодой человек, у которого в одной руке была потрёпанная дорожная сумка Джона, а в другой — папка. — О, Джошуа, благодарю. — Майкрофт забрал досье, с одобрением пролистал его, а потом посмотрел на Джона. — Я взял на себя смелость отправить людей собрать ваши вещи. Воздух в квартире также был очищен, чтобы избавить от любого намёка на физическое состояние Шерлока. — Он вздёрнул бровь, когда Джон изогнул шею, чтобы приглядеться. — Хотя, судя по этому анализу, уровень теликострона был относительно низким. Шерлок, должно быть, этого ожидал и сбежал при первых признаках пиресуса. — И это хорошо? — спросил Джон, пытаясь не думать, каково бы ему пришлось, будь запах хоть немного сильнее. Майкрофт уклончиво хмыкнул и взглянул на часы, а потом посмотрел Джону в глаза. — Как себя чувствуете? Есть заметные побочные эффекты? — Запахи слабо чувствую. — Джон наморщил нос. Это удушало, но совершенно того стоило, если так он сможет помочь Шерлоку. — Примерно так было с ингибиторами, которые нам давали в армии. — Хорошо. Возьмите. — Майкрофт протянул часть бумаг. — Это документация по лекарству. Полагаю, Шерлок захочет на неё взглянуть. В зависимости от того, насколько ухудшилось его состояние, он может подвергнуть сомнению как саму субстанцию, так и ваши мотивы. Попытайтесь не принимать это на свой счёт. О, и ещё… — Он схватил Джона за запястье и ткнул иглой в палец. — Майкрофт, какого хрена? Майкрофт окунул индикаторную полоску в выступившую на пальце кровь и приподнял бровь, когда цвет на ней начал меняться. — Простите, но я лучше увижу полученное эмпирическим путём доказательство, что ваше тело реагирует так, как должно. Джон резко втянул воздух и ждал вердикта, ощущая осевший на языке металлический привкус. — И? — Судя по всему, сработало. — Майкрофт скривился, прежде чем выбросить полоску, квадратики на которой окрасились яркими химическими красками. — Машина ждёт вас у входа. Водитель отвезёт вас к Шерлоку. К тому моменту, как вы доберётесь до дома, пентрапензон возымеет полный эффект. Вас снова протестируют у периметра, и только тогда позволят войти. Если будут хоть какие-то сомнения в эффективности ингибитора, вас попросят вернуться в Лондон. Охране позволено применить любые меры, требующиеся для обеспечения вашего сотрудничества. Я ясно выражаюсь? — Предельно. — Джон мрачно посмотрел в бесстрастное лицо Майкрофта, а потом поднялся на ноги, провёл рукой по волосам и подобрал оставленную Джошуа у двери сумку. — И в этом весь твой план? Мы больше ничего не можем сделать? — А есть предложения? — спросил Майкрофт. — Я уже воспользовался всеми доступными мне стратегиями для того, чтобы добиться сговорчивости от Каннингемов. Всё, включая предложение материальной компенсации, было отклонено, хотя, учитывая некоторые уже полученные ими предложения, это, возможно, не так уж и удивительно. — Он потянулся себе за спину, взял стопку бумаг и протянул их Джону. — Поскольку на данный момент Шерлок находится под моей опекой, претенденты также подавали заявки на право связи и мне: это, конечно, незаконно, но их это не останавливает. Многие сказали, что удвоят предложение, если я смогу доказать его способность к деторождению. Джон пялился, пытаясь дышать через потрясение одновременно от представленных на бумагах сумм и отвращения к людям, бессердечно предлагающих цену за жизнь человека. — Тут как минимум семь цифр, — удалось выдавить ему, сжимая онемевшими пальцами ремень сумки. — Есть люди, готовые платить просто нелепые суммы даже для скромной прибавки к престижу своей родословной. Это по большей части нувориши, желающие укрепить свои династии связями со старой аристократией. Семейство Холмс уже довольно давно известно. Кроме того, у статуса Шерлока есть некоторая уникальность. — Майкрофт откашлялся. — Омега, способная к деторождению и при этом достигшая середины четвёртого десятка без беременностей или родов — большая редкость, и оттого тем более желанна. В любое другое время Джон позабавился бы таким взъерошенным видом всегда хладнокровного Майкрофта, но смеяться тут было не над чем. — И что, Каннингемы не примут от тебя деньги, считая, что смогут получить больше? — Они отказались, потому что для элитного сообщества это будет выглядеть признанием поражения, признаком слабости. Я подумывал подать заявку анонимно через посредника, но правовое требование сделало это неуместным. — Майкрофт покачал головой и махнул рукой в сторону двери. — Я не перестану предпринимать попытки, теперь через юридическую команду, чтобы сдвинуть ситуацию с мёртвой точки. Пока не узнаю, чего хочет Шерлок, большего сделать не смогу. Джон отдал обратно отчёты, не обращая внимания на то, как шуршали бумаги в дрожащих руках. — И теперь только от меня зависит сделать так, чтобы у него хватило сил принять решение. А что если он плохо среагирует на лекарство? Что тогда? — У вас в сумке лежит тревожная кнопка. Нажмите её, и через несколько минут к вам на самолёте прилетит моя личная команда медиков. Это лучшее доступное мне решение, хотя я и понимаю, что оно не идеально. — Майкрофт слабо улыбнулся. — Сомневаюсь, что Шерлок будет страдать от последствий, с которыми вы не сможете справиться. Я питаю бесконечную веру в ваши способности, доктор Уотсон. — Ну, тут ты совершенно одинок. Джон вздохнул и оглянулся вокруг, пытаясь уместить в голове всё происходящее. — Передашь миссис Хадсон, что мы вернёмся, как только сможем? — Естественно, — ответил Майкрофт. — Также я прослежу, чтобы квартира осталась в сохранности и напоминала нежилую — уберут все опытные препараты моего брата и всё остальное. В сумке лежит ещё и телефон, это прямая линия для связи со мной. Надеюсь, вы будете держать меня в курсе ситуации. Это был замаскированный под просьбу приказ, и Джон прищурился. — Если Шерлок решит, что тебе нужно что-то знать, я прослежу, чтобы он сам всё рассказал. Во взгляде Майкрофта промелькнуло усталое раздражение, и он щёлкнул пальцами в сторону двери. — Тогда, полагаю, вам пора отправляться, доктор Уотсон. Чем раньше уедете, тем быстрее мы оба сможем убедиться в благополучии моего брата. Джон отрывисто кивнул — скорее как военный, нежели как врач, — а потом развернулся и ушёл, не озабочиваясь сделать хоть немного тише свои шаги по коридорам «Диогена». Верный своему слову, Майкрофт организовал ждущую у тротуара машину. Невозмутимый водитель сказал Джону садиться на заднее сиденье, забрал у него сумку и сунул её в багажник, а потом скользнул за руль. Ни приветствий, ни дружеской болтовни. Майкрофт явно платил своим сотрудникам не за говорливость, и Джон резко вдохнул, оставленный наедине со своими мыслями. Он должен был знать, что Майкрофт спланирует всё до мельчайшей детали. Шерлок попросил о помощи, и Майкрофт ответил, предоставив безопасный транспорт и убежище. И даже больше. Возможно, ингибиторы не так уж и сложно достать, но вот суспензия для Шерлока была именно такой инновационной, какой её описал Майкрофт. Даже в документации у неё ещё не было названия — лишь загадочная аббревиатура «O.D.X». Старший Холмс достаточно чётко пояснил, что это единственная доступная доза. Если синтезировать вещество в достаточно больших объёмах, скрывать это будет слишком сложно — и слишком опасно для карьеры работающих в тайных лабораториях людей, — и почти всё, что было на тот момент произведено, оказалось в руках у Джона. Он лишь надеялся, что это сработает. Машина ускоряла ход, оставляя позади оживлённые улицы Лондона и устремляясь к северному пригороду. Джон от корки до корки прочитал папку с информацией по O.D.X, сверяя факты с тем, что рассказал ему Майкрофт, и не находя никаких расхождений. В любое другое время он был бы в восхищении. Это был очень умный аналог, который должен был временно блокировать сигналы от несвязанных рецепторов и загнать тело омеги в нейтральное состояние. Однако отсутствие тестов вызывало немалое беспокойство. В лабораториях использовали несколько базовых организмов, чтобы удостовериться в том, что вещество не оказывает незамедлительного токсического эффекта — крысы и всё такое, — а также провели пробирочные тесты, чтобы задокументировать химическую эффективность, но всё это и близко не отражало возможные реакции сложного организма человека-омеги. Ничто из этого, начиная с воздействия на организм и заканчивая длительностью этого воздействия, не было известно наверняка, и Джон терзал зубами нижнюю губу. Шерлок не единожды намекал, что большинство слухов о психическом состоянии омеги во время пиресусов были ложью. Возможно, Майкрофт слишком бурно реагировал, основывая свои предположения на слухах вместо фактов? Возможно, Шерлок сможет обдумать своё будущее без применения сыворотки, лежащей в кармане Джона? Джон уже подумывал не рассказывать Шерлоку о лекарстве, во всяком случае, пока не оценит ситуацию, но не успел даже додумать мысль до конца, как отмёл её. Он не мог так поступить. Шерлок не был ребёнком. Он был информированным взрослым, захваченным в ловушку неудачной биологической ситуации. Он заслуживал знать о вариантах. Если он попросит дать ему O.D.X, Джон подчинится и постарается быть рядом, чтобы нивелировать последствия, если что-то пойдёт не так. Прошло чуть больше двух часов с тех пор, как они покинули пределы Лондона, когда гладкая машина свернула на узкие просёлочные дороги, и Джон наблюдал раскинувшиеся по обе стороны зелёные поля. Прекрасная пастораль, но Джон смог лишь скривиться, понимая, насколько Шерлоку этот вид должен быть ненавистен. Не хватало неистового потока городской жизни. Здесь всё казалось умиротворённым, а мир словно мог пройти мимо незамеченным. Машина проехала через небольшую деревушку — чуть большую, чем перекрёсток с церковью по одну сторону и прудом по другую — мимолётный проблеск сельской безмятежности. Десять минут спустя машина начала замедлять ход, а потом свернула на длинную ровную дорогу, и Джон удивлённо вскинул брови. Это было не государственное шоссе, но покрытие оказалось не потрёпанное и без выбоин, так что кто-то явно поддерживал его в идеальном состоянии. Вокруг росли старые дубы, и Джон впервые задумался о том, куда именно едет. Майкрофт ничего не говорил о том, где спрятался Шерлок, а Джон и не подумал спросить. Его волновало только то, как туда добраться. И только теперь он понял, насколько далеко они уехали от основных дорог — на много миль от ближайшего города. Уединённость была нужна для безопасности Шерлока, но Джон не мог не вспомнить его описания дома Александра где-то посередине бесконечной пустоты. И это, несмотря на все окружающие красоты, никак не помогало успокоиться. Должно быть, Шерлок чувствовал себя так, словно очутился в самом начале, запертый в изоляции и отрезанный от всего, за что боролся. Путь преградили металлические ворота, и из проходной сбоку вышел мужчина в костюме. Он выглядел стройным, но сильным, и Джон без труда разглядел очертания спрятанного под пиджаком пистолета, когда охранник открыл дверцу машины и жестом показал ему выйти. — Один момент, сэр. — Глаза ослепила вспышка, Джон удивлённо моргнул и прищурился, чтобы разглядеть экран устройства в руках охранника. Под стеклом отобразилась радужка, подтверждая его личность: безопасность Майкрофт обеспечил по полной программе. — Благодарю, доктор Уотсон. Можно вашу руку? Он был к этому готов, но острый укол всё равно отозвался яркой вспышкой боли. На этот раз охранник наполнил его кровью крошечный шприц, а потом добавил её в какой-то раствор. Это выставило предшествующие тесты Майкрофта зачаточными, и Джон наблюдал, как его кровь закружилась в реагенте, сменяя его цвет с бледно-розового на фиолетовый. — Отлично, сэр. Ещё кое-что, и мы впустим вас внутрь. Не могли бы вы пройти за мной? Само по себе здание выглядело древним, сложенным из потрёпанных брёвен, но внутри на каждой стене отсвечивали экраны высокотехнологичных систем видеонаблюдения. Человек, представившийся именем Тони, показывал путь и привёл Джона в замкнутое помещение. Джон с сомнением посмотрел на порог. — Я туда не зайду, пока не скажете, зачем это нужно, — сказал он, сложив руки на груди и вздёрнув подбородок, а Тони склонил голову в недовольном согласии. — Нам просто нужно убедиться, что ингибиторы действуют как положено, сэр. Количество химикатов в вашей крови соответствуют норме, но мы должны быть уверены, что они оказывают желаемый эффект. Несколько лет назад мы по указанию мистера Холмса — я имею в виду, мистера Майкрофта Холмса — переоборудовали подвал в нечто вроде вытяжного шкафа. — Странные у вас занятия, — пробормотал Джон. — Это частная резиденция, сэр, — ответил Тони. — По большей части этот подвал используется для дезинфекции и проверки посылок неизвестного происхождения, но и для этих целей он идеально подходит. Не возражаете? Глубоко вдохнув, Джон подчинился, но не отводил взгляда от захлопнувшейся за ним двери. Позвоночник покалывало неуверенностью, но он расправил плечи, обвиняя себя в излишней подозрительности. Джон прибыл сюда по указанию Майкрофта. Просто охранники проявили впечатляющую тщательность при его проверке. В стене открылась небольшая крышка, и Джон увидел крошечный пузырёк. Руки в перчатках вынули затычку и повернули пузырёк, чтобы Джон смог прочитать надпись на этикетке. Ну конечно, Майкрофт решил испытать его теликостроном, прежде чем подпускать хоть сколько-то близко к Шерлоку. У любого доверия есть ограничения, а Майкрофт был слишком умён, чтобы рисковать благополучием брата. — Есть какая-то реакция? — спросил Тони, его голос раздался из динамика на стене. Когда Джон покачал головой, в голосе появились довольные нотки. — Отлично, все ваши жизненные показатели говорят об отсутствии реакции, так что, похоже, что вы полностью защищены. Мы только провентилируем помещение, а потом отпустим вас по вашим делам, сэр. Сложив руки на груди и переминаясь с ноги на ногу, Джон слушал, как воздух шипел в системе кондиционирования. К тому времени, когда Тони открыл дверь, Джон уже стоял по другую сторону и сразу же промаршировал мимо охранника, ограничившись кратким кивком в знак неохотной благодарности, после чего направился обратно к машине. К его раздражению, водитель посмотрел на Тони, ожидая подтверждения, прежде чем подал Джону знак садиться. — А пешком пройтись нельзя? — спросил Джон, махнув рукой на ворота, а Тони сверкнул усмешкой. — Вы, конечно, можете, но до дома ещё полторы мили. На машине будет быстрее. Мы свяжемся с внутренним контуром и дадим им знать, что вас можно пропустить. Больше никто не встанет у вас на пути. Весь участок вокруг дома находится под наблюдением камер безопасности, но по настоянию мистера Шерлока Холмса в самом здании нет ни одной. — Неодобрение на лице Тони позволяло предположить, что наличие такого огромного слепого пятна с ним даже не обсудили, и Джон подавил улыбку при мысли о том, как Шерлок прошёлся по всему своему убежищу, вырывая с корнем камеры наблюдения. — Если понадобится помощь, в каждой комнате есть тревожная панель. Просто нажмите красную кнопку, и в течение нескольких минут кто-нибудь придёт. — Спасибо. — Удачи. — Интонации в голосе Тони намекали, что удача тут точно не помешает. Джон со вздохом забрался обратно в машину и не обеспокоился пристегнуть ремень, а потом они выехали на длинную подъездную дорожку. Миновали ещё один пропускной пункт, ворота у которого распахнулись при их приближении, а потом ровный гул асфальта сменился шорохом гравия, и вскоре машина подъехала к дому. Джон пригнул голову, разглядывая здание через ветровое стекло. Он ожидал увидеть изящные колонны и кирпичную кладку, что-нибудь строгое и пугающее, прямо-таки кричащее о богатстве владельцев. Но вместо этого солнечный свет слабо отражался от выбеленных стен и тёмных деревянных балок. Стены увивали плющ и глициния, а освинцованные ставни на окнах поблескивали, в некоторых виднелись витражи, в других — простые стёкла. Состояние карнизов позволяло предположить, что дом далеко не единожды подвергался заботливому обновлению. Дом казался местом, которое было здесь всегда — уютным и горячо любимым. Дверца машины открылась под его прикосновением, и он выбрался из машины, а потом принял из рук водителя сумки и моргнул, когда тот протянул ему ключ. — Сомневаюсь, что он добровольно впустит вас, — пояснил водитель и, прикоснувшись на прощание к козырьку, сел в машину и уехал, оставив Джона переминаться с ноги на ногу и продумывать наилучший вариант действий. Теперь, оказавшись на месте, он не совсем понимал, что делать дальше. Шерлок не без причины покинул Бейкер-стрит, а Джон последовал за ним без приглашения. Здесь он был вторженцем и сомневался, что Шерлок примет его с распростёртыми объятиями. Джон подошёл к двери и подумал сначала постучать, но не зная, в каком состоянии находится Шерлок, невозможно было понять наверняка, сможет ли тот ответить, даже если захочет. Нет, уж лучше просто войти, разведать обстановку, а дальше уже действовать по ситуации. Ключ скользнул в замочную скважину, язычки с щелчком приподнялись, и Джон вошёл в дом, вглядываясь в царивший внутри полумрак. Лампы не горели, шторы были задвинуты, и Джон, не заметив ничего, кроме огромных комнат, по обе стороны, поставил свою сумку на пол. Он по привычке втянул носом воздух и скривился, когда обоняние не смогло уловить ничего кроме запаха чистых ковров и полироли для мебели. Деревянный пол эхом отзывался под ногами, и Джон быстро сжал левую руку в кулак, но потом расслабил, тихо прошипев имя Шерлока. В доме царила гробовая тишина, и по спине Джона пробежала дрожь беспокойства. Он повернул направо, прижал ладонь к притолоке и всмотрелся в дальние комнаты, пытаясь различить человеческую фигуру среди очертаний мебели. Можно было бы позвать погромче, но какой-то неведомый инстинкт предупреждал, что лучше держать язык за зубами. Если повысить голос, это сведёт на нет эффект неожиданности, и пока не получится узнать больше о текущей ситуации, лишаться какого-либо возможного преимущества не хотелось. Вдруг ему в затылок упёрлось что-то холодное, и Джон замер под гнётом пробравшего до костей страха. Он узнал прижатое к коже дуло пистолета — испытывал это на себе чаще, чем хотелось бы считать — и поднял руки вверх. Джон облизнул губы, ощущая вкус нервного пота. Должно быть, это кто-то из охранников Майкрофта, которого не предупредили о его прибытии. Возможно, он нечаянно нажал на тревожную кнопку, и человек заявился нейтрализовать проблему. — Я — доктор Джон Уотсон. — Он старался говорить ровно, глядя чётко на стену перед собой. — Я допущен находиться здесь. Сверьтесь с людьми на воротах. — Я знаю, кто ты. От этого глубокого голоса по спине Джона пробежала уже совсем друга дрожь; он бездумно обернулся и вздрогнул, обнаружив дуло пистолета всего в нескольких сантиметрах от своего лица. Джон не осмеливался ни двинуться, ни заговорить, потому что эти холодные серые глаза с ужасающим безразличием разглядывали его как препарат под микроскопом. И вот Джон смотрел вдоль дула собственного пистолета на человека, ровно и смертоносно сжимавшего рукоять. На лице Шерлока не отражалось ни намёка на милосердие. Брови сошлись под углом к носу, на челюсти играли желваки — невероятное отличие от спокойной сдержанности, которую он всегда носил как корону. Джон сглотнул, давясь десятками бесполезных уверений. Он беспокоился, что именно он, как альфа, будет представлять опасность. И никогда не думал, что всё может получиться наоборот.