Золотая клетка

Густое забытьё окутывало чувства Джона, покрывая всё поблескивающим дёгтем. Никакие сюрреалистичные извороты воображения не раскрашивали полотно бессознательности, как не ощущалось ни намёка на наличие мира вне его головы. И только когда до него пробились первые намёки на сознание, Джон наконец начал понимать, насколько с ним всё было плохо. «Операция». Мысль медленно просочилась сквозь разум, но нет, Афганистан был много лет назад, а рана в плече оставалась не более чем изгладившимся шрамом. Не было путаной лихорадочной горячки — лишь абсолютная пустота, которая ассоциировалась с общим наркозом, словно кто-то нажатием кнопки вырубил его сознание, лишь чтобы потом вновь его воскресить. Механический шум оформился в писк кардиомонитора, и Джон сосредоточился на этом звуке, прислушиваясь к ровной пульсации. Казалось, лишь спустя вечность какая-то неповоротливая часть его мозга смогла связать ритм с мышцей, которая сокращалась в его груди, и даже когда эта мысль осветила разум, Джон упустил её и вновь погрузился в пучины тьмы. Не было чувства времени. Джон не ощущал его хода, не замечал смены дней и ночей. Сознание то пробивалось, то пропадало: прикосновения аккуратных рук, спорадические звуки. Порой были голоса — тихие шепотки, не поддававшиеся опознанию. Джон не знал, были это слова или лишь обрывки звуков, незнакомый язык или просто белиберда. Кто-то держал его за руку, баюкая в ладонях неподвижно согнутые пальцы. Хотелось ответить, сжать эти руки, позволить им вытащить себя из поднимавшейся волны, не желавшей отпускать его из объятий, но как можно было двинуться, если даже глаза не получалось открыть? Это превратилось в битву: долгие периоды господства теней перемежались призрачными дуновениями сознания. Каждый раз, когда удавалось приблизиться к поверхности, все силы уходили на попытки понимания, на ощущение сухой ноющей боли во рту и бескрайнего утомления, поселившегося глубоко в мышцах и суставах. Джон не единожды задумывался, не парализовало ли его, потому что все усилия сделать хоть малейшее движение оставались для него за гранью возможного. Человек, который держал его за руку, кем бы он ни был, не отпускал. А если это и случалось — Джон не замечал. Это прикосновение было ориентиром, неизменным напоминанием, что он не один. Каждый раз, когда очередной фрагмент сознания всплывал на поверхность, Джон проверял, рядом ли этот человек — длинные, сильные пальцы, защитным коконом укрывающие его ладонь. А потом — спустя, казалось, целую вечность — его отчаянные попытки разлепить веки наконец увенчались успехом. Над головой простирался ровный белый потолок, а флуоресцентные лампы ослепляли. Джон поморщился от резкого света, пытаясь поднять руку и прикрыть глаза. Правда, не сработало. Руки лежали мёртвым грузом, и ему удалось лишь едва ощутимо дёрнуть пальцами. — Джон? Шерлок. Он словно бы одним-единственным словом дотянулся до мозга Джона и поднял все рубильники, позволяя мешанине мыслей встать на свои места. Всё то, что с трудом удавалось идентифицировать, начиная с человека рядом и заканчивая окружающей обстановкой, приобрело неловкий смысл. Всё стало очевидно, теперь, когда он смог присмотреться. Он был в больнице, и это Шерлок сидел у его постели с видом совершенно невменяемым. Шерлок таращился на него с открытым ртом, словно не осмеливался поверить, что Джон открыл глаза, в которых теперь виднелся осмысленный взгляд. На лице проступила щетина, и поменяйся они местами, Шерлок наверняка понял бы, когда Джон последний раз держал в руках бритву. Однако Джон такими дедуктивными умениями не обладал, да и состояние его оставляло желать лучшего. Он мог лишь предположить, что прошло уже слишком много времени. Как минимум, несколько дней. — Привет. — Слово треснуло в горле, напоминая скорее скрип на неповоротливом языке. Джон скривился и, облизнув губы, прищурился. — Что происходит? Он говорил словно пьяный, вытягивая гласные и слоги один за другим в бессвязную волну звуков, но Шерлок понял. Возможно, всё было не так плохо, как казалось на слух самому Джону. Или, возможно, Шерлок просто привык к полусонным жалобам Джона, привык будить среди ночи и просить составить ему компанию в погоне по Лондону за разгадкой очередного преступления. — Я… Ты… — Шерлок оборвал себя, и Джон увидел, как он с усилием сглотнул, зажмурившись и крепко сжав в руках его пальцы. — Мэделин Дукарт вколола тебе загрязнитель. Спустя несколько минут ты потерял сознание. Его голос надломился, низкие нотки истончились в ничто, а вены Джона захлестнуло тревогой. Плечи Шерлока дрожали. То, что было лёгким подрагиванием, которое запросто можно было бы не заметить, теперь сотрясало всё стройное тело, словно Шерлок изо всех сил старался держать себя в руках и наконец проиграл эту битву. С губ Джона слетел слабый сочувственный стон. Даже в своём ослабевшем состоянии он чувствовал, как тревога Шерлока тараном пробивалась к его эмоциям. Хотелось сесть и притянуть его в объятия, сказать, что всё будет хорошо, но ничего не получалось. Джон мог дёрнуть пальцами на руках и ногах, но в целом конечности не откликались, словно кто-то накинул ему на грудь свинцовое покрывало. Кардиомонитор где-то сбоку начал отражать ускорившийся ритм, тело, отзываясь на мучения Шерлока, подгоняло сердце биться быстрее. Этот звук заставил Шерлока двигаться. Он потянулся куда-то над головой Джона и нажал кнопку, которая должна была срочно вызвать к ним врачей. Спустя несколько секунд Джон услышал торопливые шаги и запоздало осознал, что находился не в обычном отделении. Оборудование в палате — несомненно, проспонсированной из бездонных карманов Майкрофта — было уместно скорее для отделения интенсивной терапии. Неужели всё было настолько плохо? Но не успел он спросить, как в распахнувшуюся дверь влетели двое врачей. Один поспешил к нему с улыбкой на лице, в то время как второй потянулся к больничной карте и с хмурой сосредоточенностью принялся просматривать то, что казалось очень длинным списком записей. — Рад видеть вас в сознании. — Один из мужчин проверил показания кардиомонитора, а потом всецело сосредоточился на Джоне. — Я доктор Клементс, а это доктор Уилкинсон, наша консультирующий невролог. — Он показал рукой на свою коллегу, которая коротко кивнула и подошла слева, чтобы проверить тянувшуюся к тыльной стороне ладони Джона капельницу. — Можете описать, как себя чувствуете? — Уставшим. — Это было первое слово, которое пришло на ум, заполняя мысли и не оставляя места для чего-либо ещё. — Отяжелевшим. Хотелось сказать больше, дать что-то полезное, с чем можно было бы работать, но попытки выговорить больше пары слов за раз затрудняли дыхание и вызывали головокружение. Мужчина согласно кивнул и, задав базовые вопросы о его имени и текущих событиях, удовлетворился прямыми ответами. А доктор Уилкинсон потянулась к тонкому фонарику и, подойдя к Джону, благодарно улыбнулась, когда Шерлок поспешил её пропустить. В обычной ситуации Шерлок совал нос в любые процессы лечения Джона, доставая персонал и заставляя их выглядеть некомпетентными и ненужными. На этот раз он отодвинулся и отошёл к окну, и его внезапное отсутствие отозвалось в Джоне тупой болью. — Я лишь хочу проверить основные рефлексы, — сказала доктор Уилкинсон, поясняя свои действия. — Ваше текущее состояние вполне ожидаемо, учитывая природу химических веществ, с которыми пришлось иметь дело. Она посветила фонариком ему в глаза и извинилась, когда Джон моргнул, но, казалось, реакцией его зрачков была вполне удовлетворена. Потом она начала проверять остальное тело, попросив говорить, чувствует ли он нажатие на кожу. Онемелостей не нашлось, но при поднятии его руки, весь вес которой лёг на неё, она поджала губы и кивнула каким-то своим мыслям. — Из-за того, как токсин воздействует на мозг, связываясь с определёнными рецепторами и производя седативный гормон, слабость в мышцах вполне предсказуема. То же самое, только в меньшей степени, происходит с телом, когда мы засыпаем. Когда химическое вещество распадётся и выйдет из вашего организма, вернётся подвижность. — Она подошла к его ногам и провела ручкой по обеим ступням, с одобрением глядя, как поджались пальцы. — Вы уже показываете заметные улучшения с момента поступления к нам. — Как давно? — спросил Джон. Он хотел уточнить, спросить, как долго пролежал без сознания, пока Шерлок места себе не находил у его постели, но слова снова подвели, оставляя его лежать бесполезной грудой на тонких подушках. — Вы были без сознания примерно восемьдесят пять часов, — пояснил доктор Клементс, ненадолго прекратив писать в истории болезни. — Мы сразу же назначили терапию для стимуляции вашей центральной нервной системы, а также поддерживали функционирование ваших сердца, лёгких, печени и почек. В обычной ситуации мы бы предпочли удалить яд из организма пациента — промывание желудка и всё такое, — но поскольку он был введён напрямую в кровеносную систему и очень быстро сработал, к моменту вашего прибытия большая его часть уже усвоилась. Так что пришлось сосредоточить усилия на противодействии эффектам, пока молекулы не начнут распадаться сами по себе. — А это уже происходит. — Доктор Уилкинсон показала на тело Джона, обозначая его бодрствующее состояние. — Придётся держать вас под наблюдением, но у меня нет причин сомневаться в перспективах полного выздоровления. — Доктор улыбнулась, и Джон заметил, что она постаралась говорить погромче, чтобы Шерлок точно услышал её прогнозы. — Отдыхайте, если получится. Я принесу вам колотый лёд, чтобы смочить горло, но пока не будем знать наверняка, никакой твёрдой пищи. Джон смог изобразить крошечный кивок. Запрет на еду удивления не вызвал. Даже если не учитывать то, что его желудок наверняка подвергся тому же влиянию, что и все остальные органы, не стоило нагружать почки и печень задачами пищеварения, когда они и так перерабатывали остатки загрязнителя. Звучало всё просто, словно выздоровление оставалось лишь вопросом времени, но Джон понимал, что в биологическом плане всё было совсем не так просто. Он умирал, и если бы не Шерлок и снадобье, влитое в него тогда в оранжерее, едва ли Джон лежал бы в этой палате. Врачи, может, и поддерживали его жизнь, но спас её именно Шерлок. Он медленно моргнул, блокируя зрение, но снова поднял веки, отказываясь отключаться. Джон так долго был в отключке и не хотел настолько быстро терять связь с реальностью, когда только-только вернулся в мир живых. Поэтому он позволил себе наблюдать, не обращая внимания на палату и её медицинское наполнение, и как губка впитывал образ Шерлока. Тот всё ещё стоял у окна, и флуоресцентные лампы выделяли черты, вновь сложившиеся в выражение всепоглощающего облегчения, а пресное предрассветное свечение придавало его коже жемчужный оттенок. Шерлок казался чем-то эфемерным, пришедшим из сна. Джону отчаянно хотелось убедиться в его реальности, но это было невозможно. Он не мог даже пошевелиться, не то что встать на ноги. — Шерлок? Это был шёпот — на большее сил не хватало, — но реакция была незамедлительной. Шерлок подскочил, словно его током ударило, и вывалился из размышлений. В обычной ситуации Джон бы решил, что положение Шерлока у окна было выбрано намеренно: эдакий способ предоставить иллюзию уединения, но при этом наблюдать за всем происходящим в отражение, — но, казалось, на этот раз таких мыслей у него в голове не было. Шерлок огляделся вокруг, с удивлением осознавая, что они снова одни, а потом, пошатнувшись, прошаркал обратно к стулу возле постели. Он не потянулся, чтобы снова взять Джона за руку, и вместо этого подтянул колени к груди, уперевшись ступнями в край сидения и округлив плечи. Шерлок вымотался и нуждался в как минимум двенадцатичасовом сне и доброй порции горячей еды, и не обязательно в таком порядке. Но не в состоянии Джона было об этом говорить. Ему оставалось лишь наблюдать, безрезультатно пытаясь считать незнакомую невыразительность лица Шерлока. Спасла их медсестра, нарушив странное тупиковое положение вещей, когда принесла стаканчик со льдом и вручив его в руки Шерлоку — прекрасно понимала, в каком Джон состоянии, чтобы подумать, будто тот сможет самостоятельно донести до рта мелкие осколки льда. На мгновение Шерлок удивлённо воззрился на стаканчик в руках, словно затрудняясь понять, что ему полагалось с этим делать. Но когда до него дошло, выражение самоуничижения на его лице было почти забавным. Он с чрезмерной заботой придвинулся ближе, скрипнув ножками стула по полу. Шерлок очень старался не задеть многочисленные провода, бежавшие от тела Джона к кардиомонитору, и, бросив взгляд на прибор, сел, скользнул пальцами в стаканчик и вложил кусочек льда между приоткрытыми губами Джона. Холод был внезапным и немного разогнал мглу в голове Джона, когда струйка холодной воды скользнула по пересохшему горлу. Это было восхитительное, животворящее ощущение, и Джон жадно приоткрыл рот — слишком хотел ещё, чтобы тратить силы на сожаления о том, что ему не хватало координации для обеспечения собственных потребностей. — Спасибо, — наконец удалось выговорить ему голосом, уже больше похожим на нормальный. Губы были сухими, но теперь хотя бы можно было их облизнуть, а горло больше не казалось обитым наждачкой. Шерлок отставил стаканчик на небольшую тумбочку, звякнув осколками льда, и стало заметно, что он всё ещё дрожал. Из-за этого хотелось проклясть собственное тело и потянуться вперёд, обнять, пока Шерлок не расслабился бы в его руках, подарить ощущение безопасности и счастья, но текущее состояние Джона накладывало свои ограничения. Даже чтобы сдвинуть руку на несколько дюймов, чтобы коснуться запястья Шерлока, потребовалось до неловкости значительное количество энергии, и Джон обругал себя за слабость. Но всё же раздражение быстро угасло, растаяло при виде искренней реакции Шерлока — тот словно ждал лишь намёка на то, что его всё ещё хотят, и тут же снова обхватил руку Джона, цепляясь за него так, словно это он был его надеждой и спасением, а не наоборот. Джон не мог перевернуться, но ценой, казалось, титанических усилий, ему удалось чуть подвинуться к Шерлоку. Это было крошечное достижение, но на тот момент Джон хотел дотянуться до любой победы, какая только будет в его власти. К тому же это того стоило: Шерлок сразу же подался вперёд, опустив плечи и склонившись, чтобы уткнуться в лоб Джона своим. Это было нечто среднее между толчком и лаской, эдакий мягкий, наполненный любовью жест, вызвавший у Джона улыбку. Шерлок обращался с ним словно со статуэткой тончайшего стекла, грозившей расколоться от легчайшего давления, но жаловаться Джон не собирался. В таком состоянии он чувствовал себя не то чтобы хрупким, но уязвимым, и такая близость Шерлока — тёплого, настоящего, невероятно живого — чудесным образом приносила покой в мысли. Ну или так и было, пока Джон не заметил на воротнике рубашки Шерлока тёмное пятно запёкшейся крови. Сознание взорвалось воспоминаниями: острый камень на сухой земле, багряные отблески на поверхности, валящийся с ног Шерлок. Были и другие картинки, кадры цвета сепии, но у Джона не хватало умственных сил, чтобы обращать на них внимание. Он с военной привычностью расставил приоритеты и осилил беспокойное движение рукой. Боже, был бы он в порядке, обязательно притянул бы к себе Шерлока и осторожно запустил пальцы в кудри, чтобы самостоятельно осмотреть рану, но даже это было ему не под силу. Вместо этого Джон сосредоточил все силы на то, чтобы выстроить необходимые слова и тщательно проговорить каждое. — Скажи мне, — прохрипел он, — что твою голову кто-нибудь осмотрел. Мазнув кожей на лбу по коже Шерлока, он приподнял подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом и старательно выискивая любой намёк на обман. Вместо ответа Шерлок взял Джона за руку, наклонился ещё ближе и провёл кончиками его пальцев по ране возле макушки. Вместо ожидаемого засохшей кровяной корки и рассечённой кожи Джон ощутил лишь спутавшиеся кудри, а под ними, на грани ощутимого, странные грубые линии того, что почти наверняка было медицинскими швами. — Лестрейд устроил, чтобы меня осмотрели, когда они… Когда я больше ничего не мог сделать, кроме как ждать. — Шерлок даже не попытался отодвинуть руку Джона и сидел сломанной куклой, склонив голову под его прикосновением. — Я не терял сознания, признаков внутренних повреждений нет. Тут занимались тобой, а заодно наблюдали и моё состояние. Голова Шерлока теперь покоилась на углу Джоновой подушки, занимая крошечную часть недорогого хлопка, и смысл его слов был очевиден. За всё это время он редко — если это вообще случалось — отходил от Джона. Даже если бы не его слова, всё это можно было бы предположить на основании его внешнего вида. Джон задумался, как часто медперсонал пытался прогнать его, но лишь наталкивался на работавшее в полную силу упрямство Шерлока. Были ли здесь и остальные, поначалу стараясь убедить Шерлока позаботиться о себе, а потом лишь помогая ему бодрствовать. Было столько всего, чего Джон не знал, но в тот момент у него не хватало сил на формулирование вопросов. Всё это комковатой кашей смешалось в голове: дело, Шерлок, вспышка боли и хаотический калейдоскоп последующих событий. А ещё было что-то важное, маячившее на границах сознания словно вертящееся на кончике языка слово, но у него никак не получалось сообразить, что это было. Мысль зудела в мозгу, когда кто-то натянул одеяло ему на плечи, бормоча слова утешения, разобрать которые у него не получалось. Он не заметил, как его веки сомкнулись, и теперь попытался их разлепить, ресницы дрожали, а касавшаяся головы Шерлока рука вновь опустилась на матрас. — Останешься? Ответ Шерлока прозвучал поспешным шёпотом в ухе, блаженно близким: завиток звука, утянувший Джона обратно в царство теней. — Конечно. На этот раз ему снились сны. Подобная смерти хватка бессознательности отступила. Вместо неё пришли обрывки звуков и цветов — бред, понять который Джону не удавалось. Они преследовали его, поначалу яркие, но зловещие, и их гладкие грани становились выщербленными и резкими. Ощутимая тяжесть прижала его к земле, а невидимые зубы остановились прямо над местом биения пульса на горле, готовые растерзать. И даже когда он собрался с силами, приложив сверхъестественные силы, чтобы попытаться оказать сопротивление, вокруг не было ничего, кроме пустоты. Чувства обманывали, и в груди Джона застрял вопль, сдавленный силой какой-то невидимой хватки. Ужас выдернул Джона из дрёмы, его сердце колотилось об рёбра, а поверхностное дыхание судорожно вырывалось из груди, на лбу проступил холодный пот. Он услышал встревоженное чириканье приборов, предупреждающих персонал о том, что что-то пошло не так, но кто-то уже был рядом — на его плечах лежали большие ладони. — Каннингемы! — выдохнул Джон и поморщился от сдавившей грудь паники. Так вот что ему не удавалось вспомнить, вот что маячило на краю сознания. Врачи сказали, что он был в отключке несколько дней, а это означало, что крайний срок давно прошёл. Их время убегало, пока Джон лежал потерянный для мира, а горло перехватывало от осознания проносившихся в мыслях вероятностей. Боже, что, если Шерлок оставался с ним только потому, что они ему это позволили? Что если возможность оставаться с ним была единственной победой, которую ему удалось выцарапать? Возможно ли, что они уже разрушили связь, обрубив её, пока Джон был без сознания? А связь вообще пережила то, что сотворила с ним Мэделин? При первом пробуждении Джон даже не подумал прислушаться к запаху Шерлока, а теперь вцепился в его запястья, не обращая внимания на жгущие глаза слёзы. — Джон, послушай меня! — Ладони Шерлока обхватили его лицо, окаймляя границы восприятия. Это вынудило Джона сконцентрироваться не на палате или больнице, а на человеке перед ним. — Что бы ты там ни думал, это не так. От семьи Александра не было ни слуху ни духу. Они не связывались с нами, да и мы не искали их внимания, особенно пока ты в таком состоянии. Прибежавшие медсёстры осмотрели Джона со спокойным профессионализмом, который он бы даже оценил, если бы посмотрел хоть на кого-то кроме Шерлока. Изящные пальцы скользили по его небритым щекам круговыми движениями, за которые Джон и зацепился, подгоняя дыхание под эти движения. Шерлок почти мгновенно осознал, что происходит, и замедлился — они без единого слова вновь действовали вместе. Наконец, когда Джон смог выровнять дыхание, Шерлок убрал одну руку и повернул её так, чтобы показать внутреннюю сторону запястья. Бледная плоть была прямо перед носом Джона — голубая сетка сосудов тянулась вверх под расстёгнутые и закатанные манжеты рубашки, но всё это было неважно. Джон слишком сосредоточился на том, чтобы уловить пусть и слабый, но запах Шерлока. У Шерлока хватало здравого рассудка, чтобы понимать, что в таком разбитом и беспомощном состоянии, когда даже сесть самостоятельно не представлялось возможным, Джону меньше всего нужно было ощущение, что его кто-то прижимает к постели, пусть даже этому кому-то он доверял. Чтобы подставить горло, Шерлоку пришлось бы согнуться ещё сильнее и вжать Джона в матрас. Это был компромисс, позволивший Джону уловить аромат кожи Шерлока и считать всю историю без того, чтобы усугубить панику. Джон утонул в подушках, сцепив зубы в попытке скрыть всё ещё сотрясавшую мышцы дрожь. Тело словно пыталось развалиться, грудь тяжело вздымалась, словно он пробежал марафон, пульс бился слишком быстро. Даже в присутствии Шерлока и под успокоительным воздействием его запаха Джон не мог успокоиться, и не прошло и минуты, как одна из медсестёр объявила, что сходит за консультантом. Он не спорил, как не спорил и Шерлок. Хотелось выругаться, Джона разрывало между смущением и ужасом от того, что несмотря на все его усилия базовые механизмы собственного тела так и оставались неуправляемыми. Положение напоминало те первые мрачные дни, когда он только вернулся из Афганистана, вышвырнутый в гражданский мир и неспособный даже дышать. Конечно, эта ассоциация делу не помогала, и Шерлок вздрогнул, когда Джон ухватил очередной судорожный вдох и скривился, когда воздух опаляющей волной скользнул к лёгким. — Седативные мне не дадут, — через минуту удалось выдавить Джону, повернув голову к Шерлоку. — Если мы правы насчёт того, как работает загрязнитель, они не станут так рисковать. Шерлок покачал головой, но ничего не сказал, позволяя Джону провести собственную беспорядочную диагностику. Джон машинально проговаривал основы — просто потому, что мог говорить. Голос снова подчинялся ему, а слова с каждой минутой выходили всё проще. Невеликий прогресс, но в текущей ужасной ситуации Джон воспринимал это как обретение некой толики силы. Услышав тихие звуки, Джон бросил взгляд на дверь и увидел наблюдавшую за ним с порога доктора Уилкинсон — та согласно кивала, подтверждая его смутные выкладки. — А вы молодец, — сказала она скорее с добротой, чем снисходительно, а потом кивнула на кардиомонитор, отражавший постепенную стабилизацию сердцебиения Джона. — Можете рассказать, что произошло? Джон повиновался, стараясь не распространяться. У него не хватало дыхания для длинных предложений. Кроме того, если придерживаться сухих клинических фраз, это не так смущает. Не хотелось объяснять, почему он очнулся чуть ли не в слезах от мысли о том, что лежит в осколках собственной связи. Единственный человек, кому он мог достаточно довериться, чтобы показать себя настолько уязвимым, был рядом и помог всё преодолеть, подкрепляя всё фактажом и помогая Джону обрести почву под ногами. Уилкинсон не перебивала, лишь кратко кивала на всё сказанное, так что свет поблёскивал на коротких каштановых волосах. Когда Джон договорил, она быстро черкнула что-то в его истории болезни, проверяя показатели кардиомонитора и записывая пики тахикардии. — В обычной ситуации мы бы дали вам медикаменты, но проблема в том, что мы не знаем, как остающиеся в вашем организме токсины среагируют на новые вещества. Как бы это ни разочаровывало, доктор Уотсон, в вашем положении лучше свести химическое вмешательство к минимуму. Она постучала ручкой по планшету и, облизнув губы, взглянула на часы. — Каждые двадцать четыре часа мы берём кровь и мочу на анализ для проверки качества функционирования почек и печени. Однако, думаю, было бы неплохо проверить и сердце. На данный момент должно хватить и простой эхокардиограммы, просто чтобы удостовериться в отсутствии повреждения тканей. — А есть такая вероятность? Шерлок впервые задал вопрос врачу напрямую, и Джон, повернув голову, изучал его профиль, считывал всё, что Шерлоку из-за утомления уже не удавалось скрыть. Ужас. Ужас, который обозначил своё присутствие во всём облике Шерлока, напоминая об округлившей его глаза панике в имении Стрэтфорда: грязные руки на лице Джона, сиплое дыхание. Возможно, теперь его тревога была не настолько очевидна, но она никуда не делась, вибрировала под кожей и вытягивала из щёк любые намёки на цвет. Хуже того, Джон в таком состоянии никак не мог его утешить. Пришлось ограничиться прикосновением к запястью Шерлока в напоминании, что он никуда не делся. — Вероятность есть, — подтвердила врач, сложив руки перед собой. — Угнетение кровообращения и дыхания может привести к снижению сатурации кислорода в крови и последующему истощению тканей. Лично я в первую очередь беспокоюсь за неврологические функции доктора Уотсона. Однако для того, кто долгое время пролежал без сознания, он показывает высокий — и постоянно повышающийся — уровень умственной активности и восстановления двигательных механизмов. Она улыбнулась. — Я более чем удовлетворена таким прогрессом. Кстати говоря, доктор Клементс как раз специализируется на сердечной деятельности. В обычной ситуации он бы подождал до дальнейшего укрепления прогресса, прежде чем проводить дополнительную диагностику, но, полагаю, на данный момент лучше перестраховаться. Она вопросительно посмотрела на Джона и, получив одобрительный кивок, продолжила: — Мы запишем вас на осмотр сегодня чуть позже. Если обнаружатся какие-то отклонения, обсудим наилучший вариант дальнейших действий. — Она повесила историю болезни в изножье кровати и пригляделась к почти пустой капельнице над головой, а потом проверила катетер. — Медсестра скоро подойдёт. А до тех пор… Принести вам что-нибудь? — Нет, спасибо. Джон слабо улыбнулся, желая, чтобы она ушла. Ему хотелось поговорить с Шерлоком, выдавить из него правду о том, что он пропустил, пока валялся без осознания окружающего мира, но Джон сомневался, что получит прямой ответ в присутствии посторонних слушателей. Как только Уилкинсон ушла, Джон сосредоточил все свои силы на том, чтобы подвинуть руку и обхватить запястье Шерлока. Движение получилось неуклюжим и слабым, Шерлок при желании мог бы без усилий выдернуть руку, но не сделал этого. Напротив, он замер, уже словно и не собираясь откидываться обратно на спинку стула, и остался сидеть возле края постели Джона. Взгляд Шерлока был подёрнут мутной пеленой утомления, но за ней виднелся проницательный, острый, хотя и уставший взгляд. — Скажи мне. — Джон сглотнул, жалея, что не может перекатиться набок или, что было бы ещё лучше, притянуть Шерлока к себе на узкий матрас. — Расскажи, что случилось тогда, в имении? — Что ты помнишь? — Шерлок подтянул затянутую в носок ногу к кровати и положил щёку на колено. Он наблюдал за Джоном из-под полуопущенных ресниц и потянулся, чтобы отвести с его лба упавшую прядь. Джон как только мог потянулся к прикосновению, впитывая ощущение прикосновения пальцев Шерлока к своему лбу и обдумывая вопрос. — Помню, как приехали к Стрэтфорду, помню его взгляд, когда ты с ним говорил. Никогда не видел такого потрясения. Он своим ушам поверить не мог. Шерлок хмыкнул, и уголки его губ тронула улыбка. — Что ещё? — Мэделин. — Джон закрыл глаза, чтобы лучше представить себе миниатюрную женщину. — Ты сказал, что она притворялась. С губ Шерлока слетел вздох. — У неё были годы практики манипулирования людьми: это необходимый навык выживания для многих омег. Джон с кряхтением подвинулся на матрасе, пытаясь устроиться поудобнее. Он начал ощущать боль, отдельные мышцы начали оживать и давать знать о своём присутствии ноющей болью. — Ну, это даже сработало бы. Я уже был готов ей поверить, во всяком случае, пока ты не разбил её маску. Ты показал ей ордер на её арест. Она сорвалась с места… — Он вспомнил, как Дукарт в драке врезала полицейской. — Хардинг в порядке? — Серьёзно пострадал только ты. — Шерлок приподнял бровь, но намёк на поддразнивание очень быстро сошёл с его лица, скрывшись под обескровленной бледностью. — У некоторых синяки и ссадины, но на этом всё. Ещё что-нибудь помнишь? Джон прищурился, пытаясь восстановить картинку того, что происходило. — Тебе прилетело камнем по голове, она угрожала мне шприцом… В итоге Салли её скрутила, но Дукарт всё равно успела воткнуть иголку мне в плечо. Я не… — Он нахмурился, пытаясь шевелить мозгами. — Я не могу вспомнить, что она пыталась сделать. — Она пыталась сбежать. — Шерлок с силой потёр глаз ладонью. — Что-то насчёт того, чтобы добраться до железнодорожной станции. На первый взгляд это казалось безнадёжной попыткой, но Лестрейд отправил офицеров на проверку, как только мы разобрались с арестами. Мэделин ни на какой поезд садиться не собиралась. Аннабель, одна из тех, кто работал в саду их имения, ждала в машине, чтобы отвезти её, куда бы ей ни захотелось. — Ещё одна сообщница? — Джон удивлённо моргнул. — Добрая самаритянка. Когда-то она пообещала Мэделин помочь сбежать, если муж начнёт её обижать. По всей видимости, Мэделин ещё из оранжереи увидела, как мы подходим к дому, пробралась в кабинет Эдди и позвонила — на случай, если придётся уносить ноги. Джон нахмурился, разглядывая выпуклости и впадины одеяла, накинутого на его тело, и пытаясь разобраться в словах Шерлока. — Она знала, кто мы такие? Шерлок пожал плечами и покачал головой. — Невозможно знать наверняка. Сомневаюсь, что Мэделин предвидела итог этого дня, но всегда присутствовала опасность того, что полиция начнёт задавать вопросы, не арестуя её альфу. В подобных обстоятельствах она могла столкнуться с возможной жестокой реакцией с его стороны. Это была гибкая стратегия, которой она не преминула воспользоваться. Не то чтобы ей это как-то помогло. Он помедлил, когда зевок растянул рот Джона, так что протестующе хрустнул сустав. Даже нелепо, насколько утомительным мог быть столь краткий период бодрствования. Часть усталости обуславливалась спадом адреналина, вполне предсказуемого после панической атаки, но хрена с два Джон отрубится теперь, когда ему наконец удалось разговорить Шерлока. — Продолжай, — попросил он, заставив себя всего лишь моргнуть, а не устало смежить веки. — Мэделин арестовали, а потом ты заставил меня выпить… что-то там. Джон наморщил нос, вспоминая отвратительный вкус. Шерлок опустил ногу на пол и покачал головой, сложив руки на коленях. Прежде он отвечал сразу же, с радостью восполняя пробелы в воспоминаниях. А теперь Джон мог лишь догадываться о причинах такого нежелания говорить. В обычной ситуации Шерлок похвалялся бы собственной гениальностью, но не в этот раз. — Если хочешь кого-то поблагодарить, то благодари Стэмфорда, а не меня. — Майка? — Джон нахмурился, не понимая, что к чему. — А он-то тут при чём? — Это он вычислил молекулу. Написал мне о своей находке, как раз когда мы были на пути к Стрэтфордам. Вещество, которое связывалось с рецептами мелатонина в организме альф, что приводило к их смерти, также образует связи с множеством других химических структур, в частности, с дисульфидами. — Шерлок пожал плечами. — И если можно было заставить загрязнитель соединиться с любыми другими молекулами вместо твоих клеток… — Это ограничило масштабы повреждений. — Джон облизнул губы, и в мыслях начали проступать первые отблески понимания. — Но не Майк влил мне в горло то, что оказалось эффективным противоядием, — подметил он и изобразил неуклюжее похлопывание по локтю Шерлока, а потом положил руку ладонью вверх, требуя прикосновения. — Это всё благодаря тебе. — Просто удачная догадка. — А мне плевать! — Будь у Джона силы, он бы закричал. А так получилось не более чем тихое рычание. — Шерлок, это спасло мне жизнь, так ведь? У тебя самого голова кружилась, а ты всё равно оказался достаточно умён, чтобы принять решение на основании сведений, которые тебе дал Майк. Ты ведь именно так поступил? Какое-то из растений содержало в себе большое количество дисульфидов? Шерлок уставился на ладонь Джона, поджав бледные губы, но при этом словно вглядывался куда-то в иной мир и не видел ничего перед собой. — Я ничего не смог сделать, — прошептал он, скривившись в отвращении. — Ты сражался с Мэделин, а я даже встать не мог, не то что помочь. Если бы я вообще смог схватить её, она бы ни за что не вогнала в тебя иголку, но я… Я не смог. Его голос надломился, и Джон протянул руку, насильно заставляя тело двигаться, чтобы сжать между пальцами ткань на рукаве Шерлока и потянуть, привлекая внимание. Он должен был понимать, что Шерлока беспокоило то же чувство беспомощности, которое сейчас владело им самим. Шерлок не смог помочь Джону в драке и считал все свои последующие действия слишком незначительными, слишком запоздавшими. В обычной ситуации именно Шерлок первым видел логику, рациональными доводами отваживал сожаления, но тут это было за гранью его возможностей. Шерлок слишком устал, вымотался эмоционально и физически, и вот результат: искажённая перспектива и глубочайшее чувство вины, затаившееся совсем у поверхности. — Ты меня спас, — повторил Джон, не зная, что ещё представить как доказательство успеха Шерлока. Он лежал, благодарный за то, что всё еще жив, а Шерлок зациклился на своей неспособности предотвратить нанесение ущерба как такового. — Только это для меня и важно. Скрипнув зубами, Джон смял в пальцах ткань рубашки Шерлока. Это была смехотворная попытка, но до Шерлока, казалось, дошло. Он обхватил руку Джона своими, удивлённо округлив глаза, когда Джон смог резко дёрнуть — сильнее прежнего, так чтобы опрокинуть Шерлока вбок на кровать рядом с собой. Шерлок упал ухом на грудь Джона, уперевшись одним коленом в матрас. В горле Шерлока заворочались невнятные возражения, но он не попытался отстраниться или снова сесть прямо. Джон кривовато усмехнулся, наблюдая, как Шерлок уткнулся лицом в одеяло, глубоко вдыхая, а потом коротко, осторожно сжал Джона в объятиях. Возможно, его вес должен был казаться удушающим, слишком сильно напоминая о странном полупарализованном состоянии, которое Джон только начал с себя стряхивать, но на самом деле это было успокаивающее, реальное и неоспоримое ощущение, которое он с готовностью впитывал, вычерчивая крошечные круги на обтягивавшей плечи Шерлока хлопковой ткани. — Это была черемша. С мгновение Джон не понимал, к чему это было сказано, а потом осознал, что именно Шерлок заставил его выпить, и скривился. — Боже, неудивительно, что на вкус было просто ужасно. — При раздавливании луковиц выделяется огромное количество диаллилдисульфида. Я смешал его с водой из лейки. Эффект был бы, конечно, намного более значительным, если бы получилось ввести состав внутривенно, но… Джон скривился, радуясь, что Шерлок в отчаянии не прибегнул именно к такому варианту. Одно дело ввести в кровеносную систему очищенную жидкость, и совсем другое — попытаться вколоть то, в чём Джон подозревал тщательно раздавленную чесночную пасту. — Сработало вполне эффективно. — Остаётся надеяться. Услышав шёпот Шерлока, Джон закрыл глаза и ощутил поглаживание длинных пальцев по коже на руке, касавшихся светлых волосков и вызывавших мурашки. Хотелось подметить, что ему всего за несколько часов удалось продвинуться с едва заметных подрагиваний пальцев до способности самостоятельно поднять руку. Все предупреждения врачей были не более чем предосторожностями, и несмотря на не отпускавшие страхи, Джон должен был поверить в их прогнозы. — Со мной всё будет хорошо, — прошептал он, подняв руку, чтобы взъерошить волосы Шерлока, и стараясь не задевать рану возле макушки. Джон провёл пальцами по голове Шерлока и вниз по затылку, с долей тревоги коснувшись следа укуса, а потом сменил направление и коснулся щеки Шерлока, вложив в это всю свою признательность и симпатию. И всё же Шерлок не обмяк, не расслабился под лаской. Оставалось напряжение, и Джон поджал губы, пытаясь не беспокоиться из-за заполненного неуверенностью натянутого молчания. Шерлок не единожды набирал воздуха в грудь, словно собирался заговорить, но лишь спустя несколько минут слова всё же обрели звучание. И голос его при этом был сдавленным, словно Шерлок говорил наперекор собственному здравому смыслу. — Ты помнишь, что сказал тогда, в оранжерее? Рука Джона замерла, кардиомонитор сразу же выдал внезапное ускорение сердцебиения. В нормальной ситуации Шерлок бы уцепился за это как за некое доказательство, но тут, не обращая внимания на звук, повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Джоном. Джона так и подмывало притвориться, будто он и понятия не имеет, о чём говорил Шерлок, но даже в таком уставшем состоянии Джон не был способен на подобную жестокость. В конце концов, именно Шерлок поднял эту тему, и он заслуживал правды. — Да. — Забыть было сложно. Несмотря на всю дезориентацию в то время, потребность рассказать Шерлоку о своих чувствах свинцовой тяжестью лежала в мыслях. Джону никогда легко не давались слова, даже сказанные не на инстинктах, а из абсолютной, ослепляющей необходимости. Тогда он был почти уверен, что вот-вот умрёт, и важно было одно: чтобы Шерлок понял. И в этом плане ничего не изменилось. Джон сглотнул, проклиная себя за затянувшийся момент трусости, а потом голос хриплым шёпотом вырвался из горла. — И я говорил серьёзно. Он подобрался, ощущая, как спину покалывало беспокойством, и ждал, что Шерлок отстранится. Возможно, если бы Мэделин не поставила его жизнь под угрозу, он бы никогда не произнёс эти слова вслух. Возможно, он продолжал бы молчать, вкладывая свою любовь в каждое действие, вместо того чтобы облекать её в звук, но теперь было уже слишком поздно что-то менять. Да он и не стал бы, даже если бы мог. Веса резко обмякшего тела расслабившегося Шерлока хватило, чтобы выдавить часть воздуха из лёгких удивлённо моргнувшего Джона. Он даже не осознавал, насколько напряжён был Шерлок до этого момента. Тот всё так же прижимался щекой к груди Джона, но уже получалось разглядеть изогнувшую его губы улыбку — не кривую насмешливую ухмылку, которой Шерлок обычно отдавал предпочтение, но такую, которая округлила его щёки. Джон отвёл прилипшую к виску Шерлока прядь тёмных волос, а потом вновь положил ладонь ему на щёку. Шерлок тут же вжался в это прикосновение, касаясь губами запястья. — Спасибо. Джон выдохнул воздух, который сам того не осознавая задерживал, попытавшись не пустить на лицо усмешку и совершенно в этом не преуспев. Он не ожидал услышать те же слова в ответ — не сейчас, а возможно, и вообще никогда, — но это не означало, что чувства Шерлока не настолько же глубоки. То, что Шерлок неотрывно оставался с ним, с радостью принимая чувства Джона, уже было вполне достаточным подтверждением. Шерлок отвечал на каждое прикосновение мягким своим — ласковым поглаживанием запястья, намёком на поцелуй в ладонь, — и Джон наслаждался каждым мгновением. Постепенно его дыхание выровнялось, подстроилось под ровный ритм поднятия и опадания груди Шерлока рядом с его, и глаза снова начали закрываться. Какая-то часть его сопротивлялась этому, отчаянно желая бодрствовать в компании Шерлока — но тщетно. Сон подкрался к Джону, заволакивая разум облаками. Он не заметил, когда медсестра подошла проверить лекарства и провести необходимые процедуры, как не почувствовал, когда отошёл Шерлок. И только когда доктор Клементс начал настраивать прибор рядом с кроватью, Джон ошалело заморгал в залитой послеполуденным светом палате. — Простите, — произнёс доктор, не повышая голоса, и Джон скользнул взглядом вокруг. Шерлока всё же согнали с его привычного места, и теперь он отрубился, съёжившись на стуле. — Я бы всё отложил до вашего пробуждения, но доктор Уилкинсон рассказала о том, что случилось утром. Я бы хотел убедиться, что беспокоиться не о чем. — Всё в порядке. — Джон облизнул губы, с тоской подумав о давно растаявшем колотом льде, и принялся разглядывать изменения в обстановке, в то время как врач возился с приборами. — Простая паническая атака. Клементс мотнул головой в сторону Шерлока. — Ваш партнёр проинформировал нас о вашем ПТСР, и мы приняли это во внимание. В потоке энергии по вашему сердцу были небольшие отклонения, что усугубило ваш дискомфорт сегодня утром. Возможно, это побочное действие вывода токсина из организма и никогда не повторится, но мы хотим удостовериться. Ощущали боль в груди? Внезапное распространяющееся онемение? Что-то подобное? Джон покачал головой, а потом отвечал на вопросы по семейной клинической картине, пока врач развязывал его халат и наносил на грудь прохладный гель. Скорее всего, в обычной ситуации этой работой занимался бы узист, но произошедшее с ним выбивалось за рамки обычного. Джон был интересным пациентом, а потом стал объектом пристального внимания специалистов. Доктор Клементс действовал методично, помог Джону перевернуться набок, отодвинув пластиковые трубки и поддерживая его вес, чтобы провести исследование с разных углов. Он старался учесть всё, и теперь Джон пытался не ёрзать в ожидании вердикта. Наконец с обследованием было покончено, врач отложил датчик в сторону и быстрыми профессиональными движениями вытер кожу Джона, при этом не переставая говорить: — Насколько я могу судить, доктор Уотсон, всё в порядке. Ткани здоровы, клапаны не повреждены, нет признаков дисфункции. — Хорошо. Это… хорошо. — Джон улыбнулся и поднял руку, чтобы потереть глаза, а потом заметил, что врач наблюдал за ним, несомненно мысленно подмечая все улучшения в его состоянии. — И что дальше? Полагаю, отпускать меня вы не собираетесь? Клементс виновато улыбнулся и покачал головой, записывая что-то в историю болезни, а потом убрал ручку в карман. — Боюсь, что нет. Мы продолжим наблюдать за вашим состоянием. Завтра попробуем дать вам немного еды и оценить подвижность. Я всецело ожидаю, что вы обретёте полный контроль над телом в ближайшие семьдесят два часа. Как только сможете ходить без посторонней помощи, при отсутствии каких-либо осложнений можно будет подумать о выписке. Я могу ещё чем-то помочь? Бросив взгляд на Шерлока, Джон прикинул свои возможности. — А каковы шансы организовать здесь дополнительную кровать? Он же не уйдёт, но… Джон кивнул на сгорбившегося Шерлока, наблюдая за доктором Клементсом в стремлении считать выражение его лица. Дефицит коечного фонда наблюдался во многих больницах по стране, и Шерлок наверняка предпочёл бы терпеть дальнейшие неудобства, чем оставить беспомощного пациента, но что-то подсказывало, что в этой больнице таких проблем возникнуть было не должно. — А он будет ею пользоваться? — спросил врач. — Будет, пока моё слово имеет тут хоть какое-то значение, — пообещал Джон, ожидая в итоге последовавшего согласного кивка. — Спасибо. — Посмотрим, что получится освободить. Кто-нибудь скоро всё организует. — Доктор Клементс широко улыбнулся напоследок, собрал все провода аппарата УЗИ и покатил его перед собой. — Попытайтесь отдохнуть. Он тут не единственный нуждается в полноценном сне. Джон хотел было возразить, что он уже хрен знает сколько времени только этим и занимается, но всё же сдержался и с показным покорством откинулся на спинку кровати. Однако глаза закрывать не стал — отчасти потому, что хотел проследить за тем, как врач выполнит своё обещание, но ещё и потому, что впервые за много дней остро осознавал реальность. Он был прикован к тонкому матрасу больничной кровати и вполне мог оценить обстановку. Несколько минут он рассматривал палату, заметив, что кое-что из оборудования, окружавшего его при первом пробуждении, теперь исчезло, так что теперь помещение казалось скорее наблюдательным постом, чем складом медицинской электроники. Это было верным признаком выздоровления, знаком, что персонал был удовлетворён прогрессом лечения. Грохот протиснутой в дверь кровати привлёк внимание, и Джон поморщился, когда Шерлок резко встрепенулся, распахнув глаза и растерянно крутя головой, пока не вспомнил, где находится. А потом рванулся к Джону, и только, когда пришло осознание, что тот никуда не делся, из плеч Шерлока ушло напряжение. — Приляг, — попросил его Джон, как только санитар поставил кровать на место и зафиксировал колёса. — А то свалишься. Это беспокойство не было бесплодным. Даже в сидячем положении Шерлок покачивался, всё ещё пытаясь собрать в кучу разрозненные ошмётки сознания. Его недосып едва ли можно было бы компенсировать несколькими часами сна на неудобном стуле, и Джон уловил момент, когда Шерлок пришёл к тому же умозаключению. Не став раздеваться, Шерлок приподнял тонкое одеяло и скользнул под него — тёмные кудри хаотичной массой разметались по подушке. Санитар переставил кое-что из мебели, а медсестра пришла с новым стаканчиком колотого льда и осторожно вложила его в руку Джона. Холод остро впился в кожу, но теперь Джон хотя бы мог удержать рубчатый пластик. Более того, пользуясь правой рукой, ему удавалось выуживать кусочки льда и отправлять их в рот, а потом наслаждаться ощущением влаги на языке. Небольшое улучшение, но всего несколько часов назад даже такая крупица независимости находилась вне его возможностей, и Джон старался использовать это по максимуму. Спустя несколько минут суставы пальцев переклинило, а левая рука начала дрожать. Он убеждал себя, что этого следовало ожидать, уводил мысли прочь от зудящего беспокойства насчёт усугубления неврологического ущерба, когда отставил стаканчик на тумбочку. Чтобы перекатиться набок, всё ещё требовались ощутимые усилия, но, казалось, помощь доктора Клементса напомнила его мышцам, как двигаться. Стараясь быть осторожнее с трубками капельниц и проводами, Джон переворачивался так, чтобы посмотреть на Шерлока, вглядеться в чёткие черты его лица и увидеть слабый серебристый отблеск между густыми тёмными ресницами. — Ну как? — Глубокий голос Шерлока перекатывал слова, и Джон вопросительно приподнял бровь. — Эхокардиография. Халат на тебе завязывали заново, а на простыне пятно от геля. К тому же, на двери чёрный след от резинового колеса какой-то стойки, которого до того, как я заснул, не было. Он перечислил всё это механически, напоминая Джону, что даже теперь всё так же наблюдал и делал выводы. — Всё в порядке, — ответил Джон, жалея, что не может дотянуться до руки Шерлока. Даже если бы он смог вытянуть руку как можно дальше и Шерлок сделал бы то же самое, у них даже кончиками пальцев едва ли получилось бы соприкоснуться. Только если кому-то из них вставать. Джон пообещал себе, что сделает это завтра. Завтра он придёт в себя достаточно, чтобы хотя бы сесть и притянуть Шерлока в нормальное объятие — крепкое, уверенное, а не вот это усталое заваливание одного тела на другое. Он проведёт ладонями по спине Шерлока и лично проверит, действительно ли тот отощал настолько, как выглядел — из-за пренебрежения собственными потребностями и бесконечной тревоги. Однако пока что такие желания лежали за гранью возможного. Джону оставалось лишь шептать слова утешения, когда вечер плавно сменился ночью, а выражение на лице Шерлока смягчилось сном, дыхание стало тяжёлым. Шерлок наконец-то получил заслуженный отдых. Джон не спал ещё час, вслушиваясь в больничный шум вокруг и наблюдая за сумрачной мглой за окном. Когда он наконец задремал, сон его был неглубоким, в него постоянно проскальзывали вспышки снов, не имевшие никакого значения. Казалось, будто и часа не прошло, когда он вдруг вздрогнул и проснулся, выдернутый из дрёмы каким-то плохо определяемым чужеродным присутствием. Тело напряглось, пока Джон пытался дышать ровно, прикидываясь спящим. Мысли неслись вскачь, перебирая самые вероятные сценарии. Возле его кровати стоял друг или враг? Медицинский работник или неизвестный нападающий? — Здравствуйте, доктор Уотсон. — Майкрофт, — выдохнул Джон, открыв глаза лучам утреннего солнца, и посмотрел на старшего брата Шерлока, сидевшего на стуле неподалёку. На его коленях лежала раскрытой какая-то папка, но Джон, не обращая на неё внимания, сосредоточился на второй кровати и встревоженно поёжился, осознав, что там никого не было. — Где Шерлок? — Экспроприирует одну из душевых, доступных в этом здании. Он уже начал представлять собой угрозу общественному здоровью. — Майкрофт слабо улыбнулся на этой жалкой шутке, но это была лишь маска, скрывавшая проницательный взгляд, впившийся в Джона и один бог знает что считывавший из его облика. — Он скоро вернётся. Как себя чувствуете? Полагаю, уже лучше? — Лучше, чем было. — Джон подвинулся, пытаясь приподняться на локте, и облегчённо выдохнул, когда у него это получилось. Его всё ещё шатало, и он только-только пришёл в себя после лихорадочной дрёмы, но сопротивлявшиеся мышцы немного восстановили силы, а суставы двигались с относительной лёгкостью. Он сухо сглотнул и удивлённо моргнул, когда Майкрофт протянул ему стаканчик. Джон не слышал, как двигался старший Холмс, но вот же он, стоял рядом и, казалось, всеми силами старался не нависать сверху, предлагая помощь. Джон с благодарностью принял питьё и осознал, что это был растаявший лёд с прошлого вечера. Очень хотелось выпить всё залпом, но он заставил себя пить понемножку, каждый раз пропуская через губы по несколько капель воды и пытаясь прислушаться к тому, как желудок отреагирует на внезапное вторжение. Сделав несколько глотков, он протянул стаканчик обратно, осторожно сел и ждал, пока разум осознает перемену положения. Джон чувствовал себя немного неуверенно, вероятно, из-за того, что слишком долго лежал в одном положении, и теперь потёр глаза, прежде чем снова их открыть, чтобы мир перестал расплываться. — Шерлок в порядке? Майкрофт кивнул, поджав губы. — Насколько это вообще возможно, учитывая обстоятельства. То, что произошло в имении Стрэтфорда, его… потрясло. Под этим Майкрофт подразумевал «напугало до усрачки», насколько мог судить Джон. В своём стандартном состоянии Шерлок смог бы спрятать от взглядов все признаки страха и притвориться, что ничего такого не испытывает, но последние несколько дней все его эмоции были как открытая книга. — Со временем придёт в норму. Как и вы, если верить прогнозам врачей. — Майкрофт показал на историю болезни в изножье кровати. Несомненно, он уже всё изучил. — Могло бы быть намного хуже. Джон закрыл глаза, прекрасно понимая, насколько хуже могло бы быть. Думать об этом было невыносимо. Если бы он умер, с последствиями пришлось бы справляться уже Шерлоку… Боже, ещё одна разрушенная связь за несколько недель. Такое вообще возможно пережить? Разрушение совсем свежей связи причинило бы меньший вред, или же наоборот? Он сглотнул, откинувшись на подушки и сжав руки на коленях. Пытался не думать об этом, о том, что по его вине Шерлок бы испытывал боль и страдал. Вместо этого Джон стиснул зубы и встретился взглядом с Майкрофтом. — Но всё обошлось, — напомнил он. — Мы же получили то, что нам требовалось, так ведь? Майкрофт вернулся к стулу и вновь уселся — чопорно как никогда. Закинул ногу на ногу и сцепил руки в замок и, не сгибая спину, согласно кивнул. — Каллуму Риду и Мэделин Дукарт были предъявлены многочисленные обвинения в преступлениях, включая убийство Александра Каннингема. Обнаружение новых писем между ними прояснило, что они знали о профессиональной репутации Шерлока, а также выяснили кое-что о его личной жизни. Поэтому мы полагаем, что Бейкер-стрит находилась под наблюдением, а возвращение Александра… не прошло незамеченным. — То есть они убили его, чтобы вывести Шерлока из дела, точно как предполагала Салли. Джон тяжело вздохнул, поджав губы, и задумался, не будут ли и его воспринимать в том же свете — как слабость Шерлока, а не силу. Он не собирался жалеть о смерти Александра, но, возможно, из неё стоило вынести урок. — И Рид, и Дукарт предстанут перед судом. Некоторые партии пытались возражать против ареста омеги, но мы были к этому готовы. — Майкрофт постучал пальцами по колену и, посмотрев в окно, продолжил: — Состав жюри присяжных уже определён, так что новости неизбежно скоро грянут. Именно тогда всё и выяснится. Не на самом суде, но по реакции общества. Майкрофт взглянул на наручные часы. — Если всё пойдет так, как мы задумали, это будет исторический день, поворотная точка. — А если нет? — Джон прикусил губу, наблюдая, как на бесстрастном лице Майкрофта проявилось напряжение. — Давайте надеяться, что этого мы никогда не узнаем. Даже если её по какой-то причуде правосудия признают невиновной, её ареста и последующего судебного процесса, когда она предстанет перед жюри присяжных, должно быть достаточно, чтобы покачнуть текущее положение вещей. — Майкрофт вздёрнул подбородок и приподнял бровь. — Однако если в итоге ей вынесут приговор, а я полагаю, что так и будет, призыв к общественным реформам будет слишком значительным, чтобы оппозиция могла его игнорировать. Джон поднял взгляд, уловив движение у двери, и его сердце воспряло при виде стоявшего на пороге человека. Шерлок был чисто выбрит и одет в свежую одежду, волосы всё ещё поблёскивали влагой, когда он прислонился к косяку, наблюдая за разговором. Осознав, что привлёк внимание Джона, он едва заметно улыбнулся и вошёл в палату, как обычно заполняя помещение своим присутствием. — Как бы сильно Джона ни волновало общество в целом, Майкрофт, подозреваю, что сейчас его в первую очередь заботит моя дальнейшая судьба. — Как и меня. — Старший Холмс вздохнул и, поднявшись на ноги, уступил Шерлоку стул. Они молча обменялись краткими взглядами, немало при этом хмурясь, и Джон подавил улыбку, когда Шерлок смягчился и, подтащив стул поближе к его постели, опустился на него с намёком на благодарность во взгляде. — От Каннингемов пока ничего не слышно, хотя они были проинформированы в отношении личности убийцы их сына и того, что обвинения были выдвинуты. — А мы успели сделать это до или после крайнего срока? — спросил Джон, наблюдая, как глаза Майкрофта закрылись, а плечи поникли. — Это можно будет оспорить, — признал он. — Так или иначе, мы опоздали не более чем на час. Он потёр пальцами переносицу, и Джон не думал, что это было наигранное проявление беспокойства. Ему вообще было сложно представить, каково быть в положении Майкрофта, со всеми его манипуляциями, направленными на то, чтобы этот судебный процесс стал реальностью. Несомненно, Майкрофт пытался предусмотреть все вероятности, как самих событий, так и их последствий. От одной мысли об этом у Джона голова заболела. — Я был бы только рад заверить вас в том, каковы будут дальнейшие действия Каннингемов, но, боюсь, большей информации по этому предмету у меня нет. Бейкер-стрит находится под наблюдением, а в больнице размещена дополнительная охрана на случай, если они попытаются предпринять что-то необдуманное. Однако это маловероятно. В Лондоне вы будете в куда большей опасности… — Погодите, так мы не вернулись? — К щекам Джона прилила краска, и он выглянул в окно. Снаружи виднелся непримечательный сад, но теперь, прислушавшись, Джон понял, что уж слишком слабым кажется шум машин. — А где мы? — В Оксфорде, — ответил Шерлок. — После того, как ты отключился в имении Стрэтфорда, тебя на вертолёте доставили в ближайшее медицинское учреждение, обладающее необходимым оборудованием для твоей стабилизации. Лондон был слишком далеко, даже на вертолёте. Джон сглотнул и посмотрел вниз на свои обёрнутые одеялом ноги, усваивая информацию и раскладывая её по полочкам, а потом кивнул. — Ясно. Простите. Нужно было об этом подумать. — Вполне простительное упущение, — благосклонно произнёс Майкрофт, — учитывая ваше состояние. Шерлок выглядел так, словно с удовольствием отвесил бы брату хорошего пинка, и Джон подался вперёд, чтобы схватить его за руку и крепко сжать. Реакция не заставила себя ждать. Шерлок со всем вниманием подвинулся ближе. Этого хватило, чтобы отвлечь его от надменности Майкрофта, и от Джона не укрылась мимолётная улыбка на лице старшего Холмса, прежде чем тот отошёл к окну и продолжил говорить уже в сторону стекла. — Как и говорил, сейчас я прикладываю все усилия для того, чтобы разрешить проблему с семьёй Александра, но пока они упорно игнорируют все мои попытки общения, боюсь, нам остаётся только запастись терпением. Во всяком случае, пока. — Особенно когда ты так занят организацией революции, — пробормотал Шерлок. — Не драматизируй, — отчитал его Майкрофт. — Это не революция. Однако ситуация всё ещё очень деликатная и требует… — Вмешательства? Майкрофт повернулся и смерил Шерлока тяжёлым взглядом. — Присмотра. — Он провёл ладонью по пиджаку, разглаживая лёгкие складки. — Как только что-нибудь узнаю, вам сообщу первым. А пока рекомендую сосредоточиться на выздоровлении. — Его взгляд скользнул от Джона и многозначительно вперился в брата. — Вам обоим. Шерлок закатил глаза и вздохнул, когда Майкрофт взял папку, которую оставил возле стула, сунул её под мышку и принялся прощаться. — К сожалению, моего внимания требует множество значительных дел, так что мне придётся вернуться в город. Если понадобится помощь, мой номер у вас есть. И ещё, Джон? — Он улыбнулся, искренне, но с лёгким намёком на приказ во взгляде. — Поправляйтесь скорее, ладно? За дверь он вышел в своей привычной манере, держа в руке телефон. Наверняка уже снова погрузился в свою сеть информации, дёргая за ниточки и управляя всем, что происходило в столице. Джон удивился тому, что Майкрофт вообще счёл нужным проведать его, но одного взгляда на Шерлока хватило, чтобы всё понять. Майкрофт приезжал не проверить, как тут Джон — не совсем. Больше всего его беспокоил Шерлок. — Ты в порядке? — Последние следы невозмутимого безразличия Шерлока испарились, как только Майкрофт вышел за порог. Теперь он спрыгнул со стула и примостился на краю кровати, прижавшись бедром к Джону. — Если бы знал, что ты проснёшься, не ушёл бы. Джон покачал головой. — Я в порядке, — заверил он. — Майкрофт был рядом и присматривал за мной. Кроме того, тебе и правда нужно было в душ. Я уже начинал подозревать, что борода останется с нами навсегда. — Он с намёком провёл пальцем по гладкому подбородку Шерлока и виновато фыркнул, когда тот ответил таким же жестом и намеренно мазнул ладонью по почти недельной щетине. — Как только смогу самостоятельно добраться до ванной, с ней будет покончено. Он тяжело вздохнул при мысли о том, чтобы помыться. Тело ломило и зудело, а боль в желудке уже дошла до неопределённой грани между голодом и тошнотой. Наверняка, стоило ему только попросить, и персонал смог бы предоставить ему банные и бритвенные услуги. Его точно обмыли, пока он был без сознания, во всяком случае, частично, но теперь этот недостаток самодостаточности терзал Джона. Он бы предпочёл встать и вымотать себя до крайности в попытках обеспечить себе базовые гигиенические процедуры, чем доверить это кому-то ещё. Джон устало подался вперёд, уткнулся лбом в плечо Шерлока и обнял его одной рукой. Объятие получилось неуклюжим, но ощущалось каким-то живительным эликсиром — Джон исполнил данное себе вечером обещание и теперь упивался теплом и близостью тела Шерлока. Но этот жест остался без ответа. Шерлок сидел неподвижно, и на какое-то ужасное мгновение Джон расценил это как отказ. Он уже собирался отстраниться, когда что-то — какая-то тонкая паутинка выдержки — словно бы сорвалась, и Джон почувствовал, как вокруг него сжались объятия Шерлока. С губ Джона сорвался звук облегчения, больше напоминавший сдавленное мяуканье, сложный узел эмоций, терзавший его уже много дней, встал комом в горле, грозя задушить. Это — тепло Шерлока, дрожащие мышцы, податливая плоть и окрашенный мыльными нотками идеальный запах — было лучше любого лекарства, которое могли бы предложить врачи. Панацея. Джон уткнулся лицом в рубашку Шерлока, глубоко вдыхая и ощущая, как вздымалась его грудь. А потом Шерлок вздохнул, прижался гладкой щекой к небритой щеке Джона, с силой вдавливая острые скулы. Желанное прикосновение, пока они цеплялись друг за друга, захваченные всепоглощающими эмоциями. — Я хочу домой. Шерлок говорил почти так же устало, как чувствовал себя Джон — с жутким утомлением, несмотря на несколько часов сна. Это читалось в изгибе его спины, согбенной под грузом слишком большого стресса, и Джон с тоской думал об их убежище на Бейкер-стрит: об огне в камине и удобной постели. О спокойствии и безопасности. — И я хочу, — признался Джон, отстраняясь чтобы посмотреть Шерлоку в глаза, провести большим пальцем по залёгшим под ними глубоким теням. — Врач думает, что, возможно, через несколько дней… Мне просто нужно… Он кивнул на собственное тело, обозначая невероятные объёмы того, что ему предстояло обрести вновь. — И ты сможешь. — Шерлок сказал это с абсолютной уверенностью, положив ладонь на щёку Джона и погладил кожу над местом биения пульса так, словно он был величайшей драгоценностью. — Два дня назад я думал, что ты можешь не очнуться, — признался он и тяжело сглотнул. — А теперь посмотри на себя. Он склонил голову и ткнулся лбом в лоб Джона. Это был прекрасно нежный жест, и Джон впитывал беззастенчивую симпатию. Он был прав, какой бы неодолимой ни казалась дорога к восстановлению, это всего лишь вопрос того, чтобы одолевать её шаг за шагом, идти не останавливаясь, а Шерлок будет рядом, чтобы помочь. Постепенный путь к полному восстановлению всерьёз начался в тот же день. Каждый час приносил череду крошечных побед, начиная с первой ложки еды и заканчивая моментом, когда медсёстры убрали последнюю трубку капельницы, причинявшую неудобство. Джон, сжав зубы, делал первые шаткие шаги и облегчённо выдохнул, когда смог продержаться в бодрствующем состоянии больше нескольких часов кряду. По ночам он спал как убитый, а днём прикладывал все усилия, чтобы выполнять указания врачей и обрести частичку утерянных сил. Всё это время Шерлок был рядом, предлагая поддержку и время от времени поцелуи украдкой. Он не стоял над душой и не пытался опекать, лучше любого понимая, насколько Джону это было бы неприятно. Шерлок развлекал его наблюдениями в отношении медсестёр и новостями из внешнего мира и всё это на расстоянии вытянутой руки, всегда готовый помочь, стоило только Джону попросить. Понадобилась почти неделя, но теперь, шесть дней спустя после первого прихода в сознание, Джон наконец почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы заботиться о себе самостоятельно. Поскольку он теперь мог помыться в душе без происшествий, персонал был только рад ему это позволить. Вода стекала редкими каплями, когда он закрутил краны и упёрся ладонью в стену — колени дрожали. Он купался уже не первый раз с момента прихода в сознание, но впервые занимался этим без посторонней помощи. Глубоко вдохнув, он на мгновение замер, а потом вышел из душевой кабины и, обернув полотенце вокруг бёдер, пристально вгляделся в зеркало. Маленький синяк от капельницы на тыльной стороне ладони начал выцветать до оттенков зелёного, как и злосчастная точка на плече — там, куда попал укол Мэделин Дукарт. Царапины поджили и начали бледнеть, и ему больше не требовалось круглосуточное наблюдение и лечение. Руки болели, и время от времени накатывала дремота, но всё равно прогресс был значительный. Вытершись насухо, Джон протянул руку к сумке, которую оставил ему Шерлок, присел на крышку унитаза и надел знакомую удобную одежду. После больничного хлопкового халата, прикрывавшего его честь, одежда казалась чужеродной, но он всё равно наслаждался текстурой ткани и, закатив рукава, опёрся ладонями на край раковины, а потом пустил воду, чтобы побриться. Он встретился взглядом с собственным отражением и попытался не скривиться из-за свидетельств недомогания, всё ещё отчётливо видневшихся на его плоти. Кожа была бледной и сухой, а лицо осунулось с тех пор, как всё это началось. Волосы под резким флуоресцентным светом были цвета пепла, а щетина добавляла ему добрый десяток лет. Хотя бы с этим Джон мог разобраться. Он брился аккуратно, осознавая, что руки всё ещё дрожали — врачи обещали, что это пройдёт через пару дней. Доктор Уилкинсон несколькими тестами проверила проводимость нервной системы и исключила любые долговременные последствия. Просто его тело заново привыкало к своему незаполненному медикаментами и неповреждённому состоянию. И всё же скольжение лезвия вдоль кожи казалось делом куда более опасным, чем обычно, и Джон счёл значительным достижением то, что бескровно справился с этой задачей. Теперь он хотя бы был похож на самого себя и сполоснул станок, прежде чем выключить воду. Почистив зубы и причесав влажные волосы, он почти почувствовал себя человеком, а потом сложил все принадлежности обратно в сумку и, открыв дверь ванной, улыбнулся Шерлоку. В ответном взгляде была смесь облегчения и жара, от которого у Джона внутри всколыхнулась волна удовольствия. Возможно, ни один из них и не выглядел на все сто: Шерлок всё ещё не набрал вес, поскольку сильно истощал за эти несколько напряжённых недель, но это не значило, что знакомое пламя желания хоть для кого-то из них потухло. На самом деле, Джон был уверен, что, если бы не присутствие в палате врачей, которые как раз заполняли многочисленные бумаги, он бы наверняка уже оказался в объятиях Шерлока. — Готов идти? — спросил Шерлок, вставая на ноги и потянувшись за своим пальто. — Ещё минутку, — сказала доктор Уилкинсон, не успел Джон и рта раскрыть, а потом подняла взгляд и улыбнулась. — Ни один из тестов никаких проблем не показал, и мы только рады выписать вас домой. Однако… — Мы передаём вас под наблюдение лондонских специалистов. — Голос доктора Клементса звучал почти виновато, и Джон вздохнул. Должен же был понимать, что всё будет не так просто. — Чисто в наблюдательных целях. Ну и чтобы у вас были контакты человека, знакомого с вашей ситуацией, если вдруг возникнет какое-то беспокойство. — У вас назначен приём через три дня, доктор Уотсон, — добавила невролог. — Рекомендую вам прийти. В подобных случаях, учитывая нерегламентированный процесс восстановления, лучше будет, если вы чуть подольше останетесь под медицинским наблюдением. — Он придёт, — пообещал Шерлок, забирая у неё визитку и читая имя. — Вы уверены, что в случае чего все записи о его болезни будут вовремя обновлены? — Мы уже всё передали. Проштудировали все записи и внесли их в систему. Любой, кому понадобится назначить лечение, будет иметь доступ ко всем необходимым подробностям. — Спасибо. — Джон выдернул визитку из рук Шерлока и сунул её себе в карман, а потом снова перевёл внимание на двоих людей, наблюдавших за его выздоровлением. — Я это ценю. Слова казались неправильными, будучи адресованными тем, кто получал заслуги на основании усилий Шерлока не дать ему умереть, но сказать больше было особо нечего, поэтому Джон благодарно улыбнулся, когда те кивнули и вышли из палаты. — Я и сам могу понести, — сказал Джон, когда Шерлок забрал у него сумку и, положив ладонь ему на поясницу, подтолкнул в сторону двери. Но ответом ему было лишь согласное мычание, и Джон, вздохнув, решил не спорить. Просто на самом деле он был очень рад, что Шерлок забрал у него сумку. Может, Джон и поправился достаточно, чтобы есть, пить и ходить, но у него не получалось отрицать то обстоятельство, что он всё ещё был слишком ослаблен всем произошедшим. Лучше было сосредоточиться на том, чтобы переставлять ноги, чем тратить силы на переноску вещей. Свежий холодный ветерок сдул волосы с его лба, когда они вышли из больницы, и Джон зажмурился, наслаждаясь этим ощущением после столь долгого заточения. Бледный солнечный свет гладил его лицо, и Джон сквозь прищур осматривался вокруг, пока не заметил стоявшую у бордюра с не заглушённым двигателем знакомую машину. — Майкрофт? — спросил он. — Надеюсь, просто его водитель. Шерлок закинул сумки в багажник, а Джон пока скользнул на заднее сиденье и понял, что за рулём была та же женщина, которая привезла их в имение Стрэтфорда. Она приветственно кивнула, и на этот раз её губы тронул намёк на улыбку, словно ей было в радость увидеть его целым и невредимым. — Ваш пистолет был возвращён к вам домой, доктор Уотсон, — сказала она, прежде чем он успел нагнуться и сунуть руку под сиденье. — Господин Холмс подумал, что было бы несколько… неловко, если бы кто-нибудь обнаружил его в частном автомобиле. Джон понимающе склонил голову, его улыбка стала шире, когда Шерлок уселся рядом с ним. Пальто скрипнуло по кожаной обивке, когда Шерлок подвинул Джона к стеклу и убедился, что тому будет удобно облокачиваться. А потом Шерлок не отодвинулся на другой конец сиденья и решил устроить своё долговязое тело посередине. Для его длинных ног там не хватало места, так что сидеть ему было далеко не удобно, но Шерлоку, казалось, было наплевать — он тепло привалился к Джону. А потом и вовсе обмяк, чтобы Джон без промедления мог обхватить его за плечи. Столько дней обнимали его самого, и теперь он был только рад оказать ответную услугу и устроился поудобнее рядом с Шерлоком, наслаждаясь этим единением. После столь долгого времени, когда между ними стояла преграда медицинского оборудования и физического состояния Джона, возможность просто бездумно прикасаться казалась самой восхитительной наградой. Они прижимались друг к другу от кончиков пальцев и ладоней до плеч и бёдер, и ровное скольжение пальцев Шерлока по колену Джона чуть ли не сводило с ума. Нестерпимо хотелось большего: стащить слои шерсти и хлопка, прижаться кожей к коже. Но не опаляющее желание разрядки перехватывало дыхание. Во всяком случае, в отношении секса — душой-то Джон был вполне готов, но тело оставалось слабым. Нет, ему отчаянно хотелось свернуться в объятиях Шерлока, чтобы тело наполнилось медлительным тяжёлым гулом. Хотелось быть вместе за разговорами и едой, в кровати, собираясь с силами для встречи со всем, что приготовило для них будущее. Судя по тому, как крепко сжимал его руку Шерлок, и по тому, как его дыхание время от времени сбивалось, Джон не единственный жаждал вернуться домой. Шерлок не один раз посматривал в его сторону с раскрасневшимися щеками и затаившимся во взгляде жаром. Чуть меньше искренности, и это можно было принять за застенчивость, но Шерлок нисколько не скрывал свои чувства, и Джон изо всех сил старался не ёрзать, пока колёса машины отмеряли милю за милей. Вокруг постепенно вырастал Лондон, вверх потянулись башни небоскрёбов, когда они скользнули в поток машин. Наконец машина свернула на Бейкер-стрит и остановилась напротив знакомой чёрной двери, и с плеч Джона словно гора свалилась. Они приехали домой. Шерлок уже вывернулся из-под руки Джона и выбрался наружу, чтобы достать сумки из багажника, пока Джон шатко вставал на ноги, проклиная остаточные судороги в ногах. Нужно будет поговорить с тем специалистом насчёт того, как побыстрее вернуться в форму, если он хотел в ближайшее время обрести способность поспевать за Шерлоком. Он застыл у порога, нетерпеливо ожидая, пока Шерлок найдёт ключи — тот сначала проверил карманы пальто, потом поискал в сумке, непрерывно ворча. Одна из ближайших камер наружного наблюдения повернулась в их сторону, и Джон подавил желание помахать в объектив. Лишь прислонился плечом к двери и, глубоко дыша, наблюдал за проезжавшими мимо машинами. Внимание привлёк гладкий лимузин, и Джон с трудом удержался от вздоха. — Похоже, твой брат приехал поздравить нас с возвращением. — Что? — Шерлок выпрямился. В его руке сверкали ключи, когда он хмуро уставился на автомобиль, и недовольное любопытство обострилось в нечто большее. Ладонь подхватила Джона под локоть, сминая шерстяной свитер, и Джон почувствовал, как всё тело прошило резко вернувшееся напряжение. — Это не Майкрофт. У Джона перехватило дыхание, когда автомобиль затормозил, скрипнув покрышками по асфальту. Тонированные стёкла отражали Бейкер-стрит, ничем не выдавая того, кто сидел за ними, и Джон без лишних размышлений заслонил собой Шерлока. — Тогда кто?.. Щёлкнул замок, отражения на сверкающей лакировке сместились, и дверца распахнулась, показывая находившуюся в салоне женщину. Патрицию Каннингем.