Sugar Daddy

      Северное море даже летом было холодным и угрюмым. Наслаждаться купанием в нем могли только британцы и немцы, у которых не было иного выбора. Все люди, обладающие хоть каким-то капиталом, будь они магглами или волшебниками, стремились на юг. Зимой же побережье Северного моря вовсе почти пустело — мало находилось желающих гулять под пронизывающим ледяным ветром, то и дело останавливаясь, чтобы вытряхнуть полные туфли песка. В крохотном отеле в трех часах от Гамбурга сейчас жили только несколько старых дев, желавшие непременно подышать морским воздухом, но не имеющие средств, чтобы побывать здесь в сезон. Про себя Северус думал, что если хоть одна из них действительно страдала хотя бы половиной тех проблем со здоровьем, что себе приписывала, побережье Северного моря в январе скорее убило бы ее. Он не любил старых женщин — слишком уж активно они пытались выспросить у него то, что ни в какой степени не являлось их делом.       Жизнь Чарльза Поттера была значительно проще, так как он в принципе никогда не обращал внимания на людей, которые его не интересовали. Это было привилегией его общественного положения, которую, как, впрочем, и остальные, он почти не осознавал. — Не могу поверить, что кому-то здесь нравится, — угрюмо пробормотал Северус, пряча руки в рукава пальто и пытаясь прикрыть шею воротником. Он с презрением обводил взглядом заросли бледной береговой травы и облезлые, повернутые спинками к берегу штрандкорбы. Фрау Хуфнагель утверждала, что это был первый раз за десять лет, когда в январе совсем не было снега. Возможно, снег бы сделал это место несколько более интересным. — Ну-ну, не стоит так дуться, — снисходительно пожурил лорд Поттер. — Зимой почти любое море не стоит внимания. И к тому же, я предлагал тебе отправиться в Париж.       Северус хмыкнул. Во Францию он не собирался ни при каких обстоятельствах — какой бы чужой и враждебной ему по-прежнему ни казалась Германия, все же он успел немного к ней привыкнуть. Тем более, он не мог представить себе, как можно было даже путешествовать где-нибудь, не зная языка в совершенстве. Хотя Поттер, наверное, свободно говорил по французски, как Люциус.       Северусу просто было холодно. Уже второй день, стоило ему только покинуть свою студенческую квартиру в Кельне, как он дрожал от холода и все никак не мог согреться. Ночь в отеле он тоже провел в бесполезных попытках крепко заснуть из-за гуляющих сквозь старые окна сквозняков. Он был изможден, голоден, а на горизонте маячили лекции на следующей неделе, к которым тоже стоило подготовится. Откровенно говоря, у него не было времени на прогулки по пляжу. — Зачем вы приехали, лорд Чарльз? Неужели у вас не нашлось более интересных дел в Британии?       На губах Чарльза заиграла мягкая полуулыбка. Он не торопился отвечать. Медленно размотал свой серый кашемировый шарф и, не слушая возражения, повязал его на шею своего спутника. Погладил его по щеке, внимательно заглядывая в глаза, потом взял его в лицо в свои руки. — Северус, у меня всегда много дел. Но это не значит, что я не могу найти время для того, что действительно приносит мне удовольствие. Ты необычайно интересный молодой человек, тебе об этом известно?       Юноша стоял не шелохнувшись. Хотя на его лице не отражались никакие эмоции, опытный легилимент, каким был Чарльз Поттер, видел в непроницаемых черных глазах то и дело вспыхивающие искорки недоумения, опаски и — удовольствия. Похоже, мальчику не часто говорили что-то подобное. Чарльз улыбнулся еще шире. — Я не представляю, чего вы пытаетесь достичь, — чопорно отозвался Северус, уже понимая, что все его усилия казаться незатронутым были тщетными и Поттер читал его как открытую книгу. — А тебе обязательно обличать все в такие слизеринские термины? Малыш, речь идет не о достижении какой-то эфемерной цели, а о том, чем мы можем заняться здесь и сейчас. Сегодня я собираюсь обсудить твои наверняка великолепные успехи в учебе, поделиться последними новостями с нашей родины, поужинать зауэрбратеном и спокойно заснуть. Разве это так много? — По-моему, вы упустили еще один важный пункт между ужином и отходом ко сну. Надеюсь, не для того, чтобы уберечь мою деликатную и чувствительную натуру? Я полукровка, лорд Чарльз, со мной нет нужды притворяться лучше, чем вы есть.       Мужчина покачал головой и притянул его к себе, обнимая. Подбородок Северуса удобно лег прямо ему на плечо. Несмотря на ядовитый тон, юноша совсем не сопротивлялся и только глубоко дышал, смотря широко раскрытыми глазами на бескрайнее море за спиной лорда Поттера. — Нет нужды так сердиться, мой ангел, — ласково проговорил тот. — Просто позволь себе немного побыть восемнадцатилетним. Я обещаю, что твой университет никуда не денется за выходные.       Северусу было, что возразить на это, но он прикусил язык. Уж что-что, а эту науку он хорошо освоил еще на младших курсах Слизерина.

***

      Ужин был по-сельски простым, как и большая часть немецкой кухни. Лорд Поттер, как и собирался, выбрал маринованное в уксусе мясо и темное пиво. Северус пытался одолеть хотя бы половину порции сырных шпецле со шницелем. Заведение, хотя и маггловское, было очень уютным. В камине, неподалеку от которого они сидели, потрескивал огонь, так что Северус наконец согрелся, а Чарльзу пришлось расстегнуть неприлично много пуговиц своего кардигана. Пожилая женщина в старомодном платье, прислуживающая им, ни на секунду не замолкала несколько минут, не осознавая, что по-немецки говорит только один из мужчин, и тот не смог разобрать и половины из-за ее фризского акцента.       Северус радовался, что здесь не было этих унизительных меню для содержанок без цен. Иногда он бросал на своего собеседника странные, непонятные даже ему самому взгляды. — Как же я все-таки ненавижу немецкую кухню, — с абсолютно каменным лицом произнес Северус. Чарльз едва не подавился пивом от смеха. — Понимаю, в ней нет совсем ничего интересного. Так что ты предпочитаешь? Французскую?       Северус закатил глаза: — Я предпочитаю фиш-энд-чипс и молочный стаут. — Значит, свое родное? Шепардский пирог, ростбиф и споттед дик(*)? — Ни за что бы не подумал, что лорд Поттер может позволить себе такие пошлые шутки. И моя семья — евреи, у нас не едят шепардский пирог. Впрочем, большую часть ашкеназской кухни я тоже терпеть не могу. — Да ты привереда. Может, все-таки вина? Или у них наверняка должно быть что-то вроде стаута.       Хотя Северус и знал по горькому опыту, что пьянеет почти мгновенно, он позволил уговорить себя на стакан местного пива.

***

      Лорд Поттер остановился не в том отеле, что Северус. Погода после ужина стала еще хуже, вот-вот должен был пойти град, поэтому Чарльз настоял, что им стоит аппарировать (размышления о том, что его молодого спутника так разморило, что он не выдержит еще одной долгой прогулки, он мудро оставил при себе).       Уже через секунду они оказались перед старомодным особняком, где свет горел всего в нескольких окнах — даже это место зимой не пользовалось популярностью и стояло полупустым.       Проходя мимо невозмутимого швейцара и услужливого портье, Северус пытался спрятать лицо в воротнике пальто и так кстати одолженного ему шарфа. Хотя никто из этих людей не знал ни его, ни Поттера, ему все равно было неловко. Сплетни и шепот за спиной вызывали у него почти физическое отторжение — после семи лет в Хогвартсе это было неудивительно. — Добрый вечер, господа, вы успели до начала непогода, — с сильным немецким акцентом, но грамматически правильно поприветствовал портье, вставая навстречу гостям.       Лорд Чарльз снисходительно махнул рукой: — Да, там сегодня целый день не слишком солнечно. Будьте добры, доставьте нам поскорее бутылку хорошего зекта и легкий ужин. — Будет исполнено, сэр.       Северус так разозлился от этого намеренного привлечения ненужного внимания, что поторопился к допотопному лифту и едва не позволил дверям закрыться прямо под носом у Чарльза. — Неужели вы все еще голодны? — прошипел он, сложив руки на груди и отойдя от Поттера в противоположный угол. — Да брось, ночь еще молода. И, пожалуйста, ты можешь называть меня на ты не только в постели.       Северус покраснел — он и не помнил толком, что там болтал в их несколько ночей вместе. Лорд Поттер, очевидно, находил совершенно невозможным противостоять его румянцу и тут же почти целомудренно провел кончиками пальцев по заалевшей щеке. — Великий Мерлин, ты невероятный. — А вы — невыносимы, — бросил Северус. Начать называть Поттера на ты значило бы перейти какую-то невидимую границу близости. Он не мог этого позволить и носил свою холодную чопорную вежливость как броню, надеясь, что она хоть немного сможет его защитить.       Несмотря на это, из лифта он вышел с рукой Чарльза на своей талии.       Номер, где провел прошлую ночь Северус, напоминал крохотную ледяную комнату в викторианском доме. Старомодная мебель с потемневшим лаком ограничивалась узкой кроватью, тумбочкой да монструозным шкафом в углу (ванная была общей). Лоскутное покрывало было там самой замечательной вещью, но и оно заметно выцвело за годы использования. Лорд Поттер же оплатил, кажется, самый лучший номер в окрестностях Гамбурга. Войдя, они первым делом попали в гостиную, обставленную слегка аляповато на британский вкус, но все же пристойно и довольно приличной мебелью. Справа от окна располагался изразцовый камин, на большом столе стояла ваза со свежими цветами. Северус снял пальто, позволил Чарльзу убрать его и свою верхнюю одежду в платяной шкаф, а сам в это время уже упал в кресло и закрыл глаза. Он не собирался спать, но чувствовал себя жутко усталым. Внезапное сообщение от Поттера, долгая дорога до Гамбурга, весь этот день, наполненный ледяным морским ветром и напряжением невысказанных вопросов, все это вымотало его до крайности. Он не знал, зачем согласился прийти сюда. — Инсендио, — произнес ровный голос Поттера, должно быть, зажигающего свечи. Через несколько секунд он полностью бесшумно оказался у Северуса за спиной, так что тот едва не вздрогнул, почувствовав на своих плечах тяжелые мужские руки.       Удивительно, но Чарльз Поттер неплохо умел делать массаж. Северус хотел было возразить и возмутиться, но ощущения были слишком приятные для напряженных зажатых мышц. Он не любил демонстрировать собственную уязвимость, но сейчас было почти все равно — Чарльз видел его и в более смущающих ситуациях. — Мерлин, да ты будто восемь часов провел на метле. — Я не летаю на метле. — Зря, я тебя потом как-нибудь прокачу, тебе обязательно понравится.       Северус хмыкнул. — Да, я ведь чуть не забыл о твоем подарке. Почему ты не сказал мне, что у тебя был день рождения? — Потому что я не вижу смысла праздновать то, что земля совершила еще один оборот вокруг солнца с момента моего появления на свет, — и все-таки ему пришлось открыть глаза и взять в руки коробочку в слизеринских цветах. — Что же, зато я вижу в этом очень много смысла, — непоколебимо ответил лорд Поттер. — Открывай.       Северус мог бы возмутиться такой самоуверенности и вернуть вещицу. Но любопытство было сильнее его — а о том, откуда Поттер узнал о его дне рождения, он старался не думать.       В коробке лежали наручные часы из серебра. Они были совсем не вычурными и должны были подойти даже к его аскетичному стилю. Северус не умел, в отличии от многих чистокровных, определять цену на глаз, но внутреннее чутье подсказывало ему, что часы были дорогими.       Он попытался за несколько секунд решить, мыслимо ли было принять такой подарок. Здравый смысл безапелляционно говорил нет. Чувство собственного достоинства, в целом, разделяло это мнение. Он ненавидел подачки.       Чарльз Поттер, насладившись первыми эмоциями от подарка, поспешил прервать эти размышления долгим, страстным поцелуем. Оторвавшись от губ своего молодого любовника, он взял его лицо в ладони, пристально глядя в глаза: — Пусть с опозданием, но позволь все же тебя поздравить. Ты один из самых одаренных молодых людей, которых я когда-либо встречал. Если ты позволишь мне дать тебе один-единственный совет, я скажу тебе, что время — это самое дорогое, что у тебя есть. Сам того не зная, ты сейчас невероятно богат в свои девятнадцать лет, но это богатство имеет свойство утекать сквозь пальцы. Цени его и трать только на те вещи, которые по настоящему того стоят.       Северус смотрел на него молча. Он вдруг почувствовал, что Чарльз поделился с ним чем-то невероятно важным, выстраданным и глубоко личным. Сам он привык видеть свой молодой возраст как помеху, но и представить себя сорокалетним было практически невозможным.       Чарльз еще раз поцеловал его, на этот раз гораздо нежнее, и сжал в объятиях, так что лицо Северуса оказалось прижато к его шее.       В тот самый момент в дверь постучали и после короткого “Войдите” в комнате появился портье. Еще раз пожелав доброго вечера, он принялся сервировать стол и всего через несколько минут исчез, будто его и не было.       Неожиданно для себя, Северус почувствовал, что и правда снова проголодался. Он положил открытую коробку с часами, о которой почти забыл, на прикроватный столик и вернулся в гостиную. Лорд Поттер последовал за ним.       В гостиной их ждало игристое вино, фрукты и сырное фондю. Не дожидаясь, пока Чарльз откроет зект, Северус схватил кусок белого хлеба и вгрызся в него. Он любил простую еду.       Поттер тем временем уже разлил вино в изящные узкие бокалы. — За твой день рождения, — улыбнулся он. Вино оказалось неплохим — портье и правда знал свое дело.

***

— Я давно хотел спросить, откуда ты знаешь Блэков? Они не самый дружелюбный народ. Северус пожал плечами, засовывая в рот ярко-красную, но абсолютно безвкусную зимнюю клубнику. — Я знаю далеко не всех из них. Мы вместе учились с Нарциссой, а на седьмом курсе она пригласила меня к ним на прием, там я познакомился с ее отцом. Лорду Сигнусу, кажется, по статусу полагается хотя бы один полукровка для покровительства. — Сигнус понимает, кто из полукровок может впоследствии принести пользу его семье и никогда не упустит своего шанса. Кельнский Университет — это вам не магический Оксфорд, туда кого попало не берут. — Это было не слишком сложно. Тем более, в Хогвартсе никто не собирался писать хотя бы приличной рекомендации, поэтому мне пришлось биться во все закрытые двери. Меня приняли в Коламбию и Сорбонну, но только Кельн предложил стипендию. Оно и к лучшему, потому что на французском я не могу сказать ни слова. — Ты умница, — Чарльз погладил его по щеке, убирая за ухо прядь черных волос, — я в свое время тоже получил приглашение в Сорбонну, но мой отец настоял на Венецианской Академии — это что-то вроде семейной традиции. Но я никогда не мечтал стать ученым. — С моим происхождением мне мало что остается, — равнодушно хмыкнул Северус, — если я не собираюсь всю жизнь продавать чесоточный бальзам в Косой Аллее. — Ну, это точно не для тебя.       После еды и вина Северуса с новой силой потянуло в сон. Диван, на котором они сидели, как назло был невероятно мягкий, так и хотелось растянуться на нем и вздремнуть хотя бы немного. Он прикрыл глаза на секунду, чувствуя биение кровь в веках. Неудивительно — вчера полночи ворочался, а до этого две недели неотрывно просидел за учебниками. Голова опустилась на бок, но не повисла безвольно, а нашла что-то теплое и мягкое.       Чарльз улыбнулся, поддерживая затылок юноши одной рукой и обнимая за талию другой. Северус еще не спал, но был слишком близок ко сну, чтобы иметь силы поднять голову. — Нет, больше никакого вина для тебя, — с тихим смешком пожурил Чарльз. Сам он, хотя выпил даже больше, чувствовал только необычную приподнятость духа, которая вряд ли имела отношение к алкоголю.       Он без особых усилий поднял худощавого молодого человека на руки и отнес в спальню. Уложив его на кровать, он попытался расстегнуть на нем рубашку, но Северус оттолкнул его руки, сел в постели и принялся раздеваться сам. По четкости его движений Чарльз понял, что Северус не был настолько пьян, как показалось ему минуту назад. — У вас, наверное, были дюжины девятнадцатилетних сопляков, не правда ли, лорд Поттер? — он закончил с рубашкой, швырнул ее куда-то на пол и откинулся обратно на кровать, видимо, собираясь продолжить после небольшой паузы. — Таких, как ты — не было. — Просто и честно признался Чарльз. На губах Северуса, лежащего с закрытыми глазами, заиграла необычно открытая для него улыбка.       Чарльз посмотрел на него недолго, потом быстро разделся сам и, почувствовав январский холод, наложил на комнату несколько согревающих заклинаний. Он прилег поверх одеяла, подперев голову локтем и позволил себе как следует разглядеть Северуса. Тот, если и не заснул еще, выглядел таким умиротворенным и спокойным, что Чарльзу, как старому искушенному развратнику, хотелось насладиться этой невинностью, напиться ею сполна. Сам он очень давно не засыпал с таким безмятежным выражением лица.       Во сне лицо Северуса будто несколько смягчалось. Вся та резкость, что делала его таким заметным, пусть и не красивым, сглаживалась в слабом желтом свете ночной лампы. Скулы и нос больше не выделялись на лице горными хребтами, неожиданно длинные ресницы мирно легли на чуть разрумянившиеся от вина щеки. Черные волосы, еще днем выглядевшие тусклыми и неопрятными, теперь обрамляли лицо мягкими прядями. Чарльз лег под одеяло и обнял спящего Северуса за плечи. Тот поворочался немного и пробормотал что-то невнятное, но не проснулся. Через несколько секунд он нашел удобное положение, уткнувшись внушительным носом в шею Поттера. Чарльз подумал, что рука, оказавшаяся под спящим телом, через несколько часов затечет, каким бы худым Северус ни был. Но он даже не попытался высвободиться.