вытаскивай меня.

      Ди гуляет неспешно, наслаждаясь погодой и не обращая внимания на глупый мелкий дождь, что, кажется, так и норовит затушить сигарету. Но у него это не получается, и мальчишка добровольно продолжает травить себя горьким никотином. Отцу об этом он никогда в жизни не скажет, но тот к счастью не телепат, а Ди умеет хорошо прятаться и скрывать дым за дурацкими мятными жвачками и прочими запахами, сильно контрастными с запахом дыма.       В наушниках играет какая-то старая песня, которую Хэви предпочитает называть попсой, вынуждая то и дело закатывать глаза и давать шуточные подзатыльники. Но всерьёз на него злиться невозможно — невинность так и режет глаза. Да, порой выводит так, что перечислить весь матерный запас в его сторону будет лишь комплиментом, но Ди не завидует тем, кто посмеет его обидеть, а уж с фантазией он на ты, вследствие чего месть всегда получается невообразимо захватывающей. Что не может не вызывать искрящую удовлетворённостью улыбку.       Тонкая белая рубашка совсем никак не спасает от противной влаги и ветра, от порывов которого мурашки как по сигналу волной охватывают каждый сантиметр кожи. Было бы очень кстати найти кратковременное пристанище, но в такое время уже все заведения закрыты, а пивнушки, которые заведениями назвать язык не поворачивается, Ди старается обходить десятой, даже сотой дорогой, потому что знает, что личности там из неприятных, а саму мать Терезу он там точно не встретит.       — Папа все же был прав, — выдавливает из себя подросток, проводя по щеке рукой и усмехаясь черному отпечатку на ладони. Он и забыл, что накрашен. Кто-то, не зная, может подумать, что тот плакал, ибо выглядит это именно так. Сигарета летит в мусорное ведро, а парень выдыхает последнее облачко дыма, медленно вспоминая путь домой, и, если ему не изменяет память, дорога будет длинной и неприятной. Он ведь забрёл почти за город, где только бездомные кошки да бомжи обитают. Не лучшая картина.       Дождь усиливается, а Ди злится еще больше. Даже зонт с собой взять не удосужился, думая, что успеет вернуться до того, как ливень захлестнёт по самое не могу, но он ошибся. И за свою оплошность теперь приходится платить здоровьем, которое еще с детства у него, мягко говоря, не очень. Если завтра он не сляжет с температурой, то послезавтра уж точно, а этого не хочется, поэтому приходится вспомнить хоть одного знакомого, живущего вблизи этого района. На ум приходит только дядя Чес, чей «дом» метров через пятьдесят. Выбирать между до посинения жуткой дорогой и временным, хоть и не пятизвёздночным, убежищем долго не приходится.       Ди когда-то был там, но еще совсем ребенком, лет так в пять. Тогда мама с папой оставили их с Хэви на него, еще не зная, что нянька из темноволосого так себе. Но Ди понравилось. Правда понравилось. Чес всегда был другим: более спокойным, решающим проблемы по мере их поступления, а не паникуя заранее, как родители. Наверное, именно эта безмятежность всегда и располагала к себе Ди. Он просто питал к нему бескорыстное и настоящее доверие.

***

      Костлявая рука осторожно стучит в металическую дверь, но за ней никаких движений не последовало. Даже свет не включился. Чес всегда ложится спать так рано или сегодня особый день?       Ди, уже смирившись с тем, что придётся идти домой под ливнем, развернулся, тихо матерясь и направляясь прочь из этого места, но его остановила вспышка света, и подросток, обернувшись, стал бегать взглядом по силуэту внутри, явно не понимающему, кто в такое позднее время решил пожаловать. В проходе стоял уставший, но явно не сонный Чес, в одних трениках и глупой яркой футболке, уж слишком удивленно окидывая взглядом промокшего до нитки подростка.       — Ну и че ты стоишь под дождем как не свой? — в привычной манере отзывается взрослый, на что получает неоднозначный кивок и едва заметную улыбку.       — Да так. Решил от учебы отлинять, знаешь. У меня же в этом году экзамены, делать нечего, — стараясь хоть как-то отшутиться, бросает Ди, переминаясь с ноги на ногу.       — Переночевать пустишь?       — А куда мне теперь деваться? Твой папаша мне глотку перегрызет, узнав, что из-за меня ты ночевал хер знает где. Вали внутрь, мелочь, — Чес чертыхается про себя, уже зная, чем это все должно закончиться. Но он просто не может. Он не может допустить такого с Ди. Почему-то он чувствовал, что сегодня что-то случится, как только вошел в трейлер, но чтобы… ТАК. Если там, наверху, и существует какой-то чувак, то он явно ненавидит его.       Ди благодарно улыбается и быстро оказывается внутри относительно теплого помещения. Здесь по крайней мере сухо, да и с потолка не льет, а уж остальное потерпеть можно. Парень негромко чихает, получая в ответ «будь здоров» и усмехаясь. Он не знает, что делать и куда можно идти, поэтому продолжает послушно стоять у выхода, ожидая хоть чего-то от хозяина этого роскошного поместья.       Хозяина, который всем видом старается показать что все хорошо, но избыток эмоций даёт трещину в, казалось бы, устойчивой стене решительности. Ну вот за что ему это всё? Чем он, рядовой парень, каких между прочим много, заслужил такое?       — Если ты продолжишь стоять на одном месте в мокрых шмотках, будешь сам мыть мне полы, — мужчина бросает быстрый изучающий взгляд на блондина, подмечая некоторые детали: тушь потекла, футболка и рубашка прилипли к телу, а волосы забавно взъерошились. Ди выглядит уставшим, и ему абсолютно точно нужен отдых. И сухая одежда.       Чес несильно бьет себя по лбу, доставая из импровизированного шкафа чистую большую рубашку в красно-черную клетку и серые спортивки, но уже один внешний вид даёт знать, что одежда будет чертовски велика. Ди ведь тощий как девчонка, мужчина даже не удивился, но для приличия все же решил добавить и нижнюю часть одежды.       Он спокойно подошёл к мокрому подростку, не знавшему, куда и как себя деть, поддаваясь мимолетному желанию и протягивая к его лицу ладонь. Осторожно поправил волосы, заправив их за ухо и тут же отдернув руку, словно током ошпаренный. Нельзя. Не прикасаться. Не трогать.       Ди на это действие лишь как-то странно дернулся, но не так, словно ему неприятно. Скорее контраст тёплой руки Чеса и собственного холодного тела вызвал немного странные ощущения и мурашки по спине. Хотелось снова почувствовать теплую руку, прижаться к ней, словно замерзший котенок к батарее и хорошо отоспаться, но Ди сдерживает внутреннее желание, не поддаваясь соблазну. Нельзя портить ту невидимую, но такую ощутимую стену доверия, что годами строилась и, казалось, могла рухнуть только от одного неверного подобия движения. Ди не хочет остаться совсем один. Он же загнется к чертям.       — Вещи большие, но сухие. Переночуешь в них, а твои манатки кину в стиралку. Выглядишь как бездомный ободранный кот, аж жалко, — стараясь вести себя максимально холодно отрезает Чес, вручая в цепкие руки подростка вещи и вовсе не хотя задевая его пальцы своими. Дрожь проходит по телу, заставляя дёрганно спрятать ладонь в карман треников.       Знал бы этот несносный блондин, как сильно Чес хочет выгнать его. Для его же блага. На улице куда безопаснее, чем с… ним. Он чудовище. Его убить мало, не то что посадить пожизненно за решётку.       — Спасибо, Чес, — тихо благодарит его парень, отходя в так удачно подвернувшуюся ванную. Он не совсем помнит, что тут и где, но нужное помещение словно нутром учуял. Поведение мужчины настораживает все больше, но успокоить себя тем, что он просто не был готов к внезапному гостю посреди ночи, намного проще: не хотелось ворошить это гнездо. Отправив отцу СМС с коротким: «на улице дождь, переночую у чеса, он не против.», парень стягивает с себя промокшую одежду, складывая ее на старенькой стиральной машине, и включает горячую воду в душе, наслаждаясь приятно обжигающими струями.       Чес же себе места найти не может, шумно ходя туда-сюда по небольшому помещению. С одной стороны: просто сделать все и забыть, это ведь не первый раз где ты не знаешь что и куда, а с другой… Это ведь Ди. Ди, который и представить не может как сейчас тяжело мужчине за стеной. Он никогда в жизни не простит этого, и Чес его прекрасно понимает. Тоже не простил бы.       «— Просто сделай это. Накачай его чем-то и… нет, нет, нет! Не смей. Даже пальцем его не тронь. Только если…»       Мысли пожирают всё на своем пути, запихивая здравый разум куда подальше. В конце концов, сядет в тюрьму, если не за изнасилование, так за ту запись. И всем будет плевать: он это или бомж забродивший. Полиции нужно закрыть дело. Какая уже разница, что делать?       Ди выходит из душа в одной рубашке почти до колен, заставая Чеса не в лучшем виде. Сначала он думал, что тот просто скурил что-то не то, кто знает, какое дерьмо тут можно найти, но трезвый, хоть и пугающий до костей, взгляд говорил обратное — он не употреблял.       — Эй, что с тобой? Выглядишь не очень, — осторожно начинает подросток. Он подходит ближе, поднимая руку и касаясь тыльной стороной лба мужчины, подмечая, что температуры у него всё же нет. На это жест Чес лишь непонимающе хмыкает. Сейчас перед ним не тот дерзкий и наглый Ди, а просто милый мальчик, что заботливо проверил его самочувствие. Нет, он так не может. Не простит себе. И будь что будет, пусть даже Глэм собственноручно устроит ему ад, Чес не посмеет испортить этого парня.       — Не, забей, принцесс. Всё путем, — отрезает шатен, аккуратно убирая руку. Правда случайно задевает рукав большой рубашки, что тот сползает почти до локтя, оголяя запястье без напульсника.       Несколько секунд неловкого молчания, взгляд Чеса, метающийся то на руку, то на её обладателя, несколько тихих матов со стороны взрослого. Сейчас задавать вопросы по типу: «Это что?» или «Зачем ты это сделал?» глупо, он не станет. Просто становится как-то странно и немного непонятно. Что такого могло случиться в жизни подростка, чтобы заставить его взяться за лезвие и не оставить на руке живого места? Хотя, с таким-то папашей.       — Нет. Не спрашивай ничего, ладно? Я в любом случае не скажу, — отдернув ладонь и закатав рукав назад, шепчет Ди, опуская взгляд в пол. Наверное, спалив порезы перед папой, он бы не чувствовал себя ТАК неловко, как перед Чесом, но подросток действительно благодарен ему за то, что тот понимающе кивнул. Да, разговора было не избежать, но сейчас они оба не готовы к нему, это даже видно.       — Ты, наверное, устал? Иди на кровать, только укройся как следует. Сам чувствуешь, что тут прохладно, — Чес мягко улыбается, старательно скрывая волнение и страх, и показывает в сторону заправленной кровати. Сам он давно на ней не спит, предпочитая мягкому, относительно теплому, месту какое-то кресло или диван. Просто не успевает перейти на нее, потому что слишком много времени проводит за написанием песен.       Ди только слабо кивает, не решаясь пока пойти спать одному. Несколько секунд думает, как же лучше поступить, но решается, и быстро подбегает к мужчине, заключая того в объятия. Блондин никогда не был любителем проявления чувств и положительных эмоций, но сейчас эти объятия — единственное, чем он может хоть как-то отблагодарить старшего, который, в свою очередь, явно не ожидавший таких нежностей перед сном, опешил, в самый последний момент подхватывая худое тело над землёй, обнимая в ответ и слыша тихий смешок.       — Задушишь же! — раздаётся буквально несколько секунд заливистого смеха, после чего на место возвращается более серьёзное лицо напротив чужого. Чес поднял его так, что носы почти соприкасались, и их разделяло от силы сантиметров пять.       — Спасибо, дядя Чес.

Мягкая улыбка, теплый поцелуй в лоб и негромкое «Спокойной ночи, мелочь».

Чес не смог.