Глава 5.
23 августа 2020 г., 15:06
В школе Чарльз недолюбливал большую часть своих одноклассников. Нет, он был популярен среди них, с пятого курса — староста и охотник гриффиндорской команды по квиддичу, на седьмом — капитан и лучший ученик школы. В общем, он являлся всем, чем полагалось быть наследнику рода Поттеров. Но чем старше он становился, тем больше его раздражали сверстники, их наивная глупость и бессмысленная бравада. К выпускному он потерял интерес к друзьям, заведенным еще в одиннадцать лет и сконцентрировался на учебе — он как раз тогда серьезно увлекся ментальными искусствами.
Тем не менее, контакты, сохранившиеся со школы, еще не раз помогали ему в жизни. Отчаянные гриффиндорцы, тихие хаффлпаффцы, язвительные слизеринцы и отстраненные рейвенкловцы — многие из них выросли в успешных, влиятельных и богатых людей. В нужный момент достаточно было только вспомнить подходящее имя — а получить то или иное одолжения для волшебника вроде него не составляло труда.
Вот и Эдгар Салливан, естественно, сразу согласился на встречу с бывшим одноклассником. До этого они не виделись лет пятнадцать — просто вращались в разных кругах. Эдгар происходил из небогатого и не очень древнего рода, но на своем поприще добился огромных успехов. Он стал председателем гильдии зельеваров Великобритании примерно тогда же, когда Чарльз возглавил аврорат, а к шестидесяти годам был автором бесчисленного количества патентов и одним из самых влиятельных экспертов в стране.
Кроме того, за бокалом виски он оказался вполне себе задорным рассказчиком, так что Чарльз даже искренне посмеялся с его истории об охоте на джарви. Но устроил эту встречу он не поэтому. К счастью, большинство волшебников в их возрасте с удовольствием переходили на сетования молодежью при первом же удобном случае, и Салливан не стал исключением:
— Ты просто не представляешь, что творится в так называемых “лучших” лабораториях, — с горечью рассказывал он, подливая себе еще виски, — работать абсолютно некому. Слагхорн каждый год соловьем заливается про своих отличников, но ни один из них не способен ни на что оригинальное. А те, что способны, не враги себе и рвутся на континент.
Лорд Поттер понимающе кивал. Это была проблема любого маленького сообщества: из двух десятков выпускников Хогвартса каждая мало-мальски серьезная профессия пыталась выцарапать себе талантливых учеников, но с каждым годом это становилось все труднее.
— Ну у тебя-то самого все не так ужасно?
— У меня все лучше и хуже, чем у остальных, одновременно. Лучше — потому что я отказываюсь брать кого попало. Хуже — потому что из-за этого у меня одни и те же самородки уже десять лет ходят в подмастерьях и заменять их некем. В общем, в нашем деле сейчас тяжело.
Чарльз улыбнулся своей самой таинственной улыбкой:
— А если у меня на примете как раз есть один самородок?
Салливан едва не поперхнулся виски, а затем зашелся в долгом приступе сухого кашля, который никак не мог остановить несколько минут. Чарльз успел приказать эльфу принести им чаю, глоток которого, наконец, помог зельевару прийти в себя.
— А вы, лорд Поттер, по-прежнему ничего не делаете просто так? Где же ты его отыскал?
— Это один мальчик-полукровка со Слизерина, прошлый выпуск. Вообще-то он поступил в Кельнский университет, но я подумал, позови его кто на родину…
— И он рассмеется тому в лицо. Чарли, если он учится в Кельне, то не согласится быть подмастерьем. Впрочем, знаю я этого твоего мальчика — коллега на прошлой конференции в Мюнхене интересовался, как мы таких отпускаем, я потом навел справки.
— И что же? — Чарльз почувствовал себя оскорбленным, стоило ему услышать даже намек на сомнения в таланте Северуса. При всех его недостатках, Снейп был сверхъестественно, пугающе умен, и окружающим лучше было это признать, пока Чарльз не начал убеждать каждого лично.
— Способный, конечно, но вот только начни он проявлять эти способности в моей лаборатории, его через год-два уведут под белы руки в Азкабан уже твои коллеги. В Германии ему объективно могут предложить гораздо больше свободы.
— Ну, уж о коллегах я точно могу позаботиться, — самодовольно бросил Чарльз, — Эдгар, пойми меня правильно. Это моя личная просьба к тебе: чтобы Северус Снейп на год-полтора вернулся в Британию. Мне кажется, мы с тобой сможем обсудить детали и прийти к подходящему для всех решению.
Салливан посмотрел на него уже совсем другим, понимающим взглядом. Ему и в голову не пришло интересоваться причинами такого интереса к молодым ученым. Он понял главное — карту под названием “Северус Снейп” он однажды сможет обменять на какое-нибудь не менее важное для него дружеское одолжение. А получить действительно талантливого зельевара под свое крыло, пусть и временно, было дополнительным бонусом.
— На год-полтора — это совсем другое дело. В Европе студенты пишут дипломные проекты, для которых на третьем-четвертом курсе обычно все равно уезжают за рубеж. В качестве исключения ему наверняка позволят начать раньше — но без желания самого виновника торжества тут не обойтись. Ты… интересовался его мнением?
— О, он согласится. Ты можешь пригласить его сам? Он сейчас увлечен своей идеей антиликантропного зелья, ничего чересчур нелегального, авроров вряд ли заинтересует. Это ведь возможно использовать для дипломного проекта?
Во взгляде Салливана отразилось сомнение — был ли мальчишка на самом деле глупее, чем все о нем думали, или и правда был способен на создание чего-то подобного? Даже в первом случае его полезно будет иметь под рукой — и не из таких зазнайство выбивали.
— Да, почему бы и нет. Но тему можно и поменять по ходу работы. Я могу связаться со своим хорошим знакомым в Кельне, он, правда, уже почти не преподает, но поможет пообщаться с его научным руководителем. Позовем — но дальше уже твоя работа.
Чарльз улыбнулся. Чутье подсказывало, что ему даже не придется применять особые методы убеждения, хотя у него и была припасена парочка как раз для такого случая. Все складывалось как нельзя лучше. Поттеры всегда получали того, чего хотели.
***
Северус отсчитывал дойчмарки заледеневшими пальцами. На дешевый кофе ушла последняя мелочь — завтра придется идти на утренние лекции пешком. Его однокурсник в замшевом пальто, казалось, даже не замечал холода. Отхлебнув из бумажного стаканчика, он поморщился. Однокурсника звали Гизельхер, он происходил из какого-то невероятно древнего немецкого рода и учился на кафедре истории зельеварения, куда брали каждого, готового заниматься этой скукотищей. Гизельхеру нужно было отучиться там, чтобы угодить строгим родителям, а работать он все равно никогда не собирался. Обычно Северус терпеть не мог богатых лентяев — насмотрелся во время учебы в Хогвартсе. Но этот парень, хотя тоже раздражал его своей самоуверенностью и устаревшей манерностью, все же понравился ему. Северус говорил себе, что Гизельхер был его первым хорошим знакомым в Германии (в первом семестре они вместе ходили на “Введение в зельеварение”). На самом же деле, секрет этой странной дружбы заключался в том, что немецкий аристократ никогда не задирал нос там, где не следовало, и честно признавал академическое превосходство Северуса. После Хогвартса, где даже Джеймс Поттер получал у Слагхорна оценки лучше, это было непривычно и немного льстило. — Так что ты решил, в конце концов? — молодой человек просто фонтанировал энергией и любопытством, чего Северус никогда не мог понять — а особенно в восемь утра. — Ничего пока, — буркнул Снейп. Он уже сто раз пожалел, что рассказал приятелю о необычном предложении профессора Салливана, о котором тот теперь болтал беспрерывно вот уже неделю. — Я тебя не понимаю! Если бы меня позвали куда-то поехать, да еще заниматься этими твоими драгоценными оборотнями, да еще и за деньги… — Ты не забыл, что я всю жизнь прожил в Британии? Это все равно, что тебя бы позвали вернуться в Мюнхен. — А я люблю Баварию — если только возвращение предстоит не в отчий дом. Да и тебе наверняка будет, чем заняться на родине. Опять же, закрыть все скучные экзамены за первый год заочно — это как раз для тебя. Будешь заниматься своей наукой, сколько влезет, а когда надоест — вернешься обратно. Что тебе не нравится? Северус неопределенно пожал плечами. На первый взгляд предложение и правда выглядело привлекательно — обычно первокурсникам никто не предлагал такую свободу деятельности, а ему она как раз была необходима, как воздух. Гизельхеру, привыкшему к особому положению его семьи и всегда решаемым в его пользу вопросам, сложно было бы даже объяснить, что его смущало. Но в Британии такие предложения никогда не делались просто так — по крайней мере, не таким безродным выскочкам, как он. Если Салливан хотел его к себе — ему что-то было нужно, а у Северуса, как было известно всем и каждому, не было ровным счетом ничего. — Разве тебе не этого хотелось? Чтобы твой талант оценили и дома тоже? — о своих мелочных обидах Северус рассказал ему после одной из студенческих попоек, и почти сразу пожалел об этом. — Не в этом дело. Я просто не уверен, что хочу туда возвращаться — сейчас, как простой подмастерье. Конечно, он подозревал, что это неожиданное предложение не могло обойтись без участия лорда Чарльза. Никто не назвал его имени, но Салливан был так настойчив и сулил такие невероятные условия, что даже самый наивный хаффлпаффец бы задумался. А Северус не был хаффлпаффцем и не желал даже косвенным образом оказываться у Поттера в долгу. Вчера он наконец не выдержал и написал ему письмо. Ни одна сова не могла вернуться с ответом так быстро, но Северус уже злился на медлительность Чарльза. — А можем, дело не в чем-то, а в ком-то? Может, юные гении тоже иногда поддаются нашим земным страстям? — разумеется, молодой повеса обладал просто невероятным чутьем на все романтическое. Против воли Северус зарделся. — О чем это ты? — Мой дорогой друг, тебе не стоит даже пытаться врать. Думаешь, хоть кто-то на курсе не заметил, что с каникул ты вернулся с другим настроением? Кстати, как прошла поездка в Гамбург? Встретил кого-нибудь знакомого? — Помолчи, ради бога, — сквозь зубы процедил Северус. Такими деталями своей жизни он точно не был готов делиться ни с кем. Дело было даже не в том, что объектом его влечения был мужчина — большинство чистокровных волшебников закрывало на это глаза при соблюдении определенных приличий. Просто свою частную жизнь Северус привык хранить в тайне, особенно теперь, когда сам еще не совсем понимал, что в ней происходило. — Не злись на меня, приятель. Решать, конечно, только тебе. Но, по-моему, для тебя все складывается как нельзя лучше. На лекциях Северус так и не смог сосредоточиться и ушел домой раньше. В квартире его ждал пакет, где лежало кольцо белого золота и лаконичная записка: “Я очень рад, что тебе сделали такое предложение — хотя я никогда не сомневался в твоих способностях. Если хочешь обсудить это — я буду счастлив снова увидеть тебя. Портключ станет активным с семи вечера, пароль — мое имя. Жду тебя, мой ангел”.***
Воспользовавшись все-таки после недолгих раздумий присланным порт-ключом, Северус удивился, оказавшись не в поместье Поттера. На самом деле, в этом не было ничего необычного: в доме все-таки иногда бывали его жена и сын. Когда Чарльз приводил его сюда в январе, он, кажется, как-то упомянул, что леди Дорея была заграницей. Кольцо перенесло его в просторную, со вкусом обставленную и абсолютно пустую квартиру. Северус раздвинул бордовые шторы и выглянул из огромного панорамного окна. Город, расстилающийся перед ним, явно не был Лондоном. Здание, судя по всему, было маггловским — волшебники не строили на высоту десяти этажей. Северус достал палочку и быстро нашел сеть из стандартных защитных чар. Все еще ожидая, что Поттер вот-вот явится, он осмотрелся. Квартира выглядела так идеально, что сразу было понятно, что в ней никто не жил. На кухне, будто целиком скопированной из рекламного буклета, не было ни продуктов, ни посуды. Постель в небольшой затемненной спальне была аккуратно заправлена шерстяным покрывалом, но не застелена. В гостинной стоял рабочий стол без единой бумаги на нем. Все это создавало какое-то странное, гнетущее ощущение. Северус уже собирался разозлиться и уйти, когда раздался стук в дверь. Все еще разраженный, он распахнул дверь, даже не взглянув в глазок. — Понятия не имею, почему вы решили, что мне нравятся подобные шутки! Эта фраза не смогла стереть широкую улыбку с лица лорда Поттера. В левой руке у него была перевязанная зеленой лентой коробка с логотипом фортескью. — Не стоит сердиться, мой ангел. Он снял свою темно-синюю шерстяную мантию и спокойно повесил ее, а коробку поставил на столик при входе. А потом кипящий праведным гневом Северус в мгновение ока оказался в объятиях Поттера. Их губы встретились. После долгого, жаркого поцелуя, Чарльз продолжил обнимать его, прижимая лицо Северуса к своей шее. — Ты даже представить себе не можешь, как я соскучился, мой сладкий. Северус постарался восстановить дыхание. Он не собирался позволять какому-то поцелую и всей этой нарочито романтической манере Чарльза превратить его в лепечущего влюбленного идиота. — Что это за квартира и зачем вы позвали меня сюда, даже не удосужившись при этом явиться вовремя? Чарльз закатил глаза: — Так и будешь допрашивать меня на пороге? Может, поговорим в комнате? Северус бросил на него еще один недовольный взгляд, повернулся на каблуках так резко, что черные волосы взметнулись прямо в лицо Поттеру, и вернулся в гостиную. Чарльз последовал за ним. — Вообще-то я собирался начать с поздравления. Я очень рад, что тебя пригласили работать в Британии. Северус хмыкнул. Его подозрения подтверждались: Поттер не мог не быть замешан в этой истории. Он, судя по всему, и не собирался скрывать своего участия. — У меня здесь, конечно, есть и свой корыстный интерес, поэтому я очень надеялся на твое положительное решение. — Но я спросил вас вовсе не об этом… — Тшшш, — Чарльз приложил палец к его губам, и Северус онемел от такой наглости, — я как раз подхожу к этому. Так вот, я взял на себя смелость снять эту квартиру, чтобы, если ты согласишься, тебе не пришлось тратить свое время на подбор жилья. Оксфордская лаборатория сравнительного зельеделия находится минутах в двадцати ходьбы отсюда — даже аппарировать не придется. — Вы определенно слишком много на себя берете, — выплюнув это, Северус подошел к окну, невидящим взглядом смотря на расстилавшийся перед ним город — теперь он знал, что это был Оксфорд. Чарльз дал ему минуту, чтобы остыть. Пусть он не так давно знал этого юношу, немногочисленных встреч хватило ему, чтобы понять, что с Северусом редко что получалось просто. Уловив едва заметное изменение позы — плечи и шея стали чуть менее напряжены, он поднялся и в два шага преодолел расстояние между ними. Северус перевел взгляд на него, не позволяя своему лицу выражать никаких эмоций. — Я ведь не вынуждаю тебя ни на что. С Салливаном ты сможешь заниматься своим проектом об оборотнях, а потом уже с готовым исследованием и опытом вернуться в университет. В конце-концов, неужели ты сам этого не хочешь? Я ведь помню, как ты смотрел на меня, Северус. Я вижу, как ты смотришь сейчас. — Не в этом дело! Я не собираюсь быть объектом вашей благотворительности. Понятия не имею, что вы сказали Салливану, но мне вовсе не нужно чтобы, чтобы меня считали очередной игрушкой богатого чистокровного волшебника, которому дали работу за таланты в постели. Его лицо снова раскраснелось, глаза поблескивали от возбуждения. Чарльз в очередной раз почувствовал то, что привлекло его при их первом знакомстве: огонь, бушующий внутри тощего тела и гордость, достойную наследного принца. Он взял его за плечи и заговорил, ни на секунду не отводя взгляда от черных глаз: — Никто — ты слышишь меня, никто — не посмеет даже подумать о тебе такое. Ты один из самых талантливых волшебников твоего поколения. Я всего лишь использовал свое положение, чтобы исправить несправедливость. Разве это было честно, что ни один профессор в Хогвартсе не написал тебе рекомендацию? Разве это правильно, что гораздо менее талантливые студенты получили сразу после выпуска денежные должности, а тебе приходится выживать на стипендию от университета? Разве ты не заслужил этой возможности? Северус опустил голову. Если верить слухам, Поттер был гениальным легилиментом. Не смотря на собственные успехи в окклюменции, уже не в первый раз при разговоре с ним Северус чувствовал, будто Чарльз заглядывал ему прямо в душу, вытаскивал оттуда на белый свет все чувства и мысли, которые он больше всего пытался спрятать ото всех, включая самого себя. Это было почти физически больно — он ненавидел быть таким уязвимым перед другими людьми. — Кельн я заработал себе сам, — глухо сказал он, — хотя все считали меня ни на что не способным уродом, я сделал это сам, без чьей-то помощи. Там у меня новая жизнь — после всей той грязи, в которую меня окунули в Хогвартсе. А вы предлагаете мне все бросить и взять то, что мне принесли на серебряном блюде? Я не такой человек, лорд Поттер. — Северус, не будь глупым. Я предлагаю тебе остаться студентом Кельнского университета и одновременно получить звание мастера в одной из лучших лабораторий Британии. Эта возможность, которая дается одному человеку из тысячи. Ты же слизеринец! Твоя щепетильность не просто неуместна, она смешна. Почти все в магическом мире случается после закулисных переговоров, обменов одолжениями и негласных обещаний, тебе об этом прекрасно известно. Сам ты до этого не имел возможности полноценно играть в эти игры — поэтому я просто сыграл этот раунд за тебя. — И чего же вы хотите взамен? — вскинув голову, с отчаянием в голосе спросил Северус. — Ничего такого, что ты не захотел бы мне дать сам. — Тихо, но уверенно произнес Чарльз. В этот момент Северус почувствовал головокружение — слишком силен был накал эмоций. Он сделал неловкий шаг, в глазах помутилось, но в тот же момент был подхвачен сильными руками. Уже через несколько секунд он пришел в себя, полулежа на диване, в объятиях Чарльза. Только этого ему не хватало — падать в обмороки, словно кисейной барышне. — Не вставай, лежи, — шепнул Чарльз ему на ухо, перебирая одной рукой его волосы, — ты ужинал сегодня? Обедал? Северус помотал головой и слабее, чем ему хотелось бы, проговорил: — Это все ваш проклятый порт-ключ. Меня даже от аппарации всегда тошнит… — Ну, тогда ты точно нужен мне здесь в Британии. Тише, не нужно возражать, сейчас тебе стоит отдохнуть. Северус закрыл глаза. Несмотря на легкую слабость, он почти сразу почувствовал себя лучше. — Ты правда имел в виду все то, что только что сказал? — называть этого мужчину почти на полвека старше его на ты было неестественно. Безликое официальное “вы” было его последней линией обороны. — Все до последнего слова, Северус. Решать только тебе. Возвращайся в Британию и я позабочусь о том, чтобы ты мог спокойно заниматься тем, чем пожелаешь. Оставайся в Кельне — и я буду находить дела в Европе каждое воскресенье. Северус усмехнулся: — Ваше упорство делает вас страшным человеком. — Опять “вы”? А я-то уже успел обрадоваться. — Дай мне немного прийти в себя. Через полчаса они сидели на кухне и ели шоколадные эклеры от Фортескью, принесенные Чарльзом. Он вызвал своего домового эльфа и приказал принести им чаю. Старательный слуга уже через несколько секунд явился с полным фарфоровым сервизом, пятью сортами чая и легкими закусками. — Вообще-то я взял на вечер билеты в Ковент-гарден, но теперь не уверен, что стоит тебя тащить. Северус закатил глаза: — Обычно я не такой неженка. Но я никогда не был в опере. — У нас билеты в театр. Я тоже не часто там бываю. Все-таки это маггловское развлечение. Но “Двенадцатая ночь” мне всегда нравилась. Северус откусил от эклера с малиновой начинкой. Ему казалось, это были самые вкусные пирожные в его жизни. — Твой эльф может принести мне перо, чернила и пергамент? Я хочу ответить Салливану. По одному взгляду на него Чарльз понял, что Северус наконец решил согласиться. Он накрыл его худую, с проступающими голубыми венами ладонь своей, а потом, поддавшись порыву, склонился к ней и поцеловал. Шокированный взгляд, которым одарил его Северус, был почти умилительным. — Обещаю, что ты не пожалеешь.
