В тихом омуте

Вася ехал к Гришечкиной, не разбирая пути и дороги. В салоне такси противно пахло «Елочкой», кажется. А может, чем-то другим, но этот запах тесно связан именно с такси у большинства людей. Но Шакулин не чувствовал этого запаха, не слышал речь водителя, не видел проплывавшие за окном здания. Все его мысли были заняты лишь одним человеком, который мог открыться ему в другом свете, и кто знает, что произойдет после этого. Как Вася начнет относится к Жене? Знал парень лишь то, что с Калинкиным явно не все очень хорошо. Не искал он утром никакую зарядку, да и глаза он не тер. Он просто сидел в коридоре и сильно волновался о чем-то. Вася думал, что Женя не хочет открывать ему свой секрет, который и собирается разболтать Гришечкина. Шакулин откровенно боялся. А вдруг там и правда что-то страшное? Что, если он потом просто не захочет или не сможет общаться с Женей? Что будет тогда? Он просто начнет игнорировать Калинкина, отрежет с ним любые пути связи, забудет этого человека? Нет, забыть он его не сможет в любом случае. Чтобы там не произошло, из головы Вася его не выбросит. Не захочет. — Приехали, — говорит водитель с улыбкой. Вася кивает в знак благодарности, расплачивается и выходит из машины. Вот, перед ним нужный подъезд с темно-коричневой дверью с домофоном, а у Васи такое чувство, будто его привели в комнату, за дверью которой находится слишком уж пугающая неизвестность. Хотя, по сути так и есть. Шакулин глубокий вдох делает, набирая номер нужной квартиры. Одобрительный сигнал слышится незамедлительно, и подъездная дверь легко поддается. Парень поднимается на третий этаж пешком, и эта минута длится слишком долго. Входная дверь оказывается открыта, и Вася заходит в квартиру, плавно выдохнув. — Проходи в зал, — слышится женский голос с кухни, и Вася слушается. Снимает обувь, прошлепав по кафельному полу в комнату. Там на диване уже развалился Ваш, увлеченно рассматривая что-то в экране телефона, а на кресле рядом сидел Павлов, задумчиво разглядывая верхний дальний угол комнаты. Завидев Шакулина, оба приветливо улыбнулись. Саша чуть подогнул ноги, освобождая для Васи место, коим тот сразу воспользовался. Организм, испытывающий похмелье и волнение, отказывался нормально функционировать, и Вася благодарил все высшие силы за то, что не упал по дороге от машины такси до этого дивана. В комнату наконец вошла хозяйка квартиры, присев на журнальный столик напротив остальных. Вздохнув, она взглянула на Васю, и тот понял, что пути назад нет. Все, ариведерчи. — Вась, я хотела поговорить с тобой. По поводу твоего общения с Женей. — аккуратно начала девушка. Вася посмотрел по сторонам, считывая эмоции остальных. Ваш просто недовольно цокнул языком, закатывая глаза, будто эта тема была ему противна и он вообще не хочет слышать ничего, связанное с эти человеком. А вот в глазах Димы отразились паника и страх. Он смотрел на Гришечкину широко открытыми глазами, то и дело открывая и закрывая рот. По нему было видно, что он вообще не ожидал подобного разговора, и явно был против, чтобы Женя его начинала. — Не вздумай, — нахмурился Павлов. — Даже не смей. — Почему, Дим? Он хорошо с ним общается, и я просто пытаюсь предотвратить это,— возмутилась Гришечкина. — Ты должен подтвердить мои слова. — Я не буду ничего подтверждать! Он исправляется, Жень, ему просто нужна поддержка и немного времени. Девушка проигнорировала, обиженно закусив губу. В ней будто происходила какая-то внутренняя борьба, но вот одна из сторон победила, и Женя глубоко вздохнула, прикрыв глаза. — Не общайся с ним, Вась. Пожалуйста, —сказала она вкрадчиво. — Почему? В Шакулине начинала закипать злость. Почему это ему указывают, с кем общаться? Почему это он не должен общаться с Женей? Он хочет с ним общаться, он будет с ним общаться. В любой момент, когда ему захочется, он позвонит ему и попросит встретиться. Не верит он, что Женя в прошлом совершил столько значимых ошибок, что сейчас ему запрещают с ним общаться. — А он проститутка, — влился в беседу Ваш, положив телефон на грудь. Вася нахмурился. — Он прожил со мной две недели, и мы трахались каждый день. А потом ему надоело и он ушел от меня. А через день он уже трахнул Гришечкину. И тут точно такая же история. — Он говорит правду. Он был с нами только ради секса. И мы втроем, — девушка обвела пальцем комнату, не задев Васю. — еще далеко не все, с кем он так поступил. Он просто бесплатная проститутка, Дима, скажи! Шакулин взглянул на Диму, пытаясь найти в его взгляде возмущение, недоверие, да что угодно, что могло указать на то, что она лжет. Но Павлов молчал, склонив голову вниз и тяжело разглядывая линолеум. Васю будто проткнуло чем-то острым где-то в районе груди. Прошло насквозь, не давая ни малейшего шанса на выживание. Нервным движением руки он поправил волосы, чувствуя, что воздуха в комнате стало катастрофически мало. Глубокий неровный вдох, резкий выдох, и руки сами тянутся к карману, дрожащими пальцами доставая телефон. Хочется позвонить Калинкину, поговорить с ним, просто поговорить. Женя ведь знает, когда Васе нужна поддержка, когда его нужно успокоить, знает, как это сделать. Именно это парню сейчас и нужно. Хочется, чтобы поддержал; хочется, чтобы успокоил; хочется, чтобы как-то глупо пошутил, все равно вызвав тихий смешок; хочется, чтобы прояснил всю ситуацию и объяснил, что происходит; хочется просто слышать его голос, что говорит так спокойно, умиротворенно, улыбаясь и смеясь. Сидящий рядом Дима вырвал у Васи из рук телефон когда в динамике прозвучал первый гудок. В зеленых глазах тут же отразилось возмущение, смешиваясь с искренним непониманием происходящего. — Ему не обязательно знать о том, что Женя тебе все рассказала. — Он уже знает. На Васю тут же устремилось три пары глаз. Ваш, до этого меланхолично пялившийся в телефон, заинтересованно взглянул на Шакулина; Гришечкина смотрела со злостью и странной паникой; Павлов смотрел со страхом и волнением, и не нужно было много ума, чтобы понять, за кого он волнуется. — Он случайно услышал часть нашего разговора с Гришечкиной. Вы ведь знаете, что стены у него тонкие, в коридоре прекрасно слышно, что творится в зале, — начал поспешно оправдываться Вася, но Дима жестом заставил его замолчать. — Значит так. Женя, сначала с тобой, — Павлов встал на ноги. — Какой хер тебя дернул все рассказать? Они нормально общались, Калинкин был под моим присмотром! — Я переживала за Васю! — вскрикнула девушка. Вася будто и не слышал всего этого. В его голове не укладывалось, как Женя мог так поступить, как мог быть таким. Он ведь совсем другой, неуклюжий, забавный, домашний и родной. В голову Шакулина закрадывались образы того, как Калинкин смотрит сверху вниз, так похотливо, так властно, а глаза его прямо горят; образы того, как прогибается под кем-то Женя, пока из его груди вырываются громкие стоны; образы того, как он уходит, холодно и равнодушно закрыв за собой дверь. По спине пробежали мурашки. Нет, Женя, не такой, он просто не может быть таким. Вася обещал себе, что не изменит своего мнения о Калинкине, но обещанию этому не суждено сбыться. Шакулин больше не сможет общаться с ним, как раньше; не сможет касаться его кожи, не рисуя себе в воображении картинки намного развратнее; не сможет смотреть ему в глаза, не дорисовывая для себя опасный блеск в этой пучине. Вася убеждал себя, что все именно так. Но в глубине души он понимал, что все он сможет, просто не хочет. Он подумал о Жене. Если Павлов так реагирует, то для парня это действительно важно. Значит, Женя не хотел, чтобы бы кто-то еще знал; не хотел, чтобы Вася знал. Женя этого боялся, и сейчас это происходит наяву. Как он там сейчас? Что он делает? Что происходит у него в голове и в сердце? Этого не узнать никому, но эти мысли заставляют поволноваться. — Так, Дима вызывает Васю! — без нотки шутки говорил Павлов. — Ты сидишь тут и молишься, чтобы все прошло гладко сейчас и в дальнейшем, ясно? Вася кивает, отмечая про себя, что на Диме уже надета его ветровка, а сам он взъерошен и взволнован. До парня тут же дошло, что Павлов собирается к Калинкину, ведь домой он так никогда не спешил. — А с какого ты его защищаешь? — вступил, наконец, в беседу Саша, поднимаясь с дивана. — Или уже забыл, что он сделал с тобой? С нами? Он поступил как блядь, как последняя сука, и ты это понимаешь. Так почему? — Потому что он мой друг, — тихо сказал Дима, вложив в голос всю злость и ярость, что таились у него внутри. — Потому что он встретил человека, ради кого хочет исправиться, и он начал это делать. Ему просто нужна поддержка, ему нужен, мать твою, друг, который может помочь и не дать захлебнуться в алкоголе! Вы отвернулись от него, бросили, а я пообещал, что вытащу его! Так живите своей жизнью и не лезьте в мою или его! Дима вылетел из квартиры, хлопнув дверью. Ваш устало потер переносицу и подошел к Гришечкиной. У девушки глаза были на мокром месте, она сидела на журнальном столике, сжавшись так, как только могла, будто пытаясь превратиться в маленькую точку. Ее пальцы сцепились между собой, сжимаясь до побеления костяшек. Саша обнял ее, прижав к груди, поглаживая по плечам и спине, слегка поцеловал в макушку. Вася, пытаясь отвлечься, отметил про себя, что эти двое были бы прекрасной парой, если бы не девушка Ваша. Но из его головы не выходил Калинкин. Если Дима говорит правду, и Женя действительно встретил человека, ради которого встал на путь исправления, то Васе очень хотелось бы поговорить с этой особой. Поговорить и объяснить, что Жене нужна поддержка, Жене рядом нужен человек, которого он любит. Проблема была в том, что Вася не знал, кто именно нужен Жене. Об этом знали только сам Калинкин и Павлов. И никто из них никогда не раскроет эту тайну. И никто другой никогда не узнает, что Жене нужен Вася.