Симбионт

Бильбо никак не мог заснуть. Он так не не ответил Гэндальфу, потому что хотел все обдумать хотя бы пару часов, и сейчас мысли роились в голове, нагружая и без того уставший мозг. Он знал Гэндальфа много лет, а до этого с ним дружили его родители — Белладонна и Банго Бэггинс. О нем, как о друге, говорил дедушка, да и вообще в Подширье сложно было найти хоббита, который бы не знал этого пройдоху. Гэндальф очень мало рассказывал о себе и о том, откуда и как появился, но за десятилетия, что они были знакомы, Бильбо настолько привык к чудачествам друга, что порой забывал о том, что Гэндальф был всего лишь строчками программного кода, и никогда по-настоящему не жил — настолько естественно тот себя вел. У него не было обычных для подобных созданий проблем с пониманием логики живых существ, он никогда не задавал нелепых вопросов и даже как-то раз — Бильбо хорошо это запомнил — обмолвился, что спит и видит сны. Порой Бильбо одолевало любопытство, он пытался узнать, кто создал настолько совершенный искин и как это было сделано, но информации либо не было вовсе, либо это были досужие сплетни. Для прочих Гэндальф настолько плотно вошел в обыденную жизнь, что они не задавались вопросами о его происхождении — для них он был так же естественен, как родные пещеры Подширья. И все же, несмотря на все тайны, окружавшие старого друга, Бильбо доверял ему и понимал, что раз Гэндальф сказал, что только он сможет помочь отряду, то так оно и было. — Гэндальф, зиверт в виртуальную печень эту искину, — стукнул Бильбо кулаком по кровати, в который раз скинув с себя одеяло, — ты не оставил мне выбора, и мы оба знаем об этом. Он поднялся с постели в надежде раздобыть на разгромленной кухне хоть что-то съестное — еда всегда его успокаивала — и, быть может, поймать для разговора Гэндальфа, если тот не улетел в неизвестном направлении до утра. Привычная нора казалась в темноте чужой, из-за дверей спален то и дело доносился громкий храп, а его обычно тихие шаги словно разносились по всему дому. Бильбо остановился, раздумывая, стоил ли вернуться за лампой, когда услышал голоса из полутемной гостиной, освещаемой лишь огнем догорающего камина. — Ты не убедил меня, Гэндальф, — этот глубокий, раскатистый голос сперва показался Бильбо незнакомым, и только осторожно выглянув из-за угла он понял, почему — дварф Фарин, весь вечер просидевший в шлеме, снял его и разговаривал с Гэндальфом, сидя к Бильбо спиной. Бильбо машинально отметил густые волнистые волосы ниже лопаток, которые были украшены слабо поблескивающими металлическими бусинами, и тут же спрятался обратно — Гэндальфу не нужно было стоять условным “лицом” ко входу, чтобы заметить его. — И что же ты можешь предложить? Остальные кланы дварфов отказались поддержать поход, и я могу их понять — видя картину не полностью, можно подумать, что это чистой воды самоубийство, — Гэндальф неторопливо плыл по комнате — его голос то отдалялся, то приближался, и Бильбо старался дышать как можно тише. — Но я вижу все части этой головоломки и говорю тебе — другого варианта нет. — Я верю тебе, потому что видел, как тебе доверяли дед и отец, но у этого плана слишком много слабых мест. Если мы доберемся невредимыми до горы, если ключ сработает, если мы сможем зайти, если твой взломщик не струсит и вообще сможет хоть чем-то помочь… сплошные если. Другого варианта я предложить не могу, но и этот выглядит слишком ненадежным. Касайся вся эта затея меня одного — я пошел бы, не раздумывая, но мои друзья, мои мальчики… — Все будет хорошо, Торин. Они уже достаточно взрослые для этого. Ты в их возрасте… — Не нужно пересказывать мне мою жизнь, — резко прервал его дварф, — Ты не знаешь, чего мне стоило выжить тогда, и я не желаю мальчикам той же судьбы. Раздался глухой стук — видимо, дварф выбивал докуренную трубку об каминную решетку, а Бильбо про себя все повторял — Торин, а не Фарин… имя, которое могли дать лишь одному из проклятого рода… ну конечно, стоило догадаться раньше. Мозаика наконец сложилась в голове Бильбо, все недомолвки и странности обрели смысл. Он, уже не скрываясь, вошел в гостиную и жестом включил свет. Гэндальф застыл у окна, а дварф склонился над камином, занавесив лицо волосами. — И когда вы планировали сказать мне? — тихо проговорил Бильбо, чувствуя, как горло сжимается от гнева. Не дождавшись ответа, он продолжил: — Видимо, только тогда, когда мы будем уже далеко от Подширья и я не смогу отказаться, ведь так? — Бильбо, все не так, как ты… — начал было Гэндальф, но Бильбо резко перебил его: — Хватит! Не хочу слушать очередную твою историю, — Бильбо глубоко вздохнул и разжал стиснутые до боли кулаки. — Ты знал, что я откажусь, если правда всплывет, и предпочел обмануть меня. Взгляни на портреты моих родителей, искин, взгляни и скажи мне, что их смерть ничего для тебя не стоит, что ты наплевал на их память и дружбу! Или в твоих электронных мозгах нет такого понятия?! — Бильбо почувствовал, что не может нормально дышать от нахлынувшей ярости, которая сжимала горло и клокотала внутри. Он снова глубоко вздохнул, чтобы не сорваться, повернулся к дварфу, по-прежнему стоявшему у камина, и прохрипел: — Убирайся из моего дома, и забирай с собой остальных. Мне не о чем говорить с тобой! — Бильбо, за тебя сейчас говорит твой гнев, успокойся, и мы все обсудим, — Гэндальф подплыл ближе, но в этот момент отозвался дварф: — Не стоит, Гэндальф, затея с этими хоббитами была провальной с самого начала. Я говорил тебе, что они ни на что не годны, — Торин повернулся, шагнул ближе, и Бильбо наконец смог рассмотреть его лицо — еще довольно молодое, и неожиданно привлекательное для дварфа, несмотря на пробивающуюся седину у висков и несколько морщин возле рта и в уголках глаз. Синие глаза выражали только усталость и презрение, а над ними, в середине высокого лба, переливался небольшой овальный камень под цвет глаз — неграненый, гладкий и будто вдавленный в кожу. От него серебристыми нитями-венами ветвились тонкие металлические прожилки, прочертившие лоб до висков и дальше под кожу. — Как ты смеешь говорить такое о моем народе, Торин, сын Траина, внук Трора, — процедил Бильбо с отвращением. — Из-за твоего деда погибли мои родители и еще тысячи других хоббитов! Я надеялся, что ваш проклятый род давно гниет в земле, но нет, ты явился сюда за помощью, да еще и смеешь оскорблять нас! Дварф на это ничего не ответил — он только посмотрел на Бильбо долгим тяжелым взглядом и развернулся к выходу. Но не успел он сделать и двух шагов, как дверь с тяжелым лязгом захлопнулась. — А теперь вы сядете, успокоитесь, и мы поговорим, — спокойно сказал Гэндальф. — Открой, или я вышибу эту балрогову дверь, — прорычал дварф, но Гэндальф только покачал головой: — Не выйдет — хоббиты строят крепко. А если даже и получится — среагирует система безопасности, и сюда сбежится все Подширье. Я знаю, что ты хороший воин, Торин, но ты безоружен, а меткости хоббитам не занимать. — Это угроза, Гэндальф? — Ты не оставляешь мне выбора, — пожал плечами искин, а потом вздохнул. — Аулэ ради, сядь и успокойся. Это касается и тебя, Бильбо — умерь свой гнев, Торин не имеет никакого отношения к катастрофе и всем ее жертвам. Я же не перекладываю на тебя грехи твоих предков? — искин многозначительно взглянул на хоббита, и тот неохотно уселся в кресло вслед за Дубощитом, хотя внутри был в корне не согласен с Гэндальфом. Его предков никто не мог упрекнуть в том, что они уничтожили мир. — Как я могу верить тебе после этого? — мрачно отозвался хоббит, стараясь не смотреть на темную фигуру, сгорбившуюся в кресле. — Я ни в чем тебя не обманул, мой дорогой друг, — тонко улыбнулся искин. — Просто не сказал всей правды. Зная вас обоих, я предвидел такую реакцию и всего лишь не хотел, чтобы наши планы сорвались. Без вас обоих этот затея потеряет всякий смысл. — Судя по твоему рассказу, Гэндальф, хватило бы только нас с тобой, чтобы обезвредить Аркенстон, — ответил Бильбо. — Ты владеешь ключом, а я — навыками взлома. Зачем нам нужен бесполезный довесок в виде толпы неотесанных дварфов? — Следи за своим языком, хоббит, — тихо и угрожающе пророкотал Дубощит. — Эребор — наш дом, и без нас поход не состоится. — Я всего лишь вернул вам ваши же слова, — холодно парировал Бильбо. — Пока что все, что я видел от дварфов — это оскорбления, разгромленный дом и ни капли благодарности за ужин. — Пусть это будет на их совести, но Бильбо, послушай, что я скажу, — Гендальф неторопливо описывал круги по комнате. — Все мы знаем, что поход неизбежен, я более чем ясно описал вам угрозу, но все не так просто, как ты думаешь. Трор был помешан на безопасности, вся гора напичкана биометрическими датчиками. Их можно отключить, но внести изменения в систему безопасности может только кто-то из близких родичей короля, которым он предварительно дал на это разрешение. Из всех ныне живущих такой допуск есть только у Торина. — Отлично, то есть, если в пути он умрет, мы все обречены? — невесело усмехнулся Бильбо. — Меня не так просто убить, как вам бы того хотелось, мистер Бэггинс, — глухо отозвался Дубощит. Лицо его было в тени, и рассмотреть его выражение Бильбо не мог, но вся фигура дварфа выдавала напряжение. Бильбо предпочел проигнорировать его слова и снова повернулся к Гэндальфу. — Нет, друг мой, — ответил тот, помедлив. — Но это очень сильно усложнит нашу задачу. Так что постарайся не убить Торина ненароком, — усмехнулся искин. — Не разделяю твоего веселья, Гэндальф, — голос дварфа был сух и безэмоционален. — Ты будто бы забыл, что я не давал согласия на эту авантюру. Тем более теперь. Боюсь, что ненависть мистера Бэггинса по отношению ко мне может перевесить для него все разумные доводы, а иметь в отряде такого ненадежного взломщика — прямой путь к провалу. — О, Йаванна, Гэндальф, не мог бы ты избавить меня от общества этого дварфа? Давай все обсудим наедине, — раздраженно вздохнул Бильбо. Ему и так нелегко было находится в одной комнате с Дубощитом, так тот еще и подливал масла в огонь. — Нет, Бильбо, это наше общее дело. А тебе, Торин, могу сказать только одно — я знаю Бильбо с рождения, и могу поручиться, что он не подведет наш отряд. Моему слову ты веришь? Дубощит молчал долго. Его руки то с силой стискивали подлокотники кресла, то разжимались. В итоге он ответил: — Поклянись, Гэндальф, всем, что тебе дорого, что сделаешь все возможное для успеха этого похода. — Я клянусь, Торин, хотя в этом и нет нужны — ты знаешь, что я не меньше вашего заинтересован в этом. — Тогда завтра мы выступаем, — бросил дварф и резко встал. — Ради Махала, открой эту проклятую дверь — я хочу пойти отдохнуть.

***

Бильбо никогда еще не приходилось ходить по Подширью в компании дюжины дварфов и одного искина. Зрелище, вероятно, было крайне странным, но ранним утром в пещерах и тоннелях им попадались лишь редкие патрули, которые провожали компанию удивленными взглядами, но и только. Он смотрел, как тяжелые сапоги дварфов оставляют глубокие вмятины в дерне и размышлял над словами Гэндальфа, которые услышал за завтраком. — Ты совсем не знаешь этот народ, но поверь, они еще не раз удивят тебя, — голова Гэндальфа зависла над обеденным столом, что выглядело крайне странно и могло отбить аппетит любому, но Бильбо давно привык к таким “расчленениям” искина и потому не обращал на это внимание, спешно дожевывая кое-как собранный завтрак. — О, я могу представить себе эти сюрпризы, — хмыкнул Бильбо, — грязные носки под подушкой, чужие волосы на моей расческе, и съеденный кем-то мой ужин. — Ну, дварфы не без недостатков, конечно, — рассмеялся Гэндальф, — но по части порядочности и честности они превзойдут многих других. Это грубый и прямолинейный народ, они не плетут интриг и не терпят лжи, поэтому, если дварф тебе улыбается — можешь быть уверен, он делает это не из вежливости. В том числе, потому что вежливость многим из них не знакома, — с усмешкой закончил он. — Они самые преданные друзья, поэтому мой тебе совет, Бильбо — постарайся подружиться с ними. Не формально, а по-настоящему. Тебе и самому это не повредит — за все годы, что я отсутствовал, ты так и не оброс ни друзьями, ни семьей. — Ты знаешь этому причину, — тихо отозвался Бильбо, опустив глаза. — И именно поэтому я утверждаю — заметь, не предполагаю, а точно уверен, что общество дварфов придется тебе куда больше по вкусу, чем компания хоббитов. — Спасибо, я подумаю над этим, — кивнул Бильбо, и на этом разговор свернул на другие темы — сборов в дорогу, запасов продуктов и упаковку походной лаборатории. Дварфы шли по тоннелям, полностью экипированные, шлемы были подняты, поэтому Бильбо мог отличить их друг от друга только по комплекции и голосам. Вон тот толстяк, например — точно Бомбур, а самый высокий дварф — Двалин. Самый худенький в компании — Ори, а та парочка, что вечно дергала друг друга за рукава и ставила подножки — явно братья Фили и Кили. Как Бильбо узнал уже позже от Гэндальфа, эти двое приходились Дубощиту племянниками, но почему-то не вызывали такого острого раздражения, как лидер компании. Может, из-за того, что вели себя дружелюбно и порой совсем по-детски. — Мистер Бэггинс, вам принести защитный костюм? — вырвал его из размышлений голос Балина. — Такого маленького размера у нас, боюсь, не найдется, но один из костюмов Ори может подойти. Будет не совсем удобно, но... — О, нет-нет, благодарю, — замахал руками Бильбо, — хоббиты не пользуются подобным. Все, что мне нужно, сейчас на мне, — он похлопал рукой по своему любимому рабочему жилету с кучей карманов и тайников. Под ним и парой слоев ткани, невидимый для окружающих, скрывался теплый пульсирующий комочек — его симбионт, и Бильбо не нужно было видеть его, чтобы знать, что тот на месте — он отчетливо ощущался каждой клеткой тела. — Но вы получите дозу радиации, — возразил Балин. — Зачем понапрасну рисковать? — Симбионт или выведет из организма все вредное, или переработает, — отмахнулся Бильбо но, заметив молчаливую паузу, недоуменно спросил: — Вы не знали об этом? — Признаться честно, я первый раз слышу о чем-то подобном, — через некоторое время, откашлявшись, ответил Балин. — Вы можете рассказать подробнее, как это работает? — Почему нет, — пожал плечами Бильбо. — Расскажу и покажу, только немного позже. Сперва нужно проконтролировать погрузку, а то эти остолопы еще что-нибудь разобьют. В это время впереди как раз показались ворота шлюзовой, за которой был оставлен крот, а так же пост часовых, возле которого их уже ждал тан. — Не передумал ехать? — усмехнулся Старый Тук, увидев кислое выражение лица Бильбо. — За ночь в тебе поубавилось энтузиазма. — Просто плохо спал, — нервно дернул плечами Бильбо, вспоминая ночные потрясения и просьбу Гэндальфа, зиверт ему в печень, хранить молчание. — Вижу, все вещи уже привезли? — Да, я распорядился упаковать вам в дорогу побольше припасов — Гэндальф предупредил, что с едой у дварфов все не так хорошо, как у нас, — улыбнулся тан и похлопал себя по животу, обтянутому красивым алым бархатным сюртуком с золочеными пуговицами — одной из немногих вещей, спасенных из старого Шира. — Так что загружай свои пробирки, а за остальное не волнуйся. — Спасибо, дедушка, — Бильбо тяжело вздохнул и неловко обнял Старого Тука, а тот снисходительно взъерошил ему волосы. — Ну-ну, не раскисай, мой мальчик. Лить слезы на прощанье — дурная примета. Я жду твоего триумфального возвращения, и никак не меньше. Ты ведь не подведешь старика? — Еще чего, — фыркнул Бильбо, и тан улыбнулся. — До свидания, внук, жду тебя домой с хорошими вестями. Когда ворота шлюзовой закрылись за отрядом, тан спрятал дрожащие руки под плед и прошептал: — Будь осторожен...

***

В шлюзовой всей компании было тесновато — дварфы, при их невысоком росте, в плечах были шире хоббитов чуть ли не вдвое, и всем пришлось потеснится, чтобы не проходить шлюзование в два захода и не терять время. Пока оператор проводил стандартные процедуры, брал пробы и проверял аппаратуру, их несколько раз обрызгали разными составами, просушили и наконец отпустили. Внешний шлюз открылся, и компания вывалилась в огромную пещеру. Теперь от ядовитой поверхности их отделяли только исполинские ворота Подширья. А за ними — снег, и холод, и смерть. Крот дварфов стоял чуть в стороне, у одной из стен. От количества антирадина, которым его опрыскали, свербило в носу, но на броне по-прежнему тут и там были видны желтые фосфоресцирующие огоньки охранной системы. Только теперь, вблизи, Бильбо понял, насколько же огромным был механизм. Металлическое брюхо поднималось вверх на три, а то и четыре его роста, буровой нос остро блестел широкими зубьями, а гусеницы были толщиной с его ногу. Железный зверь пока молчал, но от этого вовсе не становился дружелюбнее. — Впечатляет, а, мистер Бэггинс? — подошел к нему один из дварфов. Судя по голосу, Бильбо предположил, что это Бофур — весельчак в смешной шапке, что намедни играл на флейте. — Как вам наш малыш? Одно из лучших изобретений нашего цеха. Не бойтесь, внутри он удобнее, чем кажется. Единственное — не лезьте в топливные отсеки, а то пуфф — и сгорите как свечка. — Что? Почему сгорю? — ошарашенно спросил Бильбо, но в этот момент металлический бок крота дрогнул, и пластины корпуса разъехались, образуя прямоугольное отверстие. — Все на борт! — зычно крикнул Бофур, и отряд поспешил внутрь. В тамбуре крота места было достаточно только для того, чтобы дварфу встать в полный рост и развести в стороны руки. Но это было все равно куда больше, чем обычно позволяли себе делать в землеройных машинах хоббиты. Бильбо подумал, что такая конструкция крота появилась из-за того, что дварфы проектировали его для дальних путешествий. Конечно, сам Бильбо в таком случае предпочел бы летательный аппарат, но всем было известно о том, как дварфы ненавидят полеты. Входная мембрана схлопнулась, и весь отсек тут же заволокло дезактивационным дымом. Бильбо закашлялся — дым был не опасен, но от него ужасно першило во рту. — Ну вот мы и на месте, теперь можно снять защиту, — скомандовал Балин, и отряд тут же приступил к делу. Окованные металлом сапоги загрохотали по ячеистому полу, дварфы загудели, как растревоженный рой крылаток, и начали расходиться по своим делам: Балин выводил на комм какие-то сводки; Бофур, нацепив гогглы, открыл люк и полез куда-то в брюхо железного зверя; дварф с металлической пластиной во лбу — кажется, Бифур, уже тащил куда-то ящик инструментов… в общем, дварфы выглядели необычайно деловито и явно чувствовали себя в своей стихии, в отличие от Бильбо. — Пойдем, друг мой, не будем отвлекать их от дел, — усмехнулся Гэндальф, заметив растерянность Бильбо. — Экскурсию по кроту тебе после проведет кто-нибудь другой, а я только покажу спальный отсек и лабораторию. — Да уж, я лучше подожду, пока кто-то объяснит мне, что тут и как, — опасливо ответил Бильбо, вспомнив слова Бофура.