Королева волшебной страны

Так, сейчас нужно быть предельно внимательной! Второго шанса теперь не предусмотрено. Надо увидеть с неба и перехватить несущегося на полной скорости волка прежде, чем он доберётся до цели, или всё может кончиться очень скверно. Корина досадовала на себя, причём у чародейки было одновременно два повода для недовольства. Во-первых, разве можно быть такой вороной и растяпой? Она две ночи с вечера и до утра летала соколицей над лесами окрест Басты, но не увидела вообще никаких волков, не говоря уже о Нарке. Кое-какое оправдание у неё, впрочем, есть: хоть тело, а с ним глаза, у дочери Гингемы стали такими, как у зоркой хищной птицы, но разум то остался человеческий! Волшебница видела, несмотря на темноту, множество всевозможных вещей, чуть ли не мышей, скрывающихся в траве, а вот разобраться во всем этом нагромождении стремительно проносящихся образов, ухватить в потоке то, что ей необходимо, не получалось. Что ж, значит надо было это знать и учитывать заранее! Тем более, что сразу решила - с другими птицами ты разговоров заводить и просить их посодействовать в розысках не будешь. Во-вторых, что важнее, колдунья корила себя за то, что из-за собственных опасений в конце-концов подвергла друга опасности. Не сама решила возникшую проблему, а по существу вышла из положения за его счёт. Идея воспользоваться специально созданной для связи парой кольцо-обруч напрашивалась с самого начала - и тогда же была отвергнута. Это был именно что экстренный способ, как прокричать без слов, но более чем доходчиво "Помогите!". Ясно, волк бросится, подозревая недоброе, в Басту. И там попадёт в передрягу в отчаянных попытках спасти Корину... от её же слабости и трусости, вот от чего! Позор! Только ведьма не могла иначе. Ощущение, что если она не выговорится кому то своему (а таких у неё, как поняла вдруг дочь Гингемы не без некоторого внутреннего трепета, только и есть, что Нарк - с Варагом она пока не может быть до конца откровенной, ну а Людушка - это Людушка, тут и добавить нечего), то обязательно сделает глупость, сделалось таким навязчивым и давящим, что принцессе Фиолетовой страны стали даваться с трудом даже те вещи, которые буквально день-два назад получались влёт. Ротозеи на улицах начали раздражать до отвращения, хотелось наколдовать им не карамельку, а кусачего шмеля в кармане! А всего тяжелее было с Дровосеком. Ох уж эта его тупоумная забота! Страшила, на которого Гуд то и дело ссылается, как на мудреца, хотя пугало - ничуть не меньший олух, только изъясняется словами позаковыристее. И, конечно, все эти упоминания Элли Смит! Корина знала - только со второй книгой Торна в руках она почувствует вновь покой и удовлетворение. А чтобы добыть её нужно собрать и рассортировать мысли, стать уверенной, непреклонной. Замкнутый круг, из которого самой выйти никак не получается, но есть надежда, что это удастся сделать, держась за спину друга... Этой ночью она взлетела высоко-высоко над Бастой. На мгновение обернулась человеком, чтобы дотронуться до кольца (удивительное и жуткое чувство - пусть несколько секунд, но быть самой собой в небесах, падая с заоблачной высоты), а после, опять сделавшись соколом, начала, нарезать круги примерно по периметру городских стен, всматриваясь до рези в глазах в просветы между деревьями. В столице Фиолетовой страны трое ворот, но Нарк видел только одни из них, те, в которые Корина входила - к ним железнозубый и устремится. По идее. ...А что, если нет!? В итоге какую-то долю внимания приходилось уделять всем подходам к Басте. Не пропустить! Засечь! Как назло после двух предшествующих бесплодных попыток ночных поисков волшебнице всё сильнее хотелось спать. Полёт, хотя и освежал, на двадцатом круге тоже стал действовать утомляюще из-за своей монотонности. Нет, понятно, что колдунья не провалится в дрёму и не спикирует вниз, видя сны, чтобы врезаться клювом в какую-нибудь крышу. А вот способность сохранять концентрацию подтачивало у ведьмы сильно. Может придумать какое-то колдовство? Что то, что сигнализировало бы о приближении волка... Мысль превосходная, только знать бы ещё как это сделать! Да и времени в обрез, раньше надо было думать! Ммм... что если зачаровать стражников, стоящих на воротах? Они и так те ещё воители, никто не удивится, если опять что-то проморгают. Опасно... Может быть - и что теперь!? С каких пор ты стала... И тут Корина уловила что-то. Сразу несколько внезапно и резко повзлетавших с мест птиц. Присмотреться - да, некто бежит через лес, приближаясь к городу. Причём так быстро, что даже зрения чародейки в её нынешнем виде не хватало, чтобы наверняка разобрать кто же это такой. Волшебницу охватили сомнения. Можно было сойти с маршрута над Бастой, приблизиться, но тогда, если это всё же окажется не Нарк, существует шанс пропустить железнозубого, который как раз в этот момент появится с другого направления. Нарочито резко сманеврировав, чтобы срезать путь, дочь Гингемы пошла на риск. Не удовлетворяясь планированием и то и дело взмахивая крыльями, чтобы прибавить скорости, Корина устремилась наперерез бегущему. Очень скоро она убедилась, что ей не померещилось и это действительно зверь, а ещё немного погодя чародейка с уверенностью могла опознать в нём волка. И очень маловероятно, чтобы кто-то другой, а не Нарк, в одиночку показался на таком коротком расстоянии от столицы Фиолетовой страны! Только вот обнаружить железнозубого мало - его теперь нужно ещё и остановить. Ведьма не настолько уверенно чувствовала себя во взятом взаймы у магии теле, чтобы соваться в густое переплетение ветвей. Дважды она крикнула громким и пронзительным клёкотом, но волк внизу или вовсе не обратил на это внимания, или не придал значения - пожалуй, было бы странно, кабы вышло наоборот: догадаться, что это именно его хозяйка обращается к нему с неба у Нарка не было никаких шансов. Тем временем железнозубый выскочил из под прикрытия леса. До самых стен Басты теперь пролегало открытое и ровное пространство, так что хищник был на нём как на ладони. Как же лихо он несётся! Не самое большое расстояние метров в 700, которое ему надо было преодолеть, сокращалось на глазах. Ничего! Тот, кто умеет летать, всё равно окажется проворнее! Развернувшись, Корина бросилась вдогонку. Она быстро сбрасывала высоту и вскоре была уже в 30-40 метрах над волком, откуда стало можно по-настоящему хорошо его разглядеть. Нарк выглядел очень внушительно. Шерсть блестела в лунном свете, а ветер пускал по ней короткие волны, лапы мелькали в таком невероятном темпе, что даже для сокола начинали сливаться и смазываться, то и дело бугрились на теле мускулы, а сильнее всего приковывала к себе внимание ощеренная пасть с обнаженными, но при этом плотно сжатыми зубами. Волк явно выжимал из себя максимум. Дочь Гингемы охватила гордость: как за физическую крепость её друга, так и за силу его воли. А если учесть, что железнозубый сорвался и бросился стремглав по её зову, то... Но придаваться приятным размышлениям было некогда. До ворот оставалось уже не больше 500 метров. Нарк, судя по облику, настроен не просто решительно - отчаянно. С него станется прямо так, с разбегу прыгнуть на ближайшего из стражников, охраняющих вход в Басту, впиться ему в горло. Даже если тот не спит на посту, почти наверняка волк загрызёт насмерть, либо искалечит его прежде, чем тот успеет что-либо сделать. И это будет беда! У Корины может получится выручить железнозубого раньше, чем тот углубится в город, наскоро объяснить ему всё и отослать обратно в леса, но Гуд не пропустит и не простит убийства. Дровосек отправится в поход по душу кровожадного зверя. ...Ну же, лети! Надо поднажать! Не без усилий (великий Торн, а ведь Нарк так бежит уже добрый час с лишним - нечто подсказывало Корине, что как он получил сигнал и разогнался, так с того времени и не сбавлял темпа!), колдунья в птичьем обличье поравнялась с волком: - Остановись! Да стой же!!! - Чего... тебе... нужно..., птица? - Нарк отвечал угрюмо, едва способный говорить от усталости, выдавая по одному слову на каждый выдох. И при этом даже не думал тормозить! - Нарк, это я! Не нужно! Всё в порядке! Железнозубый ухом не повёл и, кажется, вообще не услышал ничего из сказанного! Проклятый ветер! Надо ж ему было усилиться именно сейчас! Триста метров до ворот!!! Ведьма свечой взмыла в небо. Она, подхлёстывая себя стыдом и примером друга, выжимала всю силу из крыльев. Сделав кульбит, едва не сорвавшись при этом с воздушного потока, волшебница теперь снижалась точно волку в лоб. План, пришедший ей на ум, был отчаянным и опасным, причём сразу по двум причинам, но выбирать уже не приходилось. Корина решила, что единственным надёжным способом остановить Нарка и убедить его, что у неё всё хорошо, это появиться прямо перед железнозубым. Превратиться в человека при этом можно было только у волка спереди - тот, приминая траву, наяривал не оборачиваясь: если человек возник бы у него с боку, то он бы этого просто не заметил, а о том, чтобы догнать хищника на своих двоих дочери Гингемы нечего было и думать. С учётом того, как мало оставалось до стен и ворот, попытка у чародейки была всего одна. Первой проблемой была невозможность до конца загасить скорость полёта сокола. Даже оборотившись у самой земли Корина рисковала серьёзным ушибом. Второй - то, что 250-300 метров - это уже зона прямой видимости. Если стража реально бдит, а не только изображает это по своему обыкновению, то она может заметить происходящее, включая не только внезапное явление волка, но и принцессы. А потом сообщить обо всём Гуду... Десять метров над землей. Пять... Два метра... Она произнесла положенные слова, когда до поверхности оставалось где-то полтора её крыла, так и не решив, пытаться ли бежать на ногах после превращения, или сразу сгруппироваться. Вышло нечто среднее. Корине каким-то немыслимым чудом удалось сделать несколько диковинных кроличьих скачков, а после она потеряла равновесие и рухнула вперёд лицом, лишь в последний момент сумев слегка развернуться боком и подставить левую руку. Невзирая на боль, волшебница распрямилась так быстро, как только могла, попыталась оглядеться, одновременно открывая рот для нового предупреждающего крика (вот уж точно если стража ещё не наблюдает с интересом за тем, что творится на подходе к городу, то теперь не только она, но и жители ближайших к воротам домов проснутся и полюбопытствуют кому и зачем пришло в голову орать среди ночи) - и тут же отскочила в сторону: тормозящий Нарк чуть не вписался точно в неё! Ведьма ударилась грудью и с трудом могла сделать вдох, ощущая себя выброшенной из реки на берег рыбой, однако внутреннее торжествовала, невзирая на боль. Сработало! Получилось!!! Они с железнозубым ещё добрых пять минут переводили дыхание и приводили себя в порядок: ни слова не говоря, а лишь переглядываясь - и как много всего им удавалось поведать друг другу таким способом! Здесь были и радость, и поддержка, и уважение, и недоумение, и восторженно-удивлённое "Ух ты!", и ободряющее "Всё обошлось". Первым голос прорезался у волка: - Здравствуй. Ты звала? Мой ошейник нагрелся и... - Да, - Корина потянулась к ободу на шее волка, чтобы закончить действие колдовства, но не удержалась и прошептала ему на ухо "Спасибо, что ты здесь!". Они вместе пошли в сторону лесной опушки, подальше от глаз любых полуночников, которые могли следить за ними из города. Волшебница думала что и как она станет говорить. Все прежние идеи на этот счёт растворились, как утренний туман, показались теперь несущественными, глупыми, подобающими взбалмошной девице, а не ведущей свою игру с высокими ставками чародейке. Дочь Гингемы то не могла оторвать глаз от Нарка, то едва способна была смотреть в его сторону. Хотя ничего ещё толком не было сделано или сказано, она чувствовала, что её друг успел измениться за время их расставания. И речь не о мощном шраме, который теперь пролегал у железнозубого через морду, хотя и его невозможно было не заметить. Волк молчал, ждал сдержано того момента, когда Корина объяснится: она послала свой магический призыв - ей и рассказывать что было причиной. При этом он явно размышлял о чём-то своём, далёком от ведьмы. Зверином. Никогда раньше колдунья не осознавала так отчётливо, что её друг - не человек. И, даже если бы она, скажем, попыталась когда-нибудь придать ему при помощи волшебства людские черты, это оказалось бы всего лишь оболочка, такая же неосвоенная и неестественная для железнозубого, как для самой Корины тело сокола. Всё же, хотя ей и было временами неловко в ночной тишине рядом с сосредоточенным, а потому кажущимся отстранённым и строгим, волком, дочь Гингемы решила, что поступила верно - эта встреча не будет напрасной. Уже сейчас колдунья чувствовала, как с каждым шагом делается всё более спокойной, уравновешенной внутренне. Рядом с Нарком - таким, каким он был теперь, метаться в сомнениях, казалось стыдно и просто глупо. Вот они поравнялись с линией деревьев. Чародейка быстро отыскала глазами подходящий поваленный ствол, села на него. Волк улёгся рядом по-прежнему не пытаясь подгонять или задавать вопросы. Только глядел внимательно. В его глазах не было осуждения, но кажется от этого ведьма только ещё сильнее ощущала себя девочкой, заставившей (причём буквально) занятых взрослых бегать за собой из-за своей неготовности сделать ответственный выбор. И это - будущая повелительница края Торна!? - Всё в порядке, Нарк. Мне ничто не угрожает. И позвала я тебя, потому что думаю всегда в первую очередь о себе. Наверное, я всё же злая волшебница, а доброй только притворяюсь иногда... А может просто мне давно никто ложкой по лбу не отвешивал, чтобы в ум вошла, как когда-то Гингема? Всё хорошо, но я запуталась. Так боялась ошибиться, что в итоге сама себя узлом завязала, а после позвала на подмогу, чтобы другие... ты, меня распутывали. - Но у тебя получилось обвести вокруг пальца Дровосека? Он тебе верит? Хозяйка, если опасаешься, что тебя раскроют... Знаешь, иногда надо доверять своим предчувствиям. Раз внутренний голос говорит, что оступишься, то лучше не лезть в болото. Если ценой ошибки может стать твоя голова, то ну его всё в омут! Просто бей, да посильнее, внезапно и решительно. Позови дракона, как сейчас меня, выйди на площадь с громами-молниями, когда он прилетит, скажи: теперь здесь всё будет по моему! Предложи поединок Дровосеку. Струсит - уйдёт сам. Нет - ты его колдовством! Если кто другой будет против тебя - тоже пускай открыто выходит. Только не думаю, что среди мигунов много таких смельчаков найдётся. Хлестнёшь по земле своим пылающим хлыстом, крикнешь: я тут отныне вожак! И тогда... - Королева, - машинально поправила Корина и усмехнулась - ох уж эти волчьи рецепты завоевания власти, - Эх, Нарк! Если бы всё было так просто... Нельзя править теми, кто тебя только что боится. Разве так, как Бастинда - постоянно оглядываться, дрожа, всех подозревая и ненавидя. Надо чтобы ты мог дать подданным больше, чем отбираешь - или, как минимум, чтобы они в это верили. Это у железнозубых кто силен, ловок и смел, а всё это можно проявить в бою, тот и хороший правитель. У людей... Гуд, например, крепок и отважен, но при этом на самом деле был не то слуга для всех, не то вообще пустое место. Сам мечтает втихомолку, что однажды уйдёт. Можно, конечно, сперва сжечь драконьим огнём и бичом до смерти исхлестать всех несогласных, а потом покупать тех, кто пожаднее, подачками, разобщить их с остальными, сделать себе приближенную верную стражу, которая будет за награды и право безнаказанно поколачивать всех, кто им окажется не по душе, восхвалять твоё имя. Но это всё не то! Можно просто глиняных болванчиков наколдовать - и пусть орут днём и ночью "Славься великая и прекрасная королева Корина!". Я любви хочу! Понимаешь, Нарк!? Чтобы песни обо мне слагали! Жлобы и мордовороты этого делать не умеют. Чтобы просыпались и думали: до чего хорошо, что есть волшебница Корина! А не просто сидеть на троне. И надо всё сделать точно-точно, без задоринки и сучка. Но у меня... - Не получается? - спросил волк участливо. - Не то чтобы на самом деле, - отозвалась чародейка, - Ты знаешь, Нарк, что я у тебя уже принцесса? Да. Будешь ко мне теперь обращаться Ваше Высочество! - Как скажешь, твоё высоченство! Хотя по мне ты не особенно сильно подросла. - Что? - Корина расхохоталась, - Да нет же, ты всё перепутал и понял не так! Это принято говорить, чтобы подчеркнуть уважение. Рост здесь ни при чём. И не высоченство, а Вы-со-чест-во! Запомнил? ...Не бери в голову. Мне самой то пока непривычно. Принцесса Фиолетовой страны... - А как ты ею стала, Высочество? Для этого чего нужно? Королева, это, вроде как, вместо вожака, самая главная. Получается принцесса - она навроде самки во второй паре? - Мгм... давай понятнее, а? - попросила дочь Гингемы с улыбкой. - Это в стае так. Есть вожак и его спутница, а есть те, кто за ними. Вторая пара. Ну а после воины, следом - подростки-разведчики. Отдельно старики, которые теперь уже не охотники, но пожили достойно, многое знают. Приблуды, которые недавно прибились к стае и ещё не стали своими. Волчата. - Интересно у вас всё устроено. Может расскажешь мне как-нибудь потом. А с принцессой было так... И Корина стала рассказывать. О том, как добилась встречи с Дровосеком и впервые говорила с ним. Как тот признал её дочерью Весы. Как, уловив нужный момент, она поведала Гуду о своей волшебной силе, а после под предлогом помощи обрела пусть пока неполную, но уже весьма ощутимую власть. О городе и его жителях. Про свои первые новации и дальнейшие планы. Удивительное дело, но с каждым словом, хотя в общем-то не менялось в реальности ничего, все эти прошедшие события, её достижения и успехи приобретали для чародейки как бы большую вещественность. Словно прежде это всё было в какой-то мере её фантазией, видимостью, а теперь, когда появился кто-то другой, тоже знающий, понимающий суть внимательный наблюдатель, стало окончательно действительностью. Ко всему Корине было приятно удивлять Нарка. Ничего не выдумывая, волшебница так расставляла акценты, чтобы события казались особенно значительными. Внутренне же она то и дело смеялась над самой собой, или другом с его специфическим волчьим пониманием вещей. Уж что-что, а высоченство она теперь не скоро забудет! С этим весельем из колдуньи будто яд какой-то выходил по капле. Пропало чувство круговерти, головокружения от успехов, которое, дочь Гингемы отлично это понимала, чревато потерей ориентации и падением. Стремление поскорее добраться до бастиндиной книги Торна, конечно, осталось, однако теперь в нём не было надлома. Да, она непременно отыщет и завладеет заветным томом! Не одним способом, так другим, не сразу, так по прошествии некоторого времени. Надо будет - отберёт топор у Дровосека и лично им снесёт все запертые двери. Тем не менее, колдунье всё же нужно было объяснить железнозубому, зачем она, невзирая на возможные опасности, выдернула его из родных лесов. Опять же, вдруг волк со своим свежим взглядом действительно подскажет нечто ценное? - ...так и получается: овладеть книгой - это поставить точку! Сделать прочной, незыблемой свою власть, огромным - превосходство. А может быть даже в большей степени самой успокоиться, держа её в руках, получить вещественное доказательство собственной мощи, права на первенство и победу. Никто со времён Торна не имел две книги сразу. Это небывалая сила. Когда к такому кушу остаётся только руку протянуть, то поневоле кажется, что всё слишком гладко. Подозреваешь всех, всё. Самой себе не веришь. А надо решаться - чем больше ждёшь, тем сильнее волнение. За время ожидания мухи сложностей успевают стать в воображении слонами. И... плевать, что ты не смыслишь в магии! Зато я тебе доверяю. Вот и позвала на разговор. - Я тебя понимаю, хозяйка. Бывает так, когда нужно выбирать, и есть только два пути. Ты не знаешь что будет, когда достигнешь цели. Не можешь этого предугадать. И начинаешь цепляться мыслью к каждой кочке, так и эдак прикидывать, с какой стороны, быстрым прыжком, или осторожным шагом её преодолевать. Потом - следующая, та, что за ней. Это всё - помесь страха с упрямством, один другим прикрывается, заставляет тебя считать, что просто пытаешься найти самый лучший вариант. На деле тут только так: или спросить себя что ты должен делать, а после - действовать по первой подсказке сердца, или бежать без оглядки, если не можешь, но только потом уже не возвращаться, даже мыслями. Волк говорил с убеждённостью, жесткими и прочувствованными были его фразы. Корина поняла вдруг, что никогда раньше Нарк при ней не выражал так однозначно и сурово своих суждений. Он советовал, высказывал своё мнение, но сейчас чародейка чувствовала - железнозубый ведёт речь скорее о себе, его слова опираются на собственный непростой опыт. Волк не предположение озвучивает, не свою идею, а то, что считает полученным от жизни уроком. Волшебнице стало любопытно. Новый шрам, эта короткая речь про выбор, а главное нечто трудноопределимое, но заметное, какая-то перемена, случившаяся с её другом - всё это интриговало, пожалуй, что и пугало слегка. Когда вначале разговора колдунья сокрушалась, что думает только об одной своей персоне и жалела, что никто не давал ей наставительных тумаков со времён Гингемы, здесь, разумеется, была большая доля шутки и лукавства. Да только в самом деле - ты никогда не интересовалась им, его жизнью, тем, что беспокоит твоего друга-волка! Можно подумать, вся его суть - быть при тебе, подбадривать, выручать, поддерживать. Но ведь это уже не железнозубый хищник, бывший когда-то вожаком, а палочка-выручалочка из сказки получается. Инструмент. А ближе Нарка у тебя никого и нет. Дровосека ты специально изучала в доскональности, раскапывала информацию о его прошлом, а тут... Неправильно это. - Знаешь что? Ты мою историю услышал - давай теперь мне свою. Ты, конечно, Высочеством, хотя бы лесным, не стал, целый город со всеми его жителями вокруг пальца не обводил, но вдруг тоже есть о чём послушать, - начала ведьма нарочито развязно, стараясь показным весельем перебить внезапную робость, которую она ощутила при мысли о тайнах такого понятного и привычного друга. Чуть помолчав, уже другим голосом Корина прибавила, - Я вижу, у тебя случилось что-то. Это я, злая волшебница, столько раз от тебя уже помощь получала - и не стесняюсь просить ещё. А ты из тех, кто будет молчать что бы ни было, даже если б без ноги сюда на встречу прибежал. Мы друзья, Наркуша. Старые, верные. И таким положено делиться друг с другом. Всем, чем есть. Волк ненадолго призадумался о чём-то, глядя то на лицо хозяйки, то на тонкий месяц на небе. А потом заговорил... Когда железнозубый окончил, чародейка сидела едва ли не с разинутым ртом и не знала как ему ответить, нужно ли это вообще. Ох и дура же ты! Удивительно! Надо же, оказывается у всех есть прошлое! Никогда Корина не задумывалась о семье Нарка, о том, что она вообще у него может быть, не говоря о конкретике. Мысль, что где-то в лесу, на краю которого они коротают ночь, есть волчица, которая появилась на свет от её друга, а теперь растит ему внуков, с трудом помещалась в голове. Кровавая схватка железнозубых, победа Нарка, все те перепутья, через которые тот прошёл сейчас за несколько минувших недель и в целом за свою жизнь. У волшебницы внутри нарастала гордость - и холод. Будто начищенная медь на морозе. Грозный зверь, герой среди своей хищной братии, охотник и борец он вызывал огромное уважение - но не был уже в полной мере ЕЁ другом. Это стало всего лишь одной из ипостасей, наряду с вождём и многолетним отшельником. Уже очень давно, кажется ещё в гингеминой пещере оно так установилось в какой-то момент, что Корина ощущала себя старшей. Магическая сила и всегдашняя её уверенность в себе тому способствовали. Сейчас, причём разом, резко, словно воды холодной на голову вылили полный ушат, ведьма поняла и почувствовала насколько же волк на самом деле старше неё. Лишившийся супруги в те годы, когда чародейка ещё, играя, бегала по Даруму. И то, как она девчонкой-недоучкой оседлала железнозубого, каталась на нём и погоняла, это отнюдь не из-за её вот такой вот громадной силы, а потому что волк ей это позволил. Устал быть со всем миром настороже. Прямо как Корина теперь... - Я пришёл, - начал вдруг опять Нарк, - и всегда явлюсь, если ты мне прикажешь, хозяйка. Но... Мне и самому очень хотелось с тобой поговорить. Это большая удача - а может и нет, может так и должно быть, вы, волшебницы, говорите, что всё делается в свой черёд и неспроста. Я хотел попросить... предупредить... Мне нужно сюда! - с этими словами волк мотнул головой в сторону леса, - Ты меня извини, Корина. Я очень многое бросил, запустил. Важное. Ещё есть шанс взяться, наверстать... пока что. Стае отдать долги за многолетнюю отлучку. О дочери позаботиться, которую лишил пусть неласкового, но сильного защитника и опоры. Воспитать внуков. Уж будь уверена, эти волки, когда подрастут, станут верными и преданными госпоже края Торна! ...Время - штука ценная. И сложная. Взвешивать его трудно. Вроде мало отмеришь, но именно там окажется такое мгновение, которое всех других важнее. Так что я твоего обода не сниму. Никогда. Но дай мне немного вольной жизни. Не для отдыха, а для дела. Справишься ведь без своего волка, а, Высочество? Железнозубый смолк. У Корины перехватило дыхание. Нет, это не было окончательным и бесповоротным прощанием, не исчезала и возможность вот как сейчас, отыскать друга, вызвать его. И всё равно было тяжело. Не знающей по жизни слова "нет", идущей к желаемому любыми путями не унывая и не отступая девочке, которая всё ещё жила со своим во многом детским взглядом на мир был обидно почти до слёз. Потому что ставшая взрослой девушка знала сама и говорила ей, что тут ничего не попишешь - ни магией, ни уговорами, ни хитростью. Нельзя. Не имеешь права. Неволить, или обманывать волка, значит ни во что не ставить на самом деле их дружбу. Но согласиться равносильно тому, чтобы остаться одной. Кто знает насколько? - Я справлюсь, - чародейка хотела прибавить что-нибудь гордо-насмешливое, почти равнодушно твёрдое, но осеклась, вздрогнула всем телом, - Только обещай, что вернёшься, когда выполнишь всё, что сейчас задумал. Что... Она едва не сказала "не забудешь". Ну, ты! Высочество! Дочь Гингемы! Держи себя как подобает! В последнюю секунду вместо слабых, опять на себе сконцентрированных слов Корина прибавила "останешься здоровым и целым!". - Уж постараюсь, - Нарк блеснул зубами, не то пытаясь улыбнуться, не то грозя кому-то пока неизвестному страшным своим оскалом, - Да, а по поводу твоих сложностей, хозяйка. Мне тут трудно действительно дельное что посоветовать: не разбираюсь я в таком и не претендую. Ты мне вот что скажи - в этой двери, которая ведёт к комнатам Бастинды, замочная скважина есть? К страшному своему стыду волшебница поняла, что не помнит. Она очень хорошо представляла себе зрительно дверь целиком - мощную, о двух створках, но именно эта деталь ускользала. Раздражение на себя, а ещё больше - на только что данное железнозубому скрепя сердце согласие (это из-за него, потому что тяжело на душе, ты не можешь сосредоточиться и поймать, наконец, в памяти необходимую мелочь!) вырвалось наружу недовольным замечанием: - Не всё ли равно!? Можно подумать, что я стану просить у Гуда ключ! И вообще, если ты плохо слушал, двери заколочены. Так что со скважиной, или без... - Ты не поняла, Высочество. Я не про то, чтобы двери открыть. Но ведь скважина - она сама по себе проход. Маленький - только и ты умеешь уменьшаться. Разве муха не пролезет... - Нарк! Ты умница! - Корина даже на ноги вскочила, потрепала другу шерсть за ушами, разве что не начала пританцовывать кругами около него. В самом деле! Ведь это же так очевидно! Вместо того, чтобы ломиться через преграду, боясь при этом выдать себя шумом, или последствиями насильственного пробивания прохода, надо всего-навсего отыскать подходящую щель! План начал рождаться в голове колдуньи молниеносно - и с ним нарастать решимость. Это будет сегодня же! Прямо сейчас! Единственное, что смущало чародейку, это мысль о магической защите, которую могла некогда выставить Бастинда. В своём привычном обличье дочери Гингемы всё же проще было реагировать на опасности такого рода. Муха слаба, её в буквальном смысле можно прихлопнуть чем только ни. Была принцесса Фиолетовой страны, да пропала, осталось лишь крохотное размазанное по стенке пятнышко. Интересно, а после смерти чародея к нему возвращается его истинный облик? Развивать эту нить рассуждений не хотелось, но Корина уже поклялась себе внутренне действовать, слишком многое в это вложила, да и сама идея вдобавок казалась очень уж удачной. Предположим худшее, что старая ведьма наложила заклятия на дверь и окна, но ведь не могла же она зачаровать всё вокруг себя! Какие-нибудь зазоры, щели между стенами и полом, или... Да! Конечно же! Она точно в этом уверена! Гуляя в парке вокруг дворца волшебница определённо видела над бастиндиным флигелем трубу дымохода! Вот здесь то и будет вход... Нарк был доволен и, вот и правда молодчина, предусмотрительно не сбивал свою хозяйку с мыслей. Корина была благодарна волку. И не только за ценную подсказку. Ей хотелось чем-то порадовать, одарить его. Что за ерунда - владеть всевозможными заклятиями, походя угощать и задабривать посторонних мигунов в Басте, но понятия не иметь как быть с другом, давним и близким! Волшебство... Девушка вышла в поле, пригляделась в неровном свете к травам и цветам, непохожим на себя дневных, всем как одна серебристо-полынным. Но навык не подвёл, довольно скоро нужные отыскались - кроме одной, но она скажет, а у Нарка целый лес в распоряжении. Там должна быть. - Вот. Это тебе. И внукам заодно. Всякое может случиться. Моей матери сбор... первой, прежде Гингемы. Сюда только зверобой ещё нужен. Помогает при ранах и воспалениях. Вообще-то там надо делать отвар и примочки, но где вам в лесу. Просто найди, пережуй в кашицу и намажь на больное место. ...Могу ещё тебя заколдовать, чтобы ты стал втрое сильнее. - Не надо. Я тогда вместо наставительного дедовского шлепка могу из волчат дух вышибить. Да и на охоте лучше, когда себя знаешь, когда привычно. Ты... - Удачи, Нарк. До свидания. Надеюсь в следующий раз увидишь меня королевой. Там надо будет не высочество, а величество говорить - это на будущее если что. Сказав это, Корина тут же обратилась сколом и взлетела. Уже в высоко в воздухе после нескольких широких взмахов до неё донеслись отзвуки фразы железнозубого "...и книгу! ...Дровосека с мигунами! ...буду с тобой, Хозяйка!". Хорошо, что он не успел увидеть её слёзы. Отгоняя печаль, дочь Гингемы всецело сконцентрировалась на деле. Всё более ускоряясь, она пересекла городскую стену и приближалась уже к своей цели. Дворец казался ещё больше в ночи, так что на краткий миг колдунья даже слегка запуталась, но... да! Вот флигель - и труба. Она есть, ей не примерещилось, всё верно. Волшебница, заложив вираж, приземлилась точно на край кирпичного прямоугольника. Покачнулась - всё же такие манёвры, если ты не прирождённая птица, даются не так легко, вцепилась мощными загнутыми когтями. Ей удалось восстановить равновесие и не рухнуть вниз, однако в процессе она как бы нагнулась над зёвом трубы. То, что она при этом увидела, чародейке совсем не понравилось. Темнота была абсолютной. Засасывающей. Корина глянула снова - и всё никак не могла отвести взгляд. При её нынешних размерах ширина отверстия уже не казалась такой уж маленькой. Для мухи это будет кромешная бездна. А что если ты ошибаешься? Вдруг Бастинда, славная своей паранойей, даже при ясном солнышке без малейшего ветра всегда ходившая с зонтиком, не поскупилась на пару тройку заклинаний и для камина? Черная дыра вглядывалась в дочь Гингемы, высверливала её, будто добираясь холодной рукой до самого нутра. В последний раз так жутко колдунье было только во владениях Пакира. Когда нечто неизвестное преследовало её через лес в ею же напущенном тумане. Тайна. Вызов. Тебе казалось, что всё идёт слишком легко? На, получи! Что если там её ждёт смерть? Погибнуть. Исчезнуть в безвестности - и никто не поймёт, не узнает. Все её достижения тихо пропадут, растворятся, укрытые ею же созданным пологом тайны. И не будет ничего. Может отступить? Опять подумать, поискать методы безопаснее. Ведьме вспомнился Нарк, его советы и история. Схватка с другим железнозубым, о которой он поведал так скупо, и всё равно выразительно. Корина встряхнулась, хлопнула крыльями. Ты хочешь стать королевой края Торна, так!? Первой, сильнейшей среди всех жителей волшебной Страны? Но что, разве это только про книги и их магию? Тогда выходит, что кто ими завладеет, пусть случайно, тот и победитель? А когда у тебя не было ни одной, в то время, когда ты ещё только первым заклинаниям училась, получается, что ничего-то особого в тебе не было? Нет! Это не везение! Не произвол судьбы! Даже не хитрость! У! Тебя! Есть! Сила! Воли! Не меньше и не хуже магии!!! Страшно!!? Потерпишь! Прорвёшься! Ну... Будь что будет. Лети к мечте! Негромко прозвучала магическая формула, муха протёрла лапками крылышки, мигнула дважды фасеточными глазами, а после прыгнула без звука вниз. Уже в трубе Корина подумала о том, что настраивая себя на решительный шаг, всё же немного поспешила, и прежде, чем отправляться в неизвестность стоило взглянуть на проблему с практической точки зрения. Например наколдовать и бросить сверху какой-нибудь предмет, лучше всего светящийся, но в конце-концов даже от куска черепицы, подобранного там же на крыше был бы толк. Хоть и не с полной надёжностью, можно было опытным путём установить угрожает ли что-то тому, кто будет спускаться таким путём в покои Бастинды. Ну да теперь уже ничего не попишешь. Чародейка летела вслепую. Вернее не было никакой разницы открыты, или закрыты её глаза, всё равно ничего рассмотреть было невозможно. Несмотря на то, что она старалась двигаться ровно, её всё равно заносило и в какой-то момент волшебница ощутимо соприкоснулась со стеной, пожалуй можно даже сказать врезалась в неё. Особенно больно не было, но от неожиданности дочь Гингемы окатила такая волна парализующего ужаса, что она едва не перестала шевелить крылышками. Хорошо ещё, что муха - создание простое. Корине казалось, что произойди с ней нечто подобное в её родной форме, она могла бы лишиться чувств от испуга. В дальнейшем подобные неприятности случались с колдуньей ещё не раз. Оценить часто или редко она вписывается в кирпичную кладку, как быстро её начинает вести в сторону ведьме было очень трудно: с одной стороны восприятие искажалось темнотой, из-за которой невозможно было давать оценку на глазок, а с другой - непривычным масштабом насекомого. Она перепачкалась сажей и заставила её повиснуть в воздухе мелкой взвесью. Впрочем, наверное примерно так оно всё таки и было - ну не могло такое крохотное существо, каким Корина являлась сейчас, отбить от стенок столько проклятой копоти! Хотя странно, камином вот уже сколько времени никто не мог пользоваться... Из-за сажи (особенно при сохраняющемся давящем страхе) было трудно дышать, к тому же у чародейки сохранились человеческие привычки в совершенно неприспособленном для этого тельце. Муха не умела чихать - и Торн, как же волшебнице этого хотелось! Труба упорно не желала заканчиваться. Она стала казаться каким-то бесконечным коридором, бескрайним подземельем, куда никогда не проникает свет. ...Бесконечным! Дочери Гингемы пришла на ум мысль, которая едва не повергла её в панику. Что если это и есть защита, наколдованная Бастиндой!? Вдруг она сделала свой дымоход для всякого, кто пытается туда залезть без её ведома, подобием стены Пакира!? И единственное, что остаётся теперь, это попытаться подняться обратно надеясь всеми силами души, что магия удлиняет трубу только в одну сторону. Но откуда бы правительнице Фиолетовой страны знать...!? Внятно соображать стало трудно. Корина-муха заметалась, закувыркалась в воздухе. Воздуха! Выйти, выбраться отсюда! Чувства насекомого и человека смешивались, ей вдруг показалось здесь нестерпимо тесно, душно... Её выручила звезда. Одинокая, а может только её одну она смогла разглядеть своим скверным зрением сегментированных глаз. Далеко-далеко, будто на горизонте, виднелось оконце-отверстие, где было чуть светлее, тьма приобретала оттенок, становилась цветом, а не его отсутствием. Тёмно-фиолетовая, а по центру - маленькая жемчужина. Кусочек перламутра. Крупица серебра. Чародейке хотелось воспевать, награждать всё новыми именами маленькое ночное светило, потому что оно возвратило ей надежду. Путь конечен! Ты уже должна была одолеть большую его часть! Не сомневаться! Не сдаваться! Лети... Из-за того, что камин по отношению к трубе был повернут боком, а в целом они находились в дальнем от окна углу комнаты, тот едва заметный, слабый как бы и не свет, а чуть меньшую густоту черноты волшебница ощутила внезапно и когда цель была практически достигнута. Радость была до того бурной и полной, что колдунья, заведомо решив наплевать на предосторожности, встречать любую гадость, которую может наслать на неё с того света одноглазая карга - хозяйка здешних покоев, во всеоружии собственного я, возвратила себе человеческое тело ещё до конца не вылетев в комнату. Башмачки Корины гулко стукнули по каменной поверхности, ей пришлось присесть, чтобы голова и плечи не торчали в трубе. Напружиненная, готовая ко всему, она взяла ощупью лежащую на решетке кочергу, сделала ею решительный и резкий выпад. Ничего не случилось. Тогда волшебница шагнула вперёд, выбралась на полноценный паркетный пол и попыталась осмотреться. Сделать это было не так легко - побочным эффектом смены формы стало то, что новым глазам и привыкать к темноте пришлось заново. Тем не менее, довольно скоро дочь Гингемы уже могла различить стол и отдельные предметы на нём: массивные часы, шкатулку, кажется письменный прибор и... Превосходно! Канделябр со свечами. Пора, наконец, разделаться с надоевшей чернотой! Резкой и краткой командой Корина приказала фитилькам вспыхнуть. Свечи занялись, заплясали на фитильках веселые огоньки, но вдруг они стали как-то странно подрагивать, будто от порыва ветра, и разом потухли. Отсырело тут всё что ли? Вроде бы сквозняка нет. Чародейка повторила заклятие. Эффект оказался прежним: пламя появлялось, но держалось не больше секунды, а после угасало. К четвёртой попытке стало ясно: любая влага, если бы дело было в ней, должна была уже просохнуть. Вот оно! Началось! Охранное волшебство Бастинды! Выходит, никто, кроме, надо думать, самой владелицы флигеля, не может здесь пользоваться огнём? Неудобно, но... в принципе колдунья могла уже разглядеть обстановку в комнате и так. Правда, всё больше очертания, абрис предметов, как в театре теней (ведьма успела познакомиться с этим искусством за время жизни в Басте). Вот шкаф, трюмо, столик и пара стульев, окно, дверь ,ведущая в соседнюю комнату - видимо спальню с учетом того, что в проёме виднелось нечто под большим балдахином. Чтобы передвигаться достаточно, только Корине требуется не просто бродить по местожительству прежней властительницы Фиолетовой страны, а искать в нём конкретную вещь! Кроме того, темнота не способствует обнаружению ловушек, а у чародейки было теперь стойкое предчувствие, что они здесь есть. Обдумывая как и чем можно заменить пламя (светлячков что-ли каких-нибудь наколдовать?), волшебница попробовала продвинуться вперёд, выставив на всякий случай в вытянутой руке всё ту же кочергу, которой она разжилась, покидая камин. Щёлк!!! Черное пятно на полу, казавшееся частью узора на паркете, клацнуло, а импровизированное оружие едва не выбило у дочери Гингемы из рук. Облизнув пересохшие губы Корина нагнулась и разглядела... капкан! С учётом того, что дальше виднелось ещё несколько подобных пятен, кажется ведьма Фиолетовой страны наставила их добрую дюжину. Хотя ситуация была не сказать чтоб весёлая, волшебницу разобрал смех. Отрывистый, злой, но успокаивающий. Она представила себе, как хозяйка была вынуждена обходить все эти механические челюсти, как нелепо они должны выглядеть при свете дня. Ох и потанцевала же ты в своё время, Бастинда! Дочери Гингемы вспомнились материнские рассказы о сестре и редкой трусости, которой та отличалась. Ей вечно мерещились заговоры, она беспокойно спала, чуть не ежеминутно ожидая бунта своих подданных. Даже отнюдь не самых боевитых мигунов она боялась до ночных кошмаров. Ко всему, то, что здесь стоят эти капканы, означает, что не очень то их владелица рассчитывала на свою магию. Самой Корине в жизни бы не пришло в голову защищаться таким способом. Это не значит, конечно, что волшебных средств обороны нет, а всё таки обнадёживает. Однако спустя всего несколько секунд новообретенная уверенность сменилась ужасом: стоило чародейке сделать ещё два шага, как из угла появилась тёмная фигура. Она была огромна - высотой до потолка, а шириной вчетверо толще, чем непрошенно явившаяся принцесса Фиолетовой страны. Что ещё страшнее, у неё не было лица, да и конечностей тоже. Имея размер медведя, эта штуковина состояла из какой-то странной мешанины частей, круглых, как плошки, и острых, тонких, словно ножки паука. Продолжая раздуваться, точно капюшон змеи, неведомая тварь начала надвигаться на волшебницу. Той потребовалось всё самообладание, чтобы не заорать и не начать искать укрытие. Молнию Корина пустила можно сказать не задумываясь и уж конечно не целясь. Эффект, тем не менее, получился оглушительный. Впившись в фигуру, она пронзила её насквозь, бросила горстью плясать по всей её поверхности голубые искры. А в следующее мгновение одновременно случилось вот что. C одной стороны колдунья поняла, что всё несказанное страшилище оказалось ничем иным, как множеством поднятых и диковинным образом удерживаемых вместе, создавая иллюзию цельного существа, обыкновенных черных зонтиков! С другой - они все вспыхнули и загорелись ярким весёлым пламенем. Ведьма наблюдала во все глаза за тем, как огонь разгорается, а потом его начинает будто душить что-то. Борьба продолжалась с минуту, прежде чем последние язычки потухли, оставив бесформенную гору обгорелых и воняющих дымом зонтов. Эге! Корина смекнула, что бастиндино волшебство распространяется только на обычный, земной огонь. Что до небесного, тот здесь оно беспомощно. Молния сработала и только потом колдовство нейтрализовало уже её последствия. Кажется есть способ осветить, наконец, эту комнату как следует. Дочь Гингемы создала северное сияние. Хотя она никогда не видела его своими глазами, но хорошо помнила описание из книги Торна. Будто разноцветные переливчатые ленты заплясали под потолком. Всё вокруг озарилось необыкновенным блеском. Как бы кто ни заприметил такое светопреставление в окнах прежних покоев колдуньи. Впрочем, добропорядочные мигуны сейчас видят третий сон, а пьянчуги и поздние гуляки скорее всего решат, что им померещилось. И не мудрено! Сама Корина поражалась какую удивительную красоту ей удалось сотворить. Всякая мелочь, даже разнесчастные зонтики, казались в этом свете драгоценными и таинственными. Всё бы хорошо, только где искать книгу среди всего этого буйства красок чародейка не имела ни малейшего представления. Немного подумав, волшебница решила, что стоит сперва осмотреть все комнаты. Хоть вероятность этого и мала, но вдруг заветная книга просто лежит себе на видном месте, или по крайней мере стоит на полке. Всего комнат было четыре. Корина оказалась в третьей, если считать от входа во флигель. Гостевой зал и гардеробная, в которые она двинулась сначала, не производили впечатления мест, где мог обретаться торнов фолиант. В одном из помещений колдунью вновь попытались напугать ожившие вещи - на сей раз это были плащи Бастинды, но чародейка даже поленилась запускать в них молнию. А вот капканов больше не было. Это навело волшебницу на мысль, что уровень защищённости увеличивается по мере удаления от от коридора, ведущего в основную часть дворца. Держа это в голове, дочь Гингемы двинулась в сторону спальни мёртвой ведьмы... Всё же не догадливость, а везение было тем, что её спасло, Корине пришлось это признать. К тому моменту она уже давно перестала выставлять впереди себя кочергу - собственно, та так и осталась в тисках капкана - или взятый вместо неё зонт, и вообще считала, что легко совладает с любой бастиндиной магией, нелепой, скорее старающейся напугать, нежели действительно опасной. Изображая вынужденную маневрировать между собственных ловушек старуху, волшебница в самом конце взмахнула рукой. Кончик зонтика оказался в дверном проёме и... его заполнило золотистое сияние. Целая стена огня! Ткань мгновенно вспыхнула, а вскоре чародейка ощутила как сильно успела нагреться рукоять. Держать её стало больно, и Корине пришлось отшвырнуть остатки зонтика в сторону. Итак, путь закрыт! Только теперь ей припомнились слова Гингемы: "Моя одноглазая сестрица до дрожи боится воды, но зато в большой дружбе с огнём". И что теперь? Пламя возникло мгновенно. Может и существует шанс обогнать его, но пробовать совершенно не хочется - после неудачной попытки можно недосчитаться руки, а то и головы. Колдунья в красках представила, как её располовинивает надвое. И ведь это могло случиться на самом деле всего то с полминуты назад! Подставить что-то, чтобы прикрыться? А где гарантия, что источник огня сверху, а не снизу? Всю себя попытаться заключить в кокон из какой-то защиты? Наколдовать латы и щит? И получить в них ожог, а то и свариться, если зазеваешься! Сломать стену сбоку, проделать в ней дыру? Слишком много шума. Меньше всего ей здесь нужен сейчас разбуженный Гуд Керли. Чем вообще можно остановить огонь? Водой, очевидно. Но если просто плеснуть её, то она испарится без всякого вреда для преграды. Дальше... Пламя можно засыпать землёй. Лишить его доступа к воздуху. А поможет ли это всё, если огонь волшебный? Ну же, соображай! Неужели после всего, уже стоя тут на пороге успеха ты позволишь переиграть себя дохлой одноглазой карге!? ...Придумала! Только бы сработало. Ведь что требуется? Создать постоянный поток воды, который тебе не надо будет поддерживать самой. Ответ? Тучи, конечно же! Зря что ли так много с ними экспериментировала в своё время... Отступив немного назад, Корина произнесла слова дождевызывательного заклинания. Тотчас над её головой под тёмным высоким потолком соткалась из воздуха маленькая тучка. Повинуясь движению рук чародейки, она двинулась в дверной проём. А следом - ещё одна. Волшебница создала разом пять густых облаков, и всё ещё не была уверена в результате. Вот стена огня опять вспыхнула - и одновременно хлынул дождь. Пламя страшно зашипело. Оно довольно долго не сдавалось, однако вдруг заколебалось, в нём появились просветы, а после остались одни только маленькие красноватые змейки, стремительно тающие под напором воды. Порог курился и клубился паром. Корина не обращая внимания на всё ещё идущий миниатюрный дождь - так оно надёжнее - сделала широкий шаг вперёд. Вот она и в спальне Бастинды. После такой встречи дочь Гингемы практически не сомневалась - книгу Торна она найдёт именно здесь. На поверку, впрочем, комната выглядела предназначенной сугубо для своего основного функционала, то есть для сна. Массивная кровать под балдахином со множеством подушек и толстенным пушистым одеялом, платяной шкаф, кресло-качалка у окна, да маленький круглый столик. Вот и вся обстановка. Копаться в старом белье ведьмы Корине, мягко сказать, не хотелось, но выбора не было. Шкаф открылся просто и без затей. Чародейка без церемоний вытряхивала всё, что в нём висело или лежало на полках. Разнообразное тряпьё - всё темное, старушечье и с до сих пор не выветрившимся специфическим запахом. И ни следов книги. Брезгливо морщась, волшебница ощупала ещё раз всю образовавшуюся гору, а после запалила её ударом молнии. Едва ли Бастинда превратила том в подштанники, или платья, но дополнительная проверка не помешает. Дочь Гингемы была убеждена - в случае опасности книга проявит себя. Но нет, никакого результата. Загасив пламя при помощи подозванной тучи, Корина принялась за постель. Она переворошила всю громадную кучу подушек, одеяла, которых оказалось три (хотя под один таким можно взопреть даже зимой), вытащила простыню, перевернула, а потом и вспорола матрас. Ноль. Пустышка! Чародейка даже пролезла под кроватью, но кроме пыли и высохших объедков там не было ровно ничего. Да где же эта треклятая ведьма спрятала книгу!? Волшебница была грязной, уставшей, у неё сами собой закрывались глаза от недосыпа, а ко всему она начала ещё и беспокоиться о времени. Должно быть уже не так долго и до рассвета. А ей ещё предстоит выбраться отсюда, вернуться в свою комнату, хоть немного подремать, и, наконец, выйти со свежим и отдохнувшим видом к завтраку, где её будет ожидать Дровосек. Чародейка заприметила и буквально выпотрошила притулившийся у стены позади столика сундук. Всё те же треклятые зонтики, какой-то старый хлам, пара пауков, бросившихся врассыпную от нарушительницы их покоя. Она простучала стенки, крышку, дно - никаких потайных отсеков. В изнеможении и отчаянии Корина рухнула на пол, прислонившись спиной к креслу-качалке. Всё зря! Напрасно! Чародейка даже произнесла это вслух, запрокинув голову... На сей раз она всё же не удержалась и взвизгнула. Трудно было удержать возглас изумления, когда над тобой внезапно обнаруживается дракон! Скоро, правда, колдунья убедилась, что он слишком маленький, чтобы быть настоящим. Чёрные крылья оказались матерчатыми, рога, кажется, бараньими, а основу всего чуда-юда составлял крокодил, выкрашенный в чёрный цвет. Ох уж эти сестрички Гингема с Бастиндой! Так ненавидеть друг друга и при этом иметь вкусы почти неотличимые. Всё же Корина с чистой совестью отдала предпочтение своей матушке - у неё чучело было настоящим и выглядело внушительно, а тут вроде бы грозный зверь, а на самом деле - дурно склеенная подделка. Постой-постой! А ведь первую книгу Торна ты нашла именно у крокодила в чреве! Вдруг и Бастинда тоже... Идея казалась глупой и была продиктована подступающим отчаянием. Тем не менее, волшебница попыталась отыскать место крепления дракона к потолку, а затем, решив не терять времени зря, просто опять шандарахнула молнией как следует. Порвав в падении балдахин, фальшивое чудовище рухнуло на кровать. Прямо изо рта его что-то полезло, заставив Корину с гадливостью и страхом отшатнуться. Опять пауки. И здоровые же! А сколько их ещё может сидеть внутри? Может ну их эти детские глупости! Не бывает таких совпадений, чтобы дважды... Эх. Преодолевая отвращение, чародейка начала ощупывать чешуйчатое брюхо. Вдруг руки обнаружили щель, а вернее прорезь, явно сделанную намеренно. Просунув руку внутрь, волшебница поняла - что-то там есть! Тайник существует! Он не пустой! Сердце колдуньи едва билось от волнительного предвкушения. Наконец, дочь Гингемы быстрым движениям извлекла и отряхнула от пыли свою добычу. Она не верила до конца самой себе, боялась хоть на мгновение разжать пальцы, по всему телу принцессы Фиолетовой страны пошла крупная дрожь. Книга Торна! Вторая книга теперь принадлежит ей со всеми своими знаниями и секретами безраздельно. Дальнейшее было как в бреду. Радость - такая бурная, безумная, всепоглощающая, что хотелось вовсе забыть о какой-либо осторожности. Наоборот - всем, каждому сказать, весь город оповестить, поднять с мест, заставить плясать и петь! Пусть гремят барабаны, литавры, фейерверки! Пускай... Флигель Бастинды Корина покинула не через постылую трубу, а высадив окно (правда постаравшись смягчить звон одной из подушек и убрав после при помощи колдовства осколки). На то, чтобы спокойно и тихо обогнуть левое крыло, пробраться в собственную спальню через форточку в облике мухи ушли последние силы - магические и душевные, а книгу чародейка так и не нашла в себе смелости отпустить, в обнимку с ней забралась под выстуженное холодным ночным воздухом в пустой комнате одеяло. На следующий день началась другая жизнь. Все таки принцесса Фиолетовой стране не выдержала и к большому беспокойству Гуда, который позабыл какими бывают человеческие болезни и на фоне крепости своего тела и хлипкости обыкновенно все их считал очень опасными, сказалась нездоровой. Действительно в этом была доля правды. Ночные приключения даром не прошли. Корина не считала себя хлипкой неженкой, но сейчас не могла различить, где оканчивается усталость и начинается боль. Ныло все. К тому же она, сама не поняв где именно, умудрилась саднить руку и обзавестись здоровенным синяком на правом бедре, из-за которого лежать на этом боку было просто невозможно. Но будь у неё хоть десяток переломов, умирай она на своей постели, ничто не могло заставить дочь Гингемы отказаться от чтения книги! Буквально с каждой новой строкой, тихонько повторенным заклятием к ней возвращались силы и бодрость. Она не отвлекалась, не просила принести ей еды, прогнала, наплевав на его терзания, Дровосека из под своей двери, она даже моргать старалась пореже. К середине дня чародейка счастливо хихикала, морщась при этом от начавшейся ещё час тому назад головной боли, освоив с собственным платьем то нетрудное в целом колдовство, которое Бастинда использовала для своих зонтов. Кряхтя, охая и стараясь не глядеть в зеркало, волшебница даже сделала несколько танцевальных па с разными предметами своего гардероба в качестве партнеров. Потом вспомнила о старом-старом заклятьице призывающем одежду, когда лень идти за ней самому. Как часто она баловалась им к недовольству Гингмы. До чего же много воды утекло... И не зря! Принцесса Фиолетовой страны рухнула, раскинув руки, на смятое одеяло. Счастливая. К вечеру она освоила в общих чертах треть от всего тома и задумывала первые эксперименты. Она так и не решилась как ей относиться ко сну - как к великому удовольствию, или неизбежной докуке. Хотелось пролежать, обнимая мягкую подушку, пару веков, не меньше. Но Корина поднималась - гордая, активная, жалеющая только о том, что в сутках 24 часа и нет такого волшебства, которое подарило бы ей 25-й. Это были дни, переполненные энергией, грезами, прозрениями. Какой-то не прекращающийся полёт. Чародейка не могла припомнить, когда бы с ней было что-то подобное. Трое суток принцесса "болела", что означало на деле - не могла даже думать ни о чём, кроме книги Торна, и том, что можно почерпнуть из неё. Исключением был только Нарк. Несколько раз колдунья воображала себе его: бегущего куда-то, сидящего в окружении других волков, играющего с серыми малышами у входа в нору под мощным древесным корнем. Преуспел ли он так, как это удалось ей? Как его встретила дочь? Корине хотелось верить, что всё хорошо, она раздумывала над тем, каким способом передать другу весточку, дать ему знать о своей победе. И - не решалась снова беспокоить его. Хотя и прежде, имея лишь одну книгу, волшебница, пожалуй, могла бы отыскать способ связаться с железнозубым без риска для него и себя, а теперь - и подавно, ей это казалось неправильным. Слишком легко, чересчур быстро после прощания. Волк решит, что даже добиваясь своего, хозяйка не может без него обходиться, что она неспособна его отпустить - и, что самое досадное, будет прав. ...Нет, не сейчас. Позже. Ты ведь ещё не растеряла умения выжидать, не так ли? Рано ещё полностью сбрасывать маску, так что оно тебе пригодится. В остальном ничто не омрачало ума чародейки. Она то быстро и с жадностью, то медленно от накатывавшего благоговения, переворачивала страницу за страницей и пробовала, пробовала, пробовала... Мудрый Торн почти всегда давал основы, кирпичи, лишь намёками показывая какие удивительные здания из них можно строить. Корина сдерживала себя, разве только по рукам не била, но всё равно срывалась. Необузданные догадки будоражили ум! Что будет, если совместить заклинание, разжигающее пламя, с чарами невидимости? Прозрачный и незримый огонь!? А будет ли он греть? Как станет освещать предметы? Колдунья едва не сожгла свою комнату, а то и весь дворец, когда упустила несколько невидимых язычков - и всё равно была рада до того, что хлопать в ладоши хотелось: сработало! Идея оказалась верной! Она заставила узор на оконном наличнике прорасти живыми цветами, сматывала в сияющую нить пробивающиеся в комнату солнечные лучи, зачаровала стакан с водой так, чтобы она всегда оставалась там холодной (второй - первый разлетелся вдребезги, когда его содержимое мгновенно и целиком обратилось в лёд), научилась делать подобия мыльных пузырей, каждый из которых взрываясь, освобождал содержащееся внутри крошечное волшебство, вроде уже хорошо освоенных ею искорок-конфетти, запечатанный звук или запах. Вообще ведьма многое поняла о природе магических преград и барьеров. Хотя ей было по-прежнему не под силу повторить что-то вроде Бесконечной Стены, но теперь Корина во всяком случае знала что это такое с точки зрения техники волшебства - и по-новому поразилась мастерству Пакира. Зато всевозможные мелочи стали получаться на ура, а уж фантазии и жажды опробовать приобретенные знания в деле дочери Гингемы было не занимать. Больше всего ей понравилось экспериментировать с формой. Ведь совершенно не обязательно строить простую стенку - прямую линию! Сперва колдунья шутки ради делала предметы, к которым невозможно прикоснуться. Это было забавное чувство - руку упруго отталкивало, причём чем резче был жест, тем сильнее отдача. Скоро Корине пришло в голову, что это можно использовать для прыжков. Бросаешь несколько отрезанных от окружающего мира при помощи магии вещий себе под ноги, а затем делаешь быстрый шаг - и подскакиваешь кверху. Она покрыла такими кочками всю комнату и резвилась совершенно по девичьи с улыбкой до ушей, пересекая её из края в край за три движения, попутно хлопая ладонью по потолку. После настал черёд "бусин". В преграду-ловушку она заключала крохотные грозовые тучки, сверкающие молниями, северное сияние, снежинки, которые не таяли, а только кружились, серебрясь, внутри шарика. Идея сделать из этой прелести украшение родилась мгновенно, но над нею пришлось изрядно попотеть. При попытке придать преграде материальное воплощение она часто вовсе ломалась, или изменялась в размерах, а подвесить бусины как то иначе в виде сережек, или ожерелья, не выходило. Наконец у Корины получилось нечто вроде полупрозрачных жемчужин, у которых изнутри пробивались черты заключенных там предметов и блеск огоньков. Волшебница сама не могла налюбоваться на получившееся творение. Какое же чудо! А что если сделать так, чтобы вещи меняли свой цвет в зависимости от твоего настроения? Или от погоды? А почему бы не сделать корону (ну, вообще какой-нибудь головной убор), который не надо будет носить, а он сам станет летать над твоей головой? А... а сколько же удивительных, милых, смешных или, наоборот, страшных вещей можно сделать, оживляя предметы! Пуфик стал похож на маленькую собачонку. Вешалка с поклоном принимала одежду. Желтые чашечки бегали тесной стайкой, точно выводок цыплят. Особенно долго такое колдовство не держалось, но ничто не мешало наложить его заново. Корина пыталась оживить даже сам воздух и... магия не сработала. Вроде бы. Но почему ей в какой-то момент показалось, что дуновения стали почти осмысленными, будто кто-то пытается взять её за руку, перебирает волосы? А что если...!? Нет, оживлять собственную причёску ведьма так и не решилась, хотя и хотелось. Страх почти вовсе пропал. Было удивительно чувство, что мир прямо сейчас можно переоткрыть заново. Всё попробовать. И это одна лишь её комната! Да только ей, а не то что краем Торна, можно править не скучая! Царить, создавать красоту! Восторг от единоличного тайного обладания всеми этими изумительными способностями сталкивался со жгучим стремлением продемонстрировать их, показать себя. Из лент для волос дочь Гингемы сотворила двух бабочек - и выпустила их на свободу в окно. Порхайте! Летите на улицы Басты! Долго ещё чародейка глядела им вслед, размышляя... Что то она сделает с этим городом? С Фиолетовой страной? Вообще с краем Торна? Что она теперь вообще может, на что способна и к чему будет прикладывать силы? Где предел? Ведь есть и ещё одна, третья книга. Прежде сама цель - большая, далёкая, требующая полного напряжения сил, заслоняла всё остальное: стать сильнейшей волшебницей, королевой, преодолеть любые преграды. Были какие-то мысли о методах, способах - как правильно и как неверно править. И больше всего - горячее желание стать самой особенной из всех, высокой, прекрасной, как небосвод на закате, такой, чтобы слепило глаза и сам собой открывался рот. Ну так вот оно! Пришло. Ты сама готова смеяться от радостного изумления глядя на то, что теперь умеешь. Гингема, Бастинда, да и Стелла с Виллиной наверняка остались позади. При этой мысль внутри будто теплый и ласковый ветер наполнял незримые паруса, заставлял выше подниматься грудь на каждом вдохе. Ты как готовый отплыть, рвануться вперёд корабль. Куда? В неизведанное. Вот - суть. Какой ты хочешь видеть Волшебную страну? Как изменить её? Куда направить? Это больше не грёзы, не отчаянные и смелые надежды девочки-бродяжки. Ты правда можешь переустроить всё по своему разумению! Корина откровенно признавалась себе - пока что она и сама не знает, не видит перед собой цельной картины. Только в одном она была уверена точно и поклялась самой себе - она не поскупится. Не зароет свои таланты в пещеру, не отгородится от всех капканами, не замкнётся в пределах дворца. Щедрой рукой будут сыпаться на край Торна семена чудес, чтобы прорасти невиданной прежде красотой! В этот вечер она засыпала, заставив огонь в лампе ночника превратиться в розовый бутон... Вообще, конечно, конспирация теперь стала не чета прежней. Даже Дровосек заметил перемены в своей гостье и подруге. Но не задавал вопросов - может быть списывая всё на последствия болезни, а возможно просто из своего понимания хороших манер и того, как нужно вести себя в подобном случае другу. Принцесса Фиолетовой страны чередовала периоды бурной активности с задумчивостью, которая со стороны могла бы показаться меланхолией, а на самом деле была всего лишь другой формой радости. Её сила, её секрет. Они стали для чародейки словно ручной зверёк - она то с радостью играла с ними, то тихо поглаживала в уголке. Уверенность, что ей всё по плечу. Способность быстро выхватывать суть в своих и чужих рассуждениях и облекать их в стройную и последовательную форму - будто во всё ту же магическую колбочку запечатывать, делая маленький шедевр. В то тот же день, как Корина, объявив себя выздоровевшей, покинула свои покои, она предложила Гуду сразу пять новых законов. А ещё - объявила, что по-прежнему собирается организовать бал. Собственно дочь Гингемы запланировала его ещё пару недель назад в качестве первого смотра формирующегося двора Фиолетовой страны. Знакомство с ценными людьми, первые шаги по созданию такой системы при которой они в первую очередь будут верный ей, а не Дровосеку. Имелась и некоторая надежда на то, что, как то увязав это с организацией торжества, волшебнице удастся уговорить Гуда задействовать и флигель Бастинды. Или, по крайней мере, открыть его. Мол гости опасаются являться во дворец зная, что до сих пор комнаты ведьмы стоят нетронутыми. Одним словом, всё больше практические задачи. Теперь же принцессе Фиолетовой страны хотелось праздника! Причём, пожалуй, не только для себя. Мигуны, даже Дровосек - пусть, не понимая сути, радуются вместе с ней, почти дотянувшейся до того, к чему много лет шла и стремилась! Корина придумывала распорядок, осваивала пока в миниатюре будущий чудо-салют, который она намеревалась в момент кульминации празднества зажечь над городом, отчитывала Тализу за недостаточно хорошо начищенные люстры - и одновременно сама, не доверяясь мигунье, зачаровывала щетки, чтобы они сами находили любые пятна. Самой выматывающей и в то же время замечательной частью в подготовке были, конечно, уроки танцев. Чародейка считала себя способной - гибкой, хорошо чувствующей ритм, она недурно умела плясать кое-что из тех вещей, которые популярны на селе. Но разве можно так танцевать на балу принцессе!? Вообще в Басте тех, кто знал и умел нечто отличающееся от простонародных приёмов, было не так много. Бастинда редко приглашала кого бы то ни было в свой дворец, а если уж это происходило, то явно не для танцев. В целом мигуны были народом тружеников, практичным, но в чём-то даже более приземлённым, чем жевуны. Отдыхали просто, плясали так, как Торн на душу положит, только, конечно, в рамках приличий. На счастье Корины в городе имелись и исключения из правила. Телора, а вернее её родители, были среди тех немногих, кто, презирая возможные опасности, всё таки бежал из под власти Бастинды. Большинство обычно выбирало точкой назначения Изумрудный город - и из-за славы Гудвина, и потому, что там было больше шансов отыскать земляков, а то и дальнюю родню. Но семья Телоры отправилась в Розовую страну, во владения Стеллы. Хотя не отличающиеся особенной отвагой мигуны и натерпелись в походе страха, в том числе в какой-то момент ночью они даже были уверены, что слышат хлопанье крыльев летучих обезьян, однако всё обошлось. Балек, отец Телоры, был умелым мастером, изготавливавшим... зонтики. Не удивительно, что ему часто приходилось бывать во дворце, и насмотрелся он там всякого. Уже в Розовой стране её вечно юная правительница пригласила Балека с семьёй на беседу. Было ли что-то ценное для Стеллы в рассказе мастера, или нет - кто знает? Но волшебница приметила милую девчушку, оживлённо расспрашивавшую фрейлин о том и этом. Телору очаровал двор Розовой страны. И, надо же случиться такому счастью, уже став юной девушкой, по-прежнему прехорошенькой, она получила приглашение от Стеллы стать его частью. Телора прожила так три года - до того момента, как в Розовой стране узнали, что в край Торна явилась фея Элли и уничтожила со своими спутниками обеих ведьм. Вот тогда то Балек, удивив всех, заявил, что хотел бы вернуться на сбросившую ярмо злой колдуньи родину. Телора признавалась, что если бы знала как именно будет складываться её жизнь в Басте, то осталась бы, не стала следовать за отцом с матерью. Но тогда во всех мигунах, особенно беглецах, жила бурная нерассуждающая надежда, вера в то, что плохо теперь, когда Бастинды не стало, просто быть не может. На деле скоро оказалось, что у мастера Гуда нет никакого двора, или даже его подобия, а значит и фрейлины не нужны. Телора не была бездельницей, она умела много разных вещей, но всё понемногу и в целом так, что это нельзя было превратить в ремесло. Она прилично шила, однако сильно не дотягивала до уровня настоящих мастериц, умела плести венки и делать красивые композиции из цветов, которых в Фиолетовой стране никто не выращивал, хорошо пела, знала грамоту. И, конечно же, умела танцевать. Телора охотно была готова давать уроки, причём за такую скромную плату, что меньше бы было разве задаром - ей самой хотелось вспомнить, делая то или иное па, о прошедших днях и радостной, блестящей жизни рядом со Стеллой (о которой девушка отзывалась в таких превосходных терминах, что Корину даже слегка кольнула зависть). Желающих за всё время нашлось лишь пятеро, причём двое бросили это занятие после первого же раза. Принцесса Фиолетовой страны своими решениями подарила Телоре новую надежду - но та и подумать не могла, что волшебница придёт к ней сама. Чародейке оказалось куда сложнее, чем она ожидала поначалу. Дочь Гингемы злилась на свои ноги, путающиеся и неспособные повторить нетрудное вроде бы движение, на руки, которые она не знала порой куда девать. Её так и подмывало смухлевать при помощи магии, да и бедро иногда, особенно если забыться, могло отозваться тянущей болью. Но всё же колдунья преодолевала минутные моменты слабости. Само собой не собиралась Корина и прекращать занятия. Наоборот. К назначенной дате бала она хотела добиться такого прогресса, чтобы почти не уступать наставнице. Чародейка догадывалась при этом, что на итог будет метать бисер перед свиньями: среди гостей не окажется никого, кто сумел бы оценить по достоинству её новообретенное мастерство. Пускай! Зато так весело и хорошо было смотреть на удивленно-гордое лицо Телоры, когда принцесса Фиолетовой страны рассказывала ей, как практиковалась - полчаса вечером перед сном, но раньше никак, надо было закончить с указом о создании армии. А? Что? Нет, Гуд его ещё не озвучивал, скорее всего обнародует завтра утром. Да, так вот, она тренировала вечером перед зеркалом тот поворот, о котором они говорили в прошлый раз и... гляди! Впервые нашёлся человек, который мог по достоинству оценить коринино упорство, её готовность быть беспощадной к самой себе, если цель этого требует. А ещё волшебница твёрдо решила пригласить Телору на бал. Пусть опять прикоснётся к этому миру. Увидит. И пускай непременно скажет после выхода принцессы Фиолетовой страны, что такого и так у Стеллы никогда не было! Практика в магии. Танцы. Гуд, про которого нельзя было забывать. Походы в город. Снова книга Торна. Встречи с соискателями придворных должностей. Корина набирала их из трёх групп в равной пропорции. Первая - подобно тому, как это делает правительница Розовой страны, молодые парни и девушки с хорошей внешностью, умением держать себя, готовностью быстро учиться. Помимо того, что двор всё таки должен быть красивым - и не благодаря одной только правительнице, напротив, она должна выгодно выделяться на хорошем фоне, как драгоценный камень в оправе, имелся здесь и другой смысл. Чародейка надеялась отыскать среди юношества тех, в ком кипит энергия и жажда проявить себя. Их можно будет сделать своими порученцами, возвышать - так, чтобы только волшебнице они были обязаны. В их числе, возможно, найдутся и такие, кто сможет понять истинные чувства и стремления дочери Гингемы и перед кем можно будет постепенно приоткрывать свои секреты, одновременно ещё сильнее привязывая этим, заставляя через общую с принцессой тайну ощущать себя важным, даже выдающимся. Вторая группа - лучшие мастера и специалисты своего дела по представлению соответствующих гильдий с постоянной ротацией по итогам каждого года. Это одновременно будет и поощрением для самых толковых, деятельных мигунов, и способом постоянно иметь на расстоянии вытянутой руки от себя тех, кого народ уважает. Наконец, в третью группу можно было попасть, заплатив особый взнос. Чародейка хорошо знала, что деньги дают немалую власть, так что одобрение богачей, а именно они готовы будут регулярно платить не просто за возможность покрасоваться, да похвастать перед друзьями-знакомыми, но постоянно иметь доступ к правителям страны, штука ценная. Кроме того, едва ли будет лишним дополнительный способ пополнить казну, наряду с налогами. Да, Корина ввела их, после непростого спора с Гудом, когда он впервые пару раз повышал на неё голос. Даже Дровосек с его наивностью и самоотверженностью, обязан был признать - не может жизнь и судьба города, что там - целой страны лежать только на плечах двух человек, хоть бы даже один из них был целиком сделан из железа, а вторая обладала способностями к колдовству. Мало ли что может случиться!? В любом случае люди должны иметь возможность самостоятельно заботиться о себе. И вот поскольку они как раз не герои и не маги, обременены заботами, семьями, тысячей житейских мелочей надо дать им возможность не всем вместе каждый раз решать любую проблему, бросая дела, а выбрать тех, кто станет заниматься этим постоянно, профессионально, приобретёт соответствующий навык. Те же стражники, но не только они, тому примером. Разве хорошо, когда туда идёт кто попало? Лодыри, которым наплевать, платят там или нет, потому что они всё равно собираются всё больше сладко спать на посту, или хитрецы, заведомо собирающиеся получить свою выгоду другим способом? Пусть в каждом районе Басты будет свой ответственный за порядок и благоустройство. За счёт налогов можно помогать тем, кто болен, старым, одиноким, давать средства на проживание тем, кто лишился своего места, чтобы люди не шли к кому угодно и на любые условия, лишь бы только скорее. Это всё не решить ни физической силой, ни волшебством. Тут организация нужна. Раз в полгода выдавать небольшую сумму на руки матерям - пусть побалуют своих ребятишек. Сделать училища, чтобы опытный человек мог не одного только, много двух парней взять себе в подмастерья, потому как у самого других занятий по горло, а именно этим специально заниматься - выращивать новых умельцев. Разве плохо? Вот так, понемногу, взяв Гуда в настоящую осаду, чародейка и заставила его сдаться. И Корина не обманывала его. Лукавила, да, утаивала некоторые другие статьи расходов, которые намеревалась ввести позднее. Та же армия. Пока что она якобы была нужна только для того, чтобы привить мигунам самые простые навыки самообороны на всякий случай и по сути своей ей скорее можно было считать лишь чуть более организованным, чем обычное, большим ополчением, где лично король станет давать время от времени уроки в ходе общих сборов. В дальнейшем дочь Гингемы собиралась по аналогии со стражей сделать постоянную гвардию, натасканную и находящуюся в постоянной готовности, а после расширить, сделать основой для более крупной структуры уже её. Тень Пакира с неизбежностью лежала на всех радужных планах чародейки. Надо стать сильными! Только так есть шанс одержать верх, когда враг придёт из Подземной страны. Но, конечно, Дровосеку про это знать пока не обязательно. Корина всё чаще раздумывала над его судьбой. Хоть она и старалась не акцентировать на этом внимание, не произносить, даже внутренним голосом, колдунья всегда знала - настанет момент, когда Гуд Керли должен будет умереть. Вернее, так было раньше. А сейчас... Раздумывая над этой проблемой, волшебница оправдывала свои сомнения опасностью чересчур резких действий, своей ещё непрочной позицией в Басте, риском, связанным с живучестью Дровосека, тем, что ей всё ещё не известны до конца его возможности, наконец, его ценностью как бойца, которой можно воспользоваться. На деле колдунья вынуждена была признаться себе, что, помимо прочего, она просто жалеет Гуда. Ну и что!? Разве это стыдно!? Надо быть людоедом, чтобы убивать с удовольствием (К слову, как-то там поживает Людушка? Надо напомнить ему о себе - и заодно истребовать отчёт по наблюдениям за бесконечной Стеной с окрестностями...). Вообще, как минимум для перестраховки, обдумать варианты того, как можно избавиться от Дровосека, не помешает. Его не возьмёшь оружием: мало того, что он железный - поди пробей эту броню - как вообще его ранить? Ну сделала ты дырку? Две? Всё равно внутри пусто! Бесполезно, понятное дело, и травить Гуда, да он и не ест ничего. Дровосек не знает болезней, не боится огня - ну, кроме такого, что может расплавить металл, только где ж его взять... Воды он не любит, опасается проржаветь. Это слабость, спору нет, но для целей Корины совершенно бесполезная. Разве попытаться утопить его - и то он раньше выйдет по дну наверх, чем перестанут сгибаться сочленения. Пожалуй, существует только два способа уничтожить Гуда - раздавить чем-нибудь очень тяжелым, или разобрать, расковать на маленькие части, пока магия, соединяющая их вместе, не развеется. Первое условно возможно сделать незаметно для мигунов: скажем, во дворце прямо над покоями короля рухнул потолок. Бывают такие трагические случайности. Но где гарантия, что веса хватит? Вдруг, помятый-покорёженный, Гуд выйдет из под завала? Второй раз такой трюк уже нипочем не провернёшь - слишком подозрительно. Дочери Гингемы казалось, что она упускает нечто из виду, причём именно в силу душевной слабости. Колдунья ругала себя за это дурой и трусихой, но, тем не менее, пока получалось так, что убить Дровосека незаметно невозможно - всё выходило либо слишком шумно, либо не давало гарантии успеха. В битве - да, она его разнесёт на части. Вывести из строя на день-другой с учётом изученных ею за последнее время заклинаний, вроде сонных чар, тоже не составит проблемы. Только речь то совсем о другом. А как нейтрализовать его иначе? Убедить прямо, а лучше исподволь, уйти? Ведь он сам этого хотел. Оно, конечно, может сработать, только Гуд как ушёл, так будет способен после возвратиться - и непременно сделает это, если поймёт, что его обманывала в своекорыстных целях ученица Гингемы, ставшая вместо него королевой. Сплавить Дровосека спасать Весу, переправив через Бесконечную стену? Оттуда ему не выбраться. Хорошая идея. Но как на это отреагирует Пакир? ...Ему ведь тоже для чего-то потребовались сведения о Гуде, с интереса к ним началась вся история с Сосенками. Зачем? Не понято, только в любом случае следует держаться принципа: если Тёмному властелину что-нибудь нужно, давать ему это ни в коем случае нельзя. А если пойти с другой стороны? Зачаровать, приворожить Дровосека к себе так, чтобы никакие доказательства уже не могли поколебать его преданности? Нет. Вообще заклинания, вмешивающиеся в людские душу и разум самые сложные, опасные - Торн в книге про них пишет чуть, причём на каждое по здоровенному примечанию, что применять его можно только в самом крайнем случае, а если есть какая угодно другая возможность, то лучше воздержаться. К тому же Гуд - уже не человек на самом деле, ни мозгов, ни сердца у него нет. Вернее, второе есть - шёлковое. Уж как им простофиля гордится! Половину своих решений и поступков им объясняет. ...Хотя постой. Понятно у Гудвина не было цели каким-то особенным образом переменить характер Дровосека. Тот попросил, а Великий и ужасный сделал именно то, чего Гуд пожелал. То есть непонятно что на самом деле! Ведь способность чувствовать, сопереживать, радоваться и вообще испытывать эмоции у Дровосека была всегда. Он её не лишался! Тому доказательством всё его путешествие до Изумрудного города в кампании Элли. Так зачем Гуду нужно сердце? Потому что он верит его советам, прислушивается к нему! Это его компас. Если сердце подсказывает, что нечто будет правильным, то Дровосек поступает соответственно. Если бы можно было поменять его! Поставить Гуду в грудь такое сердце, которое сделает его мировоззрение ближе к корининому, заставит его считать верным и справедливым то же, что и она, тогда всё выйдет как нельзя лучше! Каким образом? Какое именно? Это всё уже детали. Решаемые. И дочь Гингемы непременно найдёт подходящий способ! Но не сейчас, позже. А пока бежали сияющей золотой чередой оставшиеся до даты бала дни. Погода в Басте стояла замечательная - теплая, с лёгким ветерком, гнавшим по небу редкие белые облачка, нужные будто специально только для того, чтобы оживить пейзаж Птицы кружились, кувыркались в небе и тоже словно готовились к танцам, разучивали всё новые па. Корине так хотелось присоединиться к ним, что, в итоге она не смогла отказать себе в этом удовольствии. В конце-концов почему нет!? Это случилось сразу после очередного урока у Телоры. Волшебница была так охвачена эмоцией, что даже собиралась и её взять с собой, подарить ей возможность на полчаса ощутить радость полёта! В последний момент бывшая фрейлина Стеллы, покраснев, отказалась. Призналась, что боится высоты. Жаль. А вот дочь Гингемы от неё в восторге! Она так и вернулась во дворец, лишь изредка как бы ныряя в омуты переулков, когда видела зорким глазом сверху, что те пусты, но всё больше препочитая безграничную синь. Корина даже в какой-то момент позволила себе новую игру, от которой мурашки пробирали до корней волос: воспаряя птицей над ближайшим облаком, падать туда человеком, проноситься через него насквозь, попутно пытаясь поймать в волшебную "жемчужину" его кусочек. С третьей попытки у неё получилось. Простенькая на вид, она стала ценным и памятным дополнением к ожерелью колдуньи. Знак достижения и символ храбрости. Впрочем, чародейке казалось, что сейчас она сумела бы и звезду снять с небосклона. Помимо волшебных, высоких во всех смыслах слова радостей были и другие. Впервые за очень долгое время Корина ощутила себя хозяйкой. Она лично украшала дворец и следила за тем, как участвуют в приготовлениях другие. Тут бывали свои сюрпризы и тонкости. Например, поначалу дочь Гингемы хотела сделать так, чтобы фрукты выросли прямо из столов вместе с небольшими кустиками, откуда их мог бы срывать любой желающий. Ведь получилось же у неё недавно нечто подобное с цветами и оконным наличником. Слава Торну, её выручила тут Тализа - едва не потеряв на этом зуб. Когда чародейка тренировала заклинание, та подсмотрела за ней из-за дверного косяка, и, воспользовавшись тем, что принцессу позвал Гуд, набрала себе румяных плодов в передник, а одно особенно спело и сочно выглядящее яблочко с медовым отливом попробовала надкусить там же на месте. Причитания Тализы были слышны, наверное, во всём дворце и ещё на паре ближайших улиц. Фрукты оказались не менее деревянными, чем стол, из которого они возникли, повинуясь корининой магии. После двух попыток как-то усовершенствовать заклятие и такого же количества плевков колдунья вынуждена была признать, что от идеи лучше отказаться. Другой схожий случай вышел с живыми лианами цветов, которые должны были украсить главный зал и коридоры вместо обыкновенных флажков или гирлянд. Оказалось, что если создать их заранее, они очень быстро вянут - буквально через час или около того бутоны обвисали тряпочками. Иными словами, даже наколдовав их точно перед самым началом, к концу праздника Корина рисковала получить далёкие от желаемых вид и убранство. Сам собой возник замысел сделать что-то вроде коробочек с сюрпризом - гость, открывая такую, инициировал бы изящное волшебство, заставляя буквально на глазах возникнуть цветущую гибкую ветвь. В этом случае процесс растягивался бы во времени: что-то увянет, а что-то сохранится. Чародейка промучилась часа полтора, так и эдак прикидывая как можно запечатать на время магию, чтобы обычный мигун был способен её потом освободить. Попутно получив много весьма любопытных вещей, она, наконец, отыскала подходящий способ и... выяснилось, что в ускоренном порядке растущая лиана предпочитает обвить не что-нибудь, а самого стоящего рядом человека! Ничего ужасного в этом на самом деле не было, всё совершенно безвредно, освободиться не составляло никакого труда, да только волшебница легко могла вообразить как перепугаются гости, случись с ними нечто подобное. Ещё одна чудесная выдумка полетела в мусорную корзину. Тем не менее, Корина не испытывала злости или недовольства. Это было сродни игре, всё той же весёлой пробе пера, как поначалу у себя в комнате. Оживающие стулья, которые можно будет подозвать к себе свистком? Нет. Это совершенно точно не вариант. Стоило издать звук, хотя бы относительно похожий на свист, как к его источнику, толкаясь, устремлялась вся мебель, что была в зале, устраивая для тех, кто уже занял своё место, настоящие скачки. Но до чего забавно (откровенно сказать, колдунья хохотала просто до икоты) было наблюдать за ними... Блюда! Музыка! Волшебница договорилась с самыми лучшими в Басте поварами, которых потом приходилось то и дело сдерживать не хуже, чем те самые не в меру резвые стулья. Стремясь показать своё искусство, они составили такое меню, что у гостей бала не будет никаких сил не то что танцевать - встать после всех перемен блюд и добраться до выхода. Музыканты репетировали, одновременно стараясь хоть как-то сыграться - никогда раньше при Дровосеке, не говоря уж о Бастинде, не собиралось разом такого оркестра. Волшебница слушала, пытаясь раздробить всю программу на несколько отделений с более-менее общей тональностью, а рядом с ней ходил и не столько напевал, сколько бормотал себе мотивы мелодий под нос мастер Котаг, занимающийся созданием шарманок и музыкальных шкатулок - Корина задумала подарить по одной песне каждому из участников бала. Больше всего внимания, конечно, колдунья уделяла собственному выходу. С волнением и азартом она вынашивала замысел, поддразнивая, дёргая за усы судьбу, одновременно скрыто и более чем зримо провозгласить свою претензию на власть над всем краем Торна! Во время танцев в разных отделениях её платье должно будет последовательно менять цвет с фиолетового, в котором она начнёт рядом с Гудом как принцесса Фиолетовой страны, на голубой, зелёный, желтый и розовый, чтобы в самом конце тот сгустился до её любимого насыщенного красного. Вообще обстоятельства складывались так, что приходилось придумывать костюмы не только для себя и Дровосека, а вообще почти для всех участников празднества. Нелёгкая задача! Но было и ещё кое-что - более важное, чем одежда, или украшения. Сама чародейка. Это было чревато осложнениями, потому как Гуд даже во всей ошеломительной кутерьме должен будет заметить разницу, однако Корина не желала в день своего торжества оставаться девчонкой. Нет! Она желала блистать молодой красавицей, затмевая всех! И в сторону любые помехи... Когда она проснулась утром и поняла, бегло пересчитав в уме, что да, это будет сегодня, у ведьмы от волнения всё будто сжалось внутри - но тут же распрямилось, и сама она тоже выпрямилась. Утро прошло будто в дымке. Днём волшебнице показалось, что она каким-то образом - надо думать, колдовским - подменила собой всех участников грядущего действа, а то и вообще всех горожан Басты: ей мнилось, что без её непосредственного участие ничто не двигается с места, все делают глупости, тянут время и вообще превращаются в безжизненно застывших болванчиков. Немного расслабиться удалось только к приходу вечера - нежного, мягкого, с его свежими дуновениями, а Корина, стоит добавить, постаралась и тут. Она вычитала в книге Торна заклинание, предназначенное для мореходов, наполняющее ветром их паруса. Моря в Волшебной стране отродясь не бывало, так что дочь Гингемы, разумеется, никогда не видела его, но слышала несколько раз рассказы приёмной матери и знала, что у воздуха, дующего там с воды - кажется, он называется бризом, есть свой особенный запах. Ей подумалось, что волшебство, призванное облегчать морякам их странствия, после маленькой модификации сможет донести этот дух и до Басты. Чародейке захотелось попробовать... В ветре была соль и будто какая-то пряность. А ещё свет, простор, ожидание и почему-то немного печали. Или это уже в самой Корине? Её словно тянуло куда-то. Из глубины души всплывали неожиданные, старинные воспоминания. Отец. Мать. Не Гингема. Первая. Родная. Её звали Гона. А папу - Дило. Подумать только, она почти об этом забыла. Что-то сказали бы дарумские грибник и травница, если бы увидели свою дочурку сейчас? Последние приготовления. Где-то в другом крыле Гуда к его неудовольствию покрывают тонким слоем сусального золота. В очередной раз он сдался своей принцессе. А она... Бусы и диадема, серьги и два простых кольца с изображениями дракона и волка. Нет, хотя и выбивающиеся из стиля, колдунья не станет снимать их сегодня. Без того, что кроется за этими скромными украшениями, без Нарка ты бы сюда не дошла. Она долго рассматривала себя в зеркале перед тем, как покинуть свою комнату. Настолько, что это даже вызвало небольшую задержку относительно спланированного графика. Впрочем, это просительно и даже почти в традиции у правящих особ. Когда они встретились, сошлись с Дровосеком для парадного выхода к уже собравшимся лучшим людям Басты, Корина не сдержала улыбки глядя на реакцию короля. Тот, увидев её, даже чуть отступил назад. Его лицо изменилось. Волшебница была уверена - если б он мог, то непременно разрумянился бы сейчас. Он подступал к ней с осторожностью, но дело было не в подозрениях и опасности, вовсе нет. Гуд Керли не сводил глаз со своей принцессы. И гулко-гулко раздавался стук шелкового сердца. Или это всё же твоё? Узорчатые двери распахиваются. Вспомнился тёмный лаз трубы. Здесь из щели расходящихся створок наоборот бил золотистый свет. Ну... Будь что будет. Лети к мечте! Прошептав это чуть слышно, как самое сильное на свете заклинание, принцесса Фиолетовой страны, взяв за руку - холодную, твёрдую - Железного дровосека, медленно и величаво вступила в зал. Музыка уже негромко играла. Горели сотни свечей. Белоснежные скатерти с кружевной бахромой укрывали длинные столы. Подобранный специально за дородный вид и мощный густой бас церемониймейстер в фиолетовой с серебром ливрее провозгласил: - Приветствуйте короля Фиолетовой страны мастера Гуда Керли и принцессу Фиолетовой страны волшебницу Корину Ланди! Она слышала как кто-то в собравшейся пёстрой толпе негромко ахнул, видела поклоны и ревернсы - пока неумелые - пусть! И ещё выхватила среди всех прочих глаза Телоры. Обрадованные. Удивленные. Лучисто-искрящиеся. А ведь она видела Стеллу, присутствовала на балах и приёмах Розовой страны! Корина сделала глубокий вдох, а затем произнесла со всей искренностью, на какую только была способна: - Мы рады видеть вас, наших придворных, в этот замечательный вечер! Пусть всем будет весело сегодня! Пускай каждый из вас запомнит и пронесёт с собой эту радость от самой первой подобной встречи! Мы заслужили быть здесь! Да начнётся королевский бал! Затрубили трубы, ударили литавры, гости начали двигаться и менять позы на свободные с прежней почтительной окаменелой стойки, но тут принцесса подняла руку. Все смолкли, смешались. Гуд, удивлённый и взволнованный, обернулся к чародейке. А Корина улыбалась. Она знала, предвкушала... - Подождите! А где же цветы!? Почему я не вижу цветов? Минутку! Сейчас мы это исправим... Она взмахнула рукой - и тут же под потолком стали появляться, медленно спускаясь и устраивая свой немудрящий хоровод, небольшие облачка. Как вдруг из каждого, подобно дождю, начали сыпаться лепестки. Гордая страстная роза и милашка-ромашка, крупные пионы и целый грозди крохотных колокольчиков. Астры, георгины, белая пороша подснежников. Всё это не спеша оседало на пол, но иногда, стоило одновременно соудариться нескольким разным лепесткам, как на этом месте появлялось удивительное подобие яркокрылой бабочки и начинало кружить, порхая, над столами. Раздались аплодисменты. В их дробном громе Корина и Гуд спустились с помоста и стали друг напротив друга. Им принадлежал первый танец... Что такое чудо? Будучи сама колдуньей, дочь Гингемы не могла дать однозначного ответа на этот вопрос. В том числе и теперь. С одной стороны она с самого начала не питала иллюзий, и всё её опасения подтвердились на практике. Лесоруб из Сосенок просто не мог знать ничего о танцах. Сама принцесса успела дать ему лишь два, можно даже сказать полтора урока - первый вышел уж очень куцым - из которых Дровосек усвоил прежде всего то, что ни в коем случае нельзя наступать партнёрше на ноги. Это ему было понятно - с учётом веса его металлического тела последствия действительно могли оказаться весьма болезненными. Вообще Гуд чувствовал себя и вёл танец явно скованно, как ни пыталась Корина его направлять. Чародейка даже наврала Дровосеку, что якобы наложила специальное заклятие, и ему никогда и никаким способом не удастся отдавить ей ступни. Всё равно Гуд постоянно глядел вниз, боясь запутаться. В промежутках он вертел головой, пытаясь рассмотреть что происходит вокруг них в зале. Несколько раз, сделав движение чересчур резко, Дровосек и вовсе скрежетал, как плохо смазанная дверная петля. Всё это было правдой, которую волшебница не могла не замечать. Но было и нечто другое. Золотой король в её руках - в прямом и переносном смысле. Сверкающий драгоценный венец. Всеобщее молчание вокруг. Взгляд юноши-трубача, едва не забывшего, что ему нужно продолжать играть, когда пара короля и принцессы прошла невдалеке от него и взметнулось, поднялось с земли маленькое пёстрое облачко цветов вслед за шлейфом корининого платья. Ей не привыкать доделывать, доводить до идеала реальность. И в любом случае уже сейчас... Она чувствовала себя превосходно! Вольготно. Ей не нужно было следить за собой, чтобы не допустить ошибки - всё выходило так, как ни разу не получалось во время тренировок. Легко. Без усилий. ...Верно! Это естественно для неё. Это то, к чему она шла, прорывалась с боем - и действительно оказалась предназначена. Гуд, стараясь скрыть неловкость, объявил после первого же прохода, что устал (вот уж глупость!) и отправился к месту во главе стола, а к Корине тут же подскочили сразу десять молодых мигнунов и попросили оказать им честь. Принцесса танцевала с каждым. В некоторых чувствовались задатки нераскрытого пока таланта. Другие были, если откровенно, немногим лучше Дровосека. Но великий Торн, как же глубоко ей было наплевать на эту мелочь, когда волшебница чувствовала их тёплые руки - и взгляды, ощущала как всё сильнее разогревается, накаляется то и другое, как они вздрагивают, понимая, что приклонились слишком близко, но чуть погодя незримая сила вновь начинает притягивать их к партнёрше! Она читала восторг и любовь. Именно те, о которых грезила всю жизнь. А Гуд! Может быть, конечно, он мрачен потому, что не привык терять времени зря, и чувствует себя сейчас лишним. Но колдунье упорно казалось - король становится всё более напряженным, стоит принцессе Фиолетовой страны рассмеяться какой-нибудь фразе партнёра, дозволить ему чуть сократить дистанцию между ними. Железный ревнивец! Она была центром. Спицей в колесе. Солнцем. Ей хотелось прокричать, что она тоже их всех - да-да, до последнего - любит! Что столько всего невероятного ещё впереди! Всё то, что раньше - это же была только присказка! Подготовка! Будет новый бал - и она сочинит что-то ещё удивительнее, чем теперь! Превзойдёт себя! Она кружилась с развевающимися волосами, платьем, чьи рукава были похожи на птичьи крылья. Как выразить, как дать им понять что она счастлива!? Счастлива!!! Кто бы мог понять... Корину вынесло точно волной к огромному зеркалу в оправе из янтаря. Среди пышных ароматов цветов и духов она уловила запах соли. И вдруг ей будто что-то попало в глаз. Она видела себя в отражении. Подлинную королеву с молнией и вьюгой, облаком небесным и серебристо зеленоватым сиянием, заключенными в магические шары и связными вместе более насыщенной и драгоценной, чем любое золото, солнечной тесьмой на шее. Самую могущественную волшебницу в крае Торна. Красавицу, на которую любуется весь зал. С придыханием. Уже сейчас для всех здесь она - словно далекая звезда, а в будущем дистанция эта станет ещё больше. Пьяная от всеобщего обожания победительница, да ведь ты обречена остаться там одна! Навсегда. Если Нарк умрёт, а это в любом случае однажды случится, то не будет никого, ни единого живого существа, кто знал бы, кто мог бы понять... Мгновение - наваждение прошло так же быстро, как оно появилось. Уверенная улыбка сочных алых губ, зелёные глаза-изумруды вновь блестят, а тоска бежит, скрывается на самом донце зрачка. Она поправляет и отводит за ухо сбившийся тёмный локон. Подмигивает сама себе. Делает глубокий вдох, так что начинают играть на свету, переливаться на высокой и полной груди чародейки волшебные бусины. Выдыхает. Делает знак оркестру. - Господа! Настало время время нам подарить цветы всей Басте! Огненные - и всё-таки живые! Прошу вас в сад на фейерверк! ...Она смотрела на тёмно-красного, цвета углей, дракона, преследующего в небе птицу с сине-зелёным оперением: как они соединяются вместе и разлетаются фонтанами серебристых брызг, где искры не тают, а делаются подобием светлячков и поднимаются всё выше и выше, будто чтобы присоединиться к числу ночных светил. Это - дело её рук, освоивших торновы премудрости. Непростая красота. Она практически переизобрела заклятие заново, когда готовилась к будущему салюту. Конечно, зрители этого не поймут но... ей самой то всё известно. Гордость и радость. Взрывы сотрясают ночное небо. Вдруг с последним из них кто-то заводит "Слава принцессе Корине!". Один за другим клич подхватывают всё новые голоса. Зачем мучиться вопросом, что случится потом? Разве ты всегда не отыскивала выход, не добивалась того, чего хотела? Довести до конца игру - вот цель, на которой нужно сконцентрироваться. А после ты ещё будешь выбирать, кого поднять до своих высот. У тебя на это тогда окажется предостаточно времени, ты обезопасишь все свои завоевания. Но прямо теперь, сейчас, в эти минуты - неужели тебе так нужен кто-то, чтобы делиться с ним? Уже глубоко за полночь, когда колдунья добралась до своей постели, в её ушах по-прежнему отдавалось эхом "Да здравствует волшебница! Ура принцессе!", сливаясь понемногу в цельный гул. И сыплются, сыплются, смешиваясь, лепестки... Лица всех партнёров стали одним. Глаза большие, широко раскрытые. Если она прикажет сейчас, то он отправится биться за неё с Пакиром, не спросив кто это такой. Счастье...