Если звёзды все спрятались...

Стив очнулся от странного звука. Сначала он подумал, что это вертолёт — где-то снаружи казарм выгружают снаряжение для их операции. Потом он вспомнил, что операция уже идёт, и, возможно, это стрельба. Затем ему вспомнилось всё, и окончательно пришёл в себя. Он закашлялся, чувствуя тяжесть в груди от вдохнутой цементной пыли. Прошла минута, прежде чем он смог откашляться и сделать несколько глубоких вдохов. Воздух был спёртым и густым, словно он лежал под грудой тяжёлых одеял. Он несколько раз моргнул, недоумевая, почему ничего не видит, пока не сообразил, что это просто непроглядная тьма глубоко под землёй. Тут он снова услышал тот звук и понял, что это кот. Мурлыкает. — Баки? — хрипло позвал он и снова закашлялся. — Бак? Доложить обстановку, солдат! В ответ — лишь ровное, глубокое мурлыканье, которое почему-то не вселяло в Стива уверенности, что Баки в безопасности, что ему комфортно и с ним всё в порядке. Он потянулся к очкам ночного видения на шлеме, но снять их было непросто. Похоже, он сильно ударился головой — устройство перекосилось, а крепление заклинило. Стив выдернул окуляры из защитного корпуса и поднёс к глазам. Он находился в какой-то бетонной камере, в маленьком треугольном пространстве между завалами и стеной, метра полтора в высоту и около двух в ширину. Искорёженная металлическая балка, похоже, подпирала огромную плиту, обрушившуюся вслед за ними, но Стив не был уверен, что она продержится долго — сверху доносился звук оседающих камней. Он осмотрел своё маленькое убежище и увидел Баки, лежащего без движения в паре метров от него. — Эй, Баки... — тихо, почти шёпотом позвал Стив. Его голос звучал приглушённо и странно — то ли из-за спёртого воздуха, то ли из-за оглушительного звона в ушах, не стихавшего после взрыва. Он снова закашлялся, попытался повернуться и дотянуться до плеча Баки, но резко дёрнулся и вскрикнул — в бедре вспыхнула ослепительная боль. Стив схватился за левую ногу и увидел рваную рану от самого паха до колена. След от удара Золы теперь не разглядеть — его скрывало это новое, куда более страшное повреждение. В зелёном свете очков ночного видения были видны лишь клочья камуфляжной ткани, намертво слипшиеся с тёмной, запёкшейся кровью. — О, Господи... — выдохнул он, в панике сжимая рану. — О, чёрт. Стив бывал ранен и раньше, но сейчас всё было куда хуже. Он дал себе пять секунд на панику, а затем пересилил её, вспомнив навыки выживания, полученные в рамках подготовки в школе выживания в экстремальных условиях и в плену. Стив снял перчатки зубами. Шлем, съезжавший на глаза каждый раз, как он задевал стену, приходилось без конца поправлять. Дышать мешала боль, но разум упрямо возвращался к ясности — потому что появилась цель. Стив достал перевязочный пакет из верхнего левого кармана, ввёл в рану одноразовый шприц с антибиотиком и, зажав гемостатическую повязку в зубах, вскрыл упаковку. Он просунул пальцы в разрывы на штанах и грубо, силой, расширил их. Хорошо разглядев рану, он до крови впился зубами в губу, сдерживая крик. Было что-то в самом виде тяжёлого увечья, от чего боль вспыхивала с новой, невыносимой силой. Стив несколько раз судорожно вдохнул, заставляя сознание проясниться, и смог подавить подступающие слёзы. Управляться с повязкой в очках ночного видения было адски неудобно, но он всё же размотал бинт вдоль ноги и наложил достаточно марли, чтобы хоть как-то зафиксировать рану. Пока он перевязывал рану (совершенно определённо не плача), он старался не думать о том, в каком именно месте, среди этих клочьев плоти, его оцарапала та штука, что вырвалась из лица Золы. Может, это ему показалось? Может, это было просто какое-то оружие? Или Зола просто что-то кинул? Боль отвлекала от этих неотступных вопросов, не давала зациклиться, и он почти был ей благодарен. Его дыхание было частым и прерывистым, пот заливал лицо, силы были на исходе. Закончив перевязку и затянув последний узел над коленом, он в изнеможении откинулся на стену. Но работа ещё не была закончена. Стиснув зубы, чтобы не застонать от боли, он пополз к Баки. Приблизившись, он вновь поднял к глазам очки ночного видения, но экран лишь мигнул и погас. — Чёрт, — выдохнул он, но дисплей снова загорелся, не дав ему впасть в отчаяние. Оказаться погребённым под землёй без единого лучика света — это уже слишком, в таком случае он, пожалуй, и вправду предпочёл бы застрелиться и покончить с этим. — Баки, — позвал он, дотрагиваясь до плеча кота. Сквозь подушечки пальцев он чувствовал вибрацию мурлыканья, и осторожно потряс Баки за плечо. — Баки, что с тобой? Стив едва мог двигаться сам, и у него оставалась лишь одна свободная рука, пока он удерживал очки, чтобы хоть что-то видеть. Баки лежал на боку, неестественно вывернувшись — для человека это было бы странно, но Стив понимал, что для кота такая гибкость в порядке вещей. Проблема была в другом: в густом тёмном пятне крови на пыльном полу под ним. Стив осторожно коснулся загривка Баки — того самого места, где его зацепил русский кот, — и увидел, что рана оказалась куда серьёзнее, чем Баки показывал. — Ох, Баки... — прошептал он. Несколько некрасивых, давно запёкшихся разрезов пересекали участок шерсти на загривке — три длинных, рваных разрыва. Выглядело это ужасно, но вряд ли именно они стали причиной той лужицы крови на полу. Кое-как перевернув Баки в тесноте на спину, он увидел на лбу кота зловещее тёмное пятно — свежую кровь. — О, нет... — прошептал он. Ранения головы кровоточат как сукины дети. Стив отодвинул шерсть с лица Баки, проводя рукой ото лба к затылку, и в конце концов его пальцы коснулись верхушек кошачьих ушей. Уши мягко прижались, пушистые и податливые, и тут же снова встали, когда упругий хрящ вернулся на место. Прикосновение прервало тревожное мурлыканье, и Стив повторил его, нежно поглаживая уши в такт своему теперь уже ровному и экономному дыханию — боль отступила, и он больше не задыхался, экономя воздух в этом замкнутом пространстве. Успокоившись, он молча вскрыл второй перевязочный пакет, обработал рану Баки спиртовой салфеткой и прижал к рассечению гемостатическую повязку. Осторожно размотав оставшийся бинт, он зафиксировал её, затем откинул свою пульсирующую от боли голову к стене. Шлем глухо стукнулся о бетон, скребясь по отвесной стене их темницы, и Стив снял его вовсе и отбросил в сторону. Если остальные завалы рухнут сейчас, он ему всё равно не особо поможет. — Жаль, что вам, ребята, каски не положены, — тихо посетовал он, поглаживая Баки по голове, проводя пальцами за ушами. Он чувствовал под шерстью на висках пушистый мягкий подшёрсток, видел, как пятна с ушей продолжаются вниз, под линией волос, обычно скрывающей то место, где у людей были бы уши. Все коты так делают, размышлял Стив, нежно перебирая шерсть. Даже в армии они скрывают боковые части лица длинной шерстью, словно не хотят смущать людей своим неестественным отличием. Он перевернулся, чтобы достать охлаждающий пакет из кармана на бедре, раздавил в нём химический реактив и аккуратно приложил белый шуршащий пластик к голове Баки, пока тот покрывался инеем у него в руках. — Надеюсь, тебе полегчало, — прошептал Стив. Он выключил очки ночного видения, чтобы сэкономить заряд батареи, положил их на колени и остался рядом с Баки, одной рукой придерживая холодный компресс, а другой — нежно поглаживая его. Стив понимал, что должен искать выход, придумать запасной план, как откопаться или позвать на помощь. Но прямо сейчас он не мог заставить себя думать о том, что делать дальше. Вместо этого он попытался замедлить дыхание и начал молиться.

***

Стив понял, что задремал, только когда услышал, как Баки стонет. Он вздрогнул, очнулся, и новая волна боли накрыла его с головой. Стив сдержал крик и сосредоточился на Баки. — Ты в сознании? — спросил он, лишь слегка запыхавшись, и ощупал колени в поисках очков. — Ага, — пробормотал Баки. — Так точно, сэр, — тут же поправился он. Он кашлянул, попытался перевернуться, и Стив разглядел его в зелёном свечении ночного видения. Он наблюдал, как Баки приподнимается, в тревоге хватается за голову, а затем осторожно ощупывает края повязки. Его хвост медленно задвигался, словно отдельно от хозяина, и обвился вокруг ног. Баки подтянул колени и устроился поудобнее рядом со Стивом, присев на корточки и обхватив хвостом ступни. Это напомнило Стиву, как он в детстве прятался на дне маминого шкафа, делая вид, что играет в прятки, хотя на самом деле просто скрывался от отца. По крайней мере, теперь с ним был друг. В отражении ночного видения глаза Баки казались огромными светящимися монетами. Тот медленно моргал, как сова, осматривая пространство вокруг. — Здесь темно, — сказал Баки. — Ну надо же, — фыркнул Стив, и в зелёном свете он увидел, как обнажились зубы Баки в широкой ухмылке. Это выглядело бы жутковато, если бы не было таким облегчением — видеть его улыбку. — Даже для меня, — усмехнулся Баки и наклонился ближе. — У тебя кровь. Я её чувствую. Ты поранил… О, Боже! — Он чуть не налетел на Стива, заметив повязку, и потянулся к его ноге, обеспокоенно ощупывая пальцами. — Кто тебя учил перевязывать раны?! Господи, да тут же всё разъезжается... — Помощь бы не помешала, но кто-то тут отлынивал от работы, — Стив пробормотал со стоном, но без злобы, и Баки рассмеялся. Смеяться в их положении было неприлично и безответственно — кислорода и так не хватало, — но смех оказался заразительным. Раз Баки начал, Стив не удержался и подхватил, и вскоре ему пришлось смахнуть слезу, пока он всё ещё давился смешком, уже позабыв, что же было такого смешного. — Ох, кажется, у нас кружится голова от нехватки воздуха, — сказал он, когда смех наконец пошёл на убыль. — Пожалуй, удушье — не самый плохой способ отправиться на тот свет, — философски заметил Баки, и Стив снова рассмеялся. — Это буквально считается одним из худших способов умереть, — возразил он и фыркнул, пытаясь сдержать новый приступ смеха. Баки вздохнул и снова коснулся повязки на голове. В тесном пространстве воцарилась тяжёлая, давящая тишина. — Спасибо тебе за это, — тихо сказал он. — Прости, что из-за меня мы здесь застряли. Стив перевёл дыхание, откашлялся и тряхнул головой, будто отгоняя его слова. — О чём ты? — возразил он. Он не пользовался очками ночного видения, но в кромешной тьме чувствовал, что Баки смотрит прямо на него. — Ты спас мне жизнь. И именно ты пытался не пускать нас сюда. Если бы я тогда тебя послушал... — Вы меня послушали, сэр. Я хотел спуститься сюда вслед за Броком. Не мог позволить ему идти одному с этим... с капитаном Уордом, блядь, — он пробормотал последнюю часть откровенно, вероятно, понимая, что Стив был готов сказать то же самое. — Я думал, ты его на дух не переносишь, — Стив смягчил тон. Он не хотел вспоминать про их запретную связь, но даже если забыть про это, его поражало, как цепко Баки держался за другого кота. — Не переношу, — подтвердил Баки. — Но я не мог оставить его одного с этой... тварью. Стив нахмурился. Точно. Зола. Он вздрогнул от внезапного воспоминания. — Что это было вообще? — Не знаю, — фыркнул Баки, и в его голосе послышались нотки раздражения. — Арним Зола. Он... он просто был... — Баки зарычал и беспокойно дёрнулся. — Он был неправильным. — Слабо сказано, — сухо констатировал Стив. Этот сбивчивый ответ даже отдалённо не подходил для описания того кошмара. — Вы с Броком явно знали, что с ним что-то не так. И его лицо... Чем он в меня попал? — Понятия не имею, что, чёрт возьми, не так было с его лицом! — огрызнулся Баки, переходя к обороне. — Не знаю, что это вылезло. Это было просто... ощущение. Я просто знал, что всё неправильно. Может, всё дело было в этой ловушке или в только что пережитом кошмаре, но голос Баки приобрёл резкую, стальную ноту, которую Стив раньше в нём не слышал. Баки был напуган. — Не понимаю, — признался Стив, и Баки тихо застонал, словно был разочарован собственной неспособностью объяснить. — Знаю. Но я не могу это объяснить. Это место... это как запах, но не совсем. Оно висит в воздухе, с того самого лифта и до самого низа. Но это больше, чем запах. — Баки снова фыркнул. — Не могу объяснить. Не знаю, что это было. Стив задумался на миг об инстинктивных страхах — об огне, о головокружении на краю пропасти, о пауках (хотя в последнем он никогда не признался бы). Гуманоидные кошачьи славились хищническими инстинктами, тактическим зрением и безупречной физической формой. Возможно, Зола затронул что-то подобное — некое шестое чувство, недоступное Стиву с его ограниченными человеческими ощущениями. — Ты раньше чувствовал нечто подобное? Баки промычал, снова перевернулся. — Знаешь это чувство, когда просыпаешься в липком поту от кошмара, и страх ещё сидит в каждой клеточке тела, в каждом мускуле? Вот. Только здесь был ещё и этот запах... Он пробирал до тошноты. — Кажется, я понимаю, о чём ты. Он не был уверен, что когда-либо чувствовал запах собственного страха, и ему стало интересно, какие кошмары могли быть у Баки, чтобы доводить до тошноты. Ему никогда не приходило в голову, что коты вообще видят сны. — Будто шагнул в самую гущу этого чувства. Оно забивало голову, и в ней не держалось ничего, кроме одной-единственной мысли, — Баки содрогнулся и глубоко вдохнул носом. Потом вдруг встрепенулся, насторожив уши, и поднял морду, принюхиваясь. — Что это? — Что — «это»? — глупо переспросил Стив и снова поднёс очки ночного видения к глазам, чтобы разглядеть Баки в зелёном свечении дисплея. Тот несколько раз моргнул, прежде чем включиться окончательно. Стив увидел, что Баки стоит на коленях у металлической балки, вглядываясь вдоль неё вверх и вниз, его морда двигалась, повинуясь носу. — Что-то учуял? — Воду, — ответил Баки. — И течёт она не сверху. Баки присел на корточки, осторожно коснулся кончиками пальцев громадной груды неустойчивых обломков, и Стив затаил дыхание. Он отогнал мысль о том, чтобы застрелиться из своей винтовки, но не отогнал её слишком далеко. Чёрт возьми, но быть погребённым заживо... Хотя, конечно, они уже погребены заживо. Стив содрогнулся, и Баки обернулся на него. — Вы в порядке, сэр? — Да, — сказал Стив. — Просто... здесь тесновато. — Не так уж и тесно, сэр, — констатировал Баки, и Стив улыбнулся. Он позволил себе эгоистичное чувство облегчения — рядом с ним был Баки. — Здесь есть дренажная труба, — сказал кот и обернулся к Стиву, сверкая своими огромными глазами. Его пальцы касались маленького металлического уголка, похожего на рамку вентиляции, и он ухмылялся. — В неё можно пролезть. Воодушевление Баки привлекло его внимание, и что-то вроде инстинкта самосохранения отвлекло от очередного приступа клаустрофобии. — Должно быть, это дренажный сток для серверной сверху, чтобы её не затапливало, — предположил он, снова пытаясь разглядеть что-то сквозь завалы. От серверной не осталось и следа, но он машинально продолжал вглядываться. — Она может вести в канализацию или, может, к океану. — Или в более глубокий резервуар, — сказал Баки, слегка пожав плечами, но сдержанно. — Но было бы неплохо иметь достаточно места, чтобы встать. Помоги-ка. Стив пытался одновременно удерживать очки и хвататься за цементную плиту, но ничего не получилось. В итоге очки он убрал в карман, пока Баки направлял его ладони в нужную точку. Они приподняли плиту вместе. И вся груда обломков над ними дрогнула, заставив их замереть. Несколько мелких осколков цемента осыпались, и гравий с сухим стуком покатился по полу, но крупных обвалов над ними не последовало. И всё же они ещё несколько минут оставались недвижимы, прислушиваясь лишь к собственному робкому дыханию — на всякий случай. — Это страшно, — признался Стив шёпотом. — По-моему, я обоссался, — парировал Баки, переплюнув его, и Стив рассмеялся. Они попробовали снова. Стив, слепо повинуясь указаниям Баки, потащил цементную плиту и наконец рухнул на колени, когда та сдвинулась с места, изо всех сил сдерживая крик от боли, пожиравшей всё его тело от самой раны. — Капитан, вы... — Всё хорошо, хорошо, — выдохнул Стив, отмахиваясь от беспокойства Баки. Он снова приложил очки ночного видения к лицу, пока Баки поворачивался к небольшому проёму, и отбросил в сторону несколько кабелей и покорёженный лист металла — то, что раньше было серверной стойкой, — чтобы расчистить пространство перед решёткой. Она явно была куда старше комплекса над ними, с толстым слоем ржавчины по краям, отшелушивавшейся крупными хлопьями. Баки вставил нож в петлю и ударил по рукояти камнем. Нож сломал старый металл у стены, и решётка с глухим стуком рухнула в пыль. Они оба ухмыльнулись, как идиоты, над своим крошечным достижением, и Стив отполз назад, пока Баки заглядывал в гофрированную трубу. — Я пойду первым, — предложил Баки. — Если проход чистый, помогу тебе пролезть. Стив не должен был спорить, хотя теперь ему этого очень хотелось. Было работой Баки делать подобные вещи — даже если бы Стив не был ранен, и он знал, что кот в этом деле хорош. И всё же, когда он увидел, как кончик того пушистого хвоста исчезает в тесном лазе, он не смог сдержать подступающую панику, которая шептала ему, что Баки покинул их безопасное укрытие и угодил в ловушку куда хуже. Стив подполз ближе к отверстию и заглянул в узкий проход через очки ночного видения. Стив почувствовал укол безнадёжности, вглядываясь в темноту перед собой. Очки ночного видения охватывали лишь пару метров, а Баки был уже далеко за этой границей. Он слышал тихое шуршание, но не мог понять, насколько тот далеко и ведёт ли труба хоть куда-нибудь ближе к поверхности. Разве что она шла вверх, иначе она никак не могла вести прямо к выходу. Стив вспомнил, как долго длился спуск на лифте, а значит, они должны были находиться теперь далеко ниже уровня моря. Кроме того, если бы здесь был свежий воздух, Баки почуял бы его ещё до того, как они начали копать. «Вода», — вот всё, что он сказал, и Стив на мгновение задумался, мог ли Баки отличить солёную воду от пресной. — Капитан, — донёсся до него голос Баки. — Я добрался до конца. Здесь недалеко. Попробуйте пролезть. Стиву бы не помешала сейчас хорошая порция показного бахвальства, но ни одной подходящей дерзкой фразы в голову не приходило. Проблема Стива была в том, что он был почти уверен: протискиваться через узкую ледяную трубу с рассечённой от паха до колена ногой — это самое худшее, что ему доводилось переживать в жизни. Одно лишь ползание по этой ребристой металлической трубе, узкой и давящей, уже вызывало приступ клаустрофобии. Но боль в ноге возводила каждый сантиметр пути в абсолют — превращала его в чистейшую агонию, пока он, стиснув зубы, волок по холодной стали своё изодранное бедро. Он бы предпочёл двигаться на спине, но труба оказалась настолько тесной, что невозможно было даже подвести локти, чтобы оттолкнуться. Впервые в жизни Стив пожалел о том тощем задохлике, которым был в девятом классе, — до того как его накрыла чудовищная волна роста и он вымахал в шестифутовую громадину. Снаряжение только мешало, а громоздкая куртка для русской прибрежной зимы теперь казалась огромной ошибкой, когда воздух начал сгущаться вокруг. Даже если бы он не чувствовал, что вот-вот задохнётся, непроглядная тьма начала давить физически — особенно когда он осознал, что не может дотянуться до очков ночного видения, засунутых в карман брюк. Тьма была настолько густой, что Стиву начало казаться, будто он вдыхает её в лёгкие, как чёрную жидкую грязь. Жуткий образ лица Золы, тот совершенно нечеловеческий способ, которым оно раскрылось прямо перед атакой, всплыл в памяти Стива, хотя он изо всех сил пытался сдержать страх. Паника пронзила его током, и лёгкие внезапно перестали слушаться. Ему нужно было увидеть дневной свет — любой свет! — или он сойдёт с ума. Ему нужно было вдохнуть что-то кроме этого спёртого, пыльного воздуха, всё ещё отдающего озоном после взрыва наверху. Огромная тяжесть камней и обломков над ними начала давить на плечи, пока он пробирался по трубе, и он вскрикнул от ужаса, подумав, что, возможно, труба сузилась. Он же не сможет добраться до того конца, который Баки обещал, что он прямо перед ним! Не успев опомниться, Стив почувствовал, как Баки хватает его под мышки и вытаскивает на открытое пространство. Он вывалился наружу, судорожно хватая ртом воздух. — Всё в порядке, — сказал Баки, помогая Стиву отползти от трубы и усаживая его у стены. Когда Баки опускал его на пол, их тела почти соприкоснулись, и это ощущалось как смутное, неловкое объятие, и Стиву отчаянно захотелось за него уцепиться, но он всё же оттолкнул кота, чтобы устроиться поудобнее. — Тоже темно, но пространства — куда больше. Наконец-то можно дышать полной грудью. Стив кивнул, не доверяя своему голосу, и, сжав раненую ногу, сделал несколько глотков чуть более чистого воздуха. Дрожащими пальцами он поднял очки ночного видения и увидел лишь пустой экран. — Чёрт, — прошептал он. Он ударил по корпусу, и экран мигнул зелёным. — Чёрт, чёрт, чёрт. — Сломались? — Возможно, — сказал Стив и снова ударил по ним. Дисплей на несколько секунд загорелся, и он быстро осмотрел комнату. Он сидел прямо перед обрывом, ведущим в яму настолько глубокую, что дна не было видно, и, оглядевшись, понял, что сооружение, в котором они находились, было настолько велико, что в пределах ночного видения не было видно ни одной стены. У него возникло ощущение, будто он в огромном пространстве, размером с олимпийский бассейн. Дисплей снова погас, и Стив вздохнул. — Долго стучать не буду — разобью. Ладно... ты хоть что-нибудь здесь видишь? — Лучше тебя, — ответил Баки, и Стиву почти слышалась улыбка в его голосе. — Но... не очень. Примерно в метре перед нами яма. Там резкий обрыв, так что к краю лучше не подходить. Я заглядывал туда, но дна не разглядел. Вижу трубу, из которой мы вылезли, и стену, из которой она торчит. Потолок низкий, всего сантиметров тридцать над головой. Но я не видел дальнего конца комнаты и того, что за ямой. Стены бетонные. Они отсырели, но звука воды не слышу. Только запах. Стив кивал, слушая подробное описание Баки. — У меня есть два химсвета, — объяснил он, вспомнив, что не совсем бесполезен. — Горят минут двадцать. А у тебя? Баки цокнул языком. — Фонариков не выдавали, — признался он и присел на корточки рядом со Стивом. — Они мне, честно, никогда и не требовались. Есть, конечно, CO2-лазер¹. Но в нём хватит заряда только на то, чтобы прорезать ограду. Стив пошевелился, зашипел от пронзившей ногу боли и достал две пластиковые трубки из кармана своего камуфляжа. — Держи, — сказал он, протягивая одну Баки. — Просто сломай посередине. Согни пополам. Баки взял палочку, с первого раза надломил капсулу и отставил её от себя, когда зелёное свечение начало разливаться вокруг. — Неплохо, — сказал он, и Стив увидел, как его огромные круглые зрачки слегка сузились в вертикальные щёлочки, приспосабливаясь к новому свету. — Ого, а ты выглядишь просто отвратительно. — Сам-то ты тоже не картинка, приятель, — сказал Стив и ухмыльнулся, хотя от всепоглощающей боли в ноге у него навернулись слёзы. Где-то в аду той трубы, через которую он прополз, боль из режущей превратилась в раскалённую и жгла, словно он поднёс её слишком близко к открытому пламени. Раньше было больно, но теперь болело по-настоящему, и Стив чувствовал, как от очередной волны у него сводит все мышцы. — Я пойду, осмотрю... периметр, — сказал Баки, глядя налево и направо, выбирая направление. — Может, нам повезёт, и это окажется не просто гигантский круг. — Не знаю, как ты, — говорит Стив, и по голосу уже слышно, как его трясёт, — но мне кажется, удача нам уже давно должна улыбнуться. — Если я уйду слишком далеко, я вернусь, — сказал Баки, пытаясь его успокоить, но так, чтобы это не звучало как утешение. Стив оценил его старания. — Просто... не истеки кровью, пока меня нет. — И в мыслях не было, — простонал Стив и откинул голову с глухим стуком. Баки зажал светящуюся палочку в зубах и исчез; зелёный свет отступил быстрее, чем Стив был к тому готов. Он наблюдал, как тот поворачивает ярдов через двадцать, пересекает пространство и начинает двигаться обратно. Видимо, Баки нащупал край пропасти перед ними и теперь находился по другую её сторону. Стив следил, как огонёк продолжает двигаться вдоль дальней стены, ненадолго замирает как раз напротив него, а затем идёт дальше, пока не достигает очередного поворота, после чего возвращается обратно. Если его расчёты верны, яма была примерно пятьдесят на двадцать ярдов. И представляла собой круг. Зелёный свет приближался, и Баки, перейдя с рыси на шаг, подбежал к нему и выплюнул палочку обратно в ладонь. — Есть плохая новость и хорошая, — Баки тяжело дышал, но не так, как запыхался бы человек после стометровки. — Молю, скажи, что единственная плохая новость — это то, что это круг, — сказал Стив, не готовый услышать что-то похуже. — Плохая новость — это круг, нет явного входа или выхода. Хорошая новость — есть участок стены, который не отсырел. Думаю, он может быть новым, так что, возможно, это зацементированный проход или что-то вроде того. Не думаю, что смогу пробить его в одиночку, так что... — Баки замолчал и многозначительно посмотрел на Стива. — Значит, мне придётся поднять свою задницу и прийти на помощь, — констатировал Стив. — Так точно, сэр, — подтвердил Баки. Палочка не давала много света, но его достаточно, чтобы Стив разглядел на лице Баки виноватую гримасу. Потребовалось немало стонов и несколько перерывов, чтобы Стив наконец поднялся на ноги, но как только он перекинул руку через плечи Баки, а тот крепко обхватил его за талию, идти вперевалку оказалось не так уж сложно. Ему казалось, что они продвигаются довольно быстро, пока он не заметил, что палочка уже начала тускнеть ещё до первого поворота. Ему потребовалось, наверное, минут пятнадцать, чтобы преодолеть то же расстояние, которое Баки пробежал за пятнадцать секунд. — Она так быстро садится, — пробормотал он, держа палочку в руке. Баки был занят, волоча его за собой. — Всё в порядке. Мне и этого хватает. Стив вдруг осознал, что где-то по пути Баки скинул свой кожаный полевой жилет, и теперь от него исходил жар, будто от печки. Возможно, дело было не только в Баки — может, тут и вправду было жарко. Он уже не мог толком разобрать: его самого лихорадило, всё тело покрыла испарина. Он изо всех сил старался оставаться на ногах. — Стой... — задыхаясь, сказал Стив. Баки остановился и опустил его, снова прислонив спиной к стене. — В куртке слишком жарко... — простонал Стив и расстегнул тяжёлую куртку. Шлем, перчатки и балаклаву он уже снял раньше, теперь пришла очередь куртки. — Она тебе понадобится, когда мы выберемся отсюда, — сказал Баки, и Стив уловил в его тоне нотку беспокойства, но предпочёл проигнорировать её. Он сварится заживо, если не снимет эту куртку. Баки забеспокоился, забегал туда-сюда, когда Стив сбросил куртку на пол. — На улице минус десять, сэр, — настаивал он. — Но мы пока ещё не снаружи, — резко парировал Стив, жара делала его дерзким. — Я не доберусь до выхода, если умру от теплового удара. Он переложил всё оставшееся полевое снаряжение в уцелевшие карманы камуфляжа, перезастегнул тактический пояс на бёдрах и оставил тяжёлую куртку позади. Баки что-то пробурчал себе под нос на грани неподчинения, поднимая его обратно на ноги, но Стиву было всё равно. Теперь, когда на нём оставалось только термобельё, он чувствовал сквозь тонкую ткань жар кожи Баки и твёрдые линии мышц там, где его рука обхватывала Стива за талию. Это было приятно, даже несмотря на лихорадку. — Господи, какой же ты горячий, — вырвалось у него, и он покраснел, осознав двусмысленность, которая так и просилась наружу. — М-м-м, — вот и всё, что ответил Баки. Наконец они добрались до того места, о котором говорил Баки, и Стив сразу понял, почему тот решил, что это дверной проём. Бледный цемент выделялся на фоне более тёмных стен основной конструкции даже в тусклом свете угасающего химсвета. Баки позволил Стиву опереться на холодную сырую стену рядом с ним, и тот осторожно сполз на пол. — Дай мне минутку отдышаться, — сказал Стив, изо всех сил стараясь, чтобы это не звучало как нытьё. Стена была ледяной у спины, и мгновенное облегчение было подобно глотку воды. Точно. Вода. — Думаю, стоит кинуть химсвет в яму, посмотреть, как глубоко, — сказал Баки, отходя. — Потом зажжём следующий и займёмся стеной. — Осталась всего одна, — напомнил ему Стив, но всё же перекинул зелёную светящуюся точку через край. Та недолго летела, пока не ударилась о дно и покатилась дальше, будто камера внизу была сильно наклонена. — Ого, — прошептал Баки, наклоняясь ещё сильнее, пытаясь проследить за огоньком, пока тот не поглотила тьма. — Внизу огромный слив. Как ливнесток для магистрали. Для чего, чёрт возьми, это вообще было построено? Для цистерны? Для морской воды? Какой в этом смысл? — Русские, — сказал Стив, пожимая плечами, — это объяснение годится ничуть не хуже любого другого. Инженерные войска разберутся, а может, японцы знают. Стив не стал добавлять «если мы вообще когда-нибудь отсюда выберемся». Он повернулся на бок, пытаясь разглядеть сухой участок цемента рядом с собой, но снова ослеп в полной темноте вокруг. Вместо этого он прижал ладонь к шероховатой, необработанной поверхности этого участка и задумчиво промычал. — У меня два полных магазина. Одна граната. Но тут стоит опасаться рикошета. И того, что всё это снова рухнет нам на головы. — Я могу использовать свой нож, скалывать куски, как долотом. Оставлю на всякий случай то, что осталось от CO2-лазера. Можем меняться, если это займёт слишком много времени. Если мы проделаем достаточно большую дыру, может, твоя рация заработает. — Думаешь, Брок и капитан Уорд выбрались? — спросил Баки. — Ну с этим... Стив помолчал, прежде чем ответить, чувствуя, как свежий пот скатывается под воротник его термобелья. — Надеюсь, что да. Баки замер на мгновение. Стив был уверен, что Баки надеялся на обратное, но тот ничего не сказал, вернувшись к работе. Стив не видел, что произошло в лифте после нападения Золы, но не мог представить, чтобы Уорд или Брок сдались без боя. Пусть они не были друзьями, и капитан Уорд вызывал стойкую антипатию, но всё же не хотел, чтобы сослуживцы погибли здесь. «С этим...» — подумал он, физически ощущая отвращение Баки. Баки приступил к делу, отстукивая ножом по стене точными, размеренными ударами, отыскивая хотя бы малейшую податливость — шов или слабое место. Стив слышал, как что-то осыпается и с шуршанием падает на пол, словно песок, но Баки работал вокруг этого участка со вздохом разочарования. — Вот бы молоток, — посетовал он, ударяя тыльной стороной одного ножа о рукоять другого. — Совершенно хорошие ножи порчу. — Хорошо бы морфин, — скривившись, сказал Стив. — И стейк, — добавил Баки, потому что оба явно витали в облаках, так что могли бы и позволить себе это удовольствие. — Брайан МакФрили, — пробормотал Стив, чувствуя, как его накрывает усталость под монотонный ритмичный стук. Спина леденела от стены, и его знобило. Похоже, жар наконец начал спадать. — В джакузи. — Это ещё, блядь, кто? Стиву захотелось рассмеяться. Баки раньше так не матерился в его присутствии, а теперь кот, похоже, не мог себя сдержать. Что-то в этом вызывало у Стива благодарность. — Всего лишь звёздный питчер «Чикаго Кабс». Старина Микки Фри. — А, — протянул Баки с усмешкой. — Я слышал, он бросает как первогодка. — Да, но он так чертовски хорошо смотрится в этих обтягивающих белых штанах. — О, — произнёс Баки так, будто только что сложил пазл. — Вот почему тебе так нравится профессиональный бейсбол. — Это спорт для настоящих мужчин! — возразил Стив, заступаясь за игру. — У него сложнейший свод правил! Стратегии куда больше, чем в вашей кошачьей версии. — Эй! — Баки рассмеялся. — Я видел, как ты орал. Не прикидывайся, будто тебе не понравилось. — Понравилось, — согласился Стив и легко рассмеялся сам. С отступлением адреналина и наступающим ознобом Стив начал ощущать лёгкое головокружение. Улыбка и разговор о чём-то постороннем помогали отвлечься от их отчаянного положения. — Серьёзно понравилось, если честно. Думаю, и остальным ребятам тоже. Вам стоит играть чаще и предупреждать нас, чтобы мы приходили посмотреть. — Хм, — промычал Баки и на секунду прервал работу, проводя пальцами по участку, который обрабатывал. — Это не совсем то, что мы делаем для того, чтобы люди смотрели. — Что? Почему? Это же невероятно. Я никогда раньше не видел, чтобы коты так двигались. — Просто... люди наблюдают за всем, что мы делаем. Мы постоянно выступаем для них, — объяснил Баки, не осознавая, что где-то в разговоре сказал «для них», словно Стив не был одним из них. Он был слегка отвлечён и вставил нож в небольшую бороздку, которую проделал, проверяя текстуру цемента. — Приятно иметь что-то, что мы делаем только для себя. — О, — сказал Стив. — В таком случае... прости, что вломился в вашу игру. Ты мог бы сказать, знаешь ли. — Нет, не мог. Стив не понял ничего, но по тону Баки было ясно, что разговор окончен. — Так, — начал он снова, пытаясь вернуть лёгкость их предыдущей перебранки. — Ты теперь знаешь, какой тип парней мне нравится. А у тебя? Брок... это тот тип, за которым ты, э-э, обычно бегаешь? Стук внезапно прекратился. — Нет, — слишком ровным тоном ответил тот. — Брок не в моём вкусе. Стив уловил раздражение в голосе Баки и понял, что лучше ещё раз попытаться сменить тему. — Что бы случилось после вашей игры в бейсбол, если бы я не появился? Да уж, сменил тему... Стук возобновился. Стив слышал, как нож скребёт и скрипит, словно даже цемент сопротивлялся этому разговору. — Всё было именно так, как вы сказали, сэр. Я просто хотел потрахаться. Сделал глупый выбор. — Не похоже, чтобы у тебя вообще был выбор. Баки фыркнул, но его тихий смешок сливался со стуком — он откалывал куски от чего-то сломанного. — Брок — кот. Всё было в порядке. — Он буквально тебя ударил. Вряд ли это можно назвать «в порядке», — бросил с вызовом Стив, а затем поморщился, осознав свою ошибку. — Он не... — Баки замолчал, пока до него доходило. — Сколько ты там стоял? — Достаточно долго. Я не собирался вмешиваться, — Стив покачал головой, вспомнил, что произошло в душе, и решил не признаваться, что видел и это тоже. — Подумал, что вы, ребята, просто... Не знаю. Нравитесь друг другу. — Тогда почему вмешался? — спросил Баки с горечью и упрёком. — Когда кто-то говорит «нет», а другой всё равно это делает, это насилие. Я могу закрывать глаза на внеуставные отношения, но изнасилование — это уже слишком. Он явно перешел черту. — Для людей, может быть. — Для всех! — Для людей, — повторил Баки, ударив по осыпающейся стене с новой силой. — Лёгкое дисциплинарное взыскание — тоже насилие, когда вы применяете их к человеку. Призыв человеческих детей в армию вообще не считался бы... — Баки остановился, перевёл дыхание, словно внезапно осадил себя на краю пропасти, которую не заметил на своём пути. — Баки... — Стив хотел извиниться, но за что? За то, что весь мир устроен именно так? Разве Баки не гордится службой в армии? Не благодарен за неё? Это одна из лучших жизней, на какую только может надеяться кошачий, особенно некастрированный самец вроде Баки. — Я не думаю... — начал заново Баки, и его тон сменился на что-то более нейтральное, пока он отступал от разговора. — Я не думаю, что хочу об этом говорить. Если вы не против. Вы были правы. Мне никогда не следовало рисковать из-за неуставных отношений, и я благодарен за шанс избежать взыскания, сэр. — Прости, — наконец сказал Стив, хотя и не был до конца уверен, за что извиняется. Уж точно не за весь мир и его устройство. Он не мог сосредоточиться на том, как Баки вновь отдалился на привычную дистанцию. Холодная стена была так приятна, и он уже боролся с накатывающей дремотой. — Кажется, у меня начинается шок. Я просто пытаюсь продолжать говорить. — Ну, и зачем тогда говорить именно об этом? — буквально выплюнул Баки. — Потому что я считаю, что ты заслуживаешь кого-то гораздо лучше, — сказал Стив, и от его обычной офицерской сдержанности не осталось и следа. — Кого-то, кто будет относиться к тебе гораздо лучше. — Это не совсем мой выбор, — напомнил ему Баки, и прежде, чем Стив успел связать это с Центром контроля кошачьих, занимающимся размножением кошачьих, и всей своей аргументацией о согласии, нож Баки с глухим треском вгрызся в цемент. Баки фыркнул от удивления, убрал второй нож и схватился обеими руками за рукоять торчащего в стене. Он провернул её, вкладывая в это всю свою силу. Хвост напряженно вытянулся за спиной... И вдруг кусок цемента размером с бейсбольный мяч буквально вылетел из стены. — Бинго, — выдыхает Баки. — Что там? Что ты видишь? — Это... не знаю. Другая стена или дверь? Это... — пауза, пока рука Баки шарит в неровной дыре. — Это металл. И ледяной! — Сбегаешь за моей курткой, если мы выберемся в ближайшие несколько минут? По-моему, я поторопился её снять. — Нет! — крикнул Баки. — Ты сам настоял! Разбирайся сам, человек. Стив рассмеялся — легко, по-настоящему, а не своим бредовым хихиканьем, — и слышал, как Баки снова с азартом атаковал стену. Баки раздражённо рыкнул, а после вдруг сказал: — Разряди своё ружьё. — Что? Зачем? — Оно тяжелее моего ножа, а я не могу носить заряженное оружие, — сказал он с досадой, прежде чем вспомнил, с кем говорит. — Пожалуйста, сэр. Стив передал разряженное оружие, и Баки понёс его к стене. — Что ж, сэр, — осторожно проговорил Баки. — К счастью для вас, это был мой последний проступок. Иначе меня бы никогда не назначили вашим спутником. — Не слишком-то верь в удачу, Бак, — предостерёг Стив. Он не знал, догадывался ли Баки, что это именно он изначально назначил его в свой отряд, даже когда начальство требовало его позорного увольнения за нарушение устава — за то, что взял винтовку, когда снайпера, чьим наводчиком он был, убили. В тот день Баки спас жизни троих солдат, нарушив устав, хотя и знал, что это навлечёт на него неприятности. Ничего позорного в этом не было. Он также спас в тот день жизни двух кошачьих, внезапно вспомнил Стив. Дум-Дума и Мориту, — поправил он себя, теперь уже зная их имена. Осколки и пыль летели во все стороны, пока Баки бил стену. В какой-то момент Стив услышал громкий лязг — приклад ударился о металлическую плиту. — Осторожнее, с другой стороны могут быть силы RNS, — предупредил Стив. — Тогда я попрошу у них помощи по-русски, — фыркнул Баки. — И убью, когда они войдут в дверь. — Чёрт, — сказал Стив. — И это я — «Звёздно-полосатый герой с планом»? — Что довольно нелепо, — парировал Баки. — У тебя, кажется, никогда и нет никакого плана. Стив скорчил гримасу, а затем рассмеялся над его ворчливыми поддразниваниями. Стиву и вправду повезло. __________________________ ¹ CO2-лазер — это газовый лазер, использующий углекислый газ, который излучает в инфракрасном диапазоне (около 10,6 мкм). Он применяется в промышленности для резки, гравировки и сварки различных материалов, а также в косметологии и медицине для омоложения кожи и коррекции рубцов.