От А до Я

Вернувшись, как и обещал утром перед работой и, не нарушив временное условие, Марин гордой, вальяжной походкой проходит внутрь комнаты с таким видом, будто это он тут бог. А Аркаша, видимо, локацию вообще решил не менять, раз сидел на том же диване перед телевизором, ожидая. На лице Мокану проступает кривая ухмылка — неужели ему так не терпится сделать то, о чём договаривались вчера? Он-то отчётливо видит, как загораются с его приходом голубые глаза, словно они прекрасно знают, чем закончится этот прекрасный вечер. Глупенький. Старший проходит дальше, послушно встаёт перед парнем такой удивительно честный и открытый, что хочется смеяться до хрипов в голосе. В умной голове звоночками звенит план, который был придуман очень давно, который прокручивался много раз, оставляя моральное наслаждение. Нет, он вовсе не мстительный человек, просто ему хочется справедливости и равного распределения кармы, ведь его бросили тогда на морозе, не сказав, что идут с Даней в бар, и теперь пришло время бросать самому. — При свете вечерних фонарей ты кажешься невъебенно сексуальным, — Джохан замечает, что теперь одним из его любимых занятий становится любоваться Мармоком, который выглядел так желанно и восхитительно. Ему нравится скользить взглядом по лёгкому очертанию скул, вместо которых он ещё на старых фото помнил щёки, по открывшимся ключицам, которых точно раньше не было, крепкой и хорошей фигуре, запястьях. Но больше всего ему нравится заглядывать в карие глаза, которые на данный момент не прячутся за стёклами очков и смотрят на тебя с такой любовью и одновременно чем-то загадочным, что ты забываешь всё на свете. И этот грёбаный Мармок не мог не нравится, не оставлять на губах немое восхищение. — При свете вечерних фонарей ты кажешься менее мерзким. — А не боишься, что я про тебя злой и правдивый коммент напишу? Мол, ты грубое и похотливое животное. — Не надо так говорить про себя, Аркаш, — Марин смотрит на нахала сверху вниз и ещё ярче видит этот звериный блеск глаз и поддельно доброжелательное выражение лица. — А теперь заткнись и наблюдай: такого больше не случится. Пальцы решительно расстёгивают пуговицы рубашки, оголяют сантиметр за сантиметр смуглую кожу. Брови младшего поползли вверх, и всё тело заметно напряглось. Нет, здесь его территория и этот ангел из ада не будет делать то, чего хочет сам. — Вообще-то… — Джохан пытается возразить, но договорить не даёт указательный палец, который прижали к губам. — Говорить сейчас можно только мне, — предупреждает Мокану, умещаясь поудобней на чужих коленях. — Но… — Я же просил заткнуться, — говорят так, будто объясняют дураку. Аркаша, безусловно, очень удивлён, ведь до этого с ним никто так не обходился. Конечно, было когда-то давно пару девушек, которые хотели перетянуть всю инициативу на себя, держать голодного тигра на поводке, но у них ничего не получалось, и зверь забирал их себе полностью, наплевав на чувства и нежности. А тонкие губы принялись за изучение изгибов шеи, когда же ловкие пальцы расстёгивали пуговицы на мешавшей, хоть и чертовски красивой, рубашке. Мармок действовал крайне медленно и очень-очень аккуратно, ведь знает, как с таким хищником следует поступать. И он вовсе не боится клыков и когтей — сам порой точно такой же. Он знает все привычки и предпочтения, которые не могут остаться незамеченными, которые заучил наизусть. Они привыкли действовать быстро и жёстко, а в этом случае надо увеличивать эти способности вдвойне — это как игра: кто первый дойдёт до последнего уровня, тот и выиграл. Долгими стараниями рубашка была снята и отправлена на пол. Марин же решил действовать дальше, и губы плавно переходят с шеи на грудь, а затем и на ореол сосков. Язык, гладкий и тёплый, обводит сначала один, а затем и другой. Позже в ход пошли и зубы, которые легонько прикусили нежную кожицу и вызвали сдержанный стон из чужих уст. На одном месте ангел из ада долго не останавливается и крохотными поцелуями очерчивает дорожку от груди до пупка. Чем ниже спускались поцелуи, тем чаще дышал Аркаша и пытался поймать остатки самообладания. Хотелось взять и прервать всю игру, повалить заразу на диван и грубо выебать, чтобы не было повадно. Но Мокану это только забавляло, и он ещё больше старался провоцировать и окончательно сводить с ума. — Оу, я вижу, что кто-то невольно возбудился? — издевательски шепчет на ухо старший и прикусывает мочку. — Повторяю, — решает напомнить, когда хотят что-то сказать, — сейчас ты не имеешь права разговаривать, — и без каких-либо бабских нежностей, хватает за подбородок и бесцеремонно и яростно вторгается в чужой рот. Джохан обессиленно закрывает глаза и понимает, что останавливать этот бардак поздно — бесы на свободе. А пальцы уже касаются бляхи ремня и аккуратно вытягивают его из петель. Голубые глаза только удивлённо на это взирают, но слова не идут — правила. — Sur, Arcadie, mon cher, — переходит на издевательский французский лад Мармок, якобы случайно задевая возбуждённую часть тела своего парня, — тебя ждёт шикарнейшая ночь, — затем потуже затягивает на красивых запястьях ремень и в конце фиксирует, — в компании себя и… — выдерживает паузу, — И себя… Младший дёргает руками, но всё тщетно - вот, что-что, а хорошие ремни выбирать он умеет. Дьявол. Этот человек сущий дьявол. Но карие глаза только посмеиваются, а сам обладатель поднимается с места. — Сука, освободи мои руки, пока я сам не выбрался и не выебал тебя до полусмерти, — Аркаша грозно рычит, напоминая загнанного в капкан зверя. — Напугал, дет-ка, — старшему, видимо, безразлична вся учесть своего бойфренда этой ночью, раз так спокойно надевает обратно футболку. — Вот посидишь ночку, подумаешь. А главное запомнишь, что таких мудил, как ты, всегда выёбывает карма, — прощальный поцелуй-укус. — Au revoir, ma douce. — Ты, блять, не посмеешь оставить меня здесь в таком состоянии и уйти! — озлобленно кричит вслед Джохан. Но хлопок двери спальни говорит об обратном и заставляет беситься ещё больше. Как он мог довести ситуацию до своего провала? Всё же должно было начаться и закончиться совершенно не так… Младший в отчаянии дёргает руками, пытаясь освободиться, но ничего не выходит и, оставив попытки, падает на диван и закрывает глаза. «Ничего, скоро ты на коленях ползать будешь и приносить прощение», — мрачно думается перед тем, как вспомнить об ещё одной маленькой проблемке в штанах.