Is it ever easy?

      Мишель с командой находились в гостиной. Она усердно готовила ребят к грядущему выступлению. На удивление, пока всё проходило вполне себе неплохо. Хореограф нервно ходила из стороны в сторону, попутно раздавая им указания, в то время как парни взволнованно слушали её, пытаясь скрыть свой мандраж.       — Джастин, ты — танцор, а не дерево, поэтому добавляй в движения больше страсти, ей богу. Карлос, с тобой всё в порядке, но не запори ту связку, я тебя умоляю. Джозеф, не ревнуй Кристиана хотя бы во время танца, — Мишель пыталась говорить спокойно, но это не как не ввязалось с взвинченной походкой девушки по комнате.       — Мишель, хватит мельтешить, сядь уже! — раздражённо рявкнул Джастин, на что девушка злобно уставилась на него, однако всё же уселась в кресло, стоящее рядом с диваном.       — Мишель, не волнуйся ты так сильно, — ободряюще сказал Карлос, мягко взглянув на неё. Танцовщица улыбнулась, но улыбка вышла настолько вымученной, что она, оставив все попытки успокоиться, устало откинулась на спинку.       Дверь особняка открылась, и зашёл Густав. Выглядел он очень довольным. Хореограф тут же напряглась и вытянулась словно струнка. В её понимании довольный вид продюсера мог обернуться катастрофой для её команды.       Оказалось, зашёл он ненадолго. Всего лишь пожелать «удачи». И не просто сказать: «Я верю в вас, выложитесь на полную и бла, бла, бла». Всё в этом духе. Нет. Нужно ведь обязательно слагать целые речи о важности командного духа, хорошо подобранных костюмах и улыбках на лицах. И главное, когда на тренировках тоже самое говорила хореограф, большинство отмахивалось со словами: «Мы и так это знаем, Мишель», но в этой ситуации они заворожённо слушали, будто ничего этого не зная и в помине, время от времени задавая вопросы. Поразительно.       — Друзья, я бы хотел вам порекомендовать не вестись на уловки организаторов, они не любят чужаков. Если вам предложат какое-нибудь соревнование или что-то в этом духе — откажитесь, потому что иначе вы не пройдёте дальше, с треском опозорившись. Ни мне, ни вам этого не нужно, — говорил он это дружелюбно и искренно, но всё же в его глазах Мишель видела то, что не в состоянии были заметить остальные. Фальшь. Скрытую издёвку. Манипуляцию.       Ага, как же.       Хореограф поражённо уставилась на продюсера. Она прекрасно понимала, чем мог кончится отказ организаторам для их команды. А вот ребята походу нет. Её злило то, что Густав прикрывался благими намерениями. Видимо, не зря говорят, что самое опасное зло находится под маской добродетели.       Не нужно быть учёным, чтобы понять, что Густав говорил это не из доброты душевной. Это была какая-то хитрость, чтобы опустить их в рейтинге или ещё, что похуже. И самым дерьмовым было то, что почти все парни закивали, кажется, даже не поняв полноценного смысла его слов. Мишель, про себя, в очередной раз поблагодарила Карлоса за его безучастность. Джастин поднялся со своего места и пожал продюсеру руку.       — Да, конечно, мы все, — парень показательно выделил последнее слово, на что танцовщица сморщилась, — учтём ваши советы, — он искренне улыбнулся продюсеру.       На телефон пришло какое-то уведомление, и девушка вздрогнула. Каждый раз, когда тот вибрировал, Мишель вспоминала сообщение, пришедшее совсем недавно. То сообщение, которое теперь «бережно» хранилось в папке удалённых. И именно из-за этого сообщения она боялась брать смартфон в руки, в страхе увидеть повторное. Всё-таки просмотрев его, девушка увидела точное место проведения второго этапа. Фух.       В это время, Джастин со всеми почестями провожал Густава. Радовало хоть то, что на мероприятии он присутствовать не будет. Важные и неотложные дела. Какие именно, оставалось загадкой, но Мишель это было только на руку.       В гостиную, пыхтя и кряхтя, зашёл дворецкий, держа в руках множество чехлов с нарядами. Он кинул их на диван и удалился.       — Пора, — сказала Мишель, судорожно вдохнув и выдохнув, тем самым пытаясь справиться с волнением.       Команда покинула особняк. ***       Темнота закулисья. Свет прожекторов, играющих на сцене. Громкая музыка, сопровождающаяся оглушительными басами. Волнение.       «Гладиаторы» молча стояли в ожидании своего номера. Парни тихонечко переговаривались где-то в стороне, в то время как Мишель, словно завороженная, смотрела на сцену. Команда «Огненные фениксы», в которой и находилась Андреа, благополучно закончила своё выступление, после чего удалилась. Зал восторженно загалдел, не скупясь на аплодисменты. Выступили они вполне неплохо. Даже хорошо.       — Сейчас же… на сцену выйдет команда, которая сумела достичь любви всех европейских жителей, — ведущий на мгновение замолк, пытаясь подбавить масла в огонь зрительского любопытства, но это было излишним. И без этого было очевидно, кто именно сейчас начнёт своё выступление. — Встречайте, «Ледяные Сердца».       Публика, словно обезумев, загалдела в ожидании своих любимчиков.       Свет прожекторов замелькал, и танцоры заняли свои позиции. Заиграла плавная музыка, и они начали свой танец. Их движения были слаженны, пропитанные особым мастерством и талантом выступающих. Зрители неистово кричали, скандируя название их команды, явно очарованные происходящим на сцене. Как и сама Мишель. Она, оперившись о стену, наблюдала за действием, разворачивающимся перед ней. Именно сейчас «Ледяные Сердца» как никогда оправдывали своё название. Да, их танец был хорош и даже идеален, но… в движениях танцоров не чувствовался тот самый «командный дух», про который в своё время говорил Орландо. Только самый зоркий глаз мог заметить отстранённость друг от друга в команде конкурентов. Их движения были холодны и невероятно хорошо отрепетированы. Но даже в этом хореограф находила какой-то особый шарм. Мелодия закончилась, тем самым завершая танец конкурентов. Они, с достоинством окончив свой номер, покинули сцену.       Ведущий начал что-то говорить, но Мишель уже не прислушивалась к нему. Она повернулась к парням. Они посмотрели на неё, и в их взгляде читался ничем не прикрытый ужас.       — Главное не облажаться, — эта реплика принадлежала Джастину. Все тут же обратили своё внимание на него.       — Порвём этих Сердец, а? — вдруг подключился к действию Карлос.       Мишель как-то вяло присоединилась к ним.       — Порвём, — сказала танцовщица и вытянула свой кулачок вперёд. Парни сделали тоже самое. Как ни странно, но именно перед выступлениями возвращалась та самая дружелюбная атмосфера, которой в последнее время так не хватало девушке.       Ведущий объявил название их команды.       Вдох-выдох. Панический взгляд на сцену. Вдох-выдох. Ведущий вышел из поле зрения. Вдох-выдох. Команда вышла на всеобщее обозрение.       Свет на сцене пропадает, а после по полу начал ползти дым, подсвечиваемый фонарями прожекторов.       Если танец конкурентов можно было смело сравнить со льдом, то выступление гладиаторов это — огонь. Их движения были страстными, эмоциональными и смелыми. Происходящее на сцене одурманивало не только зрителей, но и самих выступающих. Именно сейчас различие между двумя командами чувствовалось намного острее. Особое противоборство. Огонь и лёд. Публика восторженно бесновалась. Девушка полностью забылась, отдавшись ритму своего сердца и заученного до боли во всём теле танца. Финальный звон каблуков, оканчивающий номер гладиаторов. Взгляд на зрителей. Капля пота, стекающая по изящной шее девушки.       Ребята покинули сцену.       — Поблагодарите команду за столь прекрасное выступление громкими аплодисментами! — раздались ликования, посвящённые только гладиаторам. Именно в этот миг девушка была счастлива.       — А ещё… — ведущий замолк. Танцовщица напряглась и пристально уставилась на него. Ей не нравилось начало его речи, от слова, совсем. — Итоги подсчёта зрительских симпатий показали одинаковый результат, и именно поэтому я прошу лидеров «Ледяных сердец» и «Горячих гладиаторов» выйти на сцену.       Мишель поражённо уставилась в пространство перед собой. Осознание, противное и липкое настигло её. Но выбора не было. Танцовщица двинулась вперёд.       — Мишель, — Джастин взял за девушку за запястье. — Не смей. Вспомни слова Густава.       И только сейчас она в полной мере осознала намерения продюсера. Какого чёрта этого не понимал Джастин — непонятно. В это время на сцену вышел Орландо, что ещё больше усугубляло ситуацию.       С каких это пор, он начал публично выступать на месте лидера?       С одной стороны, Мишель бы обрадоваться, что ей не придётся выступать с Изабель, или что ещё там задумали организаторы. В этот раз она ни за что не уступила бы хореографу. Тем самым гарантируя ей проигрыш.       Ну, а с другой стороны…       А с другой стороны, был Орландо, с которым ей вообще не хотелось контактировать. Тем более, на глазах у всей Европы. Ну, по крайней мере, она пыталась себя в этом убедить. К слову, выходило не очень.       Вдох-выдох.       Мишель прикрыла глаза и выдернула свою руку из ладони парня. Карлос внимательно следил за её действиями. Он смотрел на неё поддерживающе, но всё же в его глазах танцовщица видела маленькую толику иронии.       — Мишель, — злобно начал Джастин, но она не собиралась его слушать.       Девушка развернулась и пошла к сцене. Навстречу неизвестности.       Спиной она чувствовала осуждающие взгляды команды. Она дошла до середины и заняла позицию напротив Орландо под его изучающим, нет, пристальным взглядом. Их разделял всего лишь метр. Ведущий возник между ними, словно чёрт из табакерки.       — Лидеры команд должны устроить соревнование, а выигравший получит приз зрительских симпатий для своей команды, — зал восторженно загалдел, явно заинтересованный идеей ведущего.       Орландо выглядел очень довольным. Чего не сказать о Мишель. Она стояла в полной растерянности. На данный момент единственным желанием девушки было сбежать. Сбежать: с этой сцены, с этого конкурса, даже из чёртового Парижа — лишь бы не оставаться с ним на одной сцене. В голове всё так же крутилось воспоминание о нём и той девушке. И хореограф не могла его отпустить.       — Удачи, — ведущий отошёл в сторону.       «Ага, она мне ой как понадобится.»       Раздалась мелодия, красивая и манящая. В этот же момент весь мир сузился до кусочка сцены, где находились конкуренты. Они ходили кругами друг напротив друга. В любой другой ситуации Мишель бы смутил тот взгляд, который она получала в исполнении Орландо. Но не сейчас. В любой другой ситуации Мишель не обратила бы свой взор на мужчину. Но в данный момент она пристально смотрела в его глаза также, как и он в её.       Движения они начали практически синхронно. Пока не происходило ничего из ряда вон выходящего. Мужчина был слишком пластичен и грациозен, и Мишель ничего не оставалось кроме, как всеми силами соответствовать ему. Если противостояние двух конкурирующих команд — это огонь и лёд, то их личное состязание было сравнимо с ярким пламенем, сжигающем всё на своём пути. И происходило оно не только на сцене.       Орландо взял девушку за запястье и притянул к себе.       — Что ты творишь? — сквозь зубы процедила Мишель. Их лица были так близки друг к другу. Так неприлично близки.       — Как насчёт парного танца? — сказал мужчина те слова, которые уже произносил когда-то. Казалось, это было так давно.       Хореограф не ответила, лишь злобно уставилась на него. Она понимала подтекст действий конкурента. Орландо знал, что на сцене она не могла отказать ему. Он знал, что своим отступлением, она обеспечит отказ от главного приза. И заведомый проигрыш самой себе и команде.       Мужчина раскрутил её вокруг своей оси. Девушка уничтожала все ненавистные самой себе чувства, которые всегда зарождались в ней в присутствии конкурента. Всепоглощающий трепет, не знающий границ. Полнейшая потеря контроля над ситуацией. Но она ни за что не допустит этого. Никогда. В его глазах она видела вызов. И девушка с готовностью приняла его. Теперь это было игрой. Игра, которая сводила друг друга с ума, каждый раз неизменно оказываясь на грани, на остром лезвии ножа. Дикая и аморальная, но их собственная, понятная только им двоим.       Острый взгляд Мишель направлен прямо на мужчину. Отвести глаза равнялось проигрышу. Мужчина обхватил её талию, и она словно змея извивалась, делая «волну» своим корпусом. Публика замолкла, наблюдая за ними. Казалось, вокруг притихли все, кроме музыки, игравшей в такт сердца, что отбивало бешеный ритм в груди танцовщицы. Царящий внутри хаос никак не сочетался с безразличным видом хореографа. Танцор резким движением опустил её, но девушка никак не отреагировала на данное действие. В той самой ненавистной глубине души она знала, что он поймает её. Так и произошло. И вновь их лица преступно близко друг к другу. Он держал её практически возле пола. Она невольно засмотрелась на его губы, что естественно не утаилось от зоркого взгляда Орландо. Он ухмыльнулся и поднял её. Мелодия, которая уже успела стать безразличной девушке, завершилась. Мишель, желая оставить последнее движение за собой, эффектно закинула правую ногу ему на плечо.       Аплодисменты. Громкие овации и обезумевший зал. Девушка, всеми силами сохраняя безразличный вид, дабы не выдать своих реальных эмоций, грациозно поклонилась и покинула сцену, не дожидаясь ведущего. Орландо поступил точно также.       Мишель пыталась дождаться за кулисами результатов. Честно. Но на глаза попался Джастин, который хотел то ли отругать, то ли похвалить её. Это осталось непонятным. И девушка, не желая слушать кого-либо и видеть того, кого совершенно не хотелось, стремглав бросилась к своей гримёрке. Сейчас ей было абсолютно плевать на результаты голосования, она была уверенна в том, что команда пройдёт дальше, потому что в противном случае не было бы этого «соревнования». Этого осознания было достаточно, чтобы со спокойной душой войти в маленькую комнатку и позволить себе хотя бы пару минут одиночества.       Девушка посмотрела на себя в зеркало. С каких это пор она позволяла эмоциям брать вверх над разумом? Всегда. Но танцовщица никогда не желала признавать этого. Именно это и было причиной, по которой она обманывала всех, даже саму себя.       — Как же мне всё это надоело! — воскликнула в пустоту одинокой гримёрки Мишель.       Девушка повторно взглянула на себя, и рука потянулась к замку на спине, дабы стянуть это уже поднадоевшее платье. И как назло, именно в это время дверь открылась и закрылась. «Мишель, а ты знала, что прежде, чем начать раздеваться, нужно закрыть двери на замок, курица ты безмозглая», — ругала саму себя танцовщица. Хореограф зажмурила глаза, почему-то заведомо зная, кто именно там стоял. Она сбежала сюда, лишь для того, чтобы не видеть его, хоть и всеми силами убеждала себя в обратном.       — Надеюсь, я не помешал тебе, — за её спиной раздался голос Орландо. Он был спокойным, но всё же девушка слышала нотки ничем неприкрытой иронии.       Мишель нервно дотянулась и застегнула молнию на своём наряде. Повернулась и злобно уставилась на него. Он стоял, расслабленно облокотившись об дверной косяк. Мужчина смотрел на неё скучающе и в тоже время как-то заинтересованно, будто бы гадая о её реакции. Ей же в свою очередь захотелось треснуть его за такое внезапное «проникновение».       — Что ты здесь делаешь? — девушка пыталась выглядеть спокойной и безразличной, под стать ему, но ничего не получалось. В голосе всё равно слышалась злость.       Он поднял руки, словно бы оповещая о своей безоружности.       — Я пришёл с миром.       Молчаливый яростный взгляд Мишель был направлен прямо на него. Казалось, под таким напором он должен был задохнуться и упасть замертво прямо в этой гримёрке. Но этого не произошло, поэтому девушка не произносила ни слова, всё так же молча ожидая ответа мужчины.       Он сделал пару шагов вперёд, вполне невесомых, всего лишь окончательно проходя внутрь помещения. Между конкурентами оставалось расстояние, и довольно-таки большое, что несомненно радовало девушку. Она не хотела, чтобы он приближался к ней больше, чем на метр. И дело тут вовсе не в ненависти. Возможно, у неё началась горячка от всех этих переживаний или ещё что-то, но Мишель чувствовала, что если она позволит Орландо подойти ближе, то случится непоправимое.       — Неплохо, Мишель, — вдруг сказал он, явно намекая на танец в их исполнении. Девушка же разозлилась ещё больше. И после всего, что сделал мужчина, он безмятежно улыбался и как ни в чём не бывало говорил с ней? Нет уж. Она не будет поддаваться на его уловки, точно не сейчас.       — И, это всё ради чего ты сюда явился? — Мишель уже не сдерживала своей злости. — Если да, то выход вон там, — она жестом руки указала на дверь.       Мужчина так и продолжил стоять.       — Нет, — он начал постепенно приближаться к ней. Чёрт. Девушка хотела отойти, но, к сожалению, мини-габаритные размеры гримёрки не позволяли сделать этого. Поэтому она всё также оставалась на месте, продолжая яростно глядеть на него. — Я понимаю причину твоей злости, и могу заверить тебя, что между мной и Зои ничего нет.       Так вот как зовут ту девушку… Зои.       И целовался он с ней видимо не по своей воле. Ага. Она держалась особняком до последнего, даже толком не вслушиваясь в смысл его слов. Не хватало ещё, чтобы девушка начала хоть как-то оправдывать его. Тогда точно можно было бы забыть о тех мизерных остатках здравого смысла, которые она всеми силами пыталась сохранить.       — И всё же ты целовался с ней, — теперь уже Мишель иронично смотрела на него. Она прикусила язык и мысленно отругала себя за свою несдержанность. Девушка не должна была этого говорить. Но всё же слова вырывались быстрее, чем она могла это обдумать. Внезапно танцовщица осознала ещё одну вещь. О которой он само собой никогда не узнает. А именно то, как сильно ранило девушку увиденное ею «зрелище».       Орландо взглянул на неё и улыбнулся, совсем как маленький мальчишка.       — Мишель, хватит ревновать.       Да как он смеет?!       Она была поражена до глубины души. Мало того, что он так ничего нормально и не объяснил, так ещё смел издеваться над ней? Девушка глотнула побольше воздуха, чтобы как следует отчитать этого нахала, но Орландо вновь опередил её тем, что взял ладонь девушки и приложил к своей груди.       — Чувствуешь? — под своими пальцами Мишель ощутила ускоренное сердцебиение. И это совсем не вязалось с его спокойным видом. Участившееся дыхание танцовщицы с головой выдавало её состояние. — Это то, что ты делаешь со мной. Это то, что находится в моей голове постоянно. И это то, что всегда сводит меня с ума.       Сказанные мужчиной слова выбили почву из-под её ног. Он никогда раньше не говорил о своих чувствах. Да и сама Мишель тоже. Ей казалось, что в этом не было необходимости, так как сам он никогда не проявлял их. Возможно, причиной его поступков была страсть или же какой-то расчёт. Последнюю мысль танцовщица отмела моментально. Об этом думать было просто невыносимо.       Девушка поражённо уставилась на него, не в состоянии даже пошевелиться. Мужчина аккуратно отпустил её руку и, оценивающе, будто бы в первый раз, оглядел её и продолжил говорить, даже не услышав ответа девушки, которая глупо хлопала глазками, не в состоянии вымолвить ни слова.       — Я ничего не чувствую к ней, и я объясню причину того поступка. Но не сейчас, — он замолк, всего на мгновение, после чего с вызовом продолжил: — Тем более, если бы у меня и в правду были чувства к ней, то я не стоял бы сейчас здесь, — мужчина смотрел ей прямо в глаза. Уверенно и твёрдо. Словно он ни на секунду не сомневался в сказанных словах. Значило ли это…       И тут девушка начала потихоньку отходить. Она всеми силами пыталась предотвратить это, но как, если слышались вот такие слова. Хореограф всегда надеялась, что услышит хотя бы немного о его настоящих чувствах. Но, к сожалению, единственное, что она получала — это неизменную ухмылку на его лице и уход. Всегда больно ранящий уход. Ну и, конечно же, ту «картину маслом», увиденную совсем недавно. Куда же без этого. Эта мысль немного отрезвила её.       — Мне нет до этого никакого дела, Орландо, — произнесла Мишель, отчаянно цепляясь за жалкие остатки благоразумия. Это было далеко не то, что ей хотелось сказать на самом деле. Но она всеми силами заставляла говорить противные даже самой себе слова.       Танцор раздражённо вздохнул и закатил глаза.       — В таком случае, скажи мне прямо сейчас, что ничего не чувствуешь ко мне, и я больше не потревожу тебя, — смотрел он на неё открыто и вызывающе, как бы призывая к действию. Орландо подошёл ещё ближе, оставляя лишь жалкие сантиметры между ними. Вздёрнутые брови и руки, сложенные перед собой. Выглядел он весьма решительно.       Мишель, услышав это, знатно трухнула. Мужчина вновь перевернул всё с ног на голову, снова приводя её в растерянное состояние. Она не хотела отвечать на этот вопрос. Желание сбежать отсюда подальше, усилилась в тысячных размерах. Взгляд бегал по всему помещению в поиске спасения. В глазах девушки читалась неприкрытая паника. Вдох-выдох. Хореограф собралась с духом и очень быстро проговорила, в надежде, что голос не дрогнет в самый неподходящий момент. К слову, не всем мечтам суждено сбыться.       — Я ничего не чувствую к тебе, доволен? — девушка смотрела куда угодно: на туалетный столик, на ширму, на дверь, с мыслью уйти отсюда подальше, лишь бы не находиться рядом с Орландо, который склонил голову набок, насмешливо наблюдая за лепетом танцовщицы. Естественно, он понял её ложь. И естественно, он не планировал оставлять это просто так. И от этого внутри девушки всё обрывалось. Внутренне она сжалась, в ожидании реакции конкурента, но она продолжала стойко стоять и глядеть в его глаза, в ожидании наихудшего.       — Скажи мне это, глядя в глаза, — пальцами мужчина мягко взял её подбородок и осмотрел её лицо, — иначе твои слова ничего не значат.       Мишель яростно смотрела на него, проклиная мужчину за его излишнюю проницательность. И предательски молчала. Она должна соврать, громко и чётко. Это было бы самым правильным поступком в данной ситуации. И не важно что их она не любила больше всего. Мужчина бы поверил и ушёл. И хореограф наконец-то перестанет мучиться от сомнений и подозрений. Но этого не происходило. Хоть убейте, но под таким пристальным взглядом Орландо девушка не могла солгать. И танцовщица ненавидела себя за это. За своё молчание. За правду. За пугающую правду, которую она никогда не сможет принять. На его губах расцвела усмешка, и это окончательно вывело её из себя.       — ДА К… — девушка хотела кричать от своей беспомощности, сделать хоть что-то, дабы спасти себя из этой ситуации. Но ничего не вышло. Мужчина вновь не позволил этого сделать. Он заткнул её поцелуем. Танцовщица ошалело выпучила глаза и выставила руки перед собой, отталкивая его, из последних сил сдерживаясь, чтобы не броситься ему на шею. Он ведь так и не сказал ей правду. Хотя, когда это останавливало её? Верно, никогда. Мишель всегда забывала об этом, едва он взглянет на неё.       Мужчина отстранился и вновь посмотрел прямо в глаза танцовщицы. Острый, голодный взгляд будоражил кровь. Именно такой взгляд заставлял её идти на самые опрометчивые поступки. И одно из последствий стояло сейчас прямо перед ней. Возможно, она пожалеет о своих действиях потом, но точно не сейчас. Девушка вновь забыла обо всём на свете. И снова с разбегом, очертя голову, бросалась в омут с головой.       Гори оно всё синим пламенем…       Мишель подалась вперёд, и они схлестнулись в поцелуе. Руки, отталкивающие его до этого, сомкнулись кольцом вокруг плеч мужчины. Девушка по инерции, шагавшая назад, упёрлась в тумбочку, стоявшую практически возле двери. Орландо, не отрываясь от неё ни на секунду, размашистым движением руки скинул все предметы, находящиеся на ней, и они с звонким треском упали наземь.       «Похоже, что-то разбилось», — совсем не к месту пронеслось в голове девушки.       Мужчина подхватил её за бёдра и усадил на теперь уже пустую поверхность. Макушка девушки вжалась в поверхность стены. Мужчина целовал танцовщицу, не считаясь с её потребностью в дыхании. И от этого ещё сильнее сносило крышу. Каждый раз она давала себе слово, что больше никогда не перейдёт границ, и каждый раз, едва оставаясь наедине с ним, с треском нарушала его. Желание, словно ток, разливалось по венам, отдавая приятной слабостью внизу живота. Девушка стянула с него пиджак. Сквозь поцелуи танцовщица чувствовала его ухмылку, и девушка схватила его за шею, притягивая ещё ближе. Мужчина, не церемонясь расстегнул ее платье и оттянул вниз. Орландо оторвался от неё, игнорируя протестующий стон хореографа, и внимательно осмотрел её.       Раскрасневшиеся щеки, растрёпанная прическа и неловко выгнутая поясница. Казалось, он наслаждался эффектом, произведённым на неё.       — Кажется, когда я говорил про более подходящую обстановку, я имел в виду совсем не это, — горячо шептал между прикосновениями губ к шее мужчина, после чего окончательно отодвинулся.       Девушка захлопала глазами и ошалело взглянула на него. Внезапное воспоминание сработало сродни отрезвляющей пощёчине. Подобные слова он уже когда-то говорил, а точнее, в тот самый вечер, когда и была сделана та фотография. От этого страх вновь охватил хореографа и, не желая показывать его, она отвернулась, дабы скрыть свои эмоции.       Сообщение, чёрт возьми.       В дверь постучали, и девушка панически посмотрела на неё. После чего дерганными движениями рук поправила платье, стараясь не смотреть на мужчину. Она не хотела показывать своего состояния. Повторный стук в дверь, и волнение переросло в раздражение. Хореограф уже злилась на человека стоящего там, заведомо даже не зная его. Танцовщица всё-таки глянула на конкурента. От этого вновь становилось больно. Он смотрел на неё задумчиво, словно решая какую-то задачку в своей голове. Они встретились взглядом. Девушка понадеялась что он что-то скажет. Хотя бы что-нибудь. Неважно, что именно. Но мужчина молчал. Мишель разочарованно хмыкнула и покинула комнатку. Орландо же в свою очередь не останавливал её.       За дверью её ждала Андреа, и, как только увидев Мишель, она обескураженно осмотрела её и сказала:       — Что с тобой? — на что Мишель схватила её за руку и потащила к ближайшему зеркалу.       Как только они отошли на пару метров от злосчастной комнатки, Мишель агрессивно начала приводить себя в порядок. Она яростно стирала размазанную помаду и поправляла волосы. Андреа с еле сдерживаемым смехом наблюдала за её действиями. Внезапно дверь гримёрки открылась и оттуда вышел Орландо.       Хореограф пристально наблюдала за ним. Мужчина повернулся в сторону девушек и осмотрел каждую из них. Он молчал, зелёные глаза были пустыми и равнодушными. У Мишель внутри все оборвалось — казалось, что всё произошедшее между ними никак не проняло его. После чего он развернулся и пошёл в неизвестном ей направлении.       Она поджала губы и посмотрела на себя в отражении зеркала. Впрочем, ничего удивительного.       Внезапно она поняла, что совсем не удивлена. В какой-то определённый момент ей стали привычны его внезапные уходы, провокации и прочие выходки мужчины. Но никто ведь не отменял того, что от этого всегда и неизменно становилось больно, верно? Словно большой осколок стекла вонзался в грудь, а Мишель в свою очередь не собиралась вытаскивать его, вновь и вновь ступая на те же грабли. Плюсом к этому девушка чувствовала какое-то чувство вины. Непонятно, правда, за что. Андреа в это время молчала. Как только она открыла рот, Мишель оборвала её:       — Что ты хотела сказать? — голос звучал грубее, чем она того хотела, и девушка мысленно обозлилась на себя за то, что срывается на ни в чём не повинной Андреа, на что она лишь посмотрела на неё взглядом полным понимания. В последнее время хореограф ненавидела этот взгляд. Так и хотелось крикнуть: «Хватит!». Если быть честной, то от него становилось только хуже.       — Я узнала, что хранится на флешке Густава.       — Но как? — голос девушки звучал поражённо, казалось добыть эту информацию можно было только путём пыток продюсера или ещё что похуже.       Андреа оглядела пространство вокруг них. Мишель вздохнула. Да уж. Не самое располагающее место для откровений.       Мишель окончательно и наспех привела себя в порядок, дабы побыстрее узнать тайну продюсера и когда она закончила с этим делом, девушки синхронно переглянулись и одновременно направились к выходу. ***       Хореограф сидела в комнате. Она обдумывала всё произошедшее за сегодня. С Андреа они договорились о будущем плане действий. Точнее, Мишель будет действовать одна. Андреа специально провела свою команду в следующий этап, чтобы потом «эффектно» отомстить. Мишель не знала, что хочет сделать эта слишком непредсказуемая девушка, да и, честно говоря, ей было не до этого.       К слову, была только одна выбывшая команда, и это были не гладиаторы. Ей бы обрадоваться, но Мишель была настолько уставшей, что на это попросту не хватало сил.       Танцовщица вновь будет справляться со всем сама.       Впрочем, как и всегда.       Рука потянулась к телефону, и она, открыв телефонную книжку, нашла нужный ей номер. Долгое время девушка бездумно смотрела на контакт с именем «Орландо». Потом же она, откинув смартфон, прикрыла глаза, боясь принять правду. Правду, которая не давала ей покоя на протяжении всего пребывания в Париже. Та правда, которая выбивала почву из-под ног и не давала спокойной жизни. Та правда, которую Мишель не собиралась принимать до последнего. И именно эту правду она ненавидела в себе больше всего.       Мишель окончательно и бесповоротно влюбилась в безразличного к ней конкурента.