Королева волшебной страны

У неё опять было это чувство - такое же, как в Басте, когда она никак не могла отважиться на решающий поступок. Ей снова казалось, что всё получилось как-то уж очень легко. Странно. Подозрительно. Есть, конечно, и разница - нынешняя Корина была гораздо могущественнее, чем в ту пору. Но и оснований для дурных предчувствий имелось куда больше. Тогда колдунья опасалась Дровосека, мигунов, а в реальности всё дело и вовсе было в ней самой.Теперь... Изумрудный город пал без борьбы. Дочь Гингемы в общем-то и не ожидала того, что Страшила сумеет организовать по-настоящему серьёзное сопротивление её войску, найдёт что противопоставить ярости марранов, пламени драконов и, конечно же, её собственному чародейскому могуществу. Но всё таки... Крупнейший из городов края Торна продержался минут десять после начала штурма - ровно столько потребовалось, чтобы выломать ворота.Солдаты принцессы собирали со стен растерянных горожан, которых даже ополченцами то назвать не поворачивался язык - так, досужие наблюдатели. Наверное, это и должно было случиться. Изумрудики - мирный и даже робкий народец. Но где Виллина и Стелла? Почему они никак не помогли Страшиле, даже не попытались этого сделать? И отчего молчат теперь? Эта бездеятельность была просто глупой - слишком, чересчур, чтобы оказаться правдой. Значит у добрых волшебниц есть план? Они уже приняли какие-то контрмеры? Не мог же их так парализовать страх, в самом деле! Если бы так, то здесь, у трона Корины, уже должны бы были тесниться посланники с предложениями мира и дружбы. Или как минимум просто переговоров. Нет, это было похоже на уверенность людей, знающих что они делают, ожидавших происходящего и готовых к нему. Чародейка перебирала все известные ей сферы, все области, чтобы в очередной раз убедиться - сила за ней. Число и подготовка бойцов, их вооружение, территория, население, а всего прочего важнее - две из трёх книг Торна в руках. Неспособность распознать на что делают ставку соперницы в итоге и выводила волшебницу из себя больше всего. Ну не дура же я, ведь причина обязательно должна существовать! Почему она никак не отыскивается...? Корине в голову приходили уже самые невероятные варианты. Например, что её решено просто тайно убить. Да, как будто Стелла и Виллина так не поступают, но если ты оказалась записана в ряды зла, то против тебя все средства хороши. Разве тебя ничему не научила горькая судьба матери? Что и когда тебе, её дочери, может упасть на голову... К тому же - вдруг "доброта" хозяек Розовой и Желтой стран это лишь видимость? Возможно они уже давно продались Пакиру! А что? В этой идее есть своё разумное зерно! Тёмный властелин требовал от Гингемы службы. Та отказала. Пакир пригрозил ей в ответ смертью. А спустя совсем немного времени появляется фея Убивающего домика, которая расправляется с правительницей Голубой страны. После она же при помощи Виллины и Стеллы убивает Бастинду и определённо способствует тому, что Гудвин принял решение возвратиться в Большой мир. Наконец, сама Элли тоже покидает край Торна. В итоге имеем - вместо пяти магов (исключая Корину, о которой тогда никто не знал), в Волшебной стране остаётся лишь двое. Может потому повелитель Подземной страны и не выходил на поверхность, не посылал свои рати в поход, что уже считал себя победителем - всё контролируется его служанками и союзницами? Которые теперь не смеют ступить шага до тех пор, пока их хозяин не примет решение. Вообще обыкновенно самой принцессе Фиолетовой страны такой расклад казался высосанным из пальца, надуманным. Но случалось на колдунью накатывали бурливыми приливными волнами подозрительность и тревожность. И тогда полновластная госпожа Изумрудного города выставляла сменяющуюся стражу у всех окон дворца, зачаровывала в пять слоёв вход в свои покои. Самой первой мыслью было рубануть сплеча. Пока она на коне, чувствует силу за своей спиной. Ей уже приходилось, отринув страх, как бы забыв про него, воспламенив в себе что-то, кидаться с разбегу в омут. И выигрывать - как то случилось в истории с теми же марранами. Атаковать! Нанести самой решительный удар, который сорвёт любые планы врагов, какими бы те ни были. Однако первый же вопрос ставил Корину в тупик и сильно остужал ум. На кого наступать первой? Стоило только начать размышлять на эту тему, как немедленно возникали сомнения с каждой минутой как-бы густеющие, делающиеся липкими, сковывающие дух. Выбрать одну - и тут же получить от другой нож в спину! Может этого они и ждут? Первого неосмотрительного шага? Ловушка подготовлена, и дочери Гингемы предоставляется право самой ступить в капкан. Нет! Она окажется хитрее! Сдержанность. И постоянное увеличение своего и так немалого преимущества. Вот что принесёт окончательную победу! Уже через двое суток после того, как новая правительница овладела Изумрудной страной, она отправила отряд солдат чтобы взять под контроль свою родину и покорить жевунов. Полтора десятка самых выносливых и отважных воинов-марранов составили передовой отряд, который полетел к цели на драконьих спинах. Ещё сотня бойцов отправилась пешком по знаменитой дороге желтого кирпича. Корина сама, благо она хорошо знала пути и тропы Голубой страны после долгих своих скитаний, разработала план передвижений позволявший максимально быстро посетить все наиболее важные с её точки зрения сёла и деревни. Именно в этом - демонстрации силы и власти - и состоял основной замысел экспедиции: понятно, что чуть больше ста человек никак не сумеют по-настоящему контролировать все земли жевунов. Особенные надежды, конечно, ведьма возлагала на сородичей Варага. Но и марраны, и одетые в броню мигуны (она намеренно снарядила их так, чтобы у крестьян-хлеборобов глаза слепило от блеска металла начищенных доспехов) тоже должны были сыграть свою роль. Кроме того, полагалось не просто бряцать оружием и грозить кулаками, а, организованно собирая всех жителей на главной площади, или, если такой не было, то просто на ближайшем поле, зачитывать им воззвание королевы Корины. В нём она обещала править милостиво, не истощать ни земли, ни людского терпения, но украшать места, где когда-то постигла азы колдовства, и облегчать жизнь тем, кто будет честен и верен. Чтобы подтвердить добрую волю властительницы солдатам надлежало раздавать мешочки с волшебными семенами быстрорастущих или особенно плодоносных растений. Наконец, по расчётам колдуньи к делу нужно было привлечь и Людушку. Если подарки - это пряник, то людоед - кнут. Даром, что сам тот ещё трус, хитрован-Людушка умел запугивать и мог запросто обмануть доверчивых в массе своей жевунов. Ко всему, людоед тоже неплохо знал Голубую страну, по крайней мере ту её часть, где обитал сам. Хотя дочь Гингемы и испытывала по этому поводу внутреннее смущение, неудовольствие на саму себя, однако имелся у всей задумки, той поспешности, с которой всё организовывалось, ещё и дополнительный, скрытый подтекст. Бесконечная стена! Ворота в Подземное царство. Они расположены именно там - и чем скорее Корина возьмёт это место под свой надёжный контроль, расставит стражу, будет иметь неусыпно бдящие глаза и уши, тем лучше. Из-за предостережений Варага, не выходивших у неё из головы, тени Пакира, которая так долго не беспокоила Корину кажется только за тем, чтобы теперь постоянно напоминать о себе, принцесса поставила визит к Людушке даже выше в списке приоритетов, чем десант в Когиду. Дракон был обязан доставить людоеду послание от колдуньи и потребовать от него как можно более подробного доклада обо всём, что тот успел увидеть за последние месяцы. Принести ответ в Изумрудный город должен был ворон Гай (с этим чародейка хотела побеседовать при случае лично), а если старая птица куда-то опять запропаститься, то любой другой пернатый, лишь бы летать умел быстро, только под самым строгим запретом хоть одним глазком подглядывать в текст письма. Не хватало ещё, чтобы галки и грачи раззвонили повсюду о существовании тёмного властелина! В тот же день, когда Голубая страна входила в состав её всё более обширной державы, принцесса Фиолетовой страны короновалась как королева Изумрудной. Хотя Корина и постаралась обставить всё как следует, церемония получилась скомканной и напряженной. С грехом пополам и, чего уж там, щепоткой магии для новоявленной правительницы успели изготовить новую корону. Дворец наскоро украсили, но довольно часто чародейка, ориентируясь на опыт Басты, явно промахивалась с оформлением - то цвет, то размер элементов определённо не подходил, не вязался с ярко-зелеными залами.Волшебница не успела толком узнать города, понять, тем более просеять его жителей и отобрать тех, из кого действительно мог выйти толк, а потому в число гостей понабилось множество каких-то сомнительных личностей, которые бестолково, но зато обильно льстили королеве, толклись у столов с едой, опасливо косясь на оккупировавших все самые выгодные и сытные места командиров-марранов с их недоброжелательными физиономиями. Фейерверк - кульминация торжества, вещь, которую дочь Гингемы всегда искренне любила, вместо того, чтобы обрадовать изумрудиков, только перепугала их. По городу в мгновение ока пролетел слух, что не то драконы начали драться в небесах, не то перепившиеся марраны подожгли тайные запасы колдовских зелий, хранившихся ещё со времён Гудвина, которые теперь взрываются, не то всё это вместе. Успокаивать и отлавливать норовящих сбежать вон из новоявленной столицы края Торна жителей пришлось чуть не до утра. Причём в процессе марраны не отказывали себе в удовольствии посещать опустевшие дома "жалких трусов" и брать то, что по их мнению плохо лежало. А солдаты-мигуны, по задумке главнокомандующей всей этой армии обязанные урезонивать товарищей по оружию, всё чаще и охотнее брали с них пример. Корина восстанавливала порядок в войске как умела, несколько разных кланов горцев в процессе крепко схлестнулись между собой. Наутро после того, что должно было по задумке стать моментом величайшей победы чародейки, все кругом, в том числе и она сама, ходили злые и заспанные. Исключение составлял один только Гуд, который на церемонии заметно тосковал, так что только обрадовался возможности заниматься привычным делом - бегать от квартала к кварталу и поправлять, наставлять, чинить да давать тумаков нерасторопным. Вообще поведение Дровосека всё сильнее напрягало колдунью. Он опять начал размякать, был в каком-то постоянном неладу с самим собой, весь извёлся. Непосредственно перед коронацией, когда дочь Гингемы ещё пребывала в хорошем расположении духа, Гуд набрался смелости поинтересоваться у неё что сталось со Страшилой. Сперва Корина не хотела распространяться на эту тему, но Дровосек неожиданно и неприятно оказался настойчив, так что пришлось уступить. Даже слепой бы заметил облегчение, которое Гуд испытал, узнав, о судьбе прежнего правителя Изумрудной страны. Друг на свободе! Да, именно так! Дровосек не просто сочувствовал побеждённому, это было нечто намного, гораздо большее. Колдунья сделала для себя пометку - проверить состояние сердца Гуда, да поскорее. Как назло Бак и вся его команда остались в Басте, так что здесь надо было или искать одновременно умелого и неболтливого человека (и поди найди такого!), или делать всё самой, опираясь на одно только колдовство. Проблемы накапливались, вылезали здесь и там неожиданно, так что Корина спотыкалась о них. Она спешила, раздражалась на собственные небрежности, которые из-за этого допускала, но всякий раз - уже постфактум, когда оставалось только сожалеть об оплошности и исправлять её. Или откладывать в долгий ящик. Спустя неделю своего правления, ведьма признала, что большая часть прилагаемых ею усилий тратится ни на что, просто растворяется в пространстве! Завоевание Голубой страны прошло без сучка и задоринки, а в Изумрудной стране единственное дело, доведённое до конца, да и то, будь честна, косо и криво, это коронация. С волнением и досадой чародейка по третьему, если не пятому разу перечитывала сообщение от Людушки. Верный себе, людоед в половине мест писал с чудовищными, небывалыми и невиданными ошибками, раз за разом переходил на какое-то подобие стихов, и везде его каракули смотрелись как тощие и гнутые грибы-поганки. Но, конечно, больше всего эмоций вызывало содержание. Людушка доносил, что из-за Бесконечной стены весьма часто являлись то фигуры в балахонах, то какие-то другие непрошенные гости. Людоед призывал к осторожности, которая для него выражалась в самой простой форме "чем дальше от гиблого места, тем лучше". Между строк отчётливо читался страх, и, что самое досадное, вызванная им откровенно слабая информированность соглядатая. По всему было похоже, что как только начало происходить нечто действительно важное Людушки и след простыл из окрестностей Стены, а всё, о чём он теперь сообщал, было получено из вторых, а то и третьих рук, пелось с чужого голоса. Вот же плут! Рифмполёт несчастный! Забыл кого ему действительно надо бояться! Ничего, не будь она дочь Гингемы, если живо людоеду об этом не напомнит! Эх... всё-то надоевшее до икоты чувство досады! От Людушки глупо было ждать подвигов, уймись. У тебя нет никакого времени, да и желания в общем тоже посещать Голубую страну только для того, чтобы общаться с проклятым прохвостом. Хотя... может стоит и с ним? Всё лучше, чем ни с кем... Вокруг Корины образовалась звенящая пустота. Марраны, даже самые рослые, глядели на неё снизу вверх. Похожая история была и с мигунами. Ни один из них не решился бы по доброй воле проявить инициативу и о чём бы то ни было заговаривать с принцессой и королевой. Всё те же льстецы, даже имена которых волшебнице оказалось лень держать в голове, так что вместо них она давала им прозвища (Да да, очень остроумно, Ваше Величество!) или вовсе номера, по-прежнему приторно славословили повелительницу и заглядывали ей в рот, скоро начав вызывать одну только брезгливость. Их здравицы временами виделись особенно тонкими, а потому бьющими прямо в цель издевательствами. Корина давно выгнала бы всех вон, иных - молниями, но тогда королева рисковала остаться вовсе без двора, чего допускать не следовало. И так её положение в городе больше похоже на таковое у временно явившегося захватчика, а не постоянной хозяйки. Изумрудики не доверяли чародейке, относились к ней с настороженностью и страхом, да таким глубоким, что он исключал практически любое налаживание отношений с ними! Нет, горожане подчинялись, делали и говорили что от них требовалось, но здесь и близко не было той искренней гордости за свою властительницу, какую Корина ощущала в Басте незадолго до похода или видела у марранов. О восхищении и любви нечего было и мечтать - по правде гораздо больше поведение изумрудиков напоминало тихий бойкот. Повторив свою уловку с глиняными сборщиками информации, а также по докладам воинов-мигунов (марранам в этом смысле доверять не следовало - эти олухи приносят только хорошие новости, а вместо наблюдения предпочитают напрямую задавать вопросы, демонстрируя при этом очень крепкие аргументы в поддержку Её Величества - левый и правый) волшебница знала, что её титулуют как положено, но при этом почти никогда не называют по имени и вообще стараются не говорить о королеве лишний раз в людных местах. А если копнуть чуть глубже, то обнаруживалось такое... По городу ходили самые дурацкие слухи. Особенно обидным было обвинение в воровстве. Узнав, что изумруды на самом деле - простое стекло (колдунья до сих пор не могла понять что же Гудвин хотел этим сказать, зачем ему понадобилась такая дешёвая хитрость, когда он мог бы наколдовать столько настоящих драгоценных камней, сколько ему вздумается) дочь Гингемы повелела не носить впредь зелёные очки именно как символ своей честности. Вот мол, долгие годы вы были обмануты, а я, Корина, с вами правдива. Вместо доверия или хотя бы благодарности за то, что волшебница пообещала со временем уже сама украсить Изумрудный город как это подобает столице Волшебной страны (да, она теперь провозглашала свои притязания открыто), возникла эта бредовая байка о том, как слуги ведьмы выковыряли невесть когда, видимо глухой ночью, все камни и складировали их в дворцовых подвалах, заменив безделушками. На кой пёс чародейке все эти изумруды в закромах, почему вообще понадобилась скрытность, если она могла в первый же день, когда сопротивление горожан было сломлено мечом, забрать хоть всё их имущество? Разумеется, ответа на эти вопросы в слухе не содержалось, но масса не желающих думать головой простофиль охотно верила. Всевозможные глупые надежды - и воды Корина боится, подобно Бастинде, и Страшила скрылся и чуть ли не партизанскую войну устроил, прячась в тайных комнатах, о которых знает только он и Гудвин, и уж конечно куда без вечно возникающей проклятой феи Убивающего домика - Элли должна была непременно вернуться и победить колдунью. Существовала даже такая байка, над которой дочь Гингемы долго смеялась, что и Железный Дровосек и все бойцы в корининой армии на самом деле не настоящие люди, а подделки из дерева, которым придали черты сходства с оригиналом, а после оживили при помощи волшебного порошка! Уж казалось бы на примере марранов можно было сразу понять какая это ерунда - кулаки у них хоть и тяжёлые, но очень даже покрытые кожей, а не краской и лаком. И в ход они их в Изумрудном городе успели пустить не раз и не два. Но имелась и ещё она надежда у горожан и вот к ней следовало относиться куда серьёзнее. Конечно это были добрые волшебницы. Стелла и Виллина никак не проявляли себя - ничто не нервировало Корину так, как это. Она ожидала их вмешательства гораздо раньше, несколько ходов назад - после бала в Басте, когда она на радостях продемонстрировала наглядно любому, способному это понять, что не является недоучкой, случайно подслушавшей, начищая котлы и подметая пол, несколько гингеминых заклятий. Нет, принцесса Фиолетовой страны раскрылась как чародейка много и упорно учившаяся. Колдунья не верила, что у правительниц Розовой и Желтой страны нет никаких магических способов оперативного получения информации отовсюду и обо всём в крае Торна - надо быть отменными дурами, чтобы не создать их за столько лет, ну или на худой конец не иметь агентов, разведчиков, добровольных помощников. Пускай, хорошо! Они до того добры и благодушны, что не озаботились ничем подобным. Но торговцы то из Фиолетовой страны к болтунам, да и в земли Виллины тоже ездят регулярно! Неужели никто не из них не рассказывал о празднике, устроенном Кориной!? А покорение марранов? А организация похода? Волшебницы обязаны были о них знать, но при этом ведут себя так, словно не в курсе даже взятия Изумрудного города! Они ничего не предпринимают. Полная тишина. Настораживающая. Провоцирующая. Побуждали к действию и её собственные воины. Время шло, ничего не происходило. Среди трудолюбивых и мастеровитых мигунов всё чащи слышались речи о том, что неплохо бы вернуться к мирным занятиям и своим семьям. С другой стороны горцы постепенно закипали из-за отсутствия возможности проявить себя по-настоящему и необходимости непрерывно сдерживаться, наступая на горло своим обычаям и характеру. Огненная богиня обещала им славу и победу, громкие успехи и щедрые награды. На деле грабить сдавшихся на их милость слабаков запрещали, состязаться между собой в удали не давали - стой да стой. И где все приключения? Открыто порицать Корину никто не решался, наоборот, её подчёркнуто почитали практически все марраны. Зато градус презрения по отношению к "хлюпикам в очках" рос непрерывно и мог привести к самым плачевным последствиям. Надо было что-то решать. Армия ела как не в себя, так что даже с учётом волшебства королевы город объективно нищал из-за постоя войска. Ведьма понемногу отбирала солдат как из числа жителей Фиолетовой страны, так и горцев, себе в постоянную гвардию. Остальных следовало или распускать, или бросать в бой. Понимая это, волшебница вертелась юлой. Нужно было продумать на всякий случай, который мог возникнуть как сейчас, так и в будущие времена, если всё же начнётся вторжение Пакира, способ быстрого созыва бойцов из разных мест края Торна и их организованного сбора. Создать арсеналы, где будет храниться до поры снаряжение и оружие, организовать военное обучение в Голубой стране и здесь, в Изумрудной, повсюду назначить ответственных, для которых взять за правило постоянную письменную отчётность перед Её Величеством. Всё это - только одна часть, сектор в обширном круге проблем, которые Корина видела явственно, а остальным о них, казалось, вовсе нет никакого дела. И не на кого опереться, переложить хоть часть груза. Вараг был самым ценным из посыльных чародейки - одновременно быстрым и внушающим трепет, а также способным надёжно защитить любую порученную его попечению бумагу. Дракон летал туда и сюда, при этом оставаясь вождём собственного крылатого племени, вынужденным постоянно возвращаться на отроги Кругосветных гор. Он же следил за расщелинами и выходами из пещер, выслеживая пакировых тварей. В Изумрудном городе Вараг задерживался редко, почти исключительно чтобы получить новые инструкции, либо уточнить старые. Нарк оставался со своей стаей. Корина не просила старого друга ни о чём, понимала, почему тот поступает так, а не иначе, что для него означают новые обязательства перед дочерью и вообще всей этой обширной семьёй железнозубых, где все друг другу в какой-то мере родня, какую ценность волк обрёл опять в лесах своей молодости. Но всё таки она ждала его на коронацию, верила, что тот узнает обо всём и явится без её вызова, своей волей. Вместо Нарка на шестой день после взятия Изумрудного города прибежал молодой черношкурый зверь, который передал великой королеве приветствия и поздравления от доброго охотника и славного вожака с Холодной речки. Юнец, посланный стаей, гордился своей миссией, говорил громко, торжественно, даже чуть подвывая в некоторых местах. В его речи было много приятных слов, но ни следа дорого для неё существа - всё обезличенное, вылизанное. Несколько раз потом, причём по разным поводам, дочь Гингемы хотела бросить всё, стать птицей - и рвануть, понестись туда, в известный ей лес неподалёку от Басты. Всякий раз колдунья выдергивала у себя внутри ростки этих намерений. Гордость и стыд не позволяли являться опять плачущейся девчонкой - это теперь то, когда владычнее её нет в крае Торна!? Когда она, сломав или обойдя все преграды, достигла великой цели? Справится сама, не впервой! И волк тоже появится сам и в свой черед, когда поймёт там у себя, что нужен ей - и уж конечно не как телохранитель, или транспортное средство. Великий Торн, когда-то она ездила у железнозубого на загривке! Как же быстро меняются, уходят невозвратно времена... Корина ловила себя на том, что по-своему скучает даже по Гуду Керли. Дровосек стал одновременно зеркалом её собственной души, сохранив и остатки собственной прежней сути. Пусть его чувства частью основывались на обмане, а другой - на колдовстве, всё же он любил свою принцессу, был способен порой на весьма изобретательные знаки внимания, искреннюю заботу. Не полноценный собеседник, не ровня, но присутствие Гуда создавало иллюзию поддержки, некой прочной железной колонны. Теперь он в Басте. И тоже надолго. Волшебница, понятно, станет периодически проверять, навещать, но дистанция во всех смыслах этого слова останется большой. Вообще это, конечно, было правильно - то, что она перебралась в Изумрудный город, короновалась как независимая от Железного дровосека правительница. Гудвин не принимал королевского титула, но все знали, что он - могущественнейший из магов Волшебной страны. Его владения не даром находились в самом центре края Торна, позволяя ему, расположившемуся на перекрестье всех путей, быть в курсе любых новостей, за всем следить и контролировать. При нынешних силах Корины, с учётом её армии, а у Великого и ужасного во дни его власти не было никакого войска, она по существу уже могла считать себя правительницей не только в Изумрудном городе, но везде в пределах Кругосветных гор, куда простирались её воля и интерес. Всё, что ещё есть - это только помехи, а не преграды её уже выполненному плану. Тем больше раздражения а то и откровенной злобы они вызвали. Почему нужно сейчас, когда время дорого, тратить столько энергии на доигрыш? Идея с магическими стенами возникла, конечно, под влиянием доклада от Людушки и воспоминаний о Бесконечной стене, но главным все-таки было не копирование Пакира. Во-первых, такие действия королевы Изумрудной страны Стелла и Виллина больше не смогут игнорировать. Когда твоя земля оказывается в изоляции, то это уже не шутки. Прервутся все связи, любой обмен. Подданные Корины, конечно, тоже чего-то недосчитаются, но у неё три страны из пяти под властью, это без учета прочих диких территорий, вроде земель марранов и драконьего ущелья, причём всё это останется связанным вместе, а Розовая и Желтая страны будут отрезаны по одиночке, они даже не будут знать одна о судьбе другой. Более решительным шагом было бы только явиться прямо под окна дворца добрых волшебниц и вызвать их на поединок. Но вот именно этого дочь Гингемы делать пока не желала. Вторым преимуществом плана Корины было то, что она передавала своим соперницам право предпринимать решительный шаг и одновременно понуждала их к этому. Это Виллине и Стелле надо будет думать над тем как снимать блокаду. Они станут искать способа наладить отношения с чародейкой, торговаться, одним словом суетиться. А сама королева будет одновременно милостиво и строго ожидать когда они сформулируют такие предложения, которые её устроят, покажутся достаточно интересными, чтобы их обсуждать. Что может быть более наглядным свидетельством власти и превосходства? Чересчур затягивать с этим, конечно, будет нельзя - чем скорее окажется создан единый фронт для отражения удара из Подземной страны, тем лучше. Но едва ли ожидание затянется надолго. Третьим пунктом замысла было то, что непробиваемая преграда смотрелась на первый взгляд самым ярким и доходчивым способом показать - ей, Корине, известны такие премудрости и доступны такие силы, о которых Виллина и Стелла могут только мечтать. Колдунья хорошо помнила чувство собственной ничтожности из-за полной беспомощности перед Бесконечной стеной. При всём своём пламенном желании преуспеть, несмотря на пройденный ею путь, она почти готова была отступиться, признать, что до Сосенок и их секретов, прошлого Гуда Керли ей не добраться. Лазейкой стала хитрость - и то удачное совпадение, что Гингему когда-то приглашали в пакирово царство. Королева Изумрудной страны таких шансов не оставит. Наконец, последним, но тоже немаловажным мотивом было то, что именно эту магию, создание всевозможных волшебных преград, Корина освоила в совершенстве, и здесь уверена в себе. Возвести незримую стену по границам целой страны - не шутки, но она справится. И без того плотный график колдуньи дополнился магическими экспериментами. Нужно было отыскать способ сразу создавать барьер на большом расстоянии, в том числе и вне прямой видимости - иначе придётся обходить владения Виллины и Стеллы кругом, что потребует немыслимой прорвы времени. Нужные сведения в книгах Торна вроде бы были, но до чего туманно изложенные и бессистемно разбросанные! Впервые, штудируя густо исписанные страницы, ведьма позволила себе недобрым словом помянуть их автора. И - хотя может, конечно, ей это только показалось - колдовские фолианты обиделись на свою владелицу и принялись менять местоположение необходимых заклятий, перетасовывать их из раза в раз между главами и параграфами. Иначе Корине было трудно объяснить почему вещи, которые раньше занимали пять минут, теперь требовали никак не менее часа. Городские кварталы достаточно тесно подступали к дворцу, так что места для опытов не хватало. Магия королевы то и дело захватывала близлежащие улицы и переулки, так что спешащие по своим делам изумрудики с разлёту стукались о невидимые стены головами, не могли попасть к себе домой, или добраться до работы. Понятно, популярности правительнице это не добавляло. Узнав о затруднениях госпожи, предводители марранов предложили выселить всех на пару сотен метров от дворца, а стоящие там дома разрушить. И, конечно, сами вызвались добровольцами. Чародейке, как ни была она зла от всех тут и там тормозящих и отвлекающих её мелочей, хватило совести ответить на заманчивое предложение отказом. В итоге время экспериментов плавно сместилось на поздние вечерние, даже ночные часы, когда прохожих было меньше всего. Дочь Гингемы не высыпалась. Барьеры возникали исправно, но только в той зоне, которую она могла окинуть взглядом, и никак иначе! Две с лишним недели усилий пошли псу под хвост - волшебнице пришлось признать поражение. После долгих размышлений королева Изумрудной страны догадалась, что самым разумным будет забраться повыше и таким образом добиться максимально широкого обзора. Это снова означало драконов. Они вылетели в пробный разведывательный полёт с Варагом в направлении Желтой страны. Корине неприятно долго пришлось убеждать крылатого ящера, что иного пути нет и вообще всё делается для их же, несговорчивых Виллины и Стеллы блага. Дракон настаивал на том, что самый важный, да в общем то и единственный подлинный враг - это Пакир, так что если уж что запечатывать при помощи магии, так это ближайшие предместья Бесконечной стены, да горные логова, которые его племя стережет от века. Ведьма понимала, что прямо сейчас нуждается в помощи, а потому хитрила. Кое какие идеи Варага были по-своему стоящими, однако сам факт, что он смеет ставить ей условия, не подчиняться сразу по первому требованию... Ладно же, я тебе ещё это припомню! Колдунья устала сдерживаться, не желала помнить о том, что у неё есть много поводов быть благодарной. Ветер на сей раз казался колючим, солнечная погода, идеальная для наблюдений, почти сразу после того, как они поднялись в небо, сменилась сумраком невесть откуда набежавших облаков. Корина заставляла дракона делать круг за кругов над одной и той же местностью, пытаясь уцепиться за что-то взглядом, отыскать и удержать в поле зрения пристойные ориентиры, опираясь на которые можно было творить заклятье. Кончилось тем, что даже никогда прежде не показывавший признаков слабости, казалось вообще не умеющий уставать, Вараг выдохся и хотя и не стал просить пощады напрямую, намекнул своей наезднице, что скоро полёт придётся прервать. Дочь Гингемы тоже испытывала изрядное облегчение, очутившись на земле. Вернее, радовалось её тело. Ум же понимал, что за добрую половину суток упорной работы удалось осмотреть и наметить контуры будущей стены в лучшем случае на десятой части границ земель Виллины. Только тут волшебнице пришла в голову простая, но совершенно бесценная догадка: она ведь вовсе не обязана точно следовать начертанию рубежей Желтой и Розовой стран! Чем меньше территории окажется внутри барьера, тем, в общем-то, лучше, ведь остальные волей-неволей отойдут под её, коринину власть. С лагом в два дня между каждой новой попыткой, чародейка предприняла ещё два подготовительных полёта над владениями Виллины и три - Стеллы. С погодой то везло, то не слишком, однако сама Корина постепенно обвыклась, плюс изобрела несколько полезных маленьких заклятий от тряски и против высыхания глаз. Наконец, решающий момент наступил. На каждую из двух стран королева отвела себе неделю срока - назначила бы и меньше, да поняла, что это уже выше её сил. Дочь Гингемы стала опасаться того, что одна из добрых волшебниц, либо они обе, сумеют, поняв в чём дело, сбежит из ловушки, бросив подданных. По этой причине и от жгучего желания как можно быстрее добиться результата, утереть им, своими быстрыми и решительными шагами нос любым мыслимым и немыслимым страхам, колдунья подготовилась как следует. Она одномоментно задействовала сразу семерых драконов - никогда ещё так много их разом не покидало пределов Кругосветных гор. В нужных ей точках сородичи Варага высаживали группами по двое марранов с запасом хвороста - и те зажигали костры, подменявшие естественные ориентиры там, где с ними было сложно, а также позволявшие продолжать работу и в тёмное время. Небольшой запас продовольствия, тёплый полушубок, чтобы не иззябнуть в ходе многочасового полёта на высоте, даже одна из двух книг Торна - всё было предусмотрительно взято Кориной с собой в небо. Выполнив первую часть задания, драконы сменяли один другого, поочерёдно садясь и взлетая. Только ведьма находилась наверху без перерывов - и колдовала, колдовала, колдовала... Она не уставала так с давних-предавних времен, когда только-только поселившись у Гингемы в пещере, непривычная прежде в тяжёлому физическому труду, стала постоянно заниматься работой по дому. Да и то, наверное, было легче - ведь она же то и дело отлынивала и вообще трудилась спустя рукава, как только поняла, что по-настоящему сильно наказывать её не станут. Первые трое суток ведьма вовсе не возвращалась в Изумрудный город, спала прямо в поле - и поняла что отвыкла от подобного сильнее, чем думала. Но потом не выдержала. Первоначально задуманный график сорвался. Во-первых, несмотря на запасенную теплую одежду, волшебнице продуло спину, так что мышцы ныли непереносимо и великая королева ходила скособочась, а то и вовсе охая, как старуха. Другим оправданием слабости могло послужить то, что править у дракона со спины оказалось нереально. Корина распорядилась, чтобы всё важное, что происходит в столице, доводилось до её сведения с помощью птиц. И что-то пернатых вестников оказалось очень уж много. Королева понадобилась разом и всем, включая тех, кто носа боялся показать у неё на виду, когда колдунья очно присутствовала в своём дворце! Склока между какими-то торговцами из Голубой страны, марранами, попытавшимися под надуманным предлогом освободить их от груза товаров, и мигунами, защищавшими последних - отлично! О, пожар в одном из районов - просто великолепно! И в качестве завершающего штриха новая сплетня, разошедшаяся по Изумрудному городу - дескать это не просто дымом всё кругом заволокло (из-за того самого возгорания, разумеется), а слуги ведьмы травят по её приказанию изумрудиков волшебным желтым туманом. Половина жителей столицы теперь ходит, натянув на лица подобие масок, сделанных из всего, что под руку подвернулось, а другая бормочет себе под нос якобы выдуманное Гудвином заклинание, спасающее от всех колдовских болезней. В другой ситуации дочь Гингемы, возможно, посмеялась бы над нелепицей всего происходящего, но только не теперь. Сейчас вопиющая гнлупость, настоящей эпидемией охватившая, кажется, всех вокруг, довела её до белого каления, стала последней каплей. Королева, прихватив разом всех драконов - пусть отдохнут, а заодно видом своей стаи запугают всех этих дурачин до икоты - с места в карьер метнулась в Изумрудный город, попыталась для начала отдохнуть, благо час был уже поздний, но даже с самыми мягкими перинами промаялась всю ночь, лежа на одном боку и разве только зубами не скрежеща. А утром чуть свет вихрем вылетела из дворца, чтобы целый день наводить мало-мальский порядок и срывать злость на всех, попадавшихся под горячую руку. Одного из наиболее отъявленных паникёров, распускавших безумные слухи, чародейка вовсе лишила дара речи. Сперва с чёрным удовлетворением думала, что так и оставит его навсегда - на деле вспомнила и сжалилась через месяц. Кое-как разобравшись с самыми неотложными из дел, прочитав первое письмо Гуда, написанное им из Басты, отдав тысячу и одно распоряжение, Корина снова отправилась на прежнее место, на границу Желтой страны. Бескомпромиссному, страстному, но всё таки переоценивавшему свои возможности натиску на этот раз она предпочла постепенность в смеси с настойчивостью. Вместо недели, на которую она первоначально надеялась, волшебница ещё не управилась до конца с работой к исходу второй. Когда колдунье осталось уже всего ничего, она вдруг так и встала столбом с выражением глупого недоумения на лице из-за пришедшей ей в голову внезапной догадки. Дура! Тупица! Как можно было не предусмотреть самого главного!? Каким способом изолированные за невидимыми и непреодолимым для них стенами Виллина и Стелла должны выйти с тобою на связь с просьбами о милости и заверениями в покорности? Или каждый день станешь устраивать обход, пытаясь понять не оставили ли тебе каких знаков с той стороны... Бросив всё, дочь Гингемы взялась выдумывать такой способ коммуникации, которому нипочём барьер из чар и не помеха большое расстояние. Она решила проблему в два дня, придумав на основе нескольких хитростей, изобретенных ещё в ту пору, когда создавались пары из колец и ошейников для Нарка и Варага штуковину, выглядящую как пара небольших металлических фигурок, напоминающих человечков, только с очень большими головами и ртами. Если подержаться за одного из них несколько секунд, то малыш оживал. Тогда ему можно было продиктовать своё сообщение, а другой железный коротыш повторял вслух забавным дребезжащим голоском всё, что услышал первый. Прежде, чем запечатать последний из фрагментов своей версии Бесконечной стены, Корина создала ещё и посланца из глины - использовать в таком качестве кого-то из солдат, обрекая его тоже оказаться взаперти, она не стала - чтобы тот доставил одну фигурку из двух адресату. С Розовой страной всё пошло побыстрее и без явных промашек - сказывался полученный опыт. Там ведьма уложилась в десять дней. Когда королева, наконец, возвратилась в свой новый дом, ей хотелось упасть без задних ног где придётся, только бы помягче и чтобы не беспокоили, а потом проваляться так пару суток. Ха, как же! В армии разброд, от Людушки пришло письмо, где перепуганный людоед сообщал о каких-то странных существах, начавших шмыгать не где-то там, а прямо у его замка, мальчишки-изумрудики повадились делать маленькие соломенные фигурки, весьма напоминающие одного низложенного монарха, и развешивать их в самых разных местах города - некоторые при этом проявляли просто таки потрясающие ловкость и изобретательность. Бак осмотрел Гуда - оказалось с сердцем Дровосека и правда проблемы, да такие, что может потребоваться замена. В Басте народ недоволен тем, что принцесса променяла мигунов на Изумрудную страну. Усвоить, что теперь Корина повелевает всем краем Торна разом - нет, это оказывалось выше их понимания. Где правитель находится, там он властвует, такая вот деревенская логика. А ещё народ мастеров! Вараг послал самого молодого из своих драконов, который так спешил и запыхался в полёте, что не смог нормально приземлиться и едва не снёс при посадке половину палаток на Сенной площади: мощный и одновременный вылет тварей Пакира, лезут из всех щелей. Он и его племя отбиваются как могут, но нужна помощь. Волшебница добралась на место за пять часов - рекорд и подвиг даже для сокола, обличье которого она традиционно приняла, с внутренней дрожью готовясь отражать полномасштабное вторжение, а то и лично сражаться с тёмным властелином. В реальности оказалось, что чёрные драконы вполне успешно справились сами, враг отступил, опять укрывшись в свох неведомых глубинах. Всё же дочь Гингемы не стала гневаться, наоборот, она оказалась почти рада произошедшему, потому что из-за всей кутерьмы ей пришла на ум идея как и куда можно спровадить большинство буйных марранов, только мешавшихся в столице. Дружными рядами задиристые герои отправились на подмогу Варагу со товарищи, чтобы обследовать все щели, которые для крылатых гигантов слишком малы. Королева даже не поленилась составить текст особого указа о создании Горного дозора, которому отныне доверена великая миссия - следить за тем, насколько надёжны рубежи, воздвигнутые Торном для защиты своего изобильного и прекрасного края, не посягает ли на них какое-нибудь зло. Одновременно не без труда - тут пригодились, наконец, некоторые из тех жевунов-приживал, обосновавшихся при дворе, умеющих хитрить и обладающих кое-какими связями в городе, Корина пустила слух, что среди пещер с незапамятных времен лежат сокрытые клады, которыми можно овладеть, если бесстрашен и способен одолеть порождения зла. Изумрудики непостижимым образом связали это воедино с якобы украденными драгоценными камнями, украшавшими город - вот куда вывезла их теперь проклятая ведьма. А, наплевать! Зато вроде бы марраны остались довольны - колонна вышла на марш бодро и с залихватской песней. Настроение у самой волшебницы было совершенно другим. Чародейке было не до песен. По образу и подобию того, как она это делала прежде в Фиолетовой стране, дочь Гингемы попыталась организовать набор фрейлин и вообще придворных. Только здесь стало окончательно ясно какая глубокая пропасть отделяет её от подданных - несмотря на возможность сытой жизни и разного рода выгоды такого положения, желающих оказалось гораздо меньше, чем ведьма рассчитывала. Тогда Корина подумала, что лучше всего прочего может сработать положительный пример. Перевести сюда, в Изумрудный город часть тех, кого она нашла в Басте, продемонстрировать этих людей изумрудикам - пусть видят, что это во-первых никакие не злодеи и душегубы, а красивые, ловкие и сообразительные юноши и девушки, а во-вторых, как хорошо все они себя чувствуют, служа королеве. Здесь колдунью ожидал удар, оказавшийся для неё неожиданно неприятным. Телора, самая близкая и верная из всех, не пожелала ехать доброй волей и вообще отказалась от статуса придворной дамы, потому что не смогла простить Корине того, что та взяла в кольцо чар Розовую страну. Ах эта разлюбезная Стелла, самая прекрасная и прелестная! Ах... Дочь Гингемы помянула многими "ласковыми" словами и Вечноюную, и предательницу Телору, целый час придумывала едкости и колкости по поводу случившегося, а потом почувствовала, как слеза, холодная, крупная, скользкая, стекает из её левого глаза на щеку. Она стёрла ее - резко и с силой. Вот что случается, если целый день читать документы, сидеть, уткнувшись носом в бумажки! Всё это они, видеть не могу и не желаю их больше: письма, отчёты, прошения! Мда... Тонкие пальцы волшебницы скользнули по рабочему столу, дотронулись до металлического гнома. Она специально поставила их, одного для Стеллы и другого для Виллины, на самое видное место, ожидая известий. Гномы молчали... Они заговорили только два месяца спустя, когда ведьма уже начала опасаться, что что-то не так в её сотворённых почти буквально на коленке, посреди безвестного поля чарах, или, быть может, с определённого расстояния магия фигурок перестаёт воздействовать друг на друга. А может добрые волшебницы уничтожили глиняных курьеров, заподозрив подвох, либо просто для перестраховки? Уже сменялись на всех перерезанных невидимыми стенами дорогах из Желтой и Розовой стран дозоры королевы, еженедельный облёт совершал дракон - и специально нанятый художник зарисовывал с его описания общую схему и отдельные картинки для всего, что тому казалось заслуживающим внимания. На следующее же утро все это подавалось властительнице края Торна вместе с чашкой теплого топлёного молока еще до завтрака... Всё случилось внезапно и в такой форме, что Корина, не удержавшись, начала хохотать. Она смеялась истерически, даже, что было совсем не в её привычках, пару раз хлопнула себя по бокам ладонью. Наверное, причина крылась в безэмоциональности, искусственности голоса железного болванчика. Или нет? В любом случае сказано было следующее: - Здравствуй, Корина. Жители Волшебной страны страдают от выставленных тобою стен. Их не преодолеть ни человеку, ни зверю, не перелететь птице. Ты создала свои магические барьеры, чтобы отгородиться от нас, добрых волшебниц края Торна. Мы не беспокоили тебя, не чинили зла, так что это было проявлением неоправданной подозрительности, жестом несправедливым. Теперь слушай: я, волшебница Стелла, и моя подруга Виллина обещаем тебе мир, клянёмся, что и впредь не будем вмешиваться в твои дела, если только ты не станешь действовать во вред обителям Волшебной страны. Пусть опасения твои развеются также, как и колдовские стены, воздвигнутые твоей магией - быстро и бесследно. Эта изумительная смесь наглости с наивностью, произнесенная одним тоном с чуть слышным звоном, будто железный карлик, сохраняя для виду серьёзность, подхихикивает над каждым словом, выбила дочь Гингемы из колеи. Она была готова и к покорствованию, и к негодованию, и к торгу со стороны своих соперниц, но не к такому вот непонятному то ли ультиматуму, то ли увещеванию. Королеву фигурально потрепали по щечке и, с терпеливыми материнскими улыбками разъяснили, что деточке нечего бояться - пусть только она не хулиганит, и её не поставят в угол. Свой ответ чародейка продиктовала, крепко сжимая гнома в кулаке, хотя необходимости в этом и не было. - Я, королева Изумрудного города и всего края Торна, получила ваше послание. Стены, мною выставленные, будут незыблемы до тех пор, пока мы не придём к согласию по важнейшим вопросам, касающимся будущего Волшебной страны и всех, кто её населят. Для этого я могла бы встретиться с вами, если вы к тому готовы. Условия можно оговорить. Сейчас могу обещать вам не больше и не меньше, чем безопасность в ходе нашей беседы. Всё прочее зависит от вашего здравомыслия и моей доброй воли. Буду ждать от вас предложений с интересом и возрастающим нетерпением. Выбирайте мудро. Корина произнесла эту тираду единым духом, без пауз и вторых попыток, очень боясь ошибиться, продемонстрировать своё смятение, неуверенность, совершить какую-нибудь неловкость. К сожалению, зачаровывая гномов, возможности редактировать сказанное дочь Гингемы предусмотреть позабыла. Получилось как будто неплохо. Но внутреннего удовлетворения отчего-то не наступало и близко. Как и разрядки после долгого напряженного ожидания. Наоборот. Радость от самого факта, что замысел сработал, что и с точки зрения магии, и с точки зрения понимания того, как действуют в тех или иных ситуациях люди, колдунья сумела выстроить свою схему правильно, перемешивалась со злостью от фамильярного и едва не покровительственного тона правительницы Розовой страны. А поверх всего этого - страх. Да, ведьма со стыдом обнаружила его в себе. Не за свою жизнь, или положение, а за то, каким будет первый открытый ход, прямое столкновение с противницами, против которых она уже так давно вела свою партию? Мигуны, изумрудики - им нельзя, да и бессмысленно показывать все свои карты: не оценят, не поймут, отшатнутся в силу выученной поколениями привычки отступать перед неведомым, а не любоваться им, оглядывать с любопытством. Марраны грубы, драконы чуть ли не Торна помнят живьём, но слишком чужды, у них иная природа. Только другие чародейки смогут оценить по достоинству всю кропотливость её труда и красоту его итогов. Лишь перед ними она сможет блистать полным светом! И этим сиянием их покорить! Корина не держала зла на добрых волшебниц - лично они действительно не сделали её ровно ничего дурного - и подавляла в себе желание намеренно, силой унизить их. Заносчивые, зашоренные. Поломать бы все их воздушные замки, которые те годами выстраивали, а потом сами же в них и задремали в блаженной беспечности! Вышибить ворота, вытащить их на свет, зажечь огни - колдовские, драконьи - и пусть дрожат, видя, как приближается молча королева... богиня, вольная выбрать для них какую угодно судьбу! Но нет. Для этого не надо было выдумывать ни стен, ни волшебных гонцов, а просто сразу бить, да покрепче. Быть первой куда приятнее, чем единственной на подчистую выкошенном поле. Зло уничтожает всех, кто не пожелал немедленно ему покориться. Пакир. Но она - не зло. И главное - пускай сами всё почувствуют, это ведь нечто совершенно другое, гораздо более сладкое... Дочь Гингемы определилась. Отказаться от своих намерений только потому, что манера общения Стеллы и Виллины тебя задевает, значит признать: весь тот огромный труд, что ты потратила на создание барьеров и всё этому сопутствующее, был израсходован впустую, равно как и настоящая прорва времени. А ещё - что парочка волшебниц в принципе способна тебя уязвить. Всё это должно быть сродни подбору фрейлин ко двору, а может даже и вовсе служанок. Выгоды и траты. Пока что есть шанс поставить колдовскую силу правительниц Розовой и Желтой страны себе на службу - и за него стоит заплатить. Если стороны не сойдутся в цене, тогда да, самым здравым решением кажется уничтожение способных создать серьёзные помехи и не желающих сотрудничать чародеек. Однако до этих пор нужно только быть настойчивой, расчётливой и возможно более убедительной - и тогда дело сладится. Вот только в действительности Корине не удавалось оставаться такой спокойно-отстранённой, способной всё беспристрастно взвешивать - слишком много личных и острых чувств в душе рождало общение с теми, кого ей приходилось держать в уме, опасаясь и завидуя, с малых лет. Гнев и гордыню ведьме удалось затушить, но дымом от золы стала подниматься густая и едкая обида. Имея власть, великое могущество двух торновых книг, колдунья добровольно и демонстративно шла навстречу Стелле с Виллиной, но те не то что не ценили этого, а попросту вовсе не замечали. Обида нарастала в сердце дочери Гингемы постепенно. Она усиливалась медленно, непреклонно в часы паузы, когда волшебница, постоянно возвращаясь к грядущим переговорам, так и эдак ломала голову, нанизывала один на другой аргументы, перебирала их, как чётки - и, хотя правительницы Розовой и Желтой стран ещё не слышали ни слова из этих казавшихся самой ведьме очень убедительными речей, заранее досадовала на их несговорчивость, косность, чванство. А потом, будто кремень высекал искру, вся эта давящая масса мгновенно воспламенялась, стоило только гному распахнуть свой крохотный рот, и начать оглашать то, что в самом деле желали передать Стелла и Виллина королеве Края Торна. Первое ответное письмо (для простоты Корина именно так стала называть про себя эти сообщения) пришло в Изумрудный дворец больше чем через сутки после того, как ведьма предложила своим визави встречу. Сама эта пауза была хамской, особенно учитывая какой куцый ответ в итоге получила дочь Гингемы. Звучало же послание так: - Здравствуй, Корина. Если ты желала поговорить с нами, то достаточно было просто попросить, или посетить нас в жилищах, местоположение которых известно всем в Волшебной стране. Стены же никогда не способствовали лучшему пониманию. Печально, что ты, не сознавая, или игнорируя это, по-прежнему приносишь неудобства и плодишь беды для тех, перед кем закрылись привычные пути и дороги. Однако, мы и теперь готовы выслушать тебя. Ты можешь посетить Розовый или Желтый дворец в любой момент. Мы, отвечая на твои слова, тоже обещаем обеспечить тебе безопасность и принять как гостью в наших землях. Но, если твоя воля действительно добра, то ещё раньше многие обрадуются, узнав, что ты, поняв, что в них нет никакой необходимости и пользы, сняла свои барьеры. Восхитительно! Не добавить, ни убавить! Значит, чтобы иметь счастье лицезреть вас, дражайшие соперницы, проигравшие мне Волшебную страну, я должна была просительницей явиться к одной из вас на порог!? А это такое необходимое назидание "стены никогда не способствовали пониманию"? Снисходительное "мы и теперь готовы выслушать тебя" - несмотря на все твои проказы, несносная девчонка!? На сей раз королева надиктовала ответ не сразу - ей потребовалось время, чтобы прийти в себя и остудить голову. Ммм... Если отбросить всё лишнее, не замечать уколов и этого издевательского помахивания кисточкой хвоста перед носом, то самое важное сказано в конце. Во-первых, парочка, хотя и не произносит этого прямо, отказывает Корине в её притязаниях, здесь больше не может быть сомнений. Они не титулуют её, хотя чародейка намеренно начала прошлое послание с того, что представилась по всей форме. Теперь ещё слова, вроде "гостья" - она отнюдь не гостья, а хозяйка края Торна, всех стран, что в него входят, и Жёлтая с Розовой не исключение. Обещание обеспечить безопасность - напоминание о том, что в их руках тоже есть силы, которые, несмотря на "доброту" носительниц, способны быть весьма и весьма разрушительными. И, пожалуй, важнейшее. Стелла и Виллина вовсе не рассматривают вариант, при котором это они прибудут, чтобы предстать перед Изумрудным троном. Этот факт в конечном счёте обнадёжил дочь Гингемы, потому что в действительности он является ничем иным, как косвенным признанием её силы. В привычном месте, где кругом их слуги, их колдовские принадлежности, где они могут заранее создать какие угодно магические ловушки и системы перестраховки, правительницы Розовой и Желтой стран ещё готовы рискнуть и встретиться с Кориной один на один. А на большее - не хватает духу. Трясутся поджилочки и у старой Виллины, и у Вечноюной! На издевательские, провоцирующие обороты хотелось ответить резкостью, бросить парочке в лицо обвинения, но в итоге ведьма прибегла к прянику, а не кнуту. Значит, вы боитесь? Отлично! Я дам вам твёрдые гарантии, но таким образом, чтобы одновременно напомнить вам о той разнице в возможностях, в могуществе, что отличает нас. И даже выкажу готовность к компромиссам - в разумных пределах, конечно. Что ж, попробуем как-то так... - Вы не спешили с ответом, Виллина и Стелла. Но в конечном итоге приняли верное решение - и я рада ему. Как полновластная повелительница Волшебной страны в любой её части я чувствую себя привольно. Отношения хозяина и гостя сильно обязывают, сковывают. Мы можем организовать нашу встречу в какой угодно свободной точке посреди обширного края Торна. Удобнее всего, пожалуй, будет сойтись где-то на границе Розовой или Желтой страны, чтобы не тратить времени после того, как я приподниму свои барьеры, пропуская вас для беседы. От меня не укрылись ваши тревоги и сомнения. Мы мало знаем друг друга, что мне хочется поскорее исправить. Доверие не так легко заработать, а выстроенные без предупреждения стены, признаю, не самый располагающий к дружбе шаг. Я готова, коль скоро и вы окажетесь искренними в своём дружелюбии, принести колдовскую клятву на одной из книг Торна, которыми я владею. Связать себя магическим обетом не причинять вам никакого зла, покуда длятся переговоры, а в противном случае - лишиться возможности использовать все те знания, которые великий основатель Волшебной страны поместил в свой древний фолиант. Вот моё твёрдое слово. Оцените его значение. И не тяните со своим решением: чем быстрее вы пойдёте мне навстречу, тем скорее, как вы того и хотите, растворятся и навсегда падут стены, прочерчивающие границы между народами, живущими в пределах Кругосветных гор. Отослав своё сообщение, дочь Гингемы всё никак не могла сосредоточиться на чём-то другом. Дел было много - всё происходило с утра лишь немногим позднее завтрака - но в то же время их не было вообще. Какие-то просители-изумрудики, причём наверняка либо самые ушлые из горожан, либо форменные сумасброды - другие к королеве на приём пока не набиваются. Перепланировка улиц и площадей - хотя Корина и могла бы наколдовать какое угодно количество изумрудов, если взяться за работу с должным усердием и потратить на неё известное время, но из принципа не желала идти на поводу у вкусов бывших подданных Гудвина и особенно создавать видимость, что она оказалась вынуждена уступить из-за нелепых слухов. Что ещё? Разослать гонцов для организации смотра талантов в сельской местности Зеленой и Голубой стран - даровитых певцов, художников, рифмоплётов. Раз глупцы-горожане не пожелали поспешить и занять своё место подле престола, значит счастливый билет вытянут другие - наверняка в деревнях отыщутся в достаточном числе парни и девушки, желающие поменять свою судьбу, выбиться в люди. С ними придётся повозиться подольше, тщательнее учить и подгонять их к новой роли, но и что с того? Сама королева, если на то пошло, родом из непритязательного Дарума. Надо будет навестить его однажды... Впрочем, конечно, не в ближайшее время. Первый доклад от горной стражи... эх, неужели тоже сегодня!? С косноязычием, удивительным образом сочетающимся у марранов с отчаянным хвастовством, пройдут часы, прежде чем она выудит из гонцов нечто внятное! Морока и тоска. Как можно вообще забивать подобным голову, когда магия позволяет тебе сровнять всё вокруг с землёй, а потом воссоздать на том же месте палаты и фонтаны в обрамлении садов!? Виллина и Стелла нужны хотя бы для того, чтобы скинуть на их плечи часть рутины... Когда ты в последний раз практиковалась в колдовстве? Когда по свободному порыву, а не повинуясь необходимости, открывала новые грани чародейского мастерства, экспериментировала, творила!? ...И всё-таки как ты оцениваешь своё послание? Акценты расставлены как будто верно. Ты подчеркнула волевым и честным образом своё непреклонное стремление править всем краем Торна. Они должны понять, что за фразой "Как полновластная повелительница Волшебной страны, в любой её части я чувствую себя привольно" скрывается готовность сломить любого, кто попытается это оспорить, удержать за собою кусок земли, тем более - целую страну. Волшебницы должны увидеть латную перчатку, поверх которой натянута шелковая. Может быть маловато наград, манящих перспектив - к руке дающей тянутся. Нет, это разумно. Умасливать их когда ещё не было получено твёрдого согласия на разговор как таковой - демонстрировать слабость, мягкость или глупую, или подозрительную. Никому не хочется под видом дара получить отраву. Ты раскинешь и разложишь свои козыри глядя им в глаза! И самый важный из них это бесценные сведения, сообщение, которое перевернёт всю картину мира для замкнувшихся на самих себе правительниц Розовой и Желтой стран, заставит их вцепиться в Корину, как в последнюю надежду пройти целыми через грядущую бурю. Темный властелин куёт мечи под землёй! Это - таран, который должен взломать всю их мысленную защиту, сделать бесполезными любые заготовленные заранее речи. А уже следом от общей победы над врагом можно будет перейти к наградам и славе для тройки соратниц. Клятва... это тоже верный ход, сильный. И ты не станешь лукавить. В крайнем случае магии одной книги будет вполне достаточно для самозащиты. Зато... Пускай вспомнят, как многим королева Волшебной страны обладает, задумаются о том, как ей, ещё очень молодой, удалось так быстро и незаметно для посторонних собрать то, за чем Стелла с Виллиной и покойные ведьмы гонялись веками. Показной отказ от части возможностей только рельефнее подчеркнёт остальные и всю доступную ей мощь в целом... Да, всё верно. Так что ты... Раздумывая, ведьма ходила туда и сюда по своим малым покоям, куда перебралась из кабинета. Машинально она то вертела, то ставила куда-нибудь, чтобы вновь подобрать, но в целом не расставалась с гномом. Его металл нагрелся от прикосновений, пальцам было приятно гулять по неровному, но гладкому металлу фигурки. Как вдруг... Ответ никогда ещё не приходил так быстро! Минуло, наверное, только десять или пятнадцать минут. От неожиданности Корина даже выронила гнома, тот прокатился по полу, гремя, ударился в стену. Всё это время человечек не прекращал говорить, хотя головка его погнулась, так что нижняя челюсть металлического рта теперь билась о грудь.Чуть не поскользнувшись сама, волшебница опустилась на колени, подхватила потерю, пытаясь вслушаться в то, что произносит фигурка. Начало сообщения уже было утрачено безвозвратно, а просить снова повторить сказанное - нелепость и позор! Голосок искажался, скрежетал, от этого царапанья железа о железо что-то внутри сжималось от напряжения, а после отпускало, вызывая лёгкую дрожь. Ругаясь на свою неловкость, колдунья, наконец, сумела услыхать: - ...и, если тебе того хочется, готовы согласиться на твои условия... - на некоторых гласных раздавалось дзиньканье и плямканье, но понемногу ухо привыкло и смысл королева улавливала чётко. - Приходи этим вечером к роще, что на холме близ старой дороги, ведущей из Желтой страны в Изумрудный город. Там будут ждать - тебе достаточно только приподнять свою стену. И мы устраним всякое недопонимание между нами. Гном затих так же резко и неожиданно, как начал диктовку сообщения. А потом началась свистопляска. Корина и не подозревала, что так сильно волнуется. Она носилась туда и сюда по дворцу, сумбурно ища сама не зная чего, проверяя какие-то никакого отношения к делу не имеющие мелочи. Понемногу чародейка отыскала объяснение своим действиям: несмотря на то, что она прошла через очень многое, никогда прежде ей не доводилось вступать в прямое противостояние с противником своего уровня. Чародейка избежала встречи с Пакиром, не сталкивалась при жизни с Бастиндой - только преодолевала выставленные покойницей ловушки. Фея Убивающего домика - месть тоже не состоялась, она успела улетать восвояси. Покинул край Торна Гудвин, так и не узнав о существовании ещё одной волшебницы. Вообще из живых врагов, с которыми дочери Гингемы доводилось сталкиваться лично, когда неприятель находится на расстоянии вытянутой руки, последним был едва ли не Людушка. И, если на то пошло, тот случай окончиться удачно лишь благодаря верности и предусмотрительности Нарка, да большой доле удачи. Ты так хотела укорить ход вещей - на же, получай! Теперь всё происходит чересчур быстро. Время утекает. Сегодня вечером... Почему? Отчего её соперницы так подстегнули их прежде вялые переговоры? Чего они хотят добиться!? Не подстроили ли... Окружить себя защитой! И сразу показать своё недоверие и опасения. Но... И какой? Что именно за чары, как? Важна ли последовательность? А данный обет, клятва на книге Торна - ты ведь её выдумала только что, у тебя нет готовой формулы, даже подхода. Будешь с таким могущественным артефактом с кондачка обращаться!? ...Как прибыть на место? На кого оставить...? Вообще нужно ли предупреждать посторонних? Марраны, мигуны... С войском - не успеть. Может тут и кроется смысл? Но есть драконы, она всегда может явиться с драконами. Только не станет. На этот раз Варагу ни к чему видеть и слышать... Только всё-таки как тогда защититься? Лететь самой? Предстать пред очами Прекрасной Стеллы выжатой и пожухлой от усталости? Ну уж дудки! И вдруг они попытаются сбить? Подстрелить - просто как на охоте, ведь это можно даже ни о чём не подозревающему деревенскому пареньку поручить! Ничуть не хуже падающего домика. Ведь догадаться нетрудно, что они именно так... Значит нужно удивить их! Ошеломить! Только без шума, ведь... Коридоры и залы мелькают, проносятся мимо. Стража вытягивается, следит, провожает взглядом. Опять никого, ни единого, с кем можно бы...! Остановка. Ну, соберись, соберись!!! Вновь быстрые шаги, цоканье каблуков. Вопросы тормозили её в этом диком беге, они выскакивали, заставляя Корину спотыкаться о них ногами, роились вокруг головы, кусали оводами. Королева Волшебной страны ощущала себя как собака, пытающаяся ухватить собственный хвост. Откинув всё в сторону, очистив голову до тонкого звона фальшивого спокойствия, колдунья сосредоточилась на чарах, необходимых для принесения обета. Ей потребовалось три с лишним часа напряженных усилий. Ум кипел, но зато ни на какие другие заботы в нём просто не осталось места. Сердце билось так, что в глазах танцевали круги, когда дочь Гингемы проговаривала, водя над видывавшими виды листами рукой, слова клятвы. Дракон. Никого другого, кроме Варага, быстро не дозваться - он один почует её призыв вместе с теплом в ошейнике. Но этот крылатый ящер слишком умен, он не удовлетворится ролью транспорта, захочет повлиять на переговоры - и ведьма никак его не остановит. Птица, птица... после встречи с одной из волшебниц им придётся вместе отправляться в путь к владениям другой. К моменту, когда нужна будет вся собранность и максимум шарма, у Корины начнут болеть все мускулы и станет страшно клонить в сон. Хотя ведь и старуха Виллина должна будет вымотаться. Вообще умеет она преображаться с такой же лёгкостью? А может под видом заботы о её летах предложить воспользоваться лошадьми? Да! Верно! И заодно кто-то окажется на самый крайний случай в курсе. Отряд из пары дюжин кавалеристов на самых лучших скакунах. Первые двое пойдут, меняя коней, с максимальным темпом, чтобы лишь на час или два отстать от самой королевы. Это - транспорт для чародеек. Остальные - за ними след в след. Наблюдатели и эскорт. Нагонят в дороге, может даже получится организовать какой-никакой полевой завтрак прежде, чем надо будет иметь дело с правительницей Розовой страны... Дочь Гингемы вылетела ровно за полтора часа до срока, предварительно раздав распоряжения и поставив вверх дном весь гарнизон в Изумрудном городе (в последние мгновения её посетила мысль - уж не восстание ли готовят добрые волшебницы, пока она будет скована и отвлечена болтовнёй с ними?). Она летела в умеренном темпе, с трудом сдерживая свой пыл. Внимательно приглядывалась к путникам, бредущим далеко внизу, к вьющимся дорогам, облакам, другим птицам. Всё казалось содержащим какой-то подвох. Проклятье! Ну... вот и нужное место. Роща. До чего мрачная! Хотя блики и переливы на сочной зеленой листве, пожалуй, сейчас раздражали бы даже больше, диссонируя с настроением. Не этого ли ты хотела? Верно, однако... Никаких "но"! Вперёд! Это ты - самый страшный, самый опасный хищный зверь! Тебя должны бояться все в этом куцем лесочке и рядом с ним. Тебя должна страшиться Виллина! К барьеру! ...Так, брешь проделана, теперь можно пройти. - А вот и ты! Я уже стала замерзать, милочка. С возрастом начинаешь по-другому относиться к переменам погоды. Голос раздался будто из ниоткуда и мгновенно, в ту же самую секунду, как Корина произвела необходимые колдовские манипуляции, создавая проход в незримой стене. Все ещё не видя правительницу Желтой страны, волшебница прошла на несколько метров вперёд, чтобы обнаружить - старуха приближается к ней из-за поросшей мхом рябины. Сзади! Неужели она уже была по ту сторону стены!? Или способна делаться невидимой, потому что иначе как передвигающаяся вразвалочку карга сумела бы обойти дочь Гингемы незамеченной? - Ну здравствуй, милочка. Хотела говорить - изволь. Слушаю твои слова со вниманием. Ведьма всё ещё была настороже, ожидая подвоха, если не засады, а потому крикнула: - А как же Стелла!? Прежде именно она в основном общалась со мной. - Её не будет здесь. Но не беспокойся, я стану говорить и от её имени тоже. - Я полагала, что по моему призыву явятся все волшебницы. Повод достаточно важный, чтобы... отложить немного в сторону ваши обычные дела. И как ты станешь вести разговор за Стеллу, если вы не могли встретиться из-за моего колдовства, - дочь Гингемы специально напомнила об этом, чтобы подчеркнуть ещё раз Виллине своё могущество, - Откуда тебе знать её мнение? - Да, преодолеть выстроенную тобой преграду ни одна из нас не способна, но ты ошибаешься, если думаешь, что у двух давних подруг-чародеек нет иных способов пообщаться и обсудить все необходимые вопросы. Колдунья досадливо поморщилась – в первую очередь от того, что сама не додумалась до подобной возможности раньше. А ведь так гордилась, что не только обезвредила, но и разобщила правительниц Розовой и Желтой стран, даже планы на основе этого строила! Впрочем, уже не важно. Теперь так, пожалуй, даже удобнее. - Хорошо. Хотя я надеялась, что мы примем решение тут же. Сведения, которые я собираюсь сообщить вам, имеют огромное значение для будущего всего края Торна. Досадно, что придётся ждать, пока ты перескажешь их своей товарке. Время может оказаться дороже, чем вы можете себе вообразить, - а, пожалуй – и я сама тоже, подумала Корина, но, разумеется, этого произносить вслух не стала. Виллина молчала, спокойно и испытующе глядя на ведьму своими глазами старой и мудрой черепахи, из-под блестящего стекла очков. Выражение лица волшебницы отчего-то действовало дочери Гингемы на нервы. Не дождавшись никакой реакции на свои слова, она, наконец, продолжила, ещё больше усилив нажим голосом и интонацией: - Вы со Стеллой упустили меня, сумели просмотреть моё возвышение, а после – не смогли, или не рискнули ему мешать. Ваше счастье, что в действительности я – не злая колдунья. Я хочу добра для Волшебной страны, хотя и понимаю его несколько иначе, чем ваша пара. Однако…, - что ж, хотя она и рассчитывала на другой эффект и настрой своей оппонентки, но пора выкладывать суть, - …есть некто, кто и желает, и может нанести жителям края Торна страшный вред. Угроза. Враг. Во время своих странствий я узнала великую тайну: прямо под поверхностью таится обширное владение, Подземная страна, которой правит маг могущественный и древний, тёмный властелин Пакир. Его сила огромна, а воля черна. Он тайно собирает себе армию, прокладывает тропы, готовится к тому, чтобы однажды начать завоевательный поход. Я видела своими глазами ужасы, которые он… - Боюсь, что твоё открытие запоздало, милочка, - сказала Виллина с издевательским вздохом фальшивого сочувствия, - нам со Стеллой эта “тайна” известна и уже давно. Корина поперхнулась на полуслове. Если старуха не блефует, не пытается обмануть ведьму – но зачем это делать в данном случае – то придётся по-другому взглянуть и на саму правительницу Желтой страны, и на перспективы переговоров. - Так значит вам всё известно!? – всё же чародейка выпалила это чуть громче и выразительнее, чем требовалось, опытный глаз легко различал неловко скрываемое ею изумление. Понимая, что смотрится глупо, как девчонка перед умудренной опытом женщиной, которая дошла до очевидной вещи – и спешит, гордая собой, выдать её за подвиг на ниве умственного труда – Корина попыталась перейти в наступление, - И как вы использовали это знание!? Что сделали!? Я не вижу ничего: ни подготовки к войне, ни решимости действовать, а только апатию и ступор. Неготовность признать правду, пусть и страшную! - То, что ты чего-то не видишь, не означает, что его нет, милочка. Ведь нужно ещё понимать, чтобы знать, куда именно смотреть. А иногда и вовсе можно глядеть в упор – и не схватывать. Виллина явно насмехалась над нею, это дочери Гингемы было теперь совершенно ясно. К сожалению, это не отменяло того факта, что, видимо, паре волшебниц действительно известна угроза из подземелья, и они принимают какие-то им одним ведомые меры. В любом случае Корина не желала терпеть пренебрежительного обращения с собой. - Пустая похвальба! Многозначительность, за которой – ничто! Те, кто реально противодействует тёмному властелину, ни единого раза не получали от вас помощи! - произнося эту фразу, чародейка вспоминала Варага, - Жертвы и пленники Пакира – в его безраздельной власти! Бесконечная стена стоит. Каждый день и час, сокрытое от глаз, готовится к нападению войско, с которым никогда прежде в крае Торна не сталкивались! - Ты, видимо, хочешь что-то предложить, милочка. Давай, не стесняйся, - голос Виллины был сух и серьёзен, а оттого ещё обиднее и злее казалась суть её коротких острых фраз. - Хм… Да. Я, хоть и сомневаюсь в этом всё сильнее по мере того, как ты продолжаешь испытывать моё небезграничное терпение, желаю закончить распрю меж нами. Вражда неуместна, когда так значителен риск. Пакир не потерпит конкурентов, он уничтожит, или сделает не более, чем слугами, всех. Я говорю: встаньте под моё начало! Держитесь меня! И тогда совместно нам хватит могущества и воли, чтобы остановить беду. - Иными словами, милочка, ты желаешь, чтобы мы присягнули тебе? Согласились с твоим верховенством? - Ты не ошиблась. Но я милостива. Мне нужно совсем немного. Я хочу, чтобы вы признали очевидное. То, что уже есть. Я – королева Волшебной страны! Та, кто стоит выше всех! Правьте как прежде своими землями – с моего позволения. Станьте советницам и придворными дамами в Изумрудном городе, если пожелаете. Возможно, если сможете заслужить доверие, я допущу вас до сокровищ знаний Торна, добытых мной, разрешу постигать его магию. Вас станут любить и славить повсюду внутри Кругосветных гор. А какие чудеса мы сотворим совместно! - В Волшебной стране, милочка, нет короля или королевы. У края Торна есть Хранительница. - Пусть так. Я достаточно повзрослела, чтобы понять: титулы – это всего лишь павлиньи перья. Главное – что стоит за ними. Королева, Хранительница – именуйте меня, как хотите и привыкли. Подчиняйтесь! Не забывайте о моём первенстве! Будьте почтительны, - Корина с трудом удержалась, чтобы не подмигнуть Виллине на этих словах, - и сможете обрести мою дружбу. - Место занято, милочка. Стоит слушать внимательнее – я сказала, что у Волшебной страны есть Хранительница. Уже есть. И это не ты. Дочь Гингемы поняла, что закипает. Стремительно, необратимо. То, как эта гордячка отчитывает её! Этот снобизм! Ну да ничего… Переговоры на самом деле в их, Виллины и Стеллы интересах. Коль скоро они продолжат упрямиться, то будут и дальше мариноваться за барьером, будто мухи за стеклом. И это еще, если Корина не утратит окончательно веру в их возможную полезность. Чародейка знала это, упивалась своей властью. Тем, что может просто развернуться и уйти. Победительницей не в глупом споре, а в жизни. Однако, всё равно хотелось уколоть противницу в ответ здесь и сейчас, сделать так, чтобы, пробитая насквозь, рухнула стена самомнения проклятой старухи. Чтобы та не после, наедине с собой, а в присутствии дочери Гингемы и вслух подтвердила…! - Напомню тебе кое-что, пока ты не выжила окончательно из ума. Я, Корина, великая волшебница, сижу на троне Гудвина, владею тремя странами из пяти, а ваши превратила в клетки! Я обладаю двумя магическими книгами! У меня есть армия: мигуны, марраны, драконы… Видно всё это мне предстоит отдать с поклоном Хранительнице? Но вот незадача – я против. И раздавлю, как жука, любую, кто попытается предъявить свои права на то, что мне удалось собрать и завоевать. А вас двоих со Стеллой – особенно. Это ты – Хранительница? Или Вечноюная? - В который раз, милочка, ты ошиблась. Это уже входит у тебя в обыкновение. Я и Стелла тут ни при чём. - Вот как!? И где же тогда эта загадочная Хранительница!? Кто она!? В каком чулане сидит!? - Она живёт в Большом мире, почти уже забыв Волшебную страну, хотя и была здесь, считая её теперь детским сном. И всё же она возвратится сюда, чтобы принести надежду и побороть зло. Элли Смит. На её плечах будет лежать судьба края Торна. В первое мгновение Корина просто не смогла понять, вместить в себя до конца смысл сказанного. А затем – не закричала даже, нет, а зашипела злой кошкой, вытащенной из под старого пня змеей: - Чшшштооо!!? Ффффея убивающщщего домика!!? Это было бы самой тонкой, самой меткой и злой издёвкой из всех возможных, но дочь Гингемы видела, что Виллина предельно серьёзна, и это было большим, чем оскорбление, сколь угодно ядовитое. Грудь Корины вздымалась, дыхание буквально перехватило от ненависти. Правительница Желтой страны как назло не раскрывала больше рта. Если бы она сказала хоть что-нибудь, озвучила причину, расчёт, побуждающий её ожидать здесь в Волшебной стране уроженку Канзаса, то с нею стало бы можно спорить. Не соглашаться, высмеивать, опровергать её доводы. Это молчание скалы, тишина после вынесенного приговора – всё существо чародейки испытывало смесь ужаса со злостью. И, как и всегда, она ринулась в атаку, чтобы преодолеть его. Пусть бешенство сожжет испуг! Это она… её должны страшиться! Месть – старая, загустелый яд, отложенная, хотя и не забытая. Это Корина станет кошмаром для Элли! Она придёт, чтобы лишить её всего! - Слушай ты! Ты…! Знай. Я обещаю… Этого не случится никогда! Всю свою силу, знания положу…! - И их окажется мало… - Я. Давала. Клятву. Отпустить. Со встречи. Всех. Живыми. И целыми. На книге Торна. Я её сдержу. Ты уйдёшь отсюда свободно. Но Элли Смит я убью! Здесь ли. Там. Отыщу – и прикончу. А перед тем – сломаю. Как игрушку. И после снова позову тебя сюда, слышишь, Виллина! Рассказать, как всё было. Каким способом я погубила великую Хранительницу, что она испытала перед смертью! Я давно хотела уничтожить её. Возвратить должок за мать. Но это ты обрекла её на мучения и унижение! За тебя она будет их принимать! Каждый житель края Торна узнает эту историю, но ты будешь первая – я позабочусь, даже если откажешься, струсишь говорить со мной сама. Ветер принесёт тебе слова рассказа, трава прорастёт его буквами под твоим окном. Историей гибели Элли Смит… Ты ещё будешь молить меня о защите от Пакира. А может пойдёшь ему в услужение? Только предупреждаю, он не любит трусов. Сейчас нам не о чём больше говорить. С этими словами Корина развернулась и пошла, ломая себя, медленной, царственной, осанистой походкой. Королева подавляет величием, а не рычит, как дикий зверь. Молчи… Иди… - Тебе не преуспеть, милочка. И ты ещё окажешься в руках у Хранительнцы, будешь зависеть от её милости. Это было малодушием. В какой-то мере даже предательством по отношению к самой себе. Но иначе дочь Гингемы поступить в ту секунду не могла. Гордость, рассудок с его доводами – все оказалось порушено, скомкано. Колдунья метнулась назад, ухватила старуху руками за плечи, склонилась над ней, низенькой, заговорила – и удивилась каким-то ещё способным на это краешком ума, что с каждым словом с её губ не слетают искры и не валит от них тёмный дым. Корина сама чувствовала, что от неё исходит жар, а воздух, мгновенно накаляясь, дрожит маревом. Непонимание, обида, что сильнее даже ненависти. Девочка у пещеры с тайной. Тогда она попросила “Бабушка, научи меня колдовать!”. Сейчас: - Что вы все в ней нашли!!? В чём её важность!!? Почему она!!? Почему!!? Почему ей просто даётся то, к чему другие идут всю жизнь!!? Почему вы все считаете это правильным!!? Она не может быть лучше!!! Виллина отодвигалась опасливо от чародейки. Впервые в её взоре появилась простая и понятная человеческая эмоция. Но ответа не последовало. -Не смей умолкать! - глядя на Виллину в упор, Корина выпустила стремительную и яркую молнию, которая ударила в землю, заставив дымиться траву буквально в нескольких сантиметрах от ног волшебницы, - Говори! Говори!!! Новая вспышка, за ней ещё и ещё одна: вокруг тела Виллины буквально волнами ходил, плясал свет. И на долю секунды дочь Гингемы увидела как промелькнула тень испуга на лице старухи. Этого было довольно. Колдунья поняла, что всё таки у неё есть шанс, есть надежда на то, чтобы увидеть когда-нибудь, как черты повелительницы Желтой страны исказятся и похолодеют от её слов, от повести о судьбе этой самой разлюбезной их избранной Хранительницы! Что старуха не выточена из камня, и у Корины может получиться однажды уязвить её в сердце, разорвать его. Возможно именно это уберегло чародейку от того, чтобы свершить нечто непоправимое и постыдное. Изменить себе и своему обещанию - и, быть может, учитывая как именно оно было дано, это лишило бы её навсегда права использовать магию Торна. Эмоции чуть утихли. Самую малость. Как костёр, пламя которого только что, поднятое ветром, рвалось к облакам, а теперь просто горит - ровно, мощно, но уж без такой безумной не рассуждающей ярости и дерзания. - Моё слово твёрдое. Ты увидишь это сейчас, уходя отсюда на своих двоих. И ты узришь это потом! Когда я, исполнив клятву, похороню все твои надежды и развею прахом предначертания. Жди вестей об Элли Смит! Жди!!! - и, выпалив это, бросив Виллине, как пощечину, королева Волшебной страны взвилась с земли, обратившись... она и сама толком не знала и не помнила в кого именно. Бешеное хлопанье крыльев, рваный, стремительный полёт - пронзая холодный воздух, не замечая, как проносится птичье тело сквозь кисею дождя. Корина задыхалась разом от обиды и усталости, но, чувствуя это, лишь специально ещё больше загоняла себя. Она вновь обрела способность рассуждать только в залах Изумрудного дворца - чужих, пустых, почти ненавистных. И долго, десять или пятнадцать минут молча давила в себе желание разрыдаться. А потом начала строить план. С того дня душа ведьмы не знала покоя. Множество тёмных, грызущих, подхлестывающих одна другую мыслей поселились в ней. Дочь Гингемы не могла никак взять в толк, на чём основывается уверенность Виллины. Мерзкая старуха говорилане просто так, чтобы напугать Корину, или сделать ей больно. Это чародейка раскусила бы. Нет! Волшебница знала наверняка, озвучивала давно известную и почти банальную истину. Почему!? Правительница Волшебной страны, обладательница двух книг Торна, колдунья была уверена, что знает о магии больше, чем кто либо другой в пределах кольца Кругосветных гор, исключая разве что Пакира, остающегося одной сплошной загадкой в своих подземных чертогах. Но нигде она не встречала ни пророчества, ни указания на то, что некой Хранительнице рок судил взять в свои руки бразды правления над землями Волшебной страны. Понемногу, как единственная возможность, вызрела в сознании Корины идея о заговоре. Виллина убеждена, что Элли возвратится, потому что сама готовит её появление! Она и Стелла, а может и кто-то ещё. Это было логично. Правдоподобно. Кроме того, хотя королева Изумрудной страны не признавалась прямо даже самой себе, ей было проще выдумывать какие угодно теории заговора, нежели признавать свою беспомощность, причём в самом важном, всю жизнь, самую суть коринину затрагивающем вопросе! Это не может быть правдой, что для них с феей Убивающего домика уже всё предрешено! Не может столько упорства, испытаний, открытий и находок, хитростей, риска просто разбиться на мелкие брызги, разлететься во все стороны битым стеклом, когда ненавистная соперница, убийца, тень на кромке сознания, явится, чтобы забрать всё, чего колдунья добивалась долгие годы! Несправедливо! Всё ложь и ловкачество, попытка обвести её вокруг пальца. Она не может быть от рождения проигравшей! Тайное злопыхательство, капкан, в который её хотят заманить - да, это единственная истина. Они до того уверены в своём будущем триумфе, что позволяют себе дразнить дочь Гингемы! Откуда такая наглость? Они чуют силу - выходит, готовятся уже давно. Проработали разные варианты, опутали свою противницу паутиной и следят, выжидают момента слабости. В сочетании с по-прежнему не покидающими ум ведьмы думами о шпионах Тёмного властелина, эти постоянно лезущие в голову, распихивая грубо все прочие чувства и образы, тёмные тучи неясных опасностей отравляли все дни королевы Корины. Она никому не доверяла до конца, видела фальшь за каждой улыбкой. Едва ли не ежедневно колдунья стала поновлять защитные чары на своём главном достоянии - великих магических книгах. Соглядатаи, живые и глиняные, доносили ей обо всём, что только ни происходило в городе - и самые простые происшествия казались дурными знамениями. Волшебница полюбила демонстрировать свою силу - это внушало уверенность, давало ощущение, что так она отводит беду, отдаляет её от себя, выигрывая время. Парады марранов и мигунов по улицам, представления с колдовскими огнями в небесах, в которых было всё меньше изящества прежних времён и всё больше неприкрытой угрозы. Между двух созданных её волей пламенных стен, словно идущих друг на друга войной, Корина проносилась на спине у Варага, да так, что тот едва не задевал крыши домов своим хвостом, для которого к тому же по приказу королевы мастера-кузнецы сделали дракону особую усеянную шипами палицу. Между тем, несмотря на все эти представления, дочь Гингемы долго не могла отважиться на по-настоящему решительный шаг. Уже в самый первый момент, сразу же по прилёту после своего разговора с повелительницей Желтой страны, ведьма поняла, что сможет опять стать прежней, стряхнуть с себя наваждение, ощутить радость и довольство только когда исполнит данное слово. При мыслях об Элли сводило зубы. Прежде единственный раз волшебница с вожделением думала об убийстве, причём не просто как об акте, после которого кого-то больше не будет на свете, а как о процессе, который можно растянуть - и наслаждаться им, в замке у Людушки. И тогда она с брезгливостью отвергла имевшуюся у неё возможность, отказалась от расправы над людоедом. Теперь те ощущения воскресли в ней вновь с утроенной силой. Хотелось не просто покончить с феей Убивающего домика, но сделать всё неспешно, с расстановкой, смакуя каждый момент агонии ненавистного врага. Да что там - в иные моменты Корине казалось, что дай ей сейчас кто-то Элли, и она обратившись в железнозубого, вопьётся той в шею по-волчьи, стиснет челюсти, оторвёт голову... Но мечты оставались миражами. Её противница там. В Большом мире. И, если дочь Гингемы собирается достать её, то придётся отправиться туда самой. Эта перспектива пугала. Многими разными способами. Тем, что королева боялась оставлять хотя бы на короткий срок, край Торна - вдруг это именно то, чего ждут недоброжелатели? Все заговоры прорвутся разом, измена потечёт, как гной из раны. Пакир, вполне возможно стакнувшись с Виллиной, выведет свои рати из под земли на битву, которую воинство Корины без свой предводительницы быстро и неминуемо проиграет. Она возвратится на пепелище своих амбиций... Другим был ужас от осознания: это здесь, на своей территории, чародейка готова дать бой кому угодно. А там... Что если встреча с Элли окончится поражением? Дочь Гингемы не знает как, по каким законам существует и действует волшебство за Кругосветными горами. Что если заклятья Торна вне ограждённых им земель утратят силу!? Какие особенности, условия, умения у людей в Большом мире? Как далеко они ушли с тех стародавних времён молодости приёмной матери, о которых она коротко рассказывала ученице? Вдруг, прогневив какого-нибудь могучего колдуна, королева Волшебной страны вовсе не дойдёт до цели, не сумеет встретиться с феей Убивающего домика, потому что сгинет раньше!? Венчал всё старый как мир, но самый стойкий в своей простоте, не поддающийся никаким доводам страх перед неизведанным. И всё-таки Корина набралась отваги! Первым её шагом на пути к цели стала попытка собрать как можно больше сведений о Большом мире здесь, в крае Торна. Дело сильно осложняли два аспекта. Во-первых, чародейка не желала привлекать излишнего внимания. Во-вторых, ей было очень трудно отличать правду от вымысла. Изумрудики, жевуны и даже мигуны с марранами, когда им казалось, что ситуация к тому располагает, любили порассуждать о том, в чём ни грамма не смыслят, прихвастнуть, или вовсе пофантазировать. Конечно, в силах колдуньи было заставить собеседников вести себя серьёзнее и сообщать только точные сведения, но это неизбежно вызвало бы толки, или вовсе разрушило бы её маскировку. Свои расспросы ведьма вела инкогнито. Да, она, королева Волшебной страны! Нельзя позволить чьим бы то ни было шпионам заподозрить её в намерении пересечь Кругосветные горы, начав рискованное путешествие, иначе мало ли что может случиться. Для начала чародейка решила опросить свидетелей. Элли Смит могла, нет, просто обязана была что-нибудь поведать о себе и тех местах, откуда она родом, своим спутникам. Корина пожалела, что отпустила Страшилу, но, так или иначе, у неё оставался Дровосек. Правительница края Торна нанесла визит в Басту. Помимо прочего, он преследовал и другие цели: проверить лично как идут дела, подкрепить свою власть и авторитет в Фиолетовой стране, но главным, конечно, была возможность поговорить с Гудом. Керли не подвёл - стоило только ведьме навести его на соответствующую тему, как его просто прорвало: он в красках живописал Элли, её черты характера и внешности, одежду, даже собачонку по кличке Тотошка, но о Канзасе и вообще Большом мире не сообщил практически ничего полезного. Давно колдунья так не злилась на эту паршивую жестянку! Вот ведь остолоп! Так и уехала бы она из бывшего дворца Бастинды ни с чем, если бы в последний момент её не посетила одна идея. Книги! Вот где могут содержаться поистине бесценные вещи. И покойная приёмная мать, и её сестра явились в край Торна уже взрослыми, искушенными в магии. Именно Большой мир был первоначально их домом. Призрак Бастинды... С ним было бы любопытно поговорить, но во-первых он вряд ли будет рад видеть Корину после их последней встречи, а во-вторых и главных лезть сейчас во владения Пакира, хотя бы даже и по такому важному поводу, неразумно. Нет, это не вариант. А вот книги... Возвратившись в Изумрудный город, дочь Гингемы объявила о создании Королевской библиотеки. Согласно её указу всякий житель Волшебной страны мог принести любую книгу, которой он обладает, и сдать за вознаграждение. Причём особенно ценились наиболее старые и необычные фолианты. Убедившись, что никакого обмана нет и платят за тома исправно, сперва изумрудики, а потом и жители более отдалённых областей начали активно наполнять полки в отведенном специально для этого зале дворца. Пожалуй, они разогнались даже чересчур. Корина и подумать не могла, что в крае Торна вообще найдётся такое количество разных книг на все на свете темы. Королева никак не ограничивала подданных, не ставила никаких условий, а потому её просто завалили разнообразной чепухой, вроде справочника по полезным и ядовитым грибам, поэзии, рецептов, наставлений по садоводству, детских сказок и тому подобного. Мало этого - скоро нашлись сметливые и оборотистые ребята, которые либо самостоятельно, если были грамотными, либо нанимая кого-то другого, начали... сами создавать новые издания! В конце-концов пришлось сначала резко уменьшить награду, а потом вовсе объявить, что Королевская библиотека заполнена и больше поступлений не принимает. Это действительно было так - количество книг, доставленных во дворец, в несколько раз превысило объём первоначально выделенного зала. Они стояли стопками там и сям - памятники одному из самых монументальных и наиболее обидных корининых провалов. Превосходный замысел обернулся головной болью и чудовищной потерей времени. Только сама королева лично, если она по-прежнему желала сохранить завесу тайны, могла вычитывать на испещрённых ровными рядами букв, или угловатыми каракулями страницах необходимые ей сведения. Понятно, большую часть томов можно было отбраковать сразу: слишком свежие, чересчур специализированные и так далее. Однако даже после этого всё равно оставалось так много, что на их чтение уходили часы и часы. Ещё хуже оказалось другое - первоначально уверенная в себе волшебница поняла, что не в состоянии отличить правду от лжи. Критерии проверки попросту отсутствовали. Здравый смысл подсказывал, что каким-то особенно глупо или невероятно звучащим вещам доверять не стоит, но и только. Мало того, Большой мир вполне способен оказаться до такой степени другим, что Корина просто не в силах пока вообразить его законов. Вдруг именно то, что видится ей безумным и нелепым, там - норма жизни? В горах бумажного шлака отыскалось несколько самородков, но тоже своеобразных. Например достаточно подробный с картами и пояснениями атлас земли под названием Северная Америка, находящейся... неизвестно где! Или рассказ о похождениях некого Гулливера, побывавшего в стране лилипутов и ещё многих других поразительных местах. На какое то мгновение чародейка испугалась: а вдруг и она сама - крохотная карлица по сравнению с теми, кто обитает по ту сторону Кругосветных гор? Успокоилась королева вспомнив о фее Убивающего домика - та была вполне сопоставима по росту с жителями края Торна. Страх и лёгкое головокружение от прочитанной информации сменился привычным твёрдым, как лежащий на сердце камень, гневом. В книгах имелись диковинные приспособления, несомненно порожденные каким-то колдовством, но сами заклинания и принципы их создания нигде не упоминались. Дочь Гингемы пыталась рассуждать логически: Волшебная страна была создана как убежище, значит снаружи должно существовать нечто угрожающее. Настолько, что даже сам Торн предпочёл от него отгородиться, вместо того, чтобы бросить ему вызов. В историях и легендах разных народов, живущих в пределах Кругосветных гор, периодически встречался сюжет о некоем ужасе, готовом ворваться в их родные земли извне. Только вот большая часть из них была откровенными байками, причём с сюжетами очень точно соответствующими занятиям и склонностям тех, кто их выдумал. Жевуны писали о неведомых жуках - полосатых, чёрно-рыжих, которые однажды налетели с сильным ветром из-за гор, расплодились и стали на корню губить весь урожай - конечно же доблестный герой нашёл способ избавиться от напасти и заманить вредителей в реку, сыграв на их жадности, где они все и потонули. У мигунов зло было предельно конкретным - летучие обезьяны, бастиндины слуги, и она сама. Собственно, ведьма действительно явилась в край Торна извне. Что до обезьян, то про них королева знала лишь то, что они повиновались владелице волшебной шапки, которую всё та же распроклятая Элли сделала бесполезной, отпустив околдованных властью колдовского предмета рабов на свободу и тем самым, вероятно, разорвав нить чар. Где теперь обезьяны - неизвестно, с тех самых пор о них, похоже, никто не слыхал. Изумрудики, даже марраны, которые сами не знали письменности, но нашёлся на удивление настырный энтузиаст-мигун, не поленившийся изложить на бумаге то, что слыхал у их костров - все изображали неведомую беду, явившуюся из Большого мира, на свой лад. Что было у всех, так это стародавнее поверие-табу: самому за край гор уходить ни в коем случае нельзя. Почему? У Корины крепло подозрение, что первым это заповедовал жителям своего края персонально Торн. Но неужели даже его авторитета оказалось достаточно, чтобы ни единый человек или зверь не попытался нарушить запрета? Тут же непрошеной гостьей являлась другая мысль, жуткая: да, наверняка смельчаки находились - вот только, видимо, никто из них не вернулся назад! Первыми живыми людьми, которых она рискнула расспрашивать, оказались марраны. Во-первых, потому, что они обитали ближе всех к естественному рубежу обороны Волшебной страны. Во-вторых, народец это всегда был не робкого десятка, крепкий и бесстрашный, да ещё и любящий посостязаться - обязательно должен был отыскаться кто-то такой, кому пришла в голову идея обставить всех соплеменников, отправившись туда, куда путь заказан. В-третьих, имелся повод - горная стража, созданная королевой: воины отчитываются своей богине обо всём, что видят в дозоре. Нет ничего проще, чем завязать разговор о том, что же находится там, за пределами прямой видимости? Спускался ли кто-нибудь с внешних отрогов? Есть ли там тропы, чьи-нибудь следы? Меняются ли ветры, погода, температура? Наконец, имелся и ещё один особенный резон - дочь Гингемы считала марранов достаточно недалёкими и в то же время преданными, чтобы расспросы не возымели никаких неприятных последствий. В конечном счёте выяснить удалось следующее. Спускаться с гор нельзя - так заповедовали предки. Кто не чтит их заветов, тот в любом случае глуп, но здесь - особенно, потому что сразу за оконечностью скальных отрогов начинается пустыня "где нет совсем-совсем ничего". Нет, и тоже следов нет, там всё мёртвое. Ветры горячие, постоянные. На вид всё обыкновенное - но кто же в таких делах верит глазам, а? Слова марранов заставляли задуматься. Корина сомневалась, что чья-либо магия, хотя бы даже и Торна, могла веками отводить всем глаза, однако и такого варианта исключать было тоже нельзя. Пустыня... Почему она всюду одинаковая? Неужели ни один из горных ручьёв не стекает...? Впрочем, конечно же! Горы ведь созданы специально, с намерением, так что зодчий вполне мог сконструировать их так, чтобы направить всю воду исключительно в единственную сторону. Вообще маррнаы говорили о Большом мире нехотя, напряженно. Когда королева, которой стало казаться, что от неё утаивают что-то, задала вопрос прямо, то в ответ услыхала кучу глупостей, лишь укрепивших её подозрения. Чуть позже намеренно задержавшийся сотский горной стражи, храбро взяв всю ответственность на себя, признался повелительнице, что его люди просто боялись - вдруг огненная богиня отдаст им приказ отправиться в поход туда, на неведомые пустоши? Никто не рискнул бы ей отказывать, но все восприняли бы подобное распоряжение очень тяжело. Колдунья сделала для себя пометку - этих к делу, если она всё же вздумает попытать счастья, не привлекать. Ненадёжны. Следом настал черёд стариков. Волшебница рассудила, что, хотя, конечно, никто из ныне живущих, даже самые дряхлые, не мог застать времён основания края Торна - это незапамятная древность, но в преданиях, передававшихся из поколения в поколение, могли сохраниться крупицы бесценного знания. К тому же тут тоже легко было изобрести правдоподобную причину: дескать королева с одной стороны любопытствует, а с другой стороны хочет уважить тех из обитателей Волшебной страны, кто богат летами. Указ издан, разъехались гонцы. Постепенно в Изумрудный город начали прибывать на телегах и возках деды и бабки, из которых разве только не сыпался при движении песок: шамкающие беззубыми ртами, часто говорившие невпопад, от некоторых скверно пахло. Почти все они делились на две группы: с одной стороны те, кто робел перед чародейкой до полной утраты способности здраво соображать и излагать свои мысли, а с другой - те, кто вёл себя с дочерью Гингемы совершенно запанибрата. От общения со всей этой ордой старцев у Корины болела голова, будто её жестким обручем стискивали. К каждому требовалось найти свой собственный подход, чтобы, вытащив его из вороха бесполезных воспоминаний о былом, направить в необходимую сторону. И всё равно общий полезный итог от затеи оказался на удивление маленьким. Нет, долгожители знали и помнили легенды о эпохе, когда сама Волшебная страна ещё была молодой, охотно ими делились. Только повествование у большинства строилось на свой, особенный манер. Проверить, кто из рассказчиков ближе к истине, ведьма была неспособна никак. Какие истории - чистая выдумка? Где вкрались искажения и ошибки? Специально приглашенные писцы с тщанием и аккуратностью фиксировали всё, что говорилось стариками, а в те моменты, которые казались королеве наиболее многообещающими, она даже, находя повод, чтобы отослать прочь посторонних, бралась за перо сама. И что же? Ничего! От версий и догадок перейти к чему-то основательному так и не вышло. За последнюю идею волшебница ухватилась с вызывающим прилив желчи ощущением бессилия, хождения по кругу. Она предвидела, что у её задумки будут издержки, однако так устала от неудач и нудного, доводящего до белого каления выцеживания сведений, что наплевала на них. Её власть достаточно крепка. Разве не так!? Корина взялась за составление жизнеописания Гудвина. Нет, разумеется, формально не сама правительница, а один из придворных, с которым дочь Гингемы пошепталась на сей счёт. Вот только этот пройдоха непременно раззвонит повсюду, что именно он - на особом положении, что ему благоволят и доверяют важное, личное поручение. А не разболтает случайно из тщеславия, так продаст - велика ли разница? Как бы то ни было, суть оставалась достаточно проста. Королева, которой так и не довелось встретиться со своим великим и ужасным предшественником, хотела бы узнать о нём больше - и прославить, поскольку считает его до некоторой степени своим заочным наставником. Ну и, конечно, уже за создание Изумрудного города Гудвин достоин славы и вечной доброй памяти. В реальности волшебница надеялась выпытать как можно больше подробностей о человеке, который отыскал путь в Волшебную страну, а затем из неё. И, конечно, о Большом мире. Поначалу дело как будто пошло. Чародейке стало известно, что Гудвин явился по воздуху: некий огромный парус-шар перенёс его через пики Кругосветных гор. И с помощью того же заклинания правитель Изумрудной страны в свой час отбыл восвояси. Это наводило на размышления. Практически все известные примеры, когда некто добирался до края Торна, были путешествиями по небу. Гудвин, Элли, а некогда и Гингема воспользовались именно этим путём. Только ли из-за скорости, которую даёт воздух, или ещё и неких иных дополнительных причин? Безопасности, например? Великий и ужасный знал цену своему искусству - колдовал он не очень часто. Практически всегда это было в пределах дворца. Ещё меньше имелось примеров, когда Гудвин творил волшебство вне Изумрудной страны - их буквально можно пересчитать по пальцам. Конечно же, это не было проявлением слабости - пораженные свидетели в один голос утверждали, что маг способен превратиться буквально во что угодно: они лицезрели и огромную голову, и волосатое чудище, и даже сверкающее солнце на его троне. Помимо смены собственной формы, Гудвин умел заставлять вещи исчезать и появляться из ниоткуда, был подлинным мастером по части изготовления волшебных предметов, многие из которых оказали огромную помощь будущим изумрудикам при возведении их города. Разумеется, ещё все твердили о поразительном волшебстве, позволившим украсить центр Зеленой страны немыслимым числом драгоценных камней. Корина знала их истинную цену, а потому пропускала восторги мимо ушей, благо до неё они доходили только в пересказе. Несравнимо сильнее её занимали первые недели и даже дни, когда Гудвин очутился в Волшебной стране. По обрывочным сведениям у ведьмы сложилось впечатление, что великий и ужасный вовсе не собирался посещать край Торна, но очутился тут не по своей воле. Возможно в следствии некого пошедшего неудачно эксперимента с заклинаниями. Это можно было заключить ещё и из того, что, по всей видимости, опыт сказался и на самом колдуне - поначалу он вёл себя исключительно странно, говорил несуразицу, порывался куда-то бежать. Наконец, сама посадка прошла явно не слишком успешно - Гудвин выпал из какой-то корзины (откровенно сказать, тут дочь Гингемы так до конца и не уяснила, какой именно), набив себе большую шишку и порезавшись о ветки липового дерева. Всё это было чрезвычайно занимательно, как и те решения, которые принимал правитель Изумрудного города, когда сидел на троне. Да только никто не мог припомнить ни одного заклинания, произнесённого Гудвином! Вообще! Ни единого! Больше того, сразу трое очевидцев заверяли, что в день отлета великий и ужасный вообще ничего, кроме слов прощания, не произносил. Небер... невербальная магия, признак особого мастерства. Но какая же досада! Корина искала зацепки, ключи, а вместо них обрела новую проблему. Предсказуемо, однако от этого лишь горше. Что толку заранее знать, что люди станут вести себя как дураки, если ты всё равно не способна ни помешать им, ни избежать этого как-то ещё? Только больше злости! В свою очередь изумрудики живо нашли собственное объяснение любознательности королевы, сделавшейся в скором времени в городе всеобщим достоянием. Дескать Гудвин, прежде чем покинуть своих подданных, решил обеспечить им незримую защиту от всякого недруга и заколдовал всех жителей страны, чтобы никакая чёрная магия к ним не приставала и не делала им вреда. А теперь злая колдунья пытается вызнать секрет, чтобы избавиться от волшебства, мешающей ей творить с несчастными изумрудиками... всякое. Чародейка искренне хотела знать, что именно подразумевают судачащие друг с дружкой лавочники и торговки-разносчицы под этим последним многозначительным словом. Что, кушать она их станет на завтрак? Превращать в змей и жаб? Сперва превращать, а потом уже требовать подать к столу? Видит Торн, королева не давала оснований заподозрить себя в подобных вкусах. Что? Ну вот правда, что им надо!? Когда уже толпа глупцов уймётся, примет, признает...? И главное - опять всё зиждется просто ни на чём, на ерунде, откровенной выдумке. Никакое гудвиново колдовство дочь Гингемы не сдерживает, его просто нет! Только чем больше, хоть прямо, хоть косвенно попытается она убедить в этом изумрудиков, тем сильнее они будут уверены в обратном. Единственным выходом виделась жестокость. Корина уже почти хотела сделаться именно той самой беспощадной ведьмой из сплетен: показательно расправиться с кем-то, первым попавшимся - просто чтобы показать наглядно остальным всю глубину их заблуждений. То то удивится толстозадая и твердолобая братия! Потребовать безоговорочного, беспрекословного, не рассуждающего подчинения. И чтоб на колени бухались, отбивали их до ссадин с мозолями о мостовую! Ведь я могу! Могу... Уффф. Вбив себе в голову новую бредню, горожане принялись скрытничать, вилять, прикрытие с жизнеописанием перестало приносить пользу. Нужно было либо открыто с развешиванием объявлений на дверях и столбах, с надрывающими глотки глашатаями потребовать выложить всё, что изумрудикам известно о Гудвине, либо оставить эту тему вовсе, как исчерпавшую себя. Корина избрала второе. С этим народцем не сваришь каши. А что всего важнее, постепенно дочь Гингемы стала внутренне ощущать совсем иную, особенную потребность. Вырваться! Сделать шаг - большой, красивый, такой, после которого можно гордиться собой. Ей опостылела возня, обрыдло выжимание по каплям того, что запросто может оказаться мутной болотной водицей. Всю свою жизнь ты полагалась на себя, сама отыскивала способы, методы, другим неизвестные. Система - стройная, последовательная, масштабная, вызревала у королевы внутри скорее как антитеза ко всем затянувшимся поискам, нежели вывод из них. Оставалась только последняя вещь, которую ведьма собиралась попробовать прежде, чем приводить в действие колёсики своего плана. Где люди слабы, лучшими помощниками могут оказаться животные. Ведьма задумала отыскать таких зверей и особенно птиц, которые могут знать нечто о Большом мире. Вараг, старый ворон Гай - этих можно пригласить сюда, во дворец, с ними не придётся лукавить. Ну или почти - едва ли дракон одобрит месть давно покинувшей край Торна Элли. С другими крылатыми ящерами, пожалуй, тоже стоит побеседовать лично и с глазу на глаз. Некоторых собратьев Варага чародейка уже успела узнать по именам за время их службы. Кто ещё? Опрашивать всех пернатых края Торна во-первых долго, а во-вторых равносильно тому, чтобы во всеуслышание объявить о своём намерении посетить Большой мир. Никто не сравнится в умении молоть языком с галками и сороками, даже болтуны, несмотря на свое прозвание. Выходит... Дочь Гингемы поняла, что на сей раз ей не обойтись без помощи Нарка. Только железнозубый вожак мог подсказать к кому именно из обитателей лесов и лугов Волшебной страны есть смысл обратиться. Эта простая и, несомненно, верная мысль, вызвала недовольство у королевы. Она злилась на волка за то, что тот забыл и забросил её. Нет, какой-то особенно насущной необходимости в Нарке волшебница не испытывала, и к помощи вызывающего кольца не прибегала, так что нельзя было сказать, что железнозубый подвёл её. Но неужели старый друг сам не вспоминал о ней ? Неужели у него ничего не шевельнулось внутри за всё прошедшее время? Почему он не смог взять да и прибежать - вот просто так, без причины, к стенам Изумрудного города? Навестить свою хозяйку хоть на денек? Так то, конечно, и сама колдунья ни разу не посчитала для себя возможным бросить всё, чтобы отправиться на встречу с серошкурым товарищем. Но в конце концов кто из них держит на плечах судьбы края Торна и всех его жителей, кто сильнее скован и связан на своём месте? Воспользовавшись одновременно магией обоих колец, ведьма рассчитывала, что способный передвигаться по воздуху дракон непременно опередит волка. Однако Варага всё не было. Уже потом королева узнала, что именно в это время произошёл очередной вылет пакировых тварей, так что всё племя крылатых ящеров было занято кипучей битвой. Но в тот момент раздражение Корины превратилось в озлобленность. Да что они там себе мнят!? Давний знакомец, или новое лицо - воля правительницы должна быть единой для всех! Если повелительница Волшебной страны требует к себе, то не может быть ни промедлений, ни отговорок! Отчего то она и Нарка заблаговременно занесла в список опаздывающих, хотя тот, конечно, даже беги он со всех ног и без оглядки, никак не мог состязаться с драконьими темпами и так скоро явиться на порог дворца. Дочь Гингемы всё раздумывала над тем, как бы ей так встретить железнозубого, чтобы сразу же осадить его, дать ему почувствовать, что их разделяет новая дистанция, гораздо большая, чем когда-либо прежде. В итоге чародейка остановилась на фразе, которую намеревалась произнести холодным и властным тоном, не поднимаясь с трона: "Вожак волков Холодного ручья, после долгого периода праздности ты был удостоен нашего высокого внимания и призван послужить хозяйке края Торна. По твоим успехам последует награда - или порицание". Волшебница даже в постель ложилась, прокручивая в мыслях этот предстоящий разговор, воображала свою сдержанно-вежливую улыбку и взгляд поверх мохнатой головы. Непонятное отсутствие Варага, всевозможные заботы и мелкие неприятности минувшего дня - всё слилось воедино в общий поток, подпитывавший нарастающее недоброе чувство, хотя временами какая-то часть сознания ведьмы и пыталась протестовать, говоря, что Нарк не заслужил такого вот приёма. А на утро всё сразу сбилось, вышло из намеченной колеи, когда начальник дворцовой стражи доложил колдунье о громадном волке, который утверждает, что это она велела ему немедленно явиться. Не предъявляя никаких доказательств, зверь попытался прорваться прямо в королевскую спальню, едва не перекусал всех, когда его попытались задержать, но доблестью солдат, а главное - лично их командира, всё же был остановлен и согласился подождать Её Величество под лестницей, ведущей на второй этаж. Во всей истории был такой отчётливый привкус комедии, что злиться просто не получалось - дочь Гингемы сама себе начинала казаться смешной. А обсосанное в уме заранее заготовленное приветствие? Это теперь она под лестницей произносить должна? Да после первого же слова не выдержит - захохочет! Отстранив взволнованного мигуна, чародейка быстрым шагом покинула свои покои, ещё не решив, что именно будет делать, миновала коридор, стала пересчитывать ногами ступени... а в следующее мгновение увидела морду железнозубого. Нарк смотрел на Корину во все глаза, и на суровой клыкастой серой волчьей физиономии были так ясно, так отчётливо написаны радость и гордость, что всё прежнее предубеждение волшебницы растаяло, будто тени под солнцем. Она быстро пробежала оставшуюся часть пролёта, буквально с каждой секундой понимая, до чего сильно соскучилась по другу. Не было произнесено ни звука, но королеве сделалось мучительно стыдно за собственные, слава Торну, оставшиеся невысказанными высокомерные и жестокие слова, за равнодушие, в которое колдунья собиралась играть. Настолько, что слёзы потекли по щекам. Чтобы скрыть их и поскорее спрятать лицо дочь Гингемы с размаху кинулась Нарку на шею - прямо как в детские годы. Волк от неожиданности присел, опираясь на задние лапы, и тихо-тихо, однако чародейка всё-таки услыхала, заскулил. - Что с тобой? - Да вот... Какие-то острые палки по лесам валяются, бегать мешают. А мне к Величеству надо спешить... Упал я, ей-ей упал: хорошо никто из нашего молодняка не видел - позору не оберешься. Хотя, зная их, они б ещё может и повторять начали. - Значит ты хромой сюда за сутки с небольшим добрался!? Пыльный весь, шерсть совсем не блестит... - Ну, выходит как-то так. Ты не обращай внимания, хозяйка: раз приказала явиться, значит дело есть, а у меня всё быстро заживёт - не в первой. Я вот только испачкался весь, когда носом землю вскапывал. Моя то шкура - отряхнулся и пошёл, пошёл, последний репей ветер вычистит, а сейчас вижу - платье тебе всё пятнами загадил. Королевское, красивое. У тебя вообще всё тут такое..., - железнозубый примолк, опустил к земле голову, - И сама ты... А я лесным обалдуем сюда вкатился. Ты... извини... Только дай мне приказ, так я сразу... Железнозубый частил, перетаптывался передними лапами с места на место, то быстро озирался туда и сюда взглядом, то начинал было безотрывно глядеть на одну только чародейку, но понемногу отводил глаза к полу. Волк тушевался! Корина, уже поднявшаяся, но продолжающая держать правую руку на холке серого зверя, чувствовала, как у неё дыхание перехватывает. Черствость, этот её ступор эмоциональный, бесчувственность, одеревенелость, когда непрерывный и ровный поток королевских забот, неизменное давление рутины намяли у неё на сердце плотную мозоль, сменились в одночасье исключительной чуткостью. Она читала и понимала всё. Видела, что Нарк лукавит, что он потрёпан куда сильнее, чем это могло бы быть от одного-единственного падения, даже неудачного. Тяжелая охота? Драка с волками из других стай, покусившихся на угодья у Холодного ручья? Понимала: железнозубый так и воспарил, уловив сигнал. Решил во что бы то ни стало продемонстрировать хозяйке, что даже теперь, когда всё у неё в руках, а его собственные годы неумолимо клонятся к закату, он ещё может быть полезным. И в итоге загнал сам себя во всех смыслах. Устал так, что держится на одних только гордости, да том особом, характерном для бойца убеждении, что если упал, то это всё, конец - и позор. Умении именно тогда, когда тяжело, задействовать последний резерв и открыть второе дыхание. Влетел в город, как кур в ощип, прорвался - его ведь по хорошему должны были не тут остановить, робко сообщив, что королеву нельзя беспокоить, пока она не проснётся, так что вы уж, пожалуйста, погодите вот хотя бы здесь под лестницей, а ещё у стен. Марраны на рык сами рыкнуть горазды, их нахрапом не возьмёшь, а лишь раззадоришь. Значит или ловчил, или, что больше похоже на Нарка, дрался. Потому что хозяйка велела быт и ждёт... А прямо сейчас! Ведь никогда раньше её с другом встречи не проходили вот так! Всегда на его привычной территории, на лугу, на опушке, среди деревьев и трав, в крайнем случае - в виду селения. Внутри - ни разу. Посреди булыжника, кирпича, черепицы волк просто обязан себя ощущать неуютно, не в своей тарелке: поколения его предков с настороженностью обходили стороной места скопления людей, и всякий железнозубый хищник это должен был впитать с молоком матери. Радость, страх, боль в ноге, которую волк как ни старается утаить, но всё равно заметно поджимает. И верность. Настоящая. В другое время она бы согревала королеву теплом, однако в эти мгновения она чувствовала себя её недостойной. - Ты... Хорошо, что ты здесь, - произнесла дочь Гингемы с чувством, - Я ждала уже давно, - проклятье, вот ведь косноязычная! Последние слова помимо желания колдуньи прозвучали будто укор. Нарк даже немного попятился, сказал с надеждой: - Но ведь я же ещё успел? Я могу пригодиться...? Только скажи, что за задача, какое дело... - Нет его! Слышишь!? Нету никакого дела! - прокричала королева с вызовом. Не железнозубому, конечно, а самой себе, судьбе, всем предначертаниям, висящим над головой острым клинком, вынуждающим постоянно поспешать, выдирать раз за разом у жизни минуты, чтобы в итоге потом побросать их в топку. Назло привязчивой, обвившейся вокруг тела, так что и руки, и ноги связаны, гадине-мести. - Просто захотела тебя увидеть - вот и позвала. Разве нельзя королеве края Торна повстречаться с другом по своей вольной воле, без поводов, а!? ...Ну, стража, слуги, чего вы стоите и только что смущаете гостя!? Подготовьте комнату, закройте дворец - сегодня никаких посетителей не приму, передайте на кухню, чтобы приготовили обед по первому разряду и побольше мясного! Вперёд! - и с этим звонким кличем Корина выпустила, взметнув руку над головой, трескучую молнию. Все поспешили кто куда. Испуганные. Хотя нет, кажется, вот тот солдат из примерно пары дюжин, следивших за Нарком, понял что к чему. Надо будет не забыть его выдвинуть за сообразительность. Не ярость, а веселье, свобода, пахнущая, как воздух после грозы, нос пощипывающая, вот что владеет сейчас волшебницей! - Ну ты, Величество, тут и командуешь. Рррраскатисто! - прорычал волк. Довольный. Освоившийся. Два дня они занимались всем и ничем. Болтали о том и о сём, плавали по волнам воспоминаний, забавлялись и дурачились. Для обоих это был настоящий праздник непослушания, возможность пробить отвердевшую скорлупу. Нарк мог, следуя за хозяйкой, отдохнуть от обязанностей и роли вожака, спокойно и ничем не поступаясь признавать её лидерство, дающее возможность очистить голову, просто делая что говорят. Он даже с палкой играл совершенно по-собачьи. Ведьма бросала её, заставляя с помощью колдовства описывать зигзаги и финты, сама превращалась в птицу и скидывала веточку с высоты, прятала, заставляя железнозубого отыскивать по запаху тайник. Волк носился с блеском в глазах, словно бы помолодев, избавившись от заставляющего сгибаться колени груза. Ну а королева во первых тоже могла позволить себе снять, не замечать некоторое время своего венца, и, во-вторых, что ещё важнее, быть без задней мысли откровенной, искренней, не сомневаясь и не строя расчётов демонстрировать свой первый душевный порыв. Ведь он свой, он поймёт, её давнишний друг. Это было очень просто, естественно, не требовало ни работы ума, ни изощрённой магии, но приятно, как в самом-самом раннем детстве ещё даже до Гингемы. Когда носишься по деревне, а после - домой, где мать вяжет пучки свежесобранных полевых трав на сушку. Терпких, пряных, сладких, кружащих голову - как сделаешь вдох, так будто готов обернуться облаком, чтобы лёгкость и аромат этот из себя не выпускать. Повиснуть в комнате над лавкой. И смотреть как быстро, ладно мелькают умелые пальцы... Корина словно провалилась куда то, очутилась в подвале собственной души, чтобы, сдув свежим ветром пыль и паутину, неожиданно для самой себя извлечь на свет давно похоронные под грудой дней сокровища. Протереть чуток - и как блестят! Было хорошо, только её будто звало куда-то. Особенно в тот момент, когда Нарк вызвался покатать королеву края Торна на спине, как в былые дни. Серошкурый друг, как ни старался, выдохся довольно скоро, да и наезднице приходилось тщательно группироваться, чтобы не шаркать ступнями о землю и не заваливаться на бок. Однако на какую-то минуту или две... У неё всё выходило само собой, ни о чём конкретном не думалось, а отдельные мелькавшие в уме слова казались частями ещё не осознанного и уж конечно не написанного стихотворения. И до того легко... Сказать откровенно, в эти двое безумных суток куда больше было самого простого, непритязательного ребячества. А всё-таки даже повторяя незадолго до полуночи за железнозубым его посвященную луне песню (то-то переполошатся все дворцовые - решат, что прошляпили второго волка!), чародейка чувствовала, как некая идея ходит туда и сюда в нерешительности по краю сознания. Не особенно изысканная, что обычно свойственно подлинной правде, вот и не решается постучаться, войти по всем правилам приличия, но очень важная. Может даже вовсе необходимая...