Королева волшебной страны

Первые три дня после бала Корина провела в каком-то странном, однако, приятном невесомо-расслабленном состоянии. Ушли разом и эйфория, и волнение, но принцесса Фиолетовой страны не чувствовала себя опустошенной. Она смаковала послевкусие тех событий и ощущений, которые так долго воображала себе, к которым так давно стремилась. В жизни волшебницы начинался новый этап, она знала это. И, соответственно, заканчивался прежний. Дочь Гингемы словно бы стояла в дверях, замерла, оглядываясь, провожая со спокойной душой всё то, что скоро скроется за горизонтом. Чародейка позволила себе дать небольшую вакацию своему постоянно оценивающему и планирующему уму, просто и искренне радоваться окружающему. Наставшие в Басте жаркие дни тоже способствовали некоторой лености, разнеженности. Колдунья, наконец, по-настоящему хорошо выспалась, из всех идей и экспериментов с магией опробовала только кое-какие чары, призванные доставлять удовольствие, например, немного повозившись в саду, вырастила себе живую беседку из переплетения ветвей, причём несколько специальных крупных листьев играли роль вееров, начиная качаться по сигналу чародейки. Там же чуть дальше вдоль аллеи, продолжая углубляться в опыты с волшебными преградами, Корина создала проходимый для неё одной невидимый кокон, где поддерживала температуру на порядок ниже, чем та, что была вокруг. Внутри можно было оставлять взятый с дворцовой кухни лимонад и фрукты не опасаясь насекомых, а главное сохраняя их приятно прохладными. Впервые за очень долгое время ведьма читала не книгу Торна, или проект указа, который собиралась издать, а томик со стихами. История его появления была загадочна - и в то же время, видимо, очень проста. Тализа обнаружила его во время уборки прямо перед дверью покоев принцессы на следующее же утро после бала! Сама дочь Гингемы в это время всё ещё досматривала десятый сон. Слава Торну, что недавно произведённой во фрейлины мигунье хватило совести и честности известить госпожу, хотя она и явно боялась возможной необходимости давать объяснения. Корина, впрочем, и без подсказок Тализы догадывалась как было дело - видимо кто-то из молодых придворных, возможно даже один из её партнёров во время танцев, глубокой ночью тайно пробрался во дворец и оставил свой подарок волшебнице. В другое время колдунья разгневалась бы на дерзкого наглеца, а особенно на себя - хороша, нечего сказать! И это так значит организовала самозащиту претендентка на власть над краем Торна!? Теперь вместо злости было только сдержанное беспокойство, которое унялось после того, как чародейка выставила на входе в свою комнату несколько защитных чар, и игривое, кошачье любопытство. На форзаце книги чья-то рука оставила, видимо, нечто вроде посвящения, но так дрожала от волнения, что разобрать его было практически невозможно. Зато сама поэзия, воспевающая преимущественно красоты Фиолетовой страны (не исключая и её жительниц), оказалась весьма милой и очень подходящей к размеренному времяпрепровождению в тенистой зелени дворцового сада. Хотя в какой-то момент колдунья не удержалась от весёлого хохота - ритм одного из стихотворений вдруг напомнил ей вирши Людушки. ...Может быть провести небольшое расследование, думала волшебница, отсмеявшись. Выяснить кто же преподнёс ей такой подарок? Да, когда-нибудь непременно стоит узнать это... но не теперь, всё-таки не теперь... Очнулась, если так это можно назвать, Корина только на четвёртые сутки. Она ощущала в себе силу и готовность снова действовать. Но прежде, конечно, нужно было оценить перемены в обстановке. Во-первых дочь Гингемы с удовольствием отмечала, что эффект, оказанный балом, был велик не только для неё одной. Город всё ещё гудел, обсуждая минувший праздник. Ведьма затребовала очередной доклад от своих глиняных соглядатаев, затем заслушала отчёт стражи, которые решила сделать регулярными. Судя по всему, многие в Басте смекнули, что чародейка что-то недоговаривает о себе. И, тем не менее, на положительном восприятии правительницы, это не сказалось. Мигуны гордились своей принцессой не меньше, а то и больше, чем королём. До сельской местности Фиолетовой страны, пройдя через несколько рук, доходили слухи такие фантастические, что, наверное, и сам Торн не умел того, что приписывалось Корине. Причём каждому досталось нечто своё. Молодые парни и девушки были счастливы вырваться из семейной рутины, где их приучали к роли продолжателей родового ремесла, приобщиться к чем-то красивому и романтическому. Люди практического склада ожидали выгоды от возникновения придворной жизни с её исключительными запросами. Горожане попроще просто радовались необыкновенным зрелищам, достающимся за так, вроде того же салюта, и были уверены, что уж теперь не пропадут - никому принцесса и чародейка не позволит нищенствовать в своей столице. Купцы, ведущие дела с другими странами, готовы были поражать слушателей рассказами о величии Корины, тем самым и себе набивая цену. Вообще всех объединяла надежда на скорые перемены к лучшему. Понятно, что это всё было пока очень непрочно, могло быстро измениться. Хотя колдунья и чувствовала себя теперь несравненно более вольготно и уверенно, чем когда только-только осваивалась в Басте, всё равно нечего было и думать о том, чтобы открыть мигунам всю правду о себе. Тем более, что очень скоро их верность и благорасположенность к своей принцессе ждало очень серьёзное испытание. Ведьма посчитала, что одну из стран края Торна она может уже записывать в свой актив (хотя пока формально она и была лишь младшей соправительницей Дровосека). Но этого ей недостаточно! Давняя мечта, страсть, стремление обезопасить уже завоеванное, а также недобрая память о визите во владения Пакира, мысль об угрозе из под земли, гнали чародейку вперёд! Открытый конфликт с Виллиной или Стеллой пока не входил в планы Корины. Тем более, что она явно окажется, хотя и лучше подготовленной к борьбе, но останется в меньшинстве. Добрые волшебницы непременно будут помогать одна другой. К ним почти наверняка присоединится и Страшила. В этих условиях нет уверенности и в том, что дочь Гингемы сможет полагаться на формирующуюся армию Фиолетовой страны. Оболгать перед Гудом одну из правительниц Розовой или Желтой страны - задача решаемая. Но заставить его сражаться против своего лучшего друга? Подчинить Голубую страну, где внятная власть отсутствует в принципе, не составит труда принимая во внимание ещё и всем известную робость жевунов. Но это тоже не самый сильный из возможных вариантов. Изумрудный город - вот цель! Он находится в самом центре Волшебной страны, никакая другая позиция не обещает столько возможностей. Он велик, это крупнейшее поселение в пределах Кругосветных гор, красив, славен, причём тесно связан с именем Гудвина, которого все прочие волшебницы и ведьмы в то время, как Великий и Ужасный жил в крае Торна, опасались и негласно признавали его первенство. Завладеть этим сокровищем означает сделать мощную заявку на лидерство. При этом, хотя вообще Изумрудный город с его стенами и населением может выстроить крепкую оборону, сейчас он слаб. Нападение будет полной неожиданностью, Страшила меньше всего будет ожидать угрозы из владений своего железного товарища, у пугала нет пока никакого войска. Итак, решено. Следующая ступень на пути её возвышения - стать владычицей в Изумрудной стране. Там же она сможет и провозгласить себя, наконец, королевой. В принципе, пожалуй, Корина могла всё сделать и сама. Отправиться с дружеским визитом к Страшиле, а во время аудиенции спалить чучело, или уничтожить его каким-нибудь ещё способом. А после, придумав какое-нибудь правдоподобное объяснение, заменить его на троне - исключительно для блага осиротевших изумрудиков, конечно -и начать вводить свои порядки. Достоинством этого плана была простота и то, что его можно было начать осуществлять немедленно. Но и недостатков хватало. Во-первых, Гуд ,если Корина пожелает посетить Изумрудный город, наверняка напросится с ней, что сильно всё осложнит. Во-вторых, нельзя будет оставлять никаких свидетелей гибели Страшилы. В третьих, изумрудики могут взять, да и выбрать сами себе какого-нибудь нового правителя не дожидаясь, когда принцесса Фиолетовой страны навяжет им свою опеку. Что тогда? Вызывать к себе Варага и дальше вариант с огнём и молниями? Нет. Всё это не подходит. Тебе нужен целый город и жители, готовые, возможно, немного поворчав, постепенно начать воспринимать тебя иначе, чем жестокую завоевательницу. Сгоревших заживо друзей и знакомых и разрушенных улиц тебе не забудут и не простят ещё пару поколений. С другой стороны опять опираться на одну только хитрость, тайными путями устранять Страшилу с сомнительными гарантиями последующего успешного развития событий... Ты перевернула страницу. Всё, что прежде было скрытым, надо постепенно выводить на свет. Достаточно, неужели ещё не надоела тебе эта игра в прятки? Ты достаточно могущественна, чтобы брать по-хозяйски, как своё. Невозможно быть исподтишка королевой! Пожалуй лучший вариант - это овладеть Изумрудным городом приведя туда войско - достаточно внушительное в сочетании с её колдовством, чтобы изумрудики сами поспешили открыть свои ворота, но не вызывающее оторопи, состоящее из таких же, как и они сами, людей. Вообще полезно понемногу приучать своих подданных, нынешних и потенциальных, к службе, походам, тому, что однажды может потребоваться их мобилизация, и не всё только волшебницам и героям защищать край Торна от беды. Добиться такой преданности от мигунов, чтобы можно было во главе их армии открыто идти в поход на Изумрудный город - вот что тебе нужно! За правдоподобным объяснением и оправданием дело не встанет, если бойцы в принципе будут доверять своей принцессе. Следствием всех этих рассуждений стало особенное внимание Корины к тем тренировкам и сборам, которые проводил ополченцами Дровосек. Пока что тот успел провести всего одно занятие, на котором дочь Гингемы не присутствовала, чтобы лишний раз не отвлекать и не смущать и без того сильно беспокоившегося Гуда. На пятый день после бала чародейка посетила Старый пустырь за кварталом лудильщиков, где был организован учебный плац. То, что она там увидела, ей совершенно не понравилось. Какие-то вещи были ожидаемыми: Дровосек на самом деле, несмотря на грозный вид, едва ли мог считаться настоящим воином, ну а основная масса его подопечных вообще никогда не держала в руках ничего опаснее, чем кухонный нож, шило или ножницы. Маршировали мигуны-солдаты плохо, палками, заменявшими им ради безопасности, а также потому, что оружие пока ещё не успели изготовить в достаточном количестве, мечи и копья, они размахивали как зря. Но это всё было, так или иначе, предсказуемо, даже неизбежно. Гораздо хуже оказалось то, что Гуд на поверку был просто отвратительным командиром. Дровосек чувствовал, что разница между ним и простым мигуном очень велика: там, где король был способен разрубить доску одним могучим ударом человеку, чьи руки не были сделаны из железа, приходилось наносить десяток - и это ещё не самому слабому и неловкому. Схожей была ситуация со многими другими необходимыми навыками. Гуд практически не знал усталости, не хотел пить, несмотря на жару, у него ничего не болело. У не привыкших к воинским упражнениям мигунов всё было, разумеется, с точностью до наоборот - и Дровосек всякий раз жалел их. Гуд успел позабыть пределы прочности обыкновенного человеческого организма, а совесть не позволяла ему оставаться непреклонным. Она же вынуждала короля жестоко корить себя за всякую неудачу. Дровосек был уверен, что объясняет отвратительно (и это было недалеко от истины), а попытки действовать по принципу "делай как я" заканчивались при первых же жалобах подопечных. Свою роль, несомненно, играло и то, что Гуд вообще не очень понимал для чего всё это нужно делать. Понятно, он старался не показывать этого при всех, тем более - в присутствии Корины, и всё же недостаток энтузиазма у того, кто должен был задавать ритм и темп, чувствовался сильно. На пару раз заданные робкие вопросы о том, с кем же предстоит драться, Дровосеку было нечего ответить. Дочь Гингемы решила, что стоит прибавить Гуду рвения. На следующий день после своего визита на Старый пустырь чародейка за завтраком сидела с подчеркнуто мрачным и даже чуть трагическим видом, а когда Дровосек задал, наконец, вопрос (Корина к этому времени успела уже разозлиться на его невнимательность - ей так долго пришлось изображать страдание, что и в самом деле начала болеть голова), заявила - всему виною тяжёлый сон. Здесь крылась двойная интрига. Мало того, что из одной только предупредительности Гуд должен был продолжить расспрашивать волшебницу, так она к тому же знала, что ему самому уже очень давно не снится ничего, и рассчитывала сыграть на его любопытстве. После недолгих запирательств колдунья позволила себя уломать и призналась Дровосеку: да, она очень переживает, когда ей видится какая-нибудь беда. Дело в том, что ей сны имеют свойство иногда сбываться, оказываются предсказаниями. Не всегда буквальными, однако, довольно точными. Когда Гуд заглотил эту наживку, Корина, разве только руки не заламывая, поведала другу об источнике своих тревог. Во-первых, ей снилось, что за высокой стеной копится, клубится какая-то черная масса, нечто среднее, между грозовой тучей и кляксой, недобрая, страшная сила, которая грозит перехлестнуть через преграду, пролиться на земли Волшебной страны, отравить их. Краю Торна грозит нечто, мой дорогой Гуд! А мы не готовы, мы радуемся ясным дням не думая о возможности прихода холодов! Конечно же в этом рассказе дочь Гингемы попыталась иносказательно описать опасность со стороны Пакира. Естественно она не надеялась, что Дровосек поймёт истинную подоплёку, но по-крайней мере полагала, что подобная картина может подхлестнуть его в деле организации войска. Гуд почему-то соотнёс стену из сна с Кругосветными горами и решил, что некий злой колдун, или ведьма, который прознал о Волшебной стране и готовится сюда вторгнуться. Что ж, и это сойдёт, переубеждать его намёками Корина не стала. Более важным, чем первый, был второй сон. Здесь чародейка решила впервые проверить возможную реакцию Дровосека на негативную информацию о Страшиле. Тут ей очень помогло одно обстоятельство, которое прежде вызвало в сердце волшебницы изрядное беспокойство. Дром ушёл. По правде сказать, тут колдунья чувствовала за собой долю вины. Она допустила просчёт. За всеми прочими заботами и своей всё нарастающей бурей эмоций ей просто не пришло на ум как-то включить в план празднества железного великана. В итоге колосса вообще забыли пригласить, поскольку формально к числу придворных тот не относился. Дром и так тяжело переживал то, что перестал быть центром всеобщего внимания: раньше именно он являлся главным поводом для гордости и у Гуда, и у жителей Басты, а теперь Корина вытеснила его. А уж такое как ему, видимо, подумалось демонстративное пренебрежение дух тщеславного мальчишки в великанском теле, выдержать не смог. Ещё утром первого же дня после бала, когда дочь Гингемы спала мертвецким сном, а после её внимание поглотила история с томиком стихов, Дром ходил жаловаться Дровосеку на принцессу. Колдунья могла себе представить как выглядел перечисляющий свои тяжелейшие обиды железный гигант - не удивительно, что Гуд не принял его всерьёз. Наверное, даже наказание при этом было бы лучшим выходом. И вот вечером того же дня, когда прошли последние воинские сборы (к слову, великан очень просился в них поучаствовать, но король ему этого не позволил, обоснованно опасаясь ,что во время манёвров колосс просто перетопчет половину солдат), Дром снова вызвал Дровосека на разговор, заявил тому, что "засиделся" в Фиолетовой стране, совсем позабыл и забросил Страшилу "который вообще-то первым меня нашёл и всему учил", что постоянно вспоминает Изумрудный город и свои забавы там. Простодушный Гуд только кивал и вздыхал, мол и ему тоже очень хотелось бы повидать старого друга, но видишь как тут всё сейчас непросто: все эти реформы. Не может же он всё бросить на Корину? Армию что, тоже она готовить будет ( если на то пошло, то у волшебницы была такая мысль - и наверняка прогресс тогда был бы куда большим, чем у Дровосека, однако по здравом размышлении она решила не бряцать до поры сама оружием)? Дром под конец от обиды мог только что мычать, а ночью ушёл, нацарапав тяжеленной дубиной прямо через аллею со свежими саженцами цветов в королевском саду "Я пашол в изумрунный горад! Там миня и ищи!". Гуд изо всех сил делал вид перед принцессой, а главное - самим собой, что ничего плохого не случилось. Да, отправился к Страшиле. Оставил записку. А что ему? При его ширине шага может за несколько часов добраться до Изумрудной страны. Но на самом деле, конечно, принял произошедшее весьма близко к сердцу. И вот теперь дочь Гингемы рассчитывала воспользоваться этим состоянием. Она сама размышлял почти час, поднявшись с постели, что ей сулит демарш великана. Нет сомнений, что Дром расскажет о ней, да в самых тёмных красках, правителю Изумрудного города. Никаких значимых проколов не было, любой, тем более тот, у кого прозвище - Мудрый, поймёт, что гигант просто сам не свой от ревности и обиды. И, тем не менее, вдруг ему удастся заронить зерно подозрения? Ещё один повод действовать быстрее, причём именно против Страшилы! Ну а сегодня... - ...нет, мой милый Гуд, я не хотела бы рассказывать вам своего второго сна - вашему чуткому сердцу может оказаться слишком больно. - Но что же такого ужасного там может быть? Если про угрожающего нам черного мага вы мне поведали, то... - Есть на свете вещи куда страшнее, чем колдуны и ведьмы. Например предательство. Когда тот, кого считал безоговорочно своим, близким, наносит удар в спину. Врагом может оказаться порой даже ближайший друг. - Друг? - удивился Дровосек, - Я не понимаю. - И это к лучшему. - Но я хочу знать! Я король, Корина. Вы сами говорили мне, что я обязан быть готовым ко всему. - Что ж. Мне не хотелось расстраивать вас в такой чудесный день, но вы правы. Мне было видение, что против вас составлен заговор. И в центре его - ваш старый друг. Страшила Мудрый. Он хотел, чтобы вы отреклись от власти, оставили Басту, перестали быть королём и сделались просто Гудом Керли. - ...Я действительно хотел уйти, - произнёс Дровосек поражённо, - едва не сделал этого. Но почему!? Зачем это нужно Страшиле!? Это мои собственные мысли, чувства, моя тоска толкала меня к отречению и только! Страшила, если бы даже считал, что мне не место во главе Фиолетовой страны, сказал бы прямо! Он... Мы с ним вместе... В общем, я верю в нашу дружбу! - Дорогой Гуд, никто не сомневается, что она когда-то была. Но зависть может подточить даже самые прочные узы. - Зависть? С чего бы Страшиле мне завидовать? - О, причин много. Он немощен, а вы сильны. Его подданные не видят в нём лидера. Но самое главное то, что вы - человек, были и остались им. А Страшила - пугало. Он знает, что ущербен по сравнению с вами. Если убрать его хваленые подаренные Гудвином мозги, то без них он просто ничтожество. И ему захотелось, чтобы вы испытали то же самое. Потому он намеренно прислал сюда, в Басту, своего помощника - Дрома, чтобы на фоне его мощи и возможностей вы ощутили себя маленьким, хилым. Номером два. А в итоге - отреклись. Теперь, когда стало ясно, что этого сделать не вышло и уже не получится, великан ушёл. Он сообщит Страшиле о неудаче, но боюсь тот не остановится в своём стремлении лишить вас короны. - Да нужна она мне!? - воскликнул Гуд, вскакивая на месте, - Не стоит она дружбы! - Мой король! - произнесла колдунья строго, едва скрывая торжество. Первая же попытка, никаких доказательств - и такой эффект! - Как же так!? - продолжал Дровосек, - ...Нет! Не верю! Не может этого быть! Я поеду и поговорю с ним! Он просто не понимает, не знает каково это, вот и завидует. Но я ему объясню что чувствует моё сердце. Он умный, он поймёт непременно! Тут дочери Гингемы стало не до веселья. Проклятье! Ох уж эта его чувствительность, помноженная на верность! Что же делать!? Ты сама себя грозишь загнать в капкан! Если Гуд и вправду отправится сейчас в Изумрудный город и выложит всё Страшиле, то может произойти катастрофа! Это пугало, если в нём есть хоть чуть разума, живо смекнёт, что его пытались подставить. Тут ещё Дром подаст голос - и кто знает до чего в итоге додумается эта троица товарищей? Нужно срочно отговорить Дровосека! - Мой король! Это невозможно! Вам нельзя ехать! Вы хотите совершить поступок рискованный и безответственный! Я не смею думать о том, что может произойти, если вы окажетесь в Изумрудной стране один! - а вот если вместе с армией и, конечно, заботливой принцессой, то другое дело. - Вы... правы, Ваше Высочество. Мне действительно не нужно ехать. Я понял сейчас, что не смог бы в глаза Страшиле смотреть и пересказывать ему всю эту гнусь! Сны... они иногда просто сны, ведь правда же? Я не верю! Вам, видимо, привиделся кошмар. Может это даже тот колдун из Большого мира, который строит козни против Волшебной страны. Он почуял, что вы о нём узнали, и решил тем же путём, повлияв на ваш сон, поссорить нас здесь между собой. ...Это всё моё сердце. Оно буквально грозит порваться, когда я слышу такие ужасные вещи. Думать, оценивать не получается. Когда вы сказали, что Страшила меня предал, стали рассказывать, то у меня в глазах потемнело. Вы зря... хотя нет, это я, конечно я - вы ведь и не хотели мне рассказывать, Коринушка, а я настаивал. Давайте забудем всю эту историю... именно что как дурной сон! - Да, разумеется, Ваше Величество. Разумеется. Серьёзных проблем удалось, вроде бы, избежать, но в целом итоги опыта вызвали у чародейки изрядное беспокойство. В своей простоте и доверчивости Гуд становится опасно непредсказуем. Чтобы заставить его действовать против Страшилы явно потребуются особенные усилия. При помощи волшебства колдунья может попытаться сфабриковать фальшивые улики, которые укажут на несуществующий заговор. А если Дровосек всё равно будет отрицать, опять спишет их на происки злодея, пытающегося внести раскол среди союзников, которые будут давать ему отпор при попытке вторгнуться в край Торна? Удобное, к слову, ты ему дала объяснение, молодец! Или хуже - в порыве чувств Гуд может все же метнуться к другу в одиночку. Добрые волшебницы... до сих пор они не вступали в дело, но если король Фиолетовой страны станет производить много излишне резких движений, то всё способно быстро измениться. Корине придётся защищать себя, и тогда даже в случае победы она рискует стать королевой пепелища. Вообще были и другие причины для вызревшей у принцессы уверенности - с Гудом настало время что-то решать. Дровосек довольно заметно изменился после устроенного чародейкой праздника, и ей это откровенно не нравилось. Он определённо вынашивал в себе что-то, находился на некоем внутреннем распутье и не мог сделать выбор. И раньше в обществе волшебницы король порой тушевался, но сейчас он мог умолкнуть едва не на полуслове и просто смотреть на колдунью. Такие же тягучие долгие взгляды могли предварять, или завершать беседу. Гуд смотрел с каким-то удивлением и одновременно ожиданием, будто всякий раз надеялся совершить в своих наблюдениях какое-то открытие. Иногда Корине казалось, что во взоре Дровосека есть печальный отблеск, порой наоборот, что он едва сдерживается, чтобы не поделиться какой-то громадной радостью, внезапно на него снизошедшей. Под изучающим, медленно переходящим от черты к черте, взором Гуда быстро делалось очень неуютно. В делах король стал одновременно активен и рассеян. Он то неожиданно являлся к принцессе с ворохом каких-то идей и предложений (за редчайшими исключениями полнейший вздор), обычно дополнявших с его точки зрения нечто ранее ею высказанное или намеченное, носился по Басте с неожиданными проверками всего и вся из корининых нововведений, то забывал про самое простое. Например дочери Гингемы пришлось неоднократно напоминать Дровосеку про необходимость придерживаться обращений "Ваше Высочество" и "Ваше Величество" при общении на людях. Гуд просил называть его по имени, а в адрес чародейки у него нет-нет, да и проскальзывало слово Коринушка, от чего её коробило - видимо встреча с людоедом раз и навсегда сделала ведьме прививку от уменьшительно-ласкательных сюсюканий. Волшебнице то казалось, что Дровосек окончательно в неё влюбился, то думалось, что он начал испытывать в её отношении подозрения, задаваться вопросами. Наверное, правильно было то и другое разом. Разум и сердце Гуда враждовали из-за принцессы. Дровосек не был, хотя иногда и очень на него походил по мнению Корины, набитым дураком, так что приметил несоответствия между тем, как колдунья преподносила себя сначала, и реальностью. Согласно содержанию подложного письма Весы и собственным словам чародейки весь её жизненный опыт до прихода в Басту состоял из совсем ещё невинно девичьих лет в Сосенках, а потом - гингеминого плена. По всему должна была получиться забитая простушка, пускай и со способностями к колдовству, или недоверчивый зверёк, предпочитающий тишину как синоним безопасности. И тут она царит на балу, повергая всех статью! А предлагаемые ею законы? А то, как она пользуется магией - вольно, спокойно, разнообразно, совсем не так, как человек, который просто что-то подслушал? Во время празднества волшебница к тому же несколько раз весьма ярко продемонстрировала и свою мощь. Когда чародейский фейерверк раскрасил и осветил почти как днём небеса столицы Фиолетовой страны только слепец мог бы усомниться в том, что создательница этого огненного буйства обладает завидным могуществом. Да и то мог бы по грохоту догадаться. С другой стороны Корина с момента своего появления творила для жителей Басты только добрые дела. Она была вежлива и обходительна с самим Дровосеком, ничем не показывала что может желать кому-то зла, тем более - реально угрожать. Ну и, не стоит забывать, колдунья знала многое о прошлом Гуда, стала как бы живой вестницей из него. Не мудрено, что и так чаще ориентирующийся на порывы чувств, а не построения разума, Дровосек окончательно запутался в самом себе. После распробованной на вкус свободы ведьме очень не хотелось снова загонять себя в рамки, чтобы не задеть лишний раз какие то струны у Гуда внутри. Всё грозило стать даже хуже, чем в первые дни их знакомства, когда надо было любой ценой закрепиться на новом месте. С королём приходилось держаться как с большим ребёнком. Дровосек, хотя и пытался не подавать вида, был сердит на себя из-за ухода Дрома, тосковал по великану, которого действительно несколько подзабросил в пользу Корины. Не мог Гуд выбросить из головы и предупреждения из якобы вещих снов чародейки. Откровенно боясь считать хоть частично правдивым второй, в виде некой странной психологической компенсации Дровосек стал придавать огромное значение первому - и несколько раз высказывал намерение обратиться за советом и помощью к добрым волшебницам. Дочь Гингемы из кожи вон лезла, чтобы убедить его не делать этого, причём, всё сильнее раздражаясь, стала не без мстительного удовольствия выбивать клин клином. А? Вы считаете, мой дорогой король, что нужно уведомить Виллину и Стеллу? Право, разве можно беспокоить их из-за таких ни на чём не основанных пустяков? Да, случалось некоторым из моих снов сбываться, однако строить на основании их одних серьёзные и глубокие выводы, принимать меры в масштабе всего края Торна - разве это можно? Неужели вы думаете, что всё, что посещает мою голову по ночам - точная и буквальная истина? Вы уверены в этом? Гуд, понимая намёк отступал. Однако предосторожности Корины, которые он воспринимал как чрезмерную опеку, его угнетали. Дровосек начал думать, что принцесса считает его ни на что не годным, способным только рубить сплеча и тем самым напортачить. Стараясь доказать ей и себе свою состоятельность как правителя Гуд стал затычкой в каждой бочке. Неутомимой, стоит ещё добавить, будто остального мало. В один момент Дровосек внезапно подарил волшебнице кривовато сделанную розу из железа. Гуд знал, что это - любимый цветок чародейки, тайно, решив сделать сюрприз, вместе с несколькими механиками по ночам изготавливал его из... частей собственной руки, которую ему в своё время пришлось поменять на новую из-за поломки. Колдунья была не столько тронута, сколько испугана, потому что это выглядело практически как завуалированное предложение. Рука и сердце. Его Дровосек тоже мог бы при желании буквально вытащит, открыв специальную дверцу на своей груди. А в другой раз Гуд, не обращая ни малейшего внимания ни на какие дамские уловки, устроил дочери Гингемы настоящий допрос о её раннем детстве в Сосенках. Тут ведьмы выручило то, что и большой отрезок подлинной её биографии пришелся на жизнь в похожих жевунских селениях, иначе она непременно засыпалась бы, отвечая на вопросы и замечания в подобном темпе. Дровосек стал обузой и помехой буквально куда ни кинь. Придворные и вообще горожане Басты, стража, войско - все они никак не могли взять в толк на кого же им следует в первую очередь ориентироваться. Прежде король почти всегда отступал в сторонку, позволяя Корине реализовывать свои замыслы, а сам продолжая заниматься тем же, чем и прежде. Теперь Гуд тоже отдавал приказания, живо всем интересовался. Хотя его распоряжения и не входили в прямое противоречие с теми, которые делала принцесса, но здорово ей мешали, а все до одного ответственные лица оказались вынужденными дожидаться визы от двух правителей сразу. Если раньше чародейка часто действовала именем короля, то ныне это оказалось совершенно невозможно. Обучение войска, которому Дровосек начал подспудно прививать свои страхи перед неведомым колдуном из-за гор, постоянная скованность в использовании заклинаний, которую Корина испытывала в его присутствии, а Гуд теперь таскался рядом с ней кажется круглые сутки! Дочь Гингемы уже к исходу второй недели после бала дошла до такого состояния, что даже некоторое время вновь обдумывала варианты убийства короля. И всё таки вернулась к прежнему решению. Попытаться подчинить Дровосека, подменив его сердце! Прежде довольно абстрактная идея решительно выходила на первый план. Пока проблемы с Гудом не будут устранены волшебница просто не сможет дальше двигаться вперёд! Заявив, что у неё болит голова, ведьма на целый день заперлась у себя, прокручивая в уме и пытаясь делать первые прикидки на практике, связывая между собой необходимые чары и заклиная выбранные предметы, варианты своего будущего колдовства. Сочувствие в душе Корины окончательно выветрилось - если в процессе от личности Дровосека останутся рожки да ножки, то пусть так, лишь бы вышло эффективно в главном. По большому счёту, начав вникать в дело глубоко, так, как следует, дочь Гингемы поняла, что перед нею стоят две хотя и связанных между собой, но разных задачи. Первая - убрать из Гуда его юношескую порывистость, придать ему холодной выдержки, во всех отношениях более подходящей человеку, сделанному из металла. Вторая - привязать короля к себе, сделать его послушным. То есть, если объединить всё вместе, Дровосеку требовалось поменять характер и при этом подчинить его. По отдельности с каждым из аспектов чародейка могла разделаться несколькими разными способами. Первой мыслью было вообще поставить вместо шелкового сердца Гуду в грудь самый обыкновенный булыжник-голыш, да покрепче. И никаких тебе колебаний маятника туда и сюда, только стойкая, буквально каменная мужественность. Озарило колдунью уже под вечер, когда она, усталая и вообще чувствующая себя премерзко, чтобы немного развеяться и параллельно придать себе новый импульс к размышлениям, стала вспоминать эксперименты первых дней после овладения книгой Торна. Мысль за мыслью, стук-стук, чародейка и не заметила, что перебирает, как чётки, свои волшебные шары - бусы. И вдруг... да вот же оно! Прямо перед ней! Идеальное решение. Эти её рукотворные колдовские жемчужины - в них отпечатки кориныных духа и магии. Вот и основа для надёжной связи. Дочь Гингемы выбрала ту, внутри которой были заключены искристые снежинки - пусть темперамент Дровосека несколько подморозит. Дальше предстояла тонкая, филигранная работа, но успех должен был всё окупить. В том случае, если ей всё удастся, искусственное сердце короля Фиолетовой страны будет ориентироваться на её, Корины эмоции и склонности. Испытывать предубеждение против того, что ей не нравится, и необъяснимую благосклонность и одобрение к тому, что чародейке по душе. До некоторой степени Гуд Керли станет взирать на мир её глазами, через призму восприятия принцессы. Наконец, но не в последнюю очередь, ведьма накладывала на шар ворожбу, призванную создать ещё и своеобразный эффект при звуках голоса колдуньи. Упрощая, Дровосеку должно быть комфортно и приятно отвечать согласием на любые просьбы волшебницы. Все в совокупность в теории позволяло управлять Гудом не как простой марионеткой, что требовало бы много внимания и усилий, а его самого низводило до роли очень примитивного инструмента, но гораздо более тонким образом. Корина колдовала почти час без перерыва. Воедино нужно было связать несколько разных компонентов, попутно ничего не разрушив и не исказив. И вот, чуть засияв последовательно всеми цветами радуги, новое сердце для Дровосека было готово. Чародейке хотелось немедленно пустить его в ход. Всё же ни оглушать, ни усыплять Гуда она не решилась. Дровосека осматривают механики. Для них осуществить подмену ничего не стоит. Можно попробовать как-то провести одного из них. Создать какую-нибудь иллюзию. Но... Это всё ненадёжно! Ты всегда знала ,что этот момент настанет - и вот, время пришло. Заполучить доверенного человека. Открыть ему своё истинное лицо, а после угрозами или посулами - не важно, превратить в послушного исполнителя. Дело очень ответственное и опасное, ошибка может стоить ужасно дорого. В ином случае дочь Гингемы не меньше месяца осторожно прощупывая людей из окружения Гуда, отыскала бы для себя мишень, а после ещё столько же, если не больше, плавно и мягко обрабатывала бы её. Однако сейчас в груди Корины полыхал огонь нетерпения. Она, успевшая уже саму себя изучить, чувствовала, что на пороге того особенного воспламенённого состояния, когда ставшая негнущейся воля способна толкнуть её на любое безрассудство. Вроде памятного проникновения за Бесконечную стену в облике приёмной матери. Пока ещё у неё достаточно холодная голова, чтобы составить план. ...Завтра... да, завтра же вечером одного молодого мигуна будет ждать отменный спектакль... Колдунья не засыпала до рассвета. Подобного специфического сорта чёрного, мрачного, сдобренного жесткой решимостью вдохновения она прежде ещё не испытывала. От одной единственной задумки она стала переходить к всё новым последующим шагам. Некоторые моменты станут окончательно ясны только тогда, когда она увидит обновлённого Дровосека, почувствует как с ним можно работать. И всё таки чародейка видела как цельную последовательность все свои будущие действия от предстоящего разговора с юным мехником Баком и до самого своего триумфа уже в Изумрудном городе. Как только преграда в виде короля окажется устранена, надо будет быстро и точно дёрнуть за все ниточки, заново оценить, а после задействовать все доступные ресурсы. Нарк... хоть и неловко слегка, но он способен принести большую пользу, так что придётся опять вызвать его при помощи кольца и вновь перехватывать по дороге. Ничего не попишешь... А теперь всё внимание - к парнишке. Бак, внук старшего мехника Мига. Довольно симпатичный, хотя ещё почти мальчишка - сколько ему, семнадцать, кажется? Потенциальный наследник семейного дела, но ещё очень очень нескоро: после отца, а пока и дед ещё вполне крепок. Старого Мига вся Баста считает виртуозом, его единогласно избрали главным ответственным за «здоровье» короля Гуда, и с тех пор тот неустанно исполняет возложенные на него обязанности. У старшего механика трое помощников - тоже опытные мастера. И один ученик - внук. Бак среди тех, кто участвует в осмотрах Дровосека, самый молодой. Когда принцесса формировала двор, Миг, хотя и имел право в него войти как лучший в своём деле по представлению гильдии, делать этого не стал. Разумеется, он не говорил этого Корине в глаза, но глиняные наблюдатели донесли своей создательнице, что старший механик относится к новым веяниям неодобрительно. Суета мол это все, да помеха, особенно для молодежи, которую ещё учить и учить уму-разуму. Бак попал в число придворных по личному выбору волшебницы - и тут же оказался из-за этого в конфликте с дедом. Тот хотел, чтобы и внук ответил отказом, а парнишка наоборот был просто счастлив, что его заметили, причём в связи с чем то не касающимся гаек да шестерней. В итоге Бак все таки принял оказанную ему честь, явился на бал - и там колдунья отметила и запомнила его по, возможно, самому глупо-счастливому выражению лица из всех присутствующих. Юноша не слишком изящно, но с большой охотой танцевал, с каждым разом все более решительно врывался в стайки фрейлин, громогласно кричал «Слава принцессе Корине!» во время салюта. В общем, определенно был очень доволен новыми возможностями и впечатлениями, появившимися в его жизни. На правах механика и под предлогом связанных с этим дел Бак стал теперь являться во дворец чуть не ежедневно. Корина говорила с ним дважды. В первый раз, когда она только-только определила его в штат, беседа была достаточно формальной, а вот вторично волшебница общалась с Баком после завершения строевых упражнений на Старом пустыре. Принцессе было любопытно узнать мнение одного из солдат об учебных приемах Дровосека и вообще обо всем связанном с формированием армии Фиолетовой страны. Попросив Бака сопроводить ее до дворца, колдунья завела беседу и довольно скоро отметила про себя, что она имеет дело с юношей сообразительным, амбициозным или, во всяком случае, желающем себя проявить, но постоянно подавляемый старшими, считающими, что у него все ещё мальчишество и ветер играют в голове. Парень неизменно обращался к Корине «Ваше Высочество», не перебивал, при этом слушая и легко подхватывая мысль. Ничего такого уж особенного, но оставляет приятное впечатление. Так что же, кнут или пряник? Какая пропорция? Последние штрихи она внесёт уже по ходу дела, но общий порядок таков: сначала напугать, вывести из равновесия, а потом ослепить сладкими образами возможного будущего. К осуществлению задуманного принцесса приступила с утра незамедлительно. Первым делом не выходя из своей комнаты она опробовала на себе одно заклинание. Уф, неудобно и непривычно, конечно, держать так предметы но ничего не попишешь. В целом опыт следовало признать удачным. Если быстро заколдовать парнишку, то всё сработает. Главное - не свернуть ему в процессе шею. Следующая и во многом решающая стадия должна была состояться за завтраком. Дровосека следовало убедить пройти осмотр вне графика. Дочери Гингемы требовалось задействовать всю свою хитрость и талант притворщицы, чтобы добиться нужного результата. Что ж, она готова! Чародейка сделала то же сосредоточенное и скорбное лицо, как перед памятным разговором о пророческих снах. Гуд, разумеется, быстро заметил его. Довольно долго король боролся со своим любопытством - настолько, что колдунья уже стала опасаться не отбила ли она ему раз и навсегда желание задавать вопросы, рискуя потом получить нечто столь же тяжелое, как обвинения лучшего друга в предательстве. И всё же, как она и рассчитывала, Дровосек не выдержал: - Отечго вы так печальны, Ваше Высочество? ...Неужели вас снова мучат сны? - Вы уже слишком хорошо изучили меня, мой дорогой Гуд, чтобы я могла что-то от вас скрыть, - произнося это, ведь внутренне хохотала диким смехом, - Да, Ваше Величество. Я опять видела как кипит злобой, набухает угроза. Злая воля хочет покорить край Торна - и ударит скоро. Я боюсь как бы не опоздали с нашими приготовлениями... - Только скажите что делать! Нелегко бороться против того, чего не знаешь и не видел. - Мне тоже ведомо далеко не так много как хотелось бы. Тяжело это признать, но самое лучшее, что возможно сделать, это готовиться ко всему понемногу. Наша армия... как жаль, что прогресс в учебе идёт куда медленнее чем я по своей женской неопытности сперва надеялась. - Я буду уделять этому больше времени! Стану разбивать солдат-мигунов на группы, готовить каждую отдельно. Есть! Именно та реакция, что она и ожидала. Теперь - ключевой манёвр! - Ах, мой дорогой Гуд, вы готовы на все ради блага Фиолетовой страны - и совершенно не бережёте себя самого! - Я железный, Корина. - Но это не означает «неуязвимый»! Я уже несколько раз слышала у вас при движении скрип, который мне очень не понравился. Вы взвалили на себя столько новых забот - и при этом по-прежнему проходите осмотр только раз в месяц! Это так мало. - Я не замечал никакого скрипа и не думаю... - Вы просто привыкли жить на износ. И к тому, что о вас никто не заботится. Но теперь в этом дворце появилась девичья рука. Как принцесса Фиолетовой страны я приказываю: вы не возьмёте на себя никаких дополнительных обязанностей, в том числе и по армии, пока вас как следует не проверят механики! - с этими словами чародейка обезоруживающе улыбнулась Дровосеку. - Я чувствую себя превосходно, полон сил и крепок, - начал Гуд решительным голосом, заставив ведьму затаить дыхание, - но, если вас это успокоит, мне ничего не стоит пройти осмотр. - Когда же? - Да хоть сегодня! Нет, это чересчур быстро! Надо срочно внести коррективы... - Не стоит так спешить ради моих скорее всего и правда пустых опасений. У короля наверняка уже до минуты спланирован день. Возможно завтра, или позже на неделе, когда вам будет удобнее. - Хорошо. Решено. Сейчас и правда есть чем заняться, да и Мига не хочется отрывать от дел. Завтра утром попрошу его и остальных, а днём они сделают мне полную проверку. - Спасибо. Мне правда будет гораздо легче, если я буду твёрдо знать... Ой, а ещё! - Корина словно бы вспомнила о чем-то неожиданно, просияла, даже хлопнула трижды в ладоши, - Как замечательно все складывается! - О чем вы, Ваше Высочество? Я в любом случае рад, что смог сделать вас такой счастливой, но не понимаю... - Дело в том, что некоторое время назад мне пришла в голову одна идея. После того, как вы преподнесли мне ту чудесную роду, - волшебница стихла, словно бы от сильного смущения, - Мне захотелось ответить вам, мой друг, и я тоже придумала превосходный подарок для вас. А теперь оказывается, что не нужно ждать ещё больше двух недель, чтобы вручить его... - Но что это? Я так понимаю, это связано с моим... - Тшш, - прошептала чародейка, приложив палец к губам. Она постаралась сделать это максимально интригующе, - Это мой сюрприз для вас. - Неужели мне нельзя даже предположить? Попробовать угадать? - Свой подарок вы сохраняли в тайне до последнего, а мне отказываете в праве на небольшой женский секрет? - спросила волшебница с оттенком нарочитой обиды в голосе. - Но хотя бы в общих чертах. - Как вы нетерпеливы, мой дорогой Гуд! Нет, я не раскрою больше рта. Скажу только что очень надеюсь не разочаровать вас. И, конечно, вы верно поняли, мой подарок связан с вашим предстоящим осмотром. Этого достаточно, чтобы вы сами могли делать догадки. ...Да, пожалуй, я была бы признательна, если бы вы доверили всю подготовку мне: Миг, конечно же, в курсе и не сможет ничего утаить от своего короля - в итоге его преждевременная откровенность может все испортить. Закончив произносить эти фразу дочь Гингемы с ужасом ощутила, что на лбу у неё от напряжения выступил пот. Если Дровосек увидит степень ее реального волнения, догадается, что у сюрприза может быть какое-то второе дно, то все пропало! Ему достаточно будет все таки задать вопрос все тому же главному механику, и, когда выяснится, что он ни о чем слыхом не слыхивал... Ужас сковал Корину, она не могла пошевелиться, чтобы отвернуться, под каким-нибудь предлогом прикрыть разоблачающую ее часть лица! - Как скажешь, Коринушка. Озадачила ты меня. Но я уверен, что это непременно будет что то чудесное. Чародейка тихо выдохнула через чуть приоткрытые губы. Не увидел! Пропустил! Ведьме хотелось громко бросить в лицо этому олуху, тупой жестянке что-то вроде «Ты даже не представляешь насколько ты прав». Он ведь и тогда не догадается! Ей все удалось как нельзя лучше. Она... - Похоже сегодня будет жарко. Странно, а мне так не казалось. Вообще я плоховато чувствую температуру. Вот и сейчас сижу, а у вас уже испарина. Надо попросить открыть побольше окон. Дочь Гингемы только и смогла, что пристыжало и вымученно выдавить из себя в ответ «Все хорошо, Ваше Величество, не тревожьтесь». Болезненный щелчок по носу. Впрочем, хорошо, что все таки безобидный. Наиболее узкое место осталось позади. Теперь почти все зависело исключительно от действий самой Корины, и это было для неё привычно, даже комфортно - держать в собственных руках все нити. Как только Гуд ушёл примерно через пятнадцать минут после окончания завтрака, колдунья села за записку. Короткими и многозначительными фразами принцесса Фиолетовой страны просила юного Бака прийти на встречу с ней к воротам королевского сада ровно в полночь. Волшебница довольно долго колебалась, намекать ли на важную государственную необходимость, либо наоборот на сугубо личную нужду видеть молодого мигнув в такой поздний час. В конечном счете решив, что всего вернее будет разжечь в нем дополнительное любопытство, не стала объяснять толком вообще ничего. Единственно в постскриптуме выражала надежду, что содержимое этого письма не станет достоянием ничьих ушей, кроме адресата и станет его с Кориной тайной. Это должно было придать оттенок особого доверия и даже интимности, хотя на самом деле как раз здесь ничего особенно страшного от огласки не произойдёт. Вряд ли кто-то посмеет шпионить за Баком во время его ночного вояжа, а в целом тот факт, что принцесса заинтересовалась парнем едва ли сильно удивит жителей Басты. В любом случае все пересуды пойдут уже потом, после того, как замыслы ведьмы осуществятся. И все это только если парень окажется неосторожен или болтлив, а чародейка была почти уверена: он сохранит секрет. В качестве курьера (самой идти, понятно, было нельзя) дочь Гингемы выбрала Телору. Колдунья знала свою прежнюю учительницу танцев, считала её большой умницей, и... полноценным доверием волшебница это пока не рискнула бы ещё называть, да и не всё ли сейчас равно, однако так было как-то спокойнее. Телора получила инструкции передать маленький запечатанный конвертик лично Баку в руки, а после, не дожидаясь ответа, возвратиться назад к Корине и обо всём доложить. Фрейлина удалилась, а принцесса осталась - для неё теперь начиналась самая простая и одновременно наиболее изнуряющая часть дня: одно сплошное и практически непрерывное ожидание. Телора возвратилась быстро. Они исполнила всё в точности, так что спрашивать у неё о том, какой была реакция Бака было бесполезно. Ничего, лучше так, чем если бы юноша-мигун попробовал добиться от неё каких-то разъяснений. Итак, послание адресатом получено, его родня не проявила никакого интереса к письму, разве только Миг о чём-то привычно ворчал, но Телора толком не прислушивалась. Отпустив с благодарностью фрейлину, чародейка подумала, что неплохо бы ей поспать по крайней мере до обеда, когда может возвратиться Дровосек и придётся заниматься им. Ночь предстоит долгая и лучше сохранять концентрацию до самого конца. Но, несмотря на плотно задёрнутые шторы, ведьме не удалось даже ненадолго задремать. Может попробовать заклинанием усыпить саму себя? Да, и потом, не рассчитав чего-нибудь, благо подобное будешь делать впервые, проснёшься завтра утречком, проворонив всё, что можно! Нет уж! В итоге Корина маялась, не могла найти себе ни места, ни занятия. Самые обыкновенные вещи сейчас ощущались как тонкое издевательство. Счастье, что Гуд вместо себя прислал к обеду извинения - общаться с королём чародейке было бы очень трудно. Ни попытки углубиться в книгу Торна, ни, напротив, расслабиться в саду среди любимых розовых клумб не помогали. Умом и сердцем дочь Гингемы была уже там, а не здесь... Спокойно. Ты всё делаешь правильно, тебе сопутствует удача. Время тоже выбрано не случайно, а с толком. Жди! Терпи! Готовься! Эти три слова волшебница повторила про себя до вечера несчётное количество раз, они практически слились в итоге в одно в странной этой скороговорке. Ей так хотелось подогнать вяло плетущиеся часы и минуты как старую клячу, да, пожалуй, ещё и огненным своим бичом. Колдунью раздражали запахи, звуки, даже вид из окна - такой обычный, игнорирующий нагло её внутренние терзания. Период после заката, ужин, на котором Гуд, пытаясь компенсировать своё отсутствие днём, всё рассказывал разные дурацкие истории шутил и надо было всё время не забывать ему подыгрывать, Корина смело готова была занести в число самых мерзких отрезков своей жизни. Ну а когда пошёл двенадцатый час захотелось почти буквально лезть на стену. Зная, что устанет, растреплется и называя саму себя несдержанной малявкой, недостойной даже в мыслях именоваться королевой, волшебница сбрасывала практически до лёгкой дрожи успевшее дойти напряжение прыгая по всей своей комнате на волшебных шарах - трамплинах . Она делала кульбиты, пару раз можно сказать прошлась по потолку. Затем, когда осталось полчаса, принялась нарочито основательно и дотошно приводить себя в порядок. отныне - только полный самоконтроль. Из дворца чародейка вышла без пяти минут полночь. На вопрос стражника объявила, что у неё бессонница, и она вышла на поздний моцион, а возвратится через черный ход - так будет быстрее. Охрана стояла именно у ворот самого здания и двух дополнительных выходов поменьше, которыми оканчивались каждое из двух крыльев. Ещё один человек делал обходы вокруг дворца, осматривая заодно дверь в помещения под кухней, которыми прежде пользовалась Тализа, а теперь - прочая прислуга. Но вот сад никто не сторожил. Минуя купающиеся в лунном свете деревья и машинально сорвав бутон цветка - колдунья и сама не разобрала в темноте какого именно, мысли были заняты совершенно иными вещами - Корина добралась до калитки в дальнем конце мощного литого забора, окружавшего зелёный островок в центре Басты. Практически сразу же от стены дома, стоявшего через улицу, отделилась фигура. Ещё до того, как она приблизилась, дочь Гингемы знала кто перед ней. - Вы хотели видеть меня, Ваше Высочество? - Да. Подойди сюда, Бак. Ближе. Ещё ближе. Вот так, - чародейка делала всё, чтобы её голос оставался ласково-манящим, не дрогнул в самый неподходящий момент. Юноша завороженно смотрел на принцессу. Если раньше у него ещё могли быть какие-то сомнения, то теперь Бак явно должен быть убеждён, что явился на любовное свидание. - Ты готов довериться мне? - Да! - Тогда ещё только один шаг вперёд. Бак теперь стоял вплотную к Корине. Видимо он ждёт поцелуя - это видно по его губам. Чародейке стало даже немного жаль парня - если бы ты знал, простофиля, что тебя на самом деле ждёт сейчас. Дальше всё случилось буквально за пару мгновений. Сперва быстрым движением колдунья дотронулась до "волчьего" кольца, призывая Нарка. Затем произнесла в два стремительных и звонких восклицания заклинания и... превратила Бака в мышонка, а сама сделалась соколом! Преодолевая отвращение, ведьма ухватила клювом даже не пытавшегося спрятаться, замершего зверька - видимо несостоявшийся кавалер принцессы пребывал в полном оцепенении, хлопнула крыльями и, поймав ночной ветер, взмыла в небеса. Она поднялась на несколько сот метров над городом. В какой-то момент чародейка услышала сдавленный, но всё равно громкий писк. Кажется мышонок был зажат таким образом, что мог оценить высоту. Бедолага! Впрочем, о страданиях Бака Корина довольно быстро позабыла. У неё было дело поважнее - как можно раньше увидеть волка. Опыт уже есть, теперь должно быть проще, чем в прошлый раз. Только облаков сейчас больше и ветер, луна постоянно открывается и закрывается, меняя освещение. И это непрерывное верещание все таки начинает мешать, действовать на нервы. Ну же, парень, соображай, что это всё равно бесполезно! А может ему просто больно? Утром, когда колдунья тренировалась превращаться, она уже отметила про себя неудобство полёта с зажатым во рту, вернее клюве, предметом. Но тогда всё длилось меньше минуты, а её гребешок для волос не мог пострадать, даже если сдавливать его со всей силы. Теперь вырисовывалась дилемма: с одной стороны есть риск приземлившись и расколдовав своего невольного пассажира обнаружить Бака с переломанным рёбрами, а то и порванными внутренними органами, если держать чересчур плотно, с другой при таком сильном встречном потоке воздуха при слабо сжатом клюве мышонка может просто выбить. Эх, скорее бы... Нарк! Вопреки всем надеждам, железнозубого дочь Гингемы разглядела лишь тогда, когда он выскочил из леса, то есть даже позже, чем прежде. Оставалось уповать только на то, что волк, заметив быстро снижающуюся птицу, затормозит, догадавшись и признав в ней хозяйку. Повторять подвиг с преображением прямо на излёте пике не хотелось, особенно учитывая Бака - если она не успеет до приземления расколдовать и его, то ищи потом мышь в густой и высокой траве! Корина заложила вираж. Почему то болезненно прострелило левое крыло - она едва не сорвалась с потока. Время было упущено, а Нарк приближался с каждым мгновением к воротам Басты. Наконец, принцесса сложила оба крыла за спиной, стрелой падая вниз. Выровнялась она уже метрах в пятнадцати над землёй. Одновременно по обонянию ударило каким-то кислым и гадким запахом. Ведьме очень хотела, чтобы его источником был не зверёк, непроизвольно совершивший кое-что от ужаса. Вся жалость к Баку сразу же сменилась на злость и омерзение. Тоже мне, герой! Стыд и позор! Соколица пронеслась прямо над головой у железнозубого и... тот сообразил что к чему, замедляясь при помощи когтей, повернул назад. Корина с ношей села на землю, стараясь быть очень осторожной перехватила мышонка хищной жилистой ногой, немного отдышалась и... - ААААА!!! Чародейка ожидала, что писк обернётся криком, но не думала, что настолько громким. В первую секунду этот ор её попросту оглушил. А спустя ещё пару мгновений волшебница поняла - Бак улепётывает по полю во весь опор, петляя, как заяц. - Нарк, взять! Дважды повторять волку не потребовалось. Слава Торну, железнозубый оказался достаточно догадливым, чтобы просто повалить мигуна прыжком сзади не пускай в ход клыки. Прижатый к примятым и поломанным стеблям полыни, парнишка скукожился и дрожал под лапами Нарка, когда принцесса подошла к нему. - Отпусти его, - волк повиновался, а юноша, пошатываясь попытался встать, но рассмотрев в свете звёзд лицо Корины бухнулся обратно на землю, встав на колени. - Пощади меня, чародейка! Я же не сделал ничего плохого, Ваше Высочество! - Встань. Я не собираюсь тебя наказывать. Сейчас мне нужно будет покинуть тебя на некоторое время - мой друг Накр позаботится о твоих спокойствии и безопасности, - с этими словами дочь Гингемы переглянулась с волком и прочла в его глазах полное понимание, - Затем я вернусь, и мы с тобой побеседуем. Ты ведь не откажешься выполнить одну небольшую просьбу для своей принцессы? - Да! То есть нет! Я сделаю что прикажете, госпожа! - Вот и чудесно. Кивнув, колдунья развернулась и двинулась быстрым шагом в сторону Басты. Вскоре её нагнал железнозубый: - Последи за ним, Нарк. Все объяснения после. Просто знай - мне необходима сейчас твоя помощь, и я очень ценю её. Поверь, без нужды я не стала бы вызывать тебя, вырывать из стаи. Волк поглядел на Корину с обидой: - Хозяйка, передо мной не надо оправдываться. У меня два вопроса. Первый - этот щегол нужен тебе целым, правильно? И второй - спрятаться с ним на опушке, или оставаться на месте? - Да, не трогай его. Просто проконтролируй чтобы он никуда не ушёл и держи его в тонусе. То есть припугни, если увидишь, что начал расслабляться, - пояснила чародейка, видя непонимание на лице друга, - И лучше не двигайтесь никуда - так вас будет легче найти. Всё должно точно совпасть по времени. Ну, давай! - Не знаю что ты придумала, хозяйка, - произнёс железнозубый уже отбегая назад, - но чтобы ты знала - ничего подобного при Гингеме я не видел. Волшебница только улыбнулась в ответ. Так... Теперь ей надо поскорее добраться до ворот. Не переусердствовала ли она с Баком? Всё таки ему предстоит работать этим утром, то есть как минимум руки у него не должны трястись и самому ему хорошо бы не выглядеть так, словно он вернулся с того света, когда паренька увидит Гуд. Кнут можно отложить в сторону. Если он станет и дальше падать ниц от одного твоего вида, то просто не сможет воспринимать никакие посулы, сколь бы те ни были сладостны. Ладно, пока что у тебя есть более насущные проблемы. В отличие от того дня, когда дочь Гингемы впервые явилась в Басту, на сей раз стража всё таки бодрствовала. Отлично, хоть чего-то она добилась за время своего фактического правления от этих лодырей! - Стой кто идёт! - гаркнул один из двоих с большими чёрными усами. - Для какой надобности путник ты в такой поздний час..., - затянул чуть гнусавя другой, вертя головой в поисках того, к кому он обращает всю эту многословную тираду. Дремал всё же на посту, паршивец! Ничего, сейчас вам предстоит побегать... Корина не сбавляя темпа шла прямо на изумлённую парочку. Наконец, первый стражник узнал её. - Ваше Высочество? - пробормотал он с недоверчивым изумлением, - Вы здесь? А как...? - Мне нужно видеть старшего стражника Понта, - отчеканила чародейка, - Немедленно! Голос ли её был таким грозным, или облик в целом, только парочка отважных блюстителей порядка бросилась отворять ворота без каких-либо дополнительных вопросов. Больше того, провожать к командиру принцессу собирались явно оба. Волшебнице даже пришлось раздраженно цыкнуть: - Не все сразу! ...Ты! Да, ты - остаёшься охранять въезд в столицу! Гнусавый вытянулся и отдал честь, а черноусый поспешил вместе со следующей за ним колдуньей по улицам Басты. Дом Понта был не очень то далеко от городских стен. На стук в дверь хозяин вышел в таком виде, что ведьма едва удержалась от смеха: шлем был напялен прямо поверх ночного колпака, подпоясанный на длиннополую рубашку меч в ножнах сползал куда-то на колени. - Кто вы такие и что вам нужно!? - прикрикнул старший стражник, но уверенности в его голосе не было. А главное - он отворил только что на небольшую щель, почему ему и потребовалось спрашивать визитёров - сам Понт их толком не видел. - Здесь Её Высочество, - начал было извиняющимся тоном усатый, - она сказала... приказала, что нужно немедленно... - Старший стражник Понт! Вы так и оставите нас стоять здесь, или всё же предложите войти своей принцессе? - поинтересовалась Корина, перебивая несмелое и не особенно связное бормотание. - Принцесса Корина? Да-да, входите. Чем обязан в такое позднее время...? - произнося это, Понт сдвинул цепочку, пропустил чародейку внутрь дома, а вот черноусому жестами показал нечто, что дочь Гингемы перевела примерно как "стой на стрёме и не отсвечивай". Вздохнув, тот встал на караул у дверей командира. Сам старший стражник в свою очередь собирался, кажется, подниматься вместе с волшебницей на второй этаж - Торн знает для какой надобности. Колдунья встала прямо перед ним и, глядя прямо в глаза, сказала сухо: - У меня есть задание для вас. Слушайте внимательно и не перебивайте. Вам известно, что я обладаю магической силой. В числе прочего она позволяет мне прозревать некоторые ситуации прежде, чем они случаются. Некоторое время назад я почувствовала - Фиолетовой стране и всему краю Торна грозит враг. Именно из-за этого, после того, как я поделилась своими опасениями с королём, началась подготовка армии, были приняты и некоторые другие меры. - Но кто...? - Темные силы. Я ,кажется, просила вас не перебивать? Итак, теперь мне стало известно, как именно враг собирается нанести свой первый удар. Он задумал лишить нас доброго мастера Гуда! Чтобы не допустить этого, я приказываю вам этой ночью взять под стражу и разместить в здании Арсенала главного мастера Мига, его сына, а также мастеров Ота, Реба и Бакана. - Что же натворили эти злоумышленники? - Вы неверно поняли меня, дорогой Понт. Мы не караем их, и спасаем. Как я уже сказала, враг задумал вывести из строя короля. Для этой цели он хочет выкрасть, или убить - этого я точно не могу, к сожалению, сказать, тех добрых мигунов, которые поддерживают железное тело нашего могучего Гуда в исправности. Собрав их всех и защитив клинками стражи мы предотвратим преступление. Есть только два нюанса из-за которых я и поспешила к вам, отрывая от сна. Во-первых, действовать нужно быстро. Трагедия может случиться в любой момент. Не теряйте времени, не церемоньтесь, если нужно. Всегда можно будет успеть извиниться перед живыми. Во-вторых, нельзя с другой стороны допускать и паники. Большинство горожан не знают ни о какой угрозе. Если слухи резко распространятся среди них, то последствия могут оказаться плачевными. Так что никто, кроме самой стражи, не должен ничего знать. - А ко... - Короля я извещу обо всём лично. Есть некоторые подробности, которые предназначены только для его ушей, простите. Всё должно быть сделано до рассвета. Если вы не подведёте меня, старший стражник, то обещаю, что не забуду о вашей распорядительности. Армией Фиолетовой страны командует Его Величество, но ему понадобятся толковые помощники, а, возможно, и заместитель. Людей с подходящим опытом среди мигунов немного, а вы...К том же, завтра, когда опасность минует, городу следует разъяснить, наконец, что и как. И в том числе дать понять кому мы окажемся обязаны благополучным исходом. - Стража исполнит всё в точности, Ваше Высочество, я ручаюсь. - Превосходно. Я и не ожидала от вас ничего иного, старший стражник! Теперь мне нужно спешить во дворец. Я навещу вас как только смогу. А теперь - действуйте. Понт приложил руку к голове, из-за чего шлем съехал на сторону, а кончик колпака с помпоном упал старшему стражнику на нос. Душа в себе смех, волшебница развернулась на каблуках и вышла вон. Пройдя пару кварталов, дочь Гингемы снова приняла облик птицы, взлетела и понаблюдала некоторое время за тем, как вокруг дома Понта нарастает с каждой минутой суета. Понемногу формировались отряды по трое, которые уходили в ночь каждый за своей добычей. Великолепно! Ну а теперь - назад к Баку! На сей раз ведьма сориентировалась мгновенно. Когда она приземлилась, юноша сидел, выставив вперёд согнутые ноги: руки опираются на колени, лицо опущено и скрыто за ладонями. Рядом лежал волк. Заслышав характерный звук от крыльев, Бак вскочил, выпрямился, будто жердь проглотил. Чародейка жестом показала ему, что тот может успокоиться. Сейчас она займётся им, но сперва... - Нарк, ты... извини меня, что вот так всё вышло. С прошлой встречи никакой весточки не дала по себе, а как только возникла нужда - сразу же наплевала на всё и опять выдернула тебя внезапно и без объяснений. Спасибо. Мне больше не на кого полагаться - так, по-настоящему, надёжно, как на тебя, даже в мелочах. Всё движется успешно, мне уже последние шаги остались к полновластию здесь, в Фиолетовой стране, а там ещё рывок - и мечта в руках! Мне хватит воли и могущества, чтобы оставить всех позади, стать в самом деле королевой. Ты ведь не слышал ещё, но я добыла книгу Торна. Ни у кого из чародеек и ведьм в Волшебной стране не было двух одновременно до меня. Я многое из неё почерпнула и теперь могу творить удивительные вещи - до чего жаль, что ты не знаешь какой праздник я закатила в Басте. - Обижаешь, хозяйка. Твои огни в небе и из лесу были прекрасно видны. Кроме того, я и о другом всяком слыхал - когда ты вожак стаи железнозубых и можешь... убедительно попросить всех пичуг, которые залетают из наших чащоб в город тебе потом рассказывать про то, чего они там видели, то оно не так трудно. - Так ты, выходит, следил, присматривал за мной? Ах ты старый хитрюга! - Твой ошейник он, конечно, способ связи неплохой. Но мало ли чего может случится. Заодно мое внимание заведомо укорачивало языки тем пернатым, кто не умеет их держать за закрытым клювом. Я хотя и многими делами был занят сам, о пользе хозяйки никогда не забывал. - Ты... молодец, дружище. Я вообще начала этот разговор чтобы сказать, что отпускаю тебя сейчас. Да, вот и вся непростая задача, из-за которой я тебя вызывала при помощи магии - посидеть часок с одним простофилей-мигуном. Как он? - Этот? Обыкновенно. Бежать не пытался - ума хватило. То всё косился на меня - я уж не сдержался, пару раз ему гм... улыбнулся как умею. Он перестал. Вопросов тоже не задавал. Смирный. Но что, значит больше для меня нет поручений? - Да. ...Хотя. Одно есть. Завтра днём, если всё сложится, а шансы на это велики, настанет время, когда мне можно будет действовать в Басте не таясь. И я начну готовиться к походу на Изумрудный город! Мне нужно знать к тому моменту, как начнёт выдвижение моя армия, как можно больше всего о делах в Волшебной стране. В том числе, а может даже особенно, у Бесконечной стены. Пусть Людушка пришлёт доклад. Ты... Отправь кого-нибудь из своих волков, сам не бегай. Просто напомнить людоеду, что у него есть обязательства. И доставить ответ. Писать он умеет, причем неплохо, пусть не прибедняется. - Понял. - Тогда всё. Ступай и... удачи! Железнозубый только кивнул лобастой головой, посмотрел немного на Корину и серым вихрем умчался в сторону леса. Волшебница так и не решилась спрашивать друга о его успехах. О стае. Дочери. Внуках. Была здесь, конечно, доля расчёта завершить сперва свои важные дела, не забивать посторонним голову. Но ещё чародейке по морде волка, его лоснящейся шерсти, чему-то в выражении глаз казалось, что у Нарка всё хорошо. И эту догадку очень не хотелось рушить, или просто ставить под сомнение проверкой. Проводив взглядом железнозубого, колдунья, наконец, обратилась к Баку. С волком ведьма говорила вполголоса, впрочем, мигун сейчас был в таком состоянии, что едва ли мог бы подслушивать. - Вы определённо не этого ждали, когда отправлялись на встречу со мной. Простите... Но полное доверие - слишком дорогая вещь, чтобы его можно было дарить сразу же кому бы то ни было. Я перенесла нас в место, где абсолютно уверена в том, что этот разговор пройдёт без помех и свидетелей. И, что скрывать, позволила себе немного проверить вас. Мне кажется, что выбрав вас среди всех, я не ошиблась. И, наконец, могу быть вполне откровенна. Скажите, Бак, вам нравятся те перемены, которые происходят сейчас в Басте? То, как они отражаются на вашей жизни? - Да, Ваше Высочество. Во всяком случае до сегодняшнего дня, - юноша-мигун впервые позволил себе криво улыбнуться. - Я хотела бы сделать больше. Но есть препятствия. Всем будет гораздо лучше, если от них избавиться: Фиолетовой стране в целом, мне, а я не забываю тех, кому обязана. А значит и вам, старший мастер Бак. - Боюсь вы ошиблись, Ваше Высочество. Я только... - Разве? Мне кажется, что вы продаёте большие надежды - сообразительный, активный, учтивый. Вам просто немного не повезло в том отношении, что судьба не давала пока шансов чтобы отличиться. Это, однако, легко исправить. Мне нужна ваша помощь. Я собираюсь сделать вас поверенным очень важного секрета. - Это касается мастера Гуда, верно? - Я же говорила, что вы - человек незаурядный. - Нет. Просто что ещё такой, как вы, может понадобиться от меня? При ваших власти, волшебстве. После превращения в мышь я не забиваю голову глупыми надеждами и... Секреты мастерства деда, которы хотели бы многие в Басте узнать, вам тоже ни к чему. Только одно и остаётся. - Да, догадка верна. Сегодня утром Его Величество будет проходить внеплановый осмотр. Это моя инициатива. Видите ли, Бак, несколько раз во дворце я натыкалась на полу на странный сор. Опилки. Я уже думала отругать горничных, но догадалась в чем дело. Ведь Великий Гудвин набил свой дар мастеру Гуду, шелковое сердце, именно опилками! Видимо оно износилось от времени, а теперь нуждается в замене. Я уже подготовила новое сердце для короля - не хватает только умелых рук, чтобы сделать все необходимое. Вы меня понимаете? - Да, принцесса Корина. Но мой дед никогда не позволит... - Об этом не тревожьтесь. Я приняла меры - завтра старость не будет заступать дорогу молодому дарованию. Вам предстоит работать в одиночку. - А Миг? Что с ним? - Успокойтесь. Басте нужны такие замечательные специалисты. С вашим уважаемым дедом все в порядке, как и с его коллегами. Просто они все будут слишком заняты чтобы прийти. - ...А сам мастер Гуд? Он знает? - Разве нужно беспокоить такими вещами короля? - Понимаю... Я, кажется, вас понимаю. - Перемены, Бак, прокладывают себе дорогу разными путями. Иногда они сметают все, ломают, крушат. А порой достаточно нескольких аккуратных и точных движений умелых пальцев, чтобы повернуть ключ в замке и отворить для них дверь. Я - ветер перемен и не остановлюсь в любом случае, уж поверьте. Можно плюнуть против ветра. Попытаться закрыться от него руками. А можно сделать парус. - И что случится потом? - Много всего, но давайте я скажу: счастливая жизнь. Для вас это будет именно так. За умение делать правильный выбор в непростой ситуации вы заслуженно получите пост старшего мастера, в то время как ваш предшественник со всем надлежащим уважением будет препровождён на покой. Волшебным образом вам будет везти в разных начинаниях. Дела вашего отца тоже пойдут в гору. Вам будут всегда рады при дворе. Уверена, многие фрейлины сочтут вас хорошей партией, особенно если рекомендация принцессы совпадёт с их естественными склонностями. Вообще я открыта для друзей - если возникнет нечто, и вы почувствуете - вот то, чего желает моя душа, кто знает какую помощь и услугу сможет вам оказать Самая Могущественная Волшебница края Торна... И все это - за дело нескольких минут, в котором вам никто не будет ни помехой, ни свидетелем. - Ваше Высочество вы... вы злая колдунья? - Фи как неискусно! Вы начинаете меня разочаровывать, Бак. Был бы здесь ещё Нарк он, вероятно, разъяснил бы вам очень доходчиво всю неуместность подобных вопросов. Все не так просто в этом мире, мой дорогой. Сейчас я - добрая волшебница. Для вас, всех прочих мигунов, даже короля Гуда. Я не вижу смысла и не испытываю удовольствия от того, чтобы просто портить жизнь окружающим. Разве мой праздник не принёс вам радость, не изумил красотой? Но у меня тоже есть свои планы, цели, желания. Как и любой человек, если я вижу, что ими пренебрегают, им препятствуют, я могу разозлиться. Последствия бывают, - Корина щелкнула огненным бичом, скашивая верхушки трав, - губительными. Итак, время дорого, каков ваш выбор, мастер Бак? Раз уж вы придали нашей беседе более прямой характер, то и я выскажусь откровеннее. Или вы исполните то, что я вам скажу, и получите за это положение, богатство, мою признательность и протекцию на годы вперёд. Или... - Не нужно, Ваше Высочество. Я согласен. Только... Что будет с мастером Гудом? - Он останется жив и здоров, если вы об этом. Лишь немного изменит своё отношение к некоторым обязанностям короля и станет еще сильнее предан тем, кто о нем заботится. - Что именно я должен буду сделать? - Извлечь прежнее сердце короля и заменить его тем, что я вам дам. Старое принести мне. Больше ничего. Бак кивнул. - Вижу, вы больше не колеблетесь. Очень хорошо. В таком случае нам пора обратно в Басту. Неожиданно юноша отшатнулся от чуть приблизившейся к нему Корины. Чародейка с удивлением смотрела на его побледневшее лицо, явно выражавшее непростую внутреннюю борьбу. Что могло так резко измениться от невинной последней фразы, чтобы Бак опять и так сильно засомневался в своём же было сделанном выборе? ...Ааа, ну конечно! - Не беспокойтесь. На этот раз предлагаю вам прогуляться под луной пешком - вас ведь воспоминания о нашем полёте смутили? Мигун сразу просветлел и, похоже, очень обрадовался тому, что ему не придётся опять становиться мышью. Волшебница не смогла удержаться от смеха, глядя на него. Они двигались вместе к воротам Батсы по полю серебрящихся трав. Ветер трепал волосы дочери Гингемы, освежал, наполнял лёгкостью. Вместо царившего так долго напряжения к колдунье пришла радость. Принцесса Фиолетовой страны не могла сама точно объяснить её природу - дело ещё пока не окончено, всё сильнее чувствуется усталость, но отдавалась новому ощущению. В вены и жилы ведьмы вливалась свобода. Сегодня, ещё только чуть-чуть - и никакого больше притворства. Это её земля, по которой она сейчас шагает, её город, её подданные, её возможность ни на кого не оглядываться, как не оборачивалась сейчас чародейка на чуть отставшего от неё Бака. Какая чудесная аллегория, если подумать, одно символически отображает другое: замена сердца - это Гуд, Дровосек был сердцем Фиолетовой страны, она ориентировалась на движения его души, его склонности. А теперь это будешь ты. Колдунья шла - и начала петь. Потому, что ей хотелось. И не было никакой причины, резона, повода, скрывать и держать это в себе. Привыкай, скоро так будет во всём. Столько времени нужно было держать собственное сердце в кулаке. Теперь клетка распахнётся, птица вылетит на волю. Как потешно изумились стражники, вторично увидев за одну эту ночь принцессу, входящую в город! Как забавно приосанился Бак, когда, указывая на него, зашуганного и вправду ставшего чем-то напоминать маленького грызуна, чародейка сказала "Он со мной. Помощь мастера Бака была совершенно необходима мне, чтобы исполнить важную миссию от которой зависит будущее Басты". Как мило, что в этой фразе, если вдуматься, не было ни слова обмана. По темным улицам спящего в неведении города волшебница и её спутник добрались туда, откуда всё началось - до калитки в заборе дворцового сада. Только тут впервые за всё время пути у мигуна прорезался голос: - Когда я должен буду прийти, Ваше Высочество? - Боюсь, что вам придётся провести остаток ночи здесь. Мне не хотелось бы расставаться с вами до того момента, когда всё окажется позади. И да, хотя вы и не любите превращений, но сейчас надо будет немного потерпеть. Мы поднимемся в мои покои. Стража почти наверняка спит, но лишний раз испытывать судьбу ни к чему. Бак только вздохнул и зачем-то наклонился... Волшебнице и самой не очень то хотелось опять держать мышь в клюве, то есть практически во рту. В первый раз она сделала это исключительно для того, чтобы не позволить ничего не понимающему и перепуганному зверьку-Баку убежать. Теперь, когда он покорно ожидает преображения, можно сделать иначе. Ведьма, проговорив заклятия превращения, опустила на землю кончик крыла, позволяя грызуну залезть себе на спину. Путь до окна комнаты принцессы они преодолели очень быстро и, разумеется, без каких-либо сложностей, но Корине всё равно было неприятно ощущать на своём теле эти маленькие цепкие лапки, шевелящийся по перьям туда и сюда хвост. Колдунья твёрдо решила в этот момент, что сама нипочём не станет принимать облик такого убогого существа, кроме как в самой крайней необходимости. При расколдовывании вышла неловкость: не рассчитав вполне размеров, дочь Гингемы произнесла магическую формулу сразу после того, как мышонок спустился с неё на землю. В результате два человека оказались так близко друг к другу, что Бак повалил чародейку на пол и сам едва не рухнул на неё следом. Юноша-мигун потом путано извинялся перед Её Высочеством, а колдунью больше беспокоил произведённый при падении шум. Дальше всё было на какой-то странной эфемерной грани между сном и явью. Ведьма решила, что единственная вещь, которая способна ещё помешать исполнению плана это её собственный измождённый и напряженный облик. Гуд, будь его забота неладна, начнёт хлопотать вокруг своей Коринушки, а о собственном осмотре или позабудет, или, что ещё хуже, отложит его на день-два. Следовательно надо сделать всё, чтобы выглядеть если не блестяще, то хотя бы прилично. В частности не щуриться на свету, как вытащенный из дупла днём филин. То есть поспать. Но это в свою очередь означало оставить Бака без присмотра. Волшебница ещё раз объяснила парненьку суть его задачи, продемонстрировала зачарованный шар со снегом, демонстративно при нём наложила несколько заклятий на двери о окна - для безопасности, а на деле чтобы ему и в голову не могло прийти улизнуть. Дочь Гингемы не особенно верила, что мигун на такое способен, но обнаружить в критический момент, что просчиталась, ей очень не хотелось. Наконец, всё было как будто сделано, но тут Корина обнаружила, что не может себя заставить преспокойно лечь в постель при постороннем. Казалось бы, королева должна быть выше такой простой и ничтожной стеснительности, но чародейка всё-таки предпочла стул в углу. Ведьма насильно, напряжением воли, заставляла себя погружаться в дремоту, будто ныряя в мутную цветущую воду. Это был колдовской сон: принцесса применила специальное заклинание, чтобы он окончился ровно с первыми петухами (что бы это ни означало в Басте, где, во всяком случае насколько это было известно волшебнице, кур никто не держал) - других способов побудки для самого заклинателя, а не кого-то другого, которые Корина сочла бы достаточно надёжными, ни первая, ни вторая книга Торна, к сожалению, не содержали. Возможно именно из-за магической природы видения обнажали перед дочерью Гингемы все её недомолвки перед самою собой, превращали их в образы, от которых нельзя было ни закрыться, ни защититься. То чародейке приносили на блюде не шёлковое, а самое натуральное сердце, ещё чуть подёргивающееся, брызжущее кровью, которое она должна была съесть сырым. То Дровосек почему-то терял телесность, становился призраком, вроде тех, что колдунья встречала за Бесконечной стеной, к нему присоединялась Веса, а за ними маячила ещё какая-то неясная фигура с развевающимися белыми волосами. Все они вместе гнались за Кориной, требовали от неё вернуть то, что та у них украла, отдать им сердце. Наконец, изможденная, ведьма решила сдаться, отдать им требуемое - и пусть подавятся. Она знала, что сердце должно быть у неё в мешочке на поясе. Но когда волшебница запустила туда руку, то вытащила оттуда один из своих шаров! Призраки обступили её, протянули холодные руки - чародейка поняла, что сейчас они разорвут её собственную грудь, или просунут свои загребущие пальцы прямо сквозь рёбра... Одним словом, когда всё же настало время вставать, принцесса выплыла из глубин сна хоть и не сразу, но скорее с облегчением. Огляделась. Паршивец Бак сладко посапывал, прикорнув к кровати и стянув оттуда край одеяла. Хорошо устроился! Впрочем, пусть - ему сегодня работать одному за всех: если сразу начать вскрывать крышечку, за которой таится сердце Гуда, то это может показаться королю подозрительным, придётся сперва развинтить его целиком, как обычно. В итоге Корине пришлось передвигаться на цыпочках в собственной комнате! Ведьма не без тяжёлых предчувствий подошла к зеркалу. Ну... приемлемо, могло быть и хуже. Но есть над чем поработать. Никогда ещё дочь Гингемы так ответственно не подходила к традиционной для всякой девушки процедуре утреннего прихорашивания. Причём в большей степени не для эффекта даже - многое можно было за пару движений поправить волшебством, а для того, чтобы максимально полно овладеть собой. Плавные движения рук, расчёсывающих волосы, подводящих брови. Нежная улыбка. Что ж, уже недурно. Не беда, что в голове тяжело и как-то пыльно, а мысли похожи на играющих лесных зверьков - то затаятся, пропадут, то вдруг выскочат, начнут гоняться одна за другой, крутиться волчком, кататься в уме так и эдак. Два часа с лишним, остававшихся до завтрака, волшебница провела в странном, неприятном, едва ли не бредовом состоянии. Подавляемый страх в сочетании с усталостью создал ощущение натянутой тетивы, которая должна либо выстрелить, либо порваться, но как-то уже разрешиться от бремени напряжения. Муха пролетела рядом с ухом Корины с громкостью и бури и непреклонной мощью рока - а после была убита яростным хлопком колдуньи долго ещё с брезгливостью отчищавшей потом руки. Они с Баком десять, нет, пятнадцать, наверное, раз повторили как, когда, в каком случае он должен будет появиться. Чародейка сняла все колдовские запоры с двери своих покоев, объяснила всё ещё не слишком ориентировавшемуся во дворце мигуну, как и куда ему надо будет попасть. Перед собственным выходом принцессе хотелось самым наивным, а уж для практикующей ведьмы так просто непростительным образом постучать по дереву на удачу. Она даже занесла указательный палец костяшкой вниз над притолокой - а потом дёрнула головой, как норовистая лошадь, и отправилась на встречу с Дровосеком и судьбой так. Все твои надежды, все упования - только в тебе же и на себя. Если ты рассчитываешь на случай, значит уже готова к проигрышу. Всё идёт как задумано. Всё превосходно. Осталось протянуть руку и взять. Так вперёд! И она взяла. Хотя дочь Гингемы с трудом смогла бы вспомнить что говорила за столом, только духоту, неудобство и какое-то опять же недопустимое при её опыте девчоночье желание спрятать глаза, не встречаться с ним взглядом, Гуд ничего не заподозрил. И согласился на немедленный осмотр, когда ему напомнили о данном слове. Разумеется, Корина не пошла с ним. Она не присутствовала там, в мастерской, где всё происходило. Как и было условлено, ведьма заперлась в собственной комнате и там ждала Бака. Парнишка явился к ней на жестких, негнущихся ногах и, разве только не дрожа, произнёс тихо: - Всё готово, Ваше Высочество. Она ответила ему с ленцой в голосе и нарочитым вальяжным спокойствием: - Очень хорошо, мой дорогой Бак. Очень хорошо... А потом, схватив то, что мигун принёс, обеими руками, захлопнула прямо перед его носом двери. Это было некрасиво - явное проявление слабости. Но куда лучше, чем показать новоявленному старшему механику (до, она сдержит своё слово) степень своего действительного волнения. Если Бак почти дрожал, то Корину в самом буквальном смысле этого слова колотило. С трудом она смогла добраться до окна и там получше рассмотреть на свету... Да, вот оно: сердце Гуда Керли! Алый шелк, плотная набивка - небольшая красная подушечка, казавшаяся, однако, при этом почему-то горячей. Живой, а точнее умирающей. Сознание принцессы будто раздвоилось. Одна часть чувствовала себя самой настоящей убийцей и даже ещё того хуже, ждала подспудно какого-то жуткого возмездия: вот сейчас дверь распахнётся, или даже скорее рухнет, снесённая с петель ударом топора, и появится Дровосек - разом всё понявший и её же усилиями ставший при этом абсолютно беспощадным, как зимняя стужа. Другая ликовала как прежде только на балу. Это не ткань и опилки, а аналог холостой державы, символ скорого господства над всем краем Торна сжимает она сейчас. Душит, добивает... отвратительно! Но так заслуженно сладко! Её победа... Тремор и аффект прошли довольно быстро. Солнечный луч падающий на кисть дочери Гингемы и сердце по-прежнему грел, но это тепло больше не казалось остатками жизненных сил, или особенной магии, перетекающей из помятого красного комка в жилы колдуньи. Пожалуй, следует отворить и пригласить сюда Бака - лояльность паренька нужно поощрить прежде, чем в его голову смогут прокрасться сомнения. Пусть расскажет как оно было и... А что ты будешь делать с этим... предметом? Первой мыслью было избавиться от сердца, это казалось априорно правильным, не требовало никаких дальнейших обоснований. Не хранить же его рядом собой! Однако Корина целенаправленно заставила себя поставить заслон всё ещё мятущимся и противоречивым чувствам. Только голова! Трезвый расчёт! У тебя сейчас - артефакт, наполненный магией Гудвина. И ты намереваешься просто спалить его в печке, или выбросить в помойное ведро? Исключительно умно! Нет. Сердце нужно исследовать, из него ещё можно извлечь немало пользы. Ведьма, приняв решение, положила добычу в ящичек туалетного столика, направилась ко входу - но в шаге от него зачем-то дотронулась до своей груди, словно проверяя на месте ли, стучит ли по-прежнему её собственное сердце... Первый раз увидеть обновлённого Гуда было волнительно сразу в двух смыслах слова. С одной стороны чародейка ощущала гордость и превосходство создательницы перед своим творением. С другой, конечно, присутствовала и толика опаски. Со слов Бака король в последний момент будто заметил что-то, начал задавать вопрос, а затем притих и погрузился в себя, давая лишь короткие технические замечания, пока мигун собирал его назад. С первых же нескольких предложений беседы колдунье стало понятно насколько велики перемены, но по-настоящему она смогла осознать их масштаб лишь позже, когда король вышел к людям. В общении с нею Гуд сохранил многие черты себя прежнего, да ещё и сделался более чутким, что и не удивительно, ведь силой магии у них с Кориной была теперь общая система эмоциональных координат. А вот с остальными... Когда принцесса и Дровосек отправились в здание Арсенала (чародейка решила, что стоит сделать это совместно - появление короля, то, что он тоже в курсе происходящих событий, должно раз и навсегда потушить в Понте и его подчинённых любые подозрения относительно дел минувшей ночи), чтобы освободить временно задержанных мастеров, Гуд продемонстрировал себя с новой стороны. Он говорил мало, причём так, будто забивает словами гвозди, заставил старшего стражника бежать до своего дома и обратно, чтобы одеться по форме и доложить ему как полагается всё, что тот имел сказать. Пока король ждал, он составил список замечаний по итогам краткой инспекции арсенальских помещений, причём записывал за ним не кто-нибудь, а Миг, которого успели здесь же произвести в ответственные за ремонт и перестройку зданий под нужды расширяющейся армии. Когда Понт возвратился и, отдышавшись, наконец сумел изложить Гуду, как к нему домой пришла Её Высочество и что было после, Дровосек, бросив короткий взгляд на Корину, объявил, что одобряет все решения принцессы, но теперь угроза миновала и арестованных следует проводить обратно в их дома. Тут бы старшему стражнику и вздохнуть с облегчением, но тот по глупости своей решил дополнительно выделить перед королём свои заслуги и даже начал клянчить толстыми намёками себе повышение. Дочь Гингемы и здесь намеревалась изначально соблюсти своё общение, как и в случае с Баком, но развязность Понта неприятно удивила её и вызвала в сочетании с тупоумием, которое она не любила ни в ком, приступ раздражения. Вероятно Гуд уловил его, потому что дальше было вот что: старшему стражнику, принимая во внимание его настойчивые просьбы, было дозволено перейти в ряды полевого войска из городской охраны, но, поскольку в учебных сборах он до сих пор не участвовал, только после прохождения ускоренно курса подготовки, который лично король обещал придумать для него. В том случае, если словесное рвение не будет подтверждено успехами в деле, Дровосек пообещал присоединить Понта на общих основаниях ко всем прочим солдатам-ополченцам - в качестве рядового. С тем и ушёл - старший стражник не смог даже к жалости воззвать, не то что возразить. Да и бессмысленно это - искать сочувствия у железа. Король Гуд начал строго карать подданных за любую выявленную провинность. Обычно - работой, так или иначе с нею связанной. Но бывали и более суровые случаи. В частности во время тех же воинских тренировок на Старом пустыре. Дровосек начал проводить их ежедневно, разбив почти всё мужское население Басты на примерно равные численно группы. Из мужчин в возрасте от 18 и до 30, а также тех, кто лучше всего проявил из числа старших возрастов, были составлены ударные отряды - если остальные проводили на поле примерно час, то эти вдвое дольше, а вообще по ситуации. Гуд гонял их кругами на скорость, оттачивал маршировку до такого состояния, что казалось это движется одна цельная многоножка. Но особое внимание король уделял боевым упражнениям. Он подавал пример, орудуя топором, и был при этом страшен круша всё вокруг с выражением полнейшего спокойствия и даже равнодушия на железном лице. Воины должны были повторять за ним всё, что Дровосек делал, что уже было непросто, но иногда тот сам становился в качестве учебного противника в пару одному из бойцов - и тогда несчастному делалось совсем туго. Гуд мог отколоть ударом кусок от щита, который солдат-мигун держал в руке. Один храбрец трижды поднимал и снова опускал его, видя как замахивается король и сколько в том силищи. Вот его-то Дровосек и отходил несколькими оплеухами, приводя в чувство. Вроде бы лёгкими, по касательно проходящимися по лицу, но только всё равно железными. Горе воитель так и покатился по земле, а на щеке у него остался ярко красный след. В некоторых случаях Корине и самой делалось не по себе от того, как Гуд относился к самым невинным проявлениям слабости или беспорядка. Король отличался безжалостной справедливостью и при этом был внимателен к мелочам. Даже заметив случайно, что один из играющих на улице в прятки детей вместо положенного счёта начал искать раньше, Дровосек не только сам прочитал ему лекцию о необходимости быть честным, но отвёл к родителям, потребовав, чтобы они как следует выучили сына никогда и ни при каких условиях не обманывать. Пожилого мигуна, из-за чьей невнимательности случился пожар, в котором у живущего ниже этажом пекаря обгорела рука, король и вовсе собирался лишить в качестве равнозначного воздаяния пальцев - это при том, что пострадавшим был его собственный сын, слёзно просивший Его Величество смилостивиться. А ведь всё это - следствие в том числе прибавления к прежнему Гуду некоторых её, дочери Гингемы черт. Волшебница редко когда додумывала до конца эту мысль. В целом чародейка старалась лишний раз не позволять Дровосеку действовать без присмотра.Именно она стала подлинной владычицей Фиолетовой страны, и мигуны хорошо это поняли. Оставаясь милостивой на фоне сильно посуровевшего Гуда, принцесса стала воплощать заботливо-материнскую сторону власти, в то время как король играл роль строгого и требовательного отца. В отношении самой колдуньи у Дровосека было полное доверие. Ведьма знала, что ей будет достаточно даже провернуть снова трюк с "вещим сном", чтобы король загорелся желанием покарать предателей в Изумрудном городе. Тем не менее, она готовила примерно тем же способом, что и поддельное послание от Весы, сфабрикованную подстрекательскую записку Страшилы, адресованную якобы Дрому. Правитель Изумрудной страны в своё время присылал своему другу письма, так что найти образец почерка для дальнейшей магической работы с ним было легко. Чуть сложнее дело обстояло с текстом. Всё делалось не для того, чтобы убедить Гуда - ему было достаточно знать и чувствовать, что волшебница считает необходимым выступить против Мудрого пугала, а для мигунов, в которых требовалось пробудить побольше воинского пыла и поменьше вопросов. Параллельно дочь Гингемы уточняла и дополняла свой план. Если король занимался тактической подготовкой армии, то Её Высочество уделяла внимание организационным вопросам, продумывала маршрут предстоящего похода, опрашивала сперва под благовидными предлогами, а после, когда первые слухи были запущены, и просто так, бывавших в Изумрудном городе торговцев о его устройстве, чтобы хорошо понимать где находятся возможные слабые точки в его защите. Впрочем, если ударить быстро, в ближайшем будущем, не дав Старшиле времени на принятие мер к организации сопротивления, то вся его защита будет одной сплошной слабостью. Корина спешила. Дело в том, что произошло крайне досадное происшествие, из-за которого волшебница впервые даже готова была позволить Гуду не только грозить, а вполне реально рубить головы допустившим его идиотам. Мастер Миг сбежал. Мудрый мигун видно догадался о чём-то - по своему аресту, перемене в поведении Дровосека и, конечно, собственному внуку. Тот в свою очередь тоже заметил озабоченность деда, его интерес к некоторым специфическим вопросам, в частности тому, как теперь идёт работа у нового старшего механника, причём в подробностях, которые уже не походили на простое праздное любопытство. Один раз Миг прямо насел на внука с требованием рассказать ему обо всех модификациях, которые тот вносил. И Бак обратился к принцессе. Специального приказания не выпускать старика из Басты действительно никто не отдавал, но она ведь ясно сказала - наблюдать и срочно докладывать, если тот будет замечен за чем-нибудь подозрительным. Нет сомнений, хитрец не просто убрался от греха подальше, он собирается рассказать обо всём, что знает. Проклятье, до Миг даже не постеснялся прямо сказать на воротах города, что едет погостить в Изумрудный город и пообщаться там с друзьями. Дром, старый механик. У Страшилы становится слишком много свидетелей, так что времени терять не стоит даже с учётом его немочи по сравнению с твоей колдовской силой. Дочь Гингемы решила устроить генеральный смотр своих возможностей и резервов. Исключением стал только Нарк: особенного проку от волка сейчас не будет, а она и так уже слишком часто обращалась к помощи своего самого надёжного друга. Иное дело - дракон. Корину беспокоило, что у неё не было возможности связаться с Варагом уже довольно много времени. Не переменился ли к ней крылатый исполин? Цел ли он сам - кто знает что могло случиться с учётом непрерывной войны, которую его племя ведёт со слугами Пакира? Вызвав к себе дракона при помощи кольца, ведьма ждала его прибытия со всё нарастающим любопытством и волнением. Прозорливо предполагая что может начаться в Басте после внезапного появления Варага, принцесса распорядилась, и стражники ходили по всем улицам, стучались в дома, предупреждая честных граждан чтобы те ничего не боялись и ни о чём не тревожились: к Её Высочеству изволит пожаловать старый друг. И разумеется, несмотря на все предупреждения, когда тёмная громада туши летающего ящера опустилась на площадь перед дворцом, город ахнул и загудел, как растревоженный улей. Да и сама волшебница как-то разуверилась в том, что хорошей идеей будет бравировать перед драконом своими новообретенными колдовскими умениями - на фоне этой живой башни подобное казалось каким-то дешевым трюкачеством, набиванием себе цены. Ведьма спускалась по лестнице к гиганту прокручивая в воспоминаниях то, как некогда обратила его в маленькую пташку - это придавало уверенности. Вся их история знакомства... Корина действовала тогда с отвагой отчаяния, а теперь видимо естественную для каждого человека, даже наделённого магической силой, робость в общении со столь превосходящим тебя размерами существом приходилось преодолевать с изрядным трудом. Облегчение наступило достаточно быстро. Волшебница не задавала, конечно же, такого вопроса в слух, но сразу поняла - на верность Варага она может рассчитывать в той же мере, как и при их расставании. Дракон приветствовал и поздравил свою госпожу с таким чувством и выражением, что будто вся Баста эхом зазвенела вслед его голосу, радуясь успехам дочери Гингемы. Был, правда, и аспект, заставивший Корину нахмуриться. С Варагом можно было говорить только и исключительно откровенно, а его ответы, если он и дальше станет говорить так, как сейчас, дойдут до слуха каждого мигуна не только в городе, но и в предместьях. Подумав с минуту, волшебница предложила дракону продолжить беседу в небе. ...Они летели под облаками: сперва колдунья пользовалась своими собственными крыльями, но даже соколу было непросто угнаться за Варагом, а главное вести полноценный разговор так оказалось совершенно невозможно, так что в итоге чародейка разместилась у крылатого исполина на спине. - Я рад, что ты призвала меня к себе, госпожа Корина. Признаться мне уже самому хотелось разыскать тебя. До наших горных долин доходит слишком мало новостей из края Торна, а те, которые всё же их достигают, искажены слухами, как меняет порой смысл сказанного эхо в скалах. Вижу, что ты действительно прошла большой путь и добилась многого. Я вновь чествую твои победы: овладение Фиолетовой страной и, особенно, второй Великой книгой. Но поспеши, волшебница! Дело тут не в нашем с тобой договоре - обязанность службой меня не тяготит, её и не было то настоящей до сих пор. И даже не в в опасности, которая грозит Волшебной стране. Вернее в ней, конечно, но есть перемены, которые тревожат меня, предвещают беду. Ни на минуту нам нельзя забывать о Пакире! Корина решила блеснуть осведомлённостью, благо прибывший два дня назад гонец-железнозубый давал ей такую возможность: - Мои наблюдатели следят за Бесконечной стеной. Все последние недели там спокойно, но если что-то случится, то они сразу же.. - И там тоже! - Что? - Всё это очень не нравится мне, волшебница. Слушай же: много поколений, а они у нас к тому же превосходят сроками жизни ваши, людские, чёрные драконы следят за тем, чтобы зло не беспокоило обитателей края Торна, вырываясь из под земли. И с давних пор, от времён моего деда атаки слуг Пакира, выбирающихся из трещин и расселин, становились лишь чаще, злее. Они грызут землю, расширяют проходы. Когда-то один удар приходилось отражать раз в пять лет, затем - каждый год, а ещё позже - месяц. Это не считая мелких вылазок. Так вот, что-то переменилось. И именно после того, как ты, волшебница, побывала во владениях тёмного властелина, а после выбралась оттуда. С тех пор, как я вернулся к стае, нам пришлось пережить лишь одно нападение - и всё, как отрезало. Даже изматывающие мелкие стычки сошли на нет. Тишина. Наверняка - перед бурей. - А может быть вы нанесли врагу такое поражение, от которого он пока не может оправиться? - Нет. Хотелось бы в это верить, волшебница, но нет. У нас есть простаки, молодые горячие головы, которые не знают собственной истории, а только чувствуют силу в крыльях и лапах, думают, что никто им не ровня. Они вообразили, что одержали победу, мол Пакир увидел какие великие воины стоят сейчас на страже в ущельях Кругосветных гор - и убоялся. Тщеславные и наивные олухи! Хорошо, что мне пока хватает власти держать их в узде, не давать ослабнуть внимательности и дисциплине. Даже если бы мы и правда были более могучими, чем наши предки, а это неправда, то и тогда бы тёмный властелин не оставил своих попыток сломить разом, или подточить нас. Он идёт к цели который век! А главное - не было её, этой выдуманной славной победы. Наш враг что-то задумал, нечто изменилось в его расчётах. И, скорее всего, это связано не с нами, драконами, а с тобой. Твои дела вызвали отклик, реакцию у владыки Подземного царства. Так что вновь призывают тебя, волшебница, поспеши! Иначе все мы можем обнаружить, что непоправимо опоздали. Корина задумалась. Сведения Варага давали повод поразмыслить. Едва ли Пакира могло обеспокоить то, что дочь Гингемы стала принцессой Фиолетовой страны - армия, которой она располагает, по-прежнему оставляет желать много лучшего, о походе с нею в неизвестность за Бесконечную стену не может быть и речи. Иное дело то, что в руки чародейки попала вторая книга Торна. Колдунья резко прибавила в своих познаниях о магии, многому научилась. В том числе создавать волшебные преграды, напоминающие, хотя пока и отдалённо, то, на что способен сам тёмный властелин. Возможно повелитель Подземной страны боится, что Корина со временем освоит эту технику достаточно хорошо, чтобы надёжно запечатать его там внизу, перекрыть все возможные выходы? Но откуда ему вообще знать!? Ни одна живая душа, кроме Нарка, не подозревает о визите дочери Гингемы во флигель, где располагались покои Бастинды! Только по косвенным признакам, появившимся у принцессы новым способностям, можно догадаться... Только вот Пакир под толщей почвы и скал, в глубине. За Бесконечной стеной наблюдал Людушка. Он, конечно, отменный лоботряс, но в достаточной степени боится чародейку, чтобы быть хотя бы исполнительным. А что если его переманили на свою сторону, запугав, или наобещав с три короба, слуги подземного владыки!? В любом случае, даже если твари в капюшонах и выбирались из Леса призраков в Волшебную страну, им требовалось добраться из предместий прежних Сосенок до Басты, чтобы иметь возможность следить за волшебницей. Причём так, чтобы никто их самих не заметил, не пошли гулять слухи. Не может такого быть, нет. И всё таки в осадке остаётся то, что давление на чёрных драконов со стороны темного властелина уменьшилось. Этому должна быть причина - и подозрения Варага более чем обоснованы. - Значит ты считаешь, что это я - причина перемен в тактике Пакира? А что если нет? Может он уже давно задумал какой-то манёвр? - Корине очень не хотелось примиряться внутренне с тем, что она находится под чьим-то внимательным тайным наблюдением, - Как он мог бы узнать о моих делах в Фиолетовой стране? Мы просто слишком мало знаем, а потому не понимаем тех принципов, которыми повелитель Подземной страны руководствуется. - У зла много слуг, волшебница. Соглядатаев, доносчиков. Пакир наблюдает, чует что происходит наверху. Не раз уже случалось так, что его наступления начинались именно тогда, когда наше племя по каким-то причинам слабело, переживало беду и упадок. О тебе же ему ведомо точно. Ты явилась в его владения, волшебница, бросила ему вызов. Он такое никогда не оставляет без внимания. - И что теперь нам ожидать по-твоему? - Не знаю. Но уверен - недалёк тот час, когда жителям Волшебной страны потребуются все их силы, чтобы отразить натиск тёмного владыки. - Я планирую в скором будущем двинуться на Изумрудный город, взять его под свой контроль. После того, как положение в нём нормализуется, можно будет и в нём провести необходимые реформы, начать набор и обучение войска. - Сколько времени это займёт? Корина и сама понимала, что до момента, когда первые солдаты-изумрудики станут хоть что-то собой представлять как бойцы, если считать от сегодняшнего дня пройдут многие месяцы. Но других вариантов просто нет! Невозможно взять сильную боеспособную армию из воздуха! - Мои мигуны уже кое-что могут, - уклонилась дочь Гингемы от ответа, - Мне по силам создать воинство глиняных великанов, - чародейка умолчала о том, что собственно, в полной мере ни один из них у неё пока не получался как следует. - Этого недостаточно, - отрезал Вараг беспощадно, - Тебе нужно нечто большее. - Я стану значительно могущественнее, когда найду третью книгу. Возможно тебе что-то известно о том, где она находится? У меня пока что нет никаких зацепок - почему я и не стала заниматься розысками немедленно после того, как заполучила вторую. - Боюсь, что нет, волшебница, мне ничего не известно о том, где сокрыта третья Великая книга. Тебе придётся справиться с задачей самой. - Но как!? - взорвалась колдунья от нарастающих напряжения и досады, выведенная из себя подчёркнуто спокойным тоном дракона, - Не обшаривать же всю Волшебную страну метр за метром! Гингема потратила многие годы на то, чтобы обнаружить сокровище! Добрые волшебницы явно в неведении. Возможно Гудвин что-то знал о судьбе третьей книги, я подниму все доступные источники сведений в Изумрудном городе после его захвата. А может Великий и ужасный вовсе не только нашёл книгу, но и забрал её с собой в Большой мир, когда улетел от нас, почём знать!? - Нет. Судьба края Торна связана с Великими книгами неразрывными нитями. Им не пересечь Кругосветных гор. - Гм... Что ж, хорошо, если так, но всё равно обнаружение третьей книги - перспектива ещё более отдалённая, чем обученное войско Изумрудной страны. Если каким-то чудом получится найти её раньше, то это будет просто прекрасно. Однако рассчитывать нужно только на то, что в полной мере зависит от твоих действий, на себя. Армия мигунов пока ещё не вполне готова, но успехи... - Понадобятся тысячи воинов, волшебница. Смелых, стойких, не боящихся неизвестности и тьмы. Сколько сейчас подготовленных бойцов под твоим началом? - Несколько тысяч человек сейчас регулярно проходит подготовку под руководством Железного Дровосека. Если получится выделить из их числа офицеров, которые сами смогут стать инструкторами, и послать их в сельскую местность, разбив её на округа, то можно будет распространить указ об армии на всю территорию Фиолетовой страны и тогда... Вараг лишь вздохнул, ничего не сказав - и это было для принцессы оскорбительнее любых упрёков, болезненно и унизительно, как пощёчина. - Да где же их взять, твоих отважных и опытных, а!? Нету, ну нет в Волшебной стране пока что таких! Долгие годы все живут мирно, так что позабыли какой стороной держать пику! Слишком хорошо вы сторожили у себя в скалах, ошиблись, не подумали - может если бы хоть кто-нибудь видел все те ужасы, против которых вам приходится драться, то положение было бы другим. А так - одни только крестьяне-пахари, да мастера-ремесленники. И никаких бойцов. Даже если завтра все народы края Торна присягнут мне, всё равно им неоткуда будет взяться. - ...Ты права, госпожа Корина. Может здесь действительно есть доля нашей вины. Я просто очень хотел верить, что уже есть средство... Жевуны, мигуны, болтуны - что же, я разве сам не знаю их? Из всех обитателей Волшебной страны только марраны любят и умеют драться, но из них всё равно не составишь армии. Нельзя собрать урожай раньше, чем посеешь семена, видно это правило действует и для волшебниц. Прости меня. Придётся надеяться и ждать... - Подожди, подожди. Ты упоминал сейчас марранов. Я когда-то слышала о таком народе, но знаю о них очень мало. Почему их нельзя поверстать в войско, если они умеют за себя постоять? - Именно по этому. Марраны... Что тебе известно о них, волшебница? - По правде - только отголоски детских сказок, да кое-какие обрывки. Живут в предгорьях, сами по себе, дикие, хмурые и неуживчивые. - Все справедливо, только каждое слово надо умножить десятикратно. Это племена, жесткие, как камень тех скал, которые они населяют. Обитают марраны на отрогах Кругосветных гор со времён почти таких же древних, как и мы, драконы. Говорят, что некогда они тоже были кем-то вроде стражей, стерегли границы Волшебной страны. Если в этих историях и есть доля правды, то сами марраны давным-давно об этом забыли. Несколько раз мои предки пытались призвать их себе на помощь - и всяких раз неудачно. Марраны слушаются только своих вождей, а вообще признают одну лишь грубую силу. Каждый клан считает себя самым могучим и достойным, никого не подпускает к тому, что считает своими владениями, без спроса. Марраны вечно спорят, власти, которая могла бы их рассудить, нет, и вообще считается, что если кто-то смог одолеть врага в драке, то значит именно на его стороне удача, а следовательно и правда. У марранов никогда не было короля, общего правителя, они никому не подчинялись: ни добрые волшебницы, ни злые колдуньи не смогли, или не пожелали с ними связываться. - Но ведь должно быть нечто, что их объединяет? - Есть у них одно место для сходок. Время от времени там собираются их вожаки, чтобы договариваться о самых больных вопросах. Всякий приходит туда со своей дружиной - чем в ней парни крепче, тем больше веса у слов их старшего на совете. А иногда вообще решают вопросы так: за что громче крикнут, таким образом и поступят. Они горластые. Любят петь свои песни. Иногда устраивают шумные праздники, где один клан стремится перещеголять другой. Вообще всякие состязания - это то, что марраны любят. Они азартны, упрямы и почти все закалены жизнью в горах, так что часто спорят и с собой, и с природой. Чтят своих предков-победителей, преуспевших в разных схватках и ссорах. Все вместе уважаеют горы, небо и особенно огонь. Может потому, что среди марранов много рыжих, а может потому, что видят в пламени особенно ярко воплощение силы. - Такие точно пригодятся в борьбе с Пакиром. И вообще от них может быть толк, - проговорила чародейка задумчиво. - Марраны никому служить не будут. Только если победить их всех, доказать, но не на словах, а только делом, что ты их могущественнее и можешь их, говоря просто, поколотить. Свои скалы они знают при этом сверху донизу, каждую выбоину. Всякий клан сам по себе, что там делают и говорят другие - их печаль. Пока каждую гору не прочешешь и не выловишь их из пещер и уступов - ничего не выйдет. Как жили ото всех наособицу, так и продолжат. - ...У меня есть одна идея, Вараг. Я, кажется, знаю как покорить марранов. Когда у них будет следующая сходка? - Не знаю, волшебница. Нам, драконам, до этого угрюмого народца давно уже нет дела. - Если я это выясню, то ты поможешь мне исполнить задуманное? - Я дал тебе обещание, госпожа Корина, и слово своё держу. Мне с трудом верится, что от затеи будет толк. Марраны они... Ну да это не важно. Сделаю то, что прикажешь. Только если речь не о том, чтобы спалить одну за другой их деревни, пока выжившие не запросят пощады. - Нет, - чародейка улыбнулась, - Но ты прав, здесь потребуется твой огонь! Замысел, который пришёл в голову дочери Гингемы, пока они с Варагом летели над облаками, был рискованным и даже прямо опасным. Чем больше колдунья обдумывала его потом в Басте, тем сильнее это понимала. Там, в небе, ведьме хотелось как-то осадить дракона с его убеждённостью, что никто, в том числе и она, будущая правительница края Торна, ничего не сумеет сделать с марранами, окажется вынуждена или прибегнуть к крайней жестокости, или отступиться. Вообще сама мысль о целом народе, который не признает её власти, одновременно злила и раззадоривала Корину. Она желает быть королевой всей Волшебной страны без изъятий! Нерешенная задача, за которую даже браться не стали другие волшебницы и ведьмы, захватывала ум, тем более, что чародейке казалось - она то видит возможный выигрышный ход. Вообще принцесса не привыкла оставлять вызов без ответа, а тут он был и ещё какой! И всё таки дочь Гингемы вряд ли решилась бы, если б не сочетание двух обстоятельств. Подготовка к грядущему походу на Изумрудный город шла уже вовсю. Волшебница, которой было мало рассказов Гуда и даже личных наблюдений на Старом пустыре, куда она время от времени наведывалась, организовала генеральный смотр всех своих войск, большие военные манёвры на поле перед Бастой. Поначалу мигуны вполне бодро вышагивали по траве, разворачивались так и эдак, кололи копьями воздух и даже издавали при этом грозные кличи. Тогда колдунья решила - почему бы не дать войску дополнительную проверку? Колдунья давно хотела опробовать вычитанное в книге Торна заклятьице, создающее иллюзии. С одной стороны на ряды солдат понеслись дымчато-расплывчатые и напоминающие привидений из Леса призраков волки, медведи и саблезубы, а с другой - многочисленные копии Людушки с ножами в руках. Принцесса желала оценить как именно будут перестраиваться её войска, чтобы отражать удар той и другой угрозы. Результаты оказались болезненно разочаровывающими. Вместо каких бы то ни было, верных или ошибочных, тактических формирований мигуны сперва сгрудились в плотную кучу, а после добрая половина и вовсе побежала! Дровосек потом лютовал и грозил трусам самыми суровыми карами, а те только головы в плечи вжимали и изредка вставляли между его тирадами замечания, что в жизни не видели ничего подобного, а тут все эти ужасные зверюги и великаны с тесаками (вот же у страха глаза велики!), да ещё и так внезапно появились прямо из ниоткуда. Тут бы любой испугался. Корина тоже была зла, собственно, холодная ярость Гуда была отражением её собственной, но понимала в глубине души - это было неизбежно. Всё, чего пока она сама и король добились, так это научили жителей Басты танцевать с оружием! Можно бы было и Телору поставить в качестве одного из офицеров! Боец должен быть готов убивать врагов, а в идеале - и сам умереть, если придётся. Достопочтенные мастера-мигуны, их сыновья, племянники и подмастерья, если кого и отважились прикончить за свою жизнь, так только комара. Поневоле на этом фоне мысль вновь обращалась к боевитым марранам! Второй причиной был, конечно, Пакир. Подозрения Варага не желали оставлять дочь Гингемы в покое, выматывали душу. Прежде владыка Подземной страны был подобен далёкой тёмной туче на самом краю горизонта. Да, наверное однажды она приблизится, окатит холодным ливнем, взревёт громами, начнёт швыряться молниями. И надо будет что-то делать, принимать меры. Но ещё так нескоро! Корина не сомневалась, что овладеет краем Торна первой, а уж потом, причём не один год спустя, ей придётся иметь дело с Пакиром. В этой отдалённой и радужной перспективе она сама рисовалась себе такой могучей, опытной, держащей в своих руках все нити идеальной королевой, что бояться или даже волноваться просто не получалось. В конце-концов, ведь властелин тьмы только точит зубы и понемногу подбирается к поверхности и её обитателям уже такую прорву времени, если верить Варагу, что идея о том, что вот именно сейчас он, наконец, дойдёт, достигнет своей цели, казалась слишком невероятной. Не бывает таких совпадений. Но что если всё именно так? Вдруг действия чародейки - за Бесконечной стеной, или дальнейшие, нарушили какое-то установившееся в древние времена равновесие? Что если вот-вот вырвутся из-за их же хозяином выставленной преграды призраки, чудовища, неизвестные в плащах? Всё то, от чего ты бежала сломя голову, задыхаясь от усталости, а больше - ужаса, хлынет и растечётся по Голубой стране, и следом всё дальше, дальше. И ведь это - лишь малая часть того, что есть в распоряжении Пакира. Ты успела увидеть всего-ничего! Впрочем, неизвестность была такой полной, что скорее успокаивала, нежели пугала - слишком мало зацепок даже для богатого корининого воображения. А вот то, что повелитель Подземной страны следит за ней - это беспокоило чародейку всерьёз. Дочь Гингемы уже так привыкла к покрову тайны, защите, которую он даёт (или хотя бы её иллюзии), к тому, что именно она - самая осведомлённая из всех, что теперь ощущала себя словно бы без кожи. Колдунья прекрасно знала, что искать бесполезно: это не Тализа, не слуги, не придворные. У Пакира есть какие-то свои, неведомые способы... У неё же нет ничего! Полная непредсказуемость противника, а ты - как на ладони. Нужен сильный ход! Нечто, способное даже такому, как тёмный властелин, показать - Корина теперь для кого угодно будет непростым соперником! ...Кого ты хочешь убедить на самом деле? Его, или себя? И всё же чародейка решилась. Нужную дату она выяснила быстро - в Басте нашлись торговцы, имеющие дело с горными кланами. Незадолго до заката ведьма вновь призвала дракона, ещё раз объяснила ему что от него потребуется. А после, в том числе уже в воздухе, успокаивала его. Вараг, хотя и невозмутимый внешне в своей грозной силе, на деле оказалось успел крепко привязаться к волшебнице. И не одобрял чрезмерного риска. Корина убедила его насилу - а у самой ком стоял в горле и бегали по всему телу мурашки. Это видимо от холода - крылатый ящер и его наездница неслись на огромной высоте в тёмном небе, прошивая влажные душные тучи, а на принцессе одно только лёгкое платье алого цвета, то самое, которое прежде она надевала на свой триумфальный первый бал. Эх, если бы всё так просто объяснялось... Страх бередил, касался тревожаще ледяными пальцами спины между лопатками. Но не ломал её решимости! Дочь Гингемы попыталась перелить своё напряжение в азарт. Это сила бурлит, бродит в ней - свежее острое чувство! Было время - ты таилась. Потом - творила красоту и очаровывала. Теперь пришло время грозной и свободной владычице явить себя краю Торна! Восхитительной и ужасающей одновременно, как само пламя! Те, кто никогда не покорялся раньше, сегодня повинуются ей... - Приближаемся, хозяйка. - Хорошо. Пикируй резко, как уговорились, и заставь облака прорываться красными сполохами, гореть углями от твоего огня! По моему сигналу... Она в эти секунды могла вдыхать вдвое полнее и больше, чем когда либо прежде. Морозная ясность охватила Корину, заставив будто крохотные искорки вспыхивать внутри золотистыми и серебристыми огоньками, пощипывая под кожей, как порой бывает, если быстро окатить разогретое тело ледяной водой. В неизъяснимой ломкой чуткости чародейка чувствовала физически словно бы тонкие нити, отходящие от её груди, соединяя со всем вокруг тонкими, но прочными связями. Никогда ещё она не ощущала магию так. Сердце - в кулак! Сила, разлитая в мире, жар, горящий в душе, объединитесь вместе! И да родится великое чудо!!! - Вниз! - произнесла колдунья низким, мощным голосом. Тоном полновластной повелительницы. Ветер растрепал ей волосы. Вараг громогласно взревел. Они со свистом, почти отвесно неслись к земле, а дочь Гингемы смеялась, хохотала просто бешено - и творила своё колдовство. Она вспомнила всё - и всё использовала разом, благо могущества хватало даже с некоторым избытком. А кое-что придумала во всех смыслах слова налету. Огни, северное сияние, молнии, фейерверки, зарницы, подобия множества светлячков, кружащихся к замысловатом вальсе. Пасмурный небосклон тихого вечера, переходящего понемногу в глухую ночь стал ярче, чем днём. Его разорвало, раскололо на сотни частей, каждая из которых полыхала на свой особый лад. А в центре бури тёмной стрелой летел дракон. Вараг расправил крылья, тормозя, буквально в двадцати-тридцати метрах над поверхностью - и где-то на таком же расстоянии от разбитого марранами лагеря на плоской округлой вершине. Гигантский ящер вспорхнул, выпятив вперёд задние лапы и выставив исполинские когти, которые впились в землю, будто повергая её, хватая, как добычу. В тот же миг со спины чудовища на землю скользнула грациозная, но мощная тень. Корина гордилась тем, что освоила это заклинание - она обернулась саблезубом, призрак которого видела единственный раз за Бесконечной стеной. Зверь шёл неспешно, так, как это делает хищник на своей территории, чуть поводя ушами. Зрители... да, они уже здесь. Потрясённые, испуганные, но больше пока просто ошарашенные. Главное - только впереди. Мужчины с дубинами, ножами и зажженными факелами. Они выглядывали из-за временного забора-плетня, подходили группами от наскоро сколоченных длинных хижин. Тигр прыгнул вперёд, прямо в гущу - молча, без предупреждения и какого-либо знака. Всё отхлынули, ринулись врассыпную. И тогда королева Волшебной страны стала опять собой. Рык зверя точно отзывался ещё в первых рокочущих словах, произнесённых ею: - Марраны! Я - Корина! Великая чародейка! Мне нет равных в пределах Кругосветных гор. И по праву сильнейшей я требую покорности! Вы видели мой огонь. Он может греть - или сжигать дотла. Выбирать вам. Мне нужны храбрые и крепкие воины. Край Торна скоро окажется моим. Те мужи, что пойдут за мной, получат сполна плоды победы и славу. Трусы останутся в расселинах и норах на потеху собратьям. Я хочу услышать слова присяги! Вперёд чуть погодя выступил седой марран с лицом, будто высеченным из серого горного камня, обветренным и с прочерченными глубокими бороздами морщин. Сжав и разжав кулаки, не решаясь глядеть на дочь Гингемы прямо, он всё таки ответил жестким и ровным голосом: - Марраны - вольные люди. Так было искони. Ни один маг и ни одна ведьма со времён великого Торна не требовала от нас покорности. И мы доброй волей не кланялись никому. - Никто из прежних чародеев Волшебной страны не был ровней мне! Мне не нужна ни ваша скудная земля, ни слуги-невольники. Свободные и отважные - такими мне описывали марранов - и потому я здесь. Разве не велит традиция вам принимать вызов, или смиряться с решениями того, кто завоевал право первенствовать в поединке? Я схвачусь с любым - и на ваших глазах он будет сражён. Но прежде... Ваше оружие я вижу. Дерево, железо, кулаки и зубы. А теперь продемонстрирую своё. Подойдите ближе. Только не опалите волосы! С этими словами Корина развела руки. Вновь магия потоком проходила через неё. Она чувствовала крепость скал и натиск спускающихся в ущелья потоков как часть и источник своих чар. Вдохновением сияли её глаза. Волшебница ощущала и людей. Множество их мыслей соединялось в одну общую эмоцию, где стирались различия - и колдунья пила её, смакуя. Она была в их глазах вулканом, внезапно упавшей из занебесья кометой. Ну так я ещё не всё показала вам! Я и не на такое способна! Больше! Больше!!! Молнии били в ту точку, на которую принцесса указывала перстом, с невероятной быстротой вырастали и свивались ковром перед её ногами переплетения лоз, покрытых цветами, чтобы каждый бутон вспыхивал пламенем и рассыпался мелкой черной золой, стоило только его создательнице прошествовать мимо. Прямо из окружающих склонов выбирались, оживая один за другим, каменные исполины - и надвигались, заставляя марранов тесниться, сбившись вместе. Но самое главное блюдо всё ещё не было подано. - Я не знаю ни страха, ни слабости. Дракон - мой верховой зверь. И ничему не сокрушить меня. Даже всё поглощающей и истирающей в пепел ярости огня! Ведьма щелкнула пальцами вскинутой вверх правой руки. Это был особенный жест. По сигналу Вараг был обязан не рассуждая и выждав лишь несколько мгновений испустить самую мощную струю пламени, на какую он способен, точно своей хозяйке в спину! Выход невредимой из раскалённых ревущих и шипящих языков, от жара которых даже камни покрывались сетью трещин и темной окалиной, должен был опрокинуть воображение и превозмочь волю марранов. Секрет - испытанные уже не раз незримые барьеры, которыми Корина намеревалась окружить себя как коконом. Она несколько раз проверяла задумку перед решающим моментом. Но то был лишь камин во дворце, в котором чародейка стояла прямо на горящих дровах не чувствуя ни жара, ни боли. Здесь предстояло столкнуться с чем-то несравнимо более мощным. Что если она слишком самонадеяна? Если крепости её защитных заклинаний не хватит, чтобы противиться такой убийственной силе? На виду у десятков внимательных и изумлённых глаз от несостоявшейся королевы не останется ничего. Всего вероятнее плоть и даже кость мгновенно сделаются просто чёрным дымом и уйдут вверх, развеются в неровном лунном свете на пронизывающем ветру, спускающемся в долины с остроконечных пиков. ...Хорошая смерть. Быстрая, так что испуг не успеет сменить надежду. И яркая. Огненный выдох дракона - сродни исполинскому розовому цветку. Исчезнуть в таком... Исступлённо бьющаяся в груди птица замерла. Всё вокруг остановилось. Непрошенной пришла мысль - а можно ли умереть от парализующего ужаса? Вот ведь будет смешно и глупо! Больше дочь Гингемы не успела подумать ничего. Прозвучали нужные слова - для верности и спокойствия она произнесла их вслух. А потом всё вокруг исчезло в завихрениях алого, рыжего, гранатового. Не стало на долю секунды ни верха, ни низа, никаких сторон. Корина погрузилась в недра золотого шара. Драгоценность. Чудесный и бесценный момент воплощения мечты о величии! Она выжила. И ступила на преобразившуюся почву перед собой. Почувствовала только в этот момент как та горяча, но стерпела. Чародейке казалось, что она вот-вот упадёт в обморок - и в то же самое время ей было по колено самое глубокое из горных озёр. Громко, так что эхо забарабанило по каменным карнизам и выточенным временем колоннам, королева края Торна воскликнула: - На колени! Расступитесь и падите ниц! - а потом не глядя под ноги двинулась в самый центр сгустившейся толпы и та.... единым духом легла перед нею. Ряд за рядом. Целый народ. Кто-то воскликнул на своём языке, но неким шестым чувством колдунья поняла что означали слова. Богиня огня. Счастье переполняло её. Ото всего и за всё. И в это самое мгновение один молодой парень ринулся на неё с занесенным в кулаке ножом! Она призвала огненный хлыст не задумываясь, можно сказать рефлекторно. Тот ожег врага - по лицу, шее, одежде. Тканая простая рубаха маррана вспыхнула. Смельчак вскрикнул и упал, забился на земле. А ведьма смотрела на его мучения с лёгкой улыбкой. Богиня огня. Богиня... Корина встряхнулась, будто очнувшись, а уже долю мгновения спустя юношу окатывали струи спешно наколдованной принцессой Фиолетовой страны воды. - Я опасная - и милостивая. Жестокая - и добрая. Дерзких ждёт страдание. Верных - награда. Всех - справедливость. - Что ты желаешь от народа марранов... - Королева... - ...королева Корина? - Пусть каждый род отберёт среди себя по три десятка наиболее крепких духом и телом бойцов. Когда это будет сделано, я велю им спуститься с гор и идти к столице Фиолетовой страны, городу Басте. Я обеспечу свободный проход. Там воины-марраны вольются в состав моей армии и вместе с ней двинутся на Изумрудный город. У вас неделя срока. Вараг будет навещать вас и приносить мне известия, - сказав это, дочь Гингемы обернулась соколом - и вместе с драконом взмыла ввысь. Они летели молча, хотя ящер то и дело оглядывался на колдунью. Ему явно хотелось бы услышать что-нибудь из уст хозяйки, однако рассказывать о том, что она чувствует, тем более сдержано и придирчиво оценивать насколько точно и чисто был исполнен план - нет, это выше сил чародейки. Всё существо Корины дрожало от пережитого возбуждения. Мысли не укладывались в голове, распирали, дочери Гингемы было трудно дышать - казалось это потому, что она до краёв, до последних пределов переполнена. В другое время принцесса Фиолетовой страны решила бы, что ей нездоровится. Жар, озноб, лихорадочная тряска. Но сейчас. Ни на что волшебница не променяла был свой нынешний нетвёрдый полёт и тягучую усталость в крыльях! Она верила всегда. Мечтала, тянулась воображением к желанному будущему. Боролась, рисковала. А вот теперь оно разом сделалось настоящим. Завтрашний день, ставший вдруг сегодняшним - величайшая и самая загадочная на свете магия непрерывного течения времени. Королева волшебной страны. Это больше не где-то там за горами, а происходит с нею, прямо сейчас. И где там соломенный Страшила в его Изумрудном городе!? Где Стелла, Виллина? Пакировы прихвостни, выбирайтесь из нор! Я дошла! Смогла! И теперь кто угодно, если жизнь не дорога, может попытаться перейти мне дорогу - смету! Превратности судьбы, случайности, быть может даже поражения - ничто из этого больше не переубедит Корину. Она знает, испытала, примерила на себя и обнаружила, что сидит точь в точь, эту корону - не из изукрашенного металла и карбункулов, а другую, скованную из иного материала. Взгляды марранов, где испуг как-то вдруг с изумительной плавностью сменяется... воодушевлением да. За несколько минут из равнодушия и неизвестности она вырастила сад новых чувств - так что теперь приневоленные к подчинению суровые горцы дорожат новой правительницей, умеющей делать такое, чего не видали ни их деды, ни прадеды. Они гордятся огненной богиней. Корина явилась, потребовала и получила всё и тут же. Такое может только подлинная королева. - Хорошо, - произнесла дочь Гингемы наконец. Ветер подхватил, завертел, унёс слово-выдох. - Что, хозяйка? - переспросил дракон. - Всё хорошо. Извести своих соплеменников - хочу посмотреть на них в деле. Когда спустя неделю мы тронемся в поход на Изумрудную страну, пусть сопровождают армию в небе. Вараг только и смог, что ответить "Да, я пришлю их". Отношения молодой чародейки с драконом изменились. Прежде грозный небесный хищник давал ей аванс, его доверие было незаслуженным одолжением, несмотря даже на то, что это Корина спасла крылатого ящера из леса Призраков. Теперь ведьма обращалась к Варагу как к преданному, могучему, несомненно, ценному, но слуге. Его огонь - только элемент в планах и замыслах колдуньи, которые будут развиваться с или без помощи дракона. Чародейка долетела вместе с Варагом до предместий Басты и отпустила его с условием, что тот возвратится через два дня, чтобы вновь доставить её к марранам. А сама спикировала точно на рыночную площадь города. Намеренно, демонстративно. Она не скрывается. Ей ни к чему. Преобразившись опять в свой человеческий облик, ведьма направилась ко дворцу, решая на ходу будет ли она ещё пытаться заснуть этой ночью, или нет. Бурную радость не хотелось баюкать. О нет! Дочери Гингемы хотелось шума, гама: чтоб все узнали, чтоб мигуны гурьбой высыпали из домов на улицы и начался карнавал и пляски. Она сама танцевала, кружась, в своих покоях, а потом, присев чуть перевести дух, мгновенно провалилась в глубокий, но теплый сугроб тщательно взбитых подушек, чтобы выбраться из него уже засветло. Тем же утром Гуд организовал парад армии Фиолетовой страны. Сам, без малейших намёков или побуждающих к тому подсказок со стороны принцессы. Видимо так сильна была эмоция Корины-победительницы, что одной только их незримой колдовской связи хватило, чтобы Дровосек ощутил и принял как собственную обновлённую решимость своей соправительницы. Даже мигуны-солдаты словно бы уловили частицу этого чувства, шагая твёрже чем обычно, с песнями и задиристыми речевками. Гуд, на сей раз уже с подачи чародейки, устроил учебный бой, причём батальоны были составлены из выходцев из одного квартала города. В этом ли крылась причина, или в чём ином, а только налетали друг-друга жители Басты с энтузиазмом, который особенно возрос, когда им объявили, что скоро в долины около столицы Фиолетовой страны спустятся марраны. Все знали, что те ни в грош не ставят слабаков и трусов, да и вообще перед чужаками никому не хотелось ударить в грязь лицом. У горцев при этом с давних пор закрепилась в сознании мигунов репутация крепких, однако откровенно туповатых сорвиголов - даже сказки какие-то были, в которых сообразительные парнишки-мигуны обставляли агрессивных, но недалёких соседей. Не мудрено, что и на сей раз взять верх над гостями-соперниками было решено при помощи смекалки, мастерства и сплочённости. А значит в приложении к военной науке хорошего оружия, тренировки и дисциплины. Если обычно это Гуд гонял своих подопечных до седьмого пота, а те пытались разными способами скостить причитающуюся им нагрузку, то сейчас короля упрашивали отложить ненадолго другие его важные дела и остаться на Старом пустыре. Корина распоряжалась открыто и вольно, не дожидаясь даже формальных одобрений со стороны Дровосека. Принцессе поднесли искусно сделанную посеребрённую кирасу и клинок с узорчатой рукоятью. Она же впервые, хотя пока только смутными намёками, поведала нескольким избранным офицерам-сотникам о подземных ужасах, которые будут ждать самых испытанных и умелых в конце победного пути. Никто как будто не дрогнул. Дочь Гингемы даже удивлялась, насколько безоговорочно и не задавая вопросов стали верить её словам. Дела кружили волшебницу не отпуская, но сил и внимания хватало на всё. В известной мере её приготовления были избыточными по отношению к реально стоящей задаче, но все эти тонкости - организации снабжения, создания и перевозки запасов продовольствия, разбивки полевого лагеря ещё непременно потребует однажды жизнь во время войны с Пакиром. И лучше переборщить сейчас, чтобы позже сберегать учебным потом горячую кровь. Новый полёт в горы - и марраны уже воспринимают господство королевы как если не должное, то по крайней мере нечто нормальное, естественное, сродни смене сезонов, что-то уносящей, однако тут же и создающей новые возможности. При Корине обычно не решались вести разговоров, но дракон, смеясь своим непередаваемым, совершенно несходным с человеческим смехом, рассказал ей, как чутким ухом ещё с высоты услыхал обрывки бесед. Кто-то бахвалился будущими успехами в схватках с "нижними жителями", другие мечтали о трофеях, что принесут семьям в горы и станут хранить как почётные реликвии, а иные, молодые, не имеющие ещё спутниц жизни, расписывали грядущие любовные подвиги. Хорошим тоном в таком случае было сравнивать достоинства будущей походной невесты с прелестями огненной госпожи. Вараг, похоже, ждал, что его хозяйку могут разгневать такие известия, но та улыбнулась: - У кого то любовь и восторг - сложные, разнообразные чувства. А тут - простые сердца. Выражают их как умеют и привыкли. Пускай! Вот то, что они непременно окажутся скорыми на руку в разбое - это проблема. Нужно будет постоянно разбавлять марранов мигунами, чтобы те приучали своих товарищей по оружию к порядку. И пресекали совсем уж непотребные вещи с их стороны силой... Она собиралась ещё порассуждать вслух о том, как лучше организовать своё смешанное войско по пути домой - на сей раз чародейка с комфортом устроилась у Варага на спине - как вдруг дракон воскликнул: - Хозяйка! Я вижу что-то... необычное. Кажется, меня стали подводить глаза, или тут какой-то колдовской обман. Дочь Гингемы резко встрепенулась, подобралась. - Что именно? - Человеческую фигуру... Но она слишком велика. Никто из жителей края Торна не может выглядеть таким огромным с этой высоты. Он движется, перескакивает с одной скалы на другую. Волшебница, нагнувшись, взглянула вниз. Нет, не понять, но... она, кажется, всё равно догадывалась, кого именно засек Вараг. Только он один мог быть достаточно велик. Дром, железный великан! Принцесса Фиолетовой страны уже почти позабыла о нём. Что ему тут понадобилось? ...А, ну да, конечно! До Изумрудного города уже должны были дойти слухи о военных приготовлениях в Басте, той стадии, до которой они дошли. Это непременно обеспокоило Страшилу, а тот ничего не утаивает от друзей. Дром понял, что скоро армия во главе с его любимым Дровосеком появится под стенами города Гудвина. И придётся биться, либо сразу признавать поражение. Ну а дальше - всё в духе этого исполинского мальчишки. Он наверняка придумал что-то вроде дуэли со злой ведьмой. В одиночку освободить товарища из её лап. Мигунов наш не страдающий от скромности малыш вовсе не возьмёт в расчёт - что они ему? Страшила, который и в самом деле если не мудр, то по крайней мере осмотрителен, не мог дать добро на такую авантюру, так что Дром в очередной раз сбежал, чтобы геройствовать как ему заблагорассудится. И теперь несется, сломя голову и разбивая своими металлическими лапищами склоны Сизых гор (мы ведь, кажется, над ними летим) в мелкий прах. Подгоняет самого себя, вроде бы как чтобы из Изумрудного города не догнали, не начали отговаривать, а на деле - просто от того, что не терпится ввязаться в драку до зуда. Разделаться с коварной обманщицей. Ну дак тебе повезло, приятель - половину дороги до Басты сберёг счастливый случай. Потому что я сама теперь явлюсь с тобою на встречу! - Я знаю кто там внизу. Это Дром! - Железный гигант? ...Да, пожалуй теперь я узнаю его! - Спусти меня, Вараг... Хотя нет, лети дальше один. Я сама! - Но хозяйка, зачем...? Я мог бы заставить закапать и потечь расплавом металл его тела, оставаясь недосягаемым в небе. - Правда? - Корина не удержалась от лёгкой иронии. - Возможно, - признал дракон после паузы, - Но моя помощь точно оказалась бы полезной в схватке с таким противником. Двоим всегда легче биться, чем одному. - В этом и суть, Вараг. Я хочу сейчас чтобы было сложнее! Ха-ха-ха! - дочь Гингемы залилась веселым смехом, - Не удивляйся так! Разве это не удовольствие - вроде того, как ты чувствуешь силу в своих крыльях, специально идя против ветра? Уважим нашего великана. Он так верил в то, что дайте ему только шанс, повод - и ненавистная, перевернувшая всё верх дном ведьма будет раздавлена, словно муха... Я хочу унизить его, Вараг! Никаких драконов, изрыгающих огонь и покрытых жесткой чешуёй, отливающей сталью. Только маленькая девушка и несколько её хитростей. Ты сам сжёг мой страх недавно, в день, когда марраны дали мне имя огненной богини. Я не боюсь. Ну! Пошёл! - и, не окончив ещё фразы, Корина, лукаво подмигнула Варагу и спрыгнула с его спины вниз. Она позволила себе несколько секунд ничем не ограниченного свободного падения, а затем стала маленькой юркой синицей. План окончательно созрел только когда ноги птахи коснулись земли, но с самого начала с чародейкой была непробиваемая спокойная уверенность в себе. Великан? Хм, что же, отлично! У неё есть урок в запасе, который, вероятно, пойдёт ему впрок. Да! Ради той штуки, которую она задумала, дочь Гингемы даже отказалась от первоначального желания предстать перед врагом во всей своей красе и могуществе. Дром тем временем остановился посреди пустынной равнины, начал бродить из стороны в сторону. До чего же забавный! И это бормотание себе под нос - храбрящийся и смущённый тем, что сам не знает, как ему дальше быть, мальчуган! Такого бояться просто позорно, какого бы роста он ни был. Так, ну ладно. Пора начинать спектакль. Волшебница вновь преобразила свою внешность, став девушкой в самом простом деревенском платье. Волосы она растрепала себе рукой, натёрла пальцами глаза до красноты, шмыгнула носом - что ж, весьма натуральный всхлип. В этой голой местности никакого поселения на найдётся в добрых пяти, а то и десяти милях отсюда, да и войско пошло бы на Изумрудную страну совершенно точно другим, более лёгким северным маршрутом. Но что до того простаку Дрому? Ведь ему сейчас представится возможность выставить себя защитником слабых и завзятым храбрецом! - Помогите! Дром! Это ведь правда вы!? Помогите! Дром! Помогите! Помогите, прошу вас! - Корина кричала тонким и жалобным голоском, приближаясь к великану в густеющей тьме. Гигант, заметив её, наклонился и подставил свою огромную лапищу. Девушка всхлипывала и вздрагивала. Последнее не было наигранным обманным приёмом - чародейке и в самом деле всё-таки стало немного не по себе от осознания того непреложного факта, что Дрому достаточно просто быстро сжать пальцы - и не поможет уже никакое колдовство, останется только мокрое место. На всякий случай колдунья окружила себя защитными барьерами в несколько слоёв. Но хватит ли их? Жар огня и прямое давление массы железа не одно и то же. Ведьму вновь посетило то самое прежнее волнующее чувство. Мм, отлично! Она будто черпала магию и саму жизнь полной ложкой, сгустившуюся, точно варенье. Но... Не стоит им злоупотреблять, ей не перестало делаться зависимой от него. Королева держит себя в руках. И ей нет нужды хитрить - она озвучивает свою волю и разит своих противников прямо. Кто ищет опасность, тот накличет беду. Чем ты лучше Дрома по большому то счёту с его жаждой подвига? Ладно, будем считать, что это - в последний раз. - Что случилось? - взволнованно спросил великан у усевшейся на его ладони Корины. - Мигуны! Они... они напали на нашу деревню... разогнали всех жителей... дома сожгли... Так страшно! Помогите нам прогнать этих злодеев. Гигант сурово сдвинул брови, но от дочери Гингемы не укрылось, что на самом деле он явно был обрадован. Даже приосанился - если конечно это может сделать обладатель железного тела. - Пойдём. Эти мгунишки мигом разбегутся, когда увидят меня, - прогремел великан решительно, а потом уже куда тише и с заметной неловкостью прибавил, - Куда идти то? Я и не знал, что здесь, в горах, кто-то живёт... Чародейка показала рукой в сторону перевала. Дром поправил молот на плече и зашагал вперёд. Опасаясь споткнуться во тьме, он наклонил голову, разглядывая неровную дорогу под ногами.Колдунья поняла, что ей пора перебираться обратно вниз. - Постойте! Дальше я идти боюсь. Моя деревня находится за перевалом. Спустите меня, пожалуйста, на землю, я подожду вас здесь. Великан позволил девушке сойти, а потом горделиво пообещал, одновременно при этом озираясь по сторонам, чем смазал весь эффект: - Я скоро приду. Только разгоню этих злобных мигунишек и вернусь за тобой. Что вздумали, негодяи, на мирных людей нападать! Уж я им задам... Ох какие мы строгие! Задай, задай, - чуть слышно прошептала принцесса издевательским тоном, глядя с усмешкой Дрому вслед. Ну, еще чуть-чуть! Да! Точно в ловушку! Она приметила эту чудесную расселину с воздуха, когда была птицей. Глубокая, сужающаяся книзу, да к тому же скрытая от глаз, если подходить к ней с этой стороны. Великан провалился так быстро, что не успел даже вскрикнуть. И теперь застрял, заклиненный между двумя гладкими отвесными каменными стенами, так что не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. - Что такое? Я же не видел никакой трещины, - пробормотал исполин с грустным изумлением. Ему явно было досадно и стыдно так опростоволоситься перед девушкой, - Да я, похоже, попал в ловушку! - нашёлся Дром. Знал бы ты, милок, как же на самом деле прав! Дочь Гингемы воздела руки и произнесла могучее заклятие. Сам Торн некогда использовал его, переделывая по своему вкусу прежде возведённые им Кругосветные горы. Скальные отроги дрогнули, как при землетрясении, посыпались вниз камни и острая крошка. Наконец, могучая лавина ринулась к перевалу, буквально похоронив под собой железного гиганта. И это всё? Вот так просто!? Глупец, - прошипела Корина. Она была почти разочарована, - Несчастный железный глупец! Ты оказался ещё наивнее и доверчивее, чем Дровосек, которого рвался выручать. Страшила, этот правитель соломенный, самым сильным козырем которого ты был - я смахну его прочь, стоит только добраться до Изумрудного города, вовсе без всякого войска! Но, конечно, не стоит пренебрегать ценным опытом. Следом я займусь этими гордячками Виллиной и Стеллой - там ставшая слаженной армия может пригодиться. А уж потом... Я ещё покуражусь сама, своей силой! Не с тобой, оказавшимся на поверку просто ничтожеством. А... с феей убивающего домика! Да! Однажды очередь дойдёт и до Элли. От мысли о том, что все до единой её старые цели теперь становятся достижимыми, на красивом лице ведьмы расплылась сладостная улыбка. Но тут же чародейка осеклась. Королева не связывает себя местью, ведь это значит признать того, кому мечтаешь отплатить, ровней себе. И вообще ты слишком увлекаешься насилием. Пришло время доброго волшебства. Дром, конечно, остолоп, но она собирается лишь проучить его, а не обрекать на долгие-долгие муки. Оставить его в том виде, в котором великан пребывает сейчас - живого и сохраняющего сознание, но при этом не способного пошевелиться, было бы явно чересчур. К тому же, этот эксперимент ещё может неведомым пока образом оказаться полезным в будущем. Некогда Гуд, преподнес своей принцессе железную розу. Корина изящный дар оценила и собиралась однажды ответить чем-то похожим. Разумеется, волшебным. Но однажды она поделилась кое-какими своими мыслями на этот счёт со старшим механиком Баком - благо он давно уже знал Дровосека и его склонности. А тот неожиданно сам преподнёс в подарок колдунье маленькую, но превосходно исполненную копию Дрома, за состоянием которого также следил, решив, что чародейке по нутру такие вот поделки. Сейчас у дочери Гингемы её при себе не было, но для заклинания должно было хватить и хорошо отпечатавшегося в памяти образа. Прокрутив в уме необходимую последовательность действий и дождавшись, когда осядет пыль и окончательно угнездятся на новых местах валуны, Корина подошла к самому краю прежней расселины и начала своё колдовство. Отбитый и погнутый кончик металлического пальца настоящего, большого Дрома сделался на мгновение пластичным, чтобы ещё секунду спустя стать крошечной фигуркой, во всём подобной оригиналу. - Оживи, железная кукла! - произнесла ведьма наконец, завершая своё заклятье. И... маленький человечек едва заметно, а потом разом и резко шевельнул рукой. Волшебница и сама удивилась тому, как сильно её обрадовал успех. Тем временем, веки миниатюрного Дрома поднялись - и он тут же стал грозить и браниться, не замечая того, как тонко и пискляво теперь звучит его голос: - Это ты сделала, злая колдунья! - с этими словами он потряс кулачком, - Берегись, сейчас я с тобой разделаюсь! Хоть ты и стала великаншей, мой молот тебе не остановить! Ха! Это было до того нелепо, что даже мило! Малыш, который всё перепутал, так и не понял, что же с ним на самом деле случилось, и, тем не менее, изо всех сил старающийся не утратить присутствия духа. Дочь Гингемы не смогла сдержать улыбки. Наклонясь, она произнесла неспешно и выделив последнее слово: - Где твой молот, отважный ГИГАНТ? Только тут Дром, похоже, начал соображать. В недоумении бывший великан посмотрел на свои руки и молот, лежащий чуть в отдалении - он уронил его падая. - Выходит, ты не только выросла сама, но и увеличила всё вокруг! Ох, какими огромными стали горы! И облака поднялись совсем высоко! Ничего не понимаю... Эх, нет, видно она всё ж таки переоценила его сообразительность. - Куда тебе понять, малыш... Да. И не только тебе одному. Корина как-то разом поскучнела, ей стало неприятно оставаться здесь, стоять вот так, нависая, над Дромом и упражняться в ерничании. Когда-нибудь найдётся тот, кому можно будет поведать - и он оценит. Ох они ещё посмеются вместе над сегодняшним случаем. Однажды... А сейчас волшебнице сделалось лень самой добираться до Басты. Время. Чтобы его оказалось вдосталь тогда, когда душа будет радоваться и захочет цедить каждое мгновение, надо распоряжаться им экономно. Корина потёрла кольцо с изображением дракона. Чешуйчатый исполин показался на горизонте уже минут через пять - видно специально не улетал далеко. - Вараг, ко мне! - вскричала принцесса. Ветер, поднявшийся от хлопанья гигантских чёрных крыльев, опрокинул Дрома, так что тот упал на колени и едва не скатился с камня. Дочь Гингемы не оглядываясь поднялась на шипастую спину дракона. Вперёд, малыш, начинается твоё путешествие из ниоткуда в никуда. К тому времени, как ты доберешься до ближайшего населенного пункта, я уже буду не первый месяц сидеть на троне Гудвина. Тогда я вернусь за тобой - и снова сделаю тебя большим, если, конечно, будешь себя хорошо вести. Иное занимало королеву Волшебной страны. Скорее, скорее! Никаких больше проволочек! Добрые чудачества. Злые... Достаточно. Цель ждёт! Надо добраться до конца, до крайней точки. Там она переведёт дух. Обладая заслуженным призом и наслаждаясь этим. Марраны задержались на трое суток против её требования. За это Корина подпалила молнией несколько бород, заявив, что видно они слишком длинны - настолько, что в них путаются ноги, замедляя движение. Не считая этого, всё случилось точно и в срок. Самая большая армия края Торна выдвинулась в поход, чтобы спустя одиннадцать суток марша разведчики из сторожевого полка доложили - они видят блеск изумрудов на верхушках башен...