От А до Я

В вечернюю пору невероятно прекрасно бродить по местами безлюдному парку, иногда державшись за руки и подшучивая друг над другом, вести беседы. Конечно, больше рассказывал Аркаша, ведь рот у него не закрывается даже ночью во сне, за что получал много лестных комментариев и насмешки, когда что-то преувеличивал или приукрашивал. Марину и нравилось больше слушать, особенно этот приятный голос, который иногда был с нотками хрипов, ведь за сегодня парень выкурил n-ую пачку сигарет, хоть его и просили не гробить своё здоровье. Но как говорил Годдемн, чем больше запрещается, тем больше хочется эти запреты подмять под себя. И Джохан подминал. Их и Мокану, чтобы не ворчал, как старый дед. Свернув с аллеи куда-то ещё глубже, пройдя знакомую беседку, где у них когда-то давно бывали первые свидания, когда Аркаша был ещё хоть немного романтичен, а Мармок ещё не говорил, что всё это ванильная поебота для девочек, естественно выпендриваясь, ведь любил эти милости время от времени, в нескольких метрах обнаружился большой фонтан. Сооружение, видимо, недавно вновь начало работать после его починки, вызывая радость у всех людей. И, вроде бы, казалось, что это просто какой-то офигенный кран со своими спецэффектами, из которого бесконечно течёт вода, но радость он приносил невероятную, вселяя в души какой-то непонятный восторг. — Купаться хочешь? — спрашивает с улыбкой Аркаша, без каких либо проблем снимая кроссовки и носки, а затем и футболку. — Ты в край все мозги выкурил из своей башки? Сейчас ты купаешься, а потом кашляешь, как туберкулёзник, и умираешь от температуры, — хмурится старший, скрещивая руки на груди и наблюдая, как подкасываются до колен джинсы. — Ой, да ща лето, нихуя я не заболею, так что давай и ты не ссы и погнали в морское путешествие, — отмахивается и, ей богу, как ребёнок, или милая свинюшка, тут Марин не решил, плюхается под струи воды. Мокану смотрит с неодобрением, ведь хоть погода в августе и прекрасная, даже жарковато бывает и ночью, но никто не застрахован заработать простуду на сквозняке. Поэтому только наблюдает, как парень плескается в воде и что-то напевает себе под нос. И, надо признать, при свете фонарей и подсветки, Джохан выглядел более чем просто красиво. Скорее это было что-то новое и охуенно чудесное, ведь как соблазнительно стекала по всему телу вода — отдельная тема для какой-нибудь оды про него. И Мокану наблюдал, наблюдал, не понимая в какой момент снял всё лишнее и сам, отложил в сторону очки, рискуя их сломать, ведь асфальт не самое надёжное место, и оказался рядом с любимым. От этого Аркаша только улыбается, обнимает за талию и целует с особым трепетом, кротко посасывая губы и жмуря глаза от удовольствия, коим и являлось каждый раз целовать своё недовольное чудо. А Мармок от этих губ только расплавился лужицей, ведь чувствовать, что они так близки, было настоящим счастьем, которое не было известно до их встречи, как бы он не говорил, что его парень настоящее проклятие за все его грехи. Они любили друг друга так, как умели, как могли, укрывшись от всего мира. — Это можно признать, как поражение вредного и ворчливого деда? — спрашивает Джохан, оторвавшись от сладких губ и потираясь носом об щёку, довольно улыбаясь. — Не задирай свой нос только, а то твой клюв моё эго заденет, — показывает язык и смеётся, забирая в свои объятия. А Аркаша и не против, поэтому обнимает и продолжает целовать, ведь сегодня можно всё.