Идущие на смерть
30 января 2022 г., 09:42
«Жизнь человека и медяка ломанного в этих землях не стоит».
***
1059 год После битвы на полях Мифреля. 24 день Звезды. Путь через ледник затянулся на куда большее время, чем можно было ожидать. Весь немногочисленный отряд промёрз до костей и изголодался… более сотни Искателей погибли, сопровождая их по этим проклятым землям. Последний полноценный отдых, когда странники могли не бояться за свою жизнь, состоялся более трёх дней назад. Тогда же и последние крошки еды были вытряхнуты из сумок и съедены на ходу. Часовая башня была уже далеко, они покинули её более десяти лун назад. Там лишь пополнили скудные запасы провианта, большее тамошний хозяин не позволил. Чем глубже они пробирались в ледник, тем холоднее становилось, и тем меньше падало снега. Здесь, недалеко от кажущегося бездонным провала в чёрные глубины ледника снега не было вовсе. Он уже давно перестал хоть самую малость сыпать и уступил место чёрному льду, оцепившему всё до самого горизонта. Всё это потому-что они вплотную приблизились к Императорскому Рубежу: самой дальней точке в этой мёрзлой пустыне, до которой за десять лет войны войскам Аркитов удалось оттеснить снежных чудовищ. Невидимая сфера пропускала внутрь лишь живых существ, с громким звоном отторгая снег. Голый лёд, уходивший на многие сотни метров вглубь, был самой опасной преградой: множество бойцов именно здесь и погибло, свалившись с моста в чёрную пасть разлома. В глубинах которого, по слухам, таилось древнее королевство. Искатели перешли ледяной мост над разломом и прошли через Рубеж, представлявший собой узкое ущелье, больше проходившее на длинный лабиринт из обломков ледяных гор, склоны которых обладали бритвенной остротой. Холод в этих горах стоял нестерпимый. Не будь на них особых скафандров, вмиг окоченели бы… но пусть те и продвигались со столь серьёзной защитой, местный холод начал постепенно пробивать и её: кончались ядра ифритов. Привал здесь только снился. Если остановятся, то сил продолжить путь уже не будет. Дальше лишь один исход: стать очередным слугой этого проклятого места. Далеко, у самого горизонта ослепительным блеском сияла цель: Дворец Вечного Льда. Из купола в центре этого колоссального сооружения прямо в небо бил луч света, расползаясь по небосводу и создавая чёрные тучи. Генрих был совсем плох, проклятый снег убивал его изнутри. Медленно, рывок за рывком поглощая всё тело. Путь он продолжить не сможет, а после смерти обратится… несмотря на протест его жены, пришлось сделать то, что должно. Она и сама это понимала, только не могла найти сил признаться. Придётся продолжать путь вчетвером, без фернитского принца. Искатели вышли в королевские сады. Лёд под ногами вибрировал, а в воздухе слышался гулкий, ритмичный звон, походящий на колокольный. Ворота замка распахнулись, и оттуда, отбивая маршевый ритм, вышел очередной легион этих деформированных существ. Генерал громко что-то проскрежетал и махнул переломанной рукой в сторону Рубежа. «Снова легион Бурана. Если так продолжится и дальше, то дни Аркитов сочтены. Надо торопиться». Пропустив мимо себя рыскателей, они без опаски продолжили путь. Единственный вход внутрь пролегал через массивные ворота, которые охраняла неутомимая стража, туда путь заказан. В поисках обходного пути Искателям удалось обнаружить лишь множество тоннелей во льду. По слухам, именно через них можно было попасть в древнее королевство… делать нечего, если не они, то никто. Сложно даже примерно сказать, сколько эти люди провели в узких подземных тропах, но выбрались уже глубокой ночью. Тоннели унесли жизнь ещё одного члена отряда: Церил повредила скафандр и замёрзла за считанные секунды. Миссия повисла над пропастью неудачи: именно Церил была тем, кого поручили защитить любой ценой. Дочка железного императора, а так же та, кто имела хоть какие-то познания в этой враждебной всему миру магии и теоретически могла положить конец войне. Уильям, Шозак и ихпредводитель: последние участники обречённого похода Дарон. Воины и маги, о которых люди слагали легенды… все они сгинут в этой тёмной пучине льда. Избежав смерти от рукиз братьев и пережив горнила двух разрушительных войн… они смирились с судьбой. Их искусству, именам и заслугам предначертано сгинуть здесь. Уильям, самый молодой из отряда сдался первым: схватив паровой револьвер он вставил его себе в рот и нажал на спуск. Выстрел разорвал его голову на куски вместе со шлемом, ошмётки упали на стекло скафандра их главного и застыли. Отодрать их не вышло, намертво примёрзли. Следом за ним ушёл Шозак: он распорол обшивку скафандра и сам впустил гибельный холод. «Он и так был очень тесен, я лишь сделал то, о чём мечтал все эти дни: дал телу свободу, хоть и мимолётную» — Наедине с этими словами Шозака, один на один перед крадущейся смертью остался лидер. «Легенды уходят и забываются, пора и мне. Мир переживёт мою потерю, но вот имперцы… вряд-ли». Наощупь вынул из ремня два шприца. Вколол первый. Тело будто стало не его: медленным и холодным, а разум затерялся в тумане, в глазах задвоилось и начало темнеть… сердце стучит с бешеной скоростью, чётко слышен гул, растекающийся по венам, каждый удар сердца отдаёт колющей болью по всему телу, вызывая спазмы и рвотные позывы. Наощупь найдя выроненный от боли шприц он вколол и его: по телу быстро расползся могильный холод. Из носа и рта пошла кровь с пеной… упал на пол, всего скрутило, не пошевелиться даже. С трудом удалось свернуться калачиком и обхватить ноги, прижав к телу. Внутри будто что-то оторвалось. Пропал пульс, а глаза сами закатились под веки. Боль утихала, но он всё ещё чувствовал конвульсии своего тела. «Время пришло».***
Металлическая кость, позвякивая, прокатилась через всё поле, уткнувшись гранью в край игрового набора Бохаса, и остановилась на восьмёрке. — И снова неудача, третий бросок подряд. Этот поход и правда был обречён. Никто из вас не справился с проверкой рассудка, такого я ещё не видел за добрый десяток проведённых партий — Насмешливый тон Бохаса нарушил нависшую тишину. — Ясное дело, задрал требования! Как мы вообще три раза подряд должны были выкинуть двадцатку?! — Тованор вспылил и подскочил к гному, пытаясь ухватить его за длинную чёрную бороду, но промахнулся и упал прямо в центр телеги, где лежал игровой набор. Раздался хруст, а затем и стон боли. Перевернувшись на бок, Тованор свернулся калачом и закашлял. Опустив взгляд на набор, Матиас облегчённо вздохнул: повредились лишь наши фигурки, которые не составит труда заменить. — Я на две двадцатки впереди тебя. А вообще, научись уже принимать поражение — Бохас вынул из кармана очередную кость и подбросил над головой, выпала десятка. Орк же был привычно невозмутим, будто видел такие сцены каждый день… хотя, молодой Страж не удивился бы, если так оно и было. Из всей троицы его друзей по несчастью он был самым нелюдимым и закрытым, чем-то напоминая Зеллана, который, по словам Николаса так и остался добродушным затворником с довольно тяжёлым характером. Ухватив Тованора за оборванный плащ, Могл одной рукой поднял его на ноги. Двигался орк легко и плавно, а каждое его движение было точно выверено, как у бывалого солдата, а многочисленные шрамы разной глубины подкрепляли домыслы. – Я орк терпеливый, но ты близок к тому, чтобы вывести даже меня. Мы в самом сердце земель зверолюдов, нас тут живьём сожрут, сделай мы хоть что-то не так, а ты чертовски к этому близок — Всё так же одной рукой Могл с силой прижал Тованора к стенке телеги. Говорил он спокойно, но тень злости всё же проскользнула по лицу — Я тебе это как брат говорю, наставляю на путь истинный так сказать. Мы в одной лодке, и то, что я постоянно вытаскивал ваши задницы из передряг, меня уже раздражает. Неужели вам так сложно повзрослеть хоть чуть-чуть? Тебя это тоже касается, Бохас, особенно тебя. — Ого, какую речь задвинул, даже без своего говора… мне, знаешь ли, страшно здесь, и таким поведением я изо всех сил пытаюсь отогнать страх от себя. Если бы я этим не занимался, то со страху помер бы уже в логове мантикоры — Собирая бороду в пучок и перетягивая её резиновой лентой, пробурчал Бохас — Ты у нас тут бесстрашный, тебя вообще ничто не пронимает, аж зло берёт. — И снова песня та же, что и каждый раз — Могл перевёл взгляд на всё ещё висящего Тованора, он виновато смотрел в пол — Это бесполезно, стою тут, распинаюсь перед вами. Будете умирать, меня не вините. Орк разжал руку и отпустил эльфа, устало переводя взгляд то на Бохаса, то на Тованора После этих слов повисла тишина, провисевшая до самой остановки в Гор-Краге: городе-крепости на одной из немногих гор этих земель. Как Матиас и предполагал из подслушанных ещё в Шаз-Рате разговоров, самого города отсюда было не видно. Правда, причиной тому служила далеко не постройка его в глубинах горы, а кислотная пелена от озёр на равнинах, приносимая сюда ветром. Горький запах этих паров был опасен для всего живого: пары часов в таком облаке хватает для кровавой рвоты и скорой смерти. Держалась она здесь обычно от рассвета до заката, после чего сдувалась дальше на север, именно в это время караваны и посещали столицу, их был последним на сегодня. Преодолев предгорья, караван остановился в ожидании чего-то. Повисла тишина, можно было услышать, как ветер метёт песчинки, пропитанные ядом. Снаружи телеги раздавался тихий свист погонщика, напевающего весёлую песенку на древнем языке, который уже давно считается умершим. — Отличный из вас выйдет трофей. Вы убили редкое животное, специально отловленное для боёв на арене, а теперь займёте его место. За хорошую карьеру вам, возможно, даруют почётную смерть — Погонщик хрипло посмеялся и закашлял — Сейчас придёт стража и освободит меня от вашего общества. Они ничего не сказали, лишь переглянулись между собой и снова сели в круг, сейчас у нас всё равно нет иного выхода. Можно было бы и смириться с таким положением дел и опустить руки, просто оставить свою судьбу на волю течению жизни, быть может и прибьёт к нужному берегу. Эта мысль уже не казалась такой глупой. В груди резко потяжелело, а к горлу подбирались спазмы, которые, однако, на удивление быстро сошли на нет, а амулет едва заметно задрожал. Вновь раздался уже знакомый звук бьющегося стекла, но в этот раз на место смеха пришёл стон боли, который услышал только еговладелец, ведь братья не обратили на это внимания. «Чувствую, моё время скоро придёт, уже скоро мне удастся омыться в твоей крови и вновь разорвать связь со смертной душой. До тех пор я готов терпеть твою слабость… сладкая свобода так близко, лишь руку протяни». Амулет быстро нагревался, уже начиная жечь. Лускар сунул руку под броню в попытке достать его, ничего не вышло. Амулет будто прирос к коже. Пульсирующая боль, сравнимая с уколом в сердце исходила от него и накрывала всё тело. «Сейчас, пока моя тюрьма вновь не восстановилась, ты можешь меня слышать. Матиас, не стоило красть меня у своего отца. К тому же, не тебе я предназначался. Сейчас ты чувствуешь расплату за воровство, но уже совсем скоро ты почувствуешь месть за лишение меня свободы. Ты прервал моё второе рождение». — Он заслужил смерть в своей канаве, которую звал домом. Для убийц лишь смерть служит достойным наказанием, а я взял лишь то, что для меня имело на тот момент хоть какую-то память о маме — Сжавшись на полу от боли, одними губами ответил он невидимому собеседнику. Нечто в его амулете раскопало в самом дальнем углу моей памяти то, что никогда более не должно было увидеть свет. Наступила короткая пауза, а после собеседник продолжил с новой силой. «Ты так уверен в его смерти? Зря, очень зря. Он уже много лет наблюдает за тобой, изучает тебя, каждое твоё действие. Он может предстать перед тобой в совершенно ином облике, если уже не представал… а ведь как она кричала в ту ночь, когда её, как свинью, резали в вашем особняке за городом, услада для моих несуществующих ушей. Эти крики, слипшиеся волосы, когда её поливали её же кровью. Чёрные волосы и милое личико, кожа с которого до сих пор тлеет где-то на чердаке. Неужели ты и правда думал, что то была говядина? Да, всё именно так: ты её ел, как ел и твой отец. Ты ведь знаешь, не было любви ни от нее, ни от отца… ты ошибка, несчастный случай». Неведомая сущность безжалостно вскрывала один нарыв за другим, с остервенением бросая в лицо все эти воспоминания. Но что самое ужасное: его слова были полностью правдивы. Он раз за разом доставал воспоминания, и каждый раз они становились всё более мерзкими. Матиас видел всё это своими глазами, и сам же убедил себя в том, что ел мясо животного, хотя настоящее животное не один год жило рядом с ним. «Весело пообщались, жаль только, что, скорее всего в последний раз. Мне ещё есть что тебе рассказать и показать. Но стены тюрьмы твоей воли снова восстановились. До скорой встречи». Давящая боль по всему телу быстро сошла на нет, оставляя после себя звенящую пустоту и вкус железа во рту. В глазах рябило и двоилось, а из носа и, судя по всему, из ушей капала кровь. По всему телу пробегала дрожь и остервенело билось сердце. Подняться сил не было, но ему помогли друзья: Могл осторожно поднял его и усадил спиной к стенке, а Тованор подложил свой плащ под голову. — Матиас, ты чего? Приболел что ли? Посмотри на меня — Тованор поднял его веки и осмотрел глаза, его голос очень сильно звенел и двоился — Я несколько лет учился у лекарей в Альмеране, так что в случае чего помочь смогу. М-да, сосуды в глазах ни к чёрту, но осложнений не будет, а вот с ушами беда… придумаю что-нибудь. — Что это было? Тебя за мгновение скрутило и так же быстро отпустило — Бохас похлопал Матиаса по щеке, переводя внимание на себя. — Не знаю, странный шёпот… он угрожал мне смертью — На лбу проступил холодный пот, а внутри всё будто скрутилось в бараний рог. Ощущения постепенно возвращались, но радости это не добавило. — С таким я уже сталкивался. Таких как ты у нас принято называть «особенными». Тоже голоса слышат, сидят скрученные и ходят под себя. Один в один твой случай — Осуждающий взгляд Могла вновь обратился на Тованора — Ладно, шучу. Ты нас пока не подвёл, да и до этого вёл себя здраво. — Вот и славно. Ссориться не к чему нам, проблем полно и того без. За телегой послышалось шуршание, заставившее рабов замолчать. Кто-то очень громко принюхивался и утробно рычал. Пока ещё Лускар не до конца пришёл в себя и ему было абсолютно всё равно на происходящее вокруг. Как оказалось, к ним пришли «покупатели». Шестеро зверолюдов вывели их из телеги и повели вверх по этой обветренной горе. Шли очень долго, достаточно, чтобы Матиас успел прийти в себя и отказаться от помощи Могла. Бохас шёл впереди, насвистывая песенку и пиная камешки. — Отвернулась от вас удача, раз сюда попали. Мне вас даже немного жаль — Прошипел ящер, замыкавший колонну — Интересно, задержитесь ли вы здесь надолго? Может даже пополните наши ряды. — Только если в другой жизни — Максимально спокойно ответил Матиас. — А зря вы так, здесь всё только кажется враждебным, покажете себя и… — Хватит! Этот корм уже выбрал свою судьбу. Если так хочет, то будет разорван на арене — Лев с громким рёвом полоснул ящера по морде и все продолжили путь не проронив ни звука. Полчаса спустя: Обогнув очередной поворот они оказались у массивных, но очень старых и потрескавшихся ворот из камня и песчанника. На вид им было более двух тысяч лет и, судя по их состоянию, они не обновлялись с самой постройки. За ними уже мелькали каменные купола древних храмов и крыши жилых домов, вдали слышался рёв сотен зверолюдов. Ветер нёс песок прямо в лица, забиваясь в нос и глаза. На смену недавно утолённому голоду пришла жажда. Конвоиры дали поесть, но воды шумные рабы не заслужили. Они провели их по пыльным улицам древнего города, устроив своеобразную экскурсию. Их провели через аллею опавших деревьев прямиком во дворец, а оттуда спустили на лифте под землю. В глубинах горы и располагалась арена, отсюда её было плохо видно, но некоторые детали рассмотреть всё же удалось: арена освещалась большой сферой, похожей на искусственную звезду, всё поле вокруг постройки было усеяно острыми кристаллами, мерцающими слабым зеленоватым светом. От арены к лифту тянулась узкая дорога, проходившая по этому полю. Больших кристаллов там не было, но их осколки больно впивались в кожу и будто вытягивали силы из тела. Зверолюды взвалили живойтовар себе на плечи и пронесли до входа в очередную пещеру. — Силы вам ещё пригодятся, следующий бой начнётся уже совсем скоро — Ящер говорил тихо, а в его голосе слышалась некоторая досада. Их пинком втолкнули в пещеру, и те покатились вниз по крутому спуску. На дне уже ждали тюремщики. Они схватили их за руки и молча закинули в большую клетку, где томилась уже ни одна сотня заключённых. Все они прятались по тёмным углам камеры, боясь выйти на свет факела. Среди людей, эльфов, гномов и орков Матиас успел заприметить и связанных огров, и даже морских воителей: нинген. Всё это сборище внушало страх, но, похоже, никто не торопился говорить с новенькими, им это было только на руку, а потому они заняли место у входа. — И что теперь? — Косясь на затаившихся в тени рабов спросил Тованор. — А теперь нам остаётся только драться за свободу. Отсюда не так-то просто будет сбежать, но мы сможем. Главное, пережить первый бой — Ответил Матиас, глядя на узкий просвет в дальних воротах. Гул и крики за дверью нарастали, толпа требовала продолжения битвы. Тюремщики, стоявшие рядом, переглянулись и вошли в клетку, выводя новоприбывших и ещё шестерых заключённых на арену. Изнутри она оказалась почти такой, какой так и представлялась: высокие и толстые стены, усеянные шипами, толстый слой земли и песка на камнях, четыре двери для распределения сторон и двенадцать колонн, поддерживающих купол арены. Тела с прошлого сражения уже унесли, а новеньких выстроили в линию. После этого тюремщики закрыли дверь, а дверь напротив медленно начала подниматься. Оттуда так же вывели десять бойцов. — Снова кто-то провинился перед Тигром — Послышалось с их стороны. Прозвучал гонг и всем спустили стойки с оружием. Личное отняли ещё когда привезли сюда, а на стойках лежали только старые и ржавые, готовые сломаться при первом же ударе куски железа и дерева. Покопавшись в груде ржавого железа, всё же удалось найти то, что когда-то было мечом, а так же побитый деревянный щит. Могл взял большой топор, а Тованор с Бохасом забрали кинжалы. Противники неохотно разобрали топоры и булавы, луки же не тронул никто. На хоть сколько-нибудь серьёзных соперников они не были похожи: худые и медлительные, взгляд не отражающий жизни. Похоже, их пытали, причём очень долго. Драться никто не хотел: ни те, ни другие. Было понятно, что просто так бой не начнётся, никто не захочет убивать друг друга на потеху толпе. Но после яркой вспышки, они будто с ума сошли. Окинув зрителей взглядом, Матиас тут же нашёл источник вспышки: блеснул перстень на пальце белого тигра, сидевшего на железном троне в дальних рядах. «Это их вожак? Да и это кольцо… в нём заключена большая мощь». По воле перстня все зверолюды сцепились между собой, затянув в битву и остальных. Команда Матиаса даже не успела среагировать, как двоих зверолюдовс их стороны растерзали буквально за секунды. Возня сцепившихся бойцов взметнула облако пыли, из которого выпрыгнули враги и разделили остатки их отряда на две части и взяли их в кольцо. Новички встали спина к спине и были вынуждены обороняться. — Бохас, можешь снять наши оковы? Мешают сильно — Обратился Могл к стоящему к нему спиной гному. — Не выйдет, холанур мешает. Будь бы у меня его кусочек, хоть маленький, тогда ещё можно было бы подумать. Враг медленно приближался и уже плотно обступил их. Они стояли на расстоянии вытянутой руки и рычали, всё же не решаясь атаковать. — Есть идея, меня один друг научил, а я переделал под себя. Главное, не теряйте время — Не сводя глаз с противника, Матиас опустился на колено и попытался воспроизвести технику Зеллана, которую он готовил специально для выпускных экзаменов. «Мысленно очертить круг, быстрыми касаниями передать силу под землю и вырвать кусок породы». Пол арены вспучился и они подлетели вверх на куске земли и камня, с силой ударившись об пол. Всё произошло настолько быстро, что враги даже не успели броситься в рассыпную и нескольких они придавили по приземлению. Ударная волна вновь подняла пыль и позволила продумать план дальнейших действий, который был до примитивности прост. — В атаку! — Крикнул Лускар во всё горло и бросился на обезумевшего зверя, обхватил его за пояс и повалил на землю. Не теряя времени, он попытался перерезать горло врагу, но на замахе тот схватил клинок рукой и сломал пополам. Сразу после этого последовал его взмах топором, от которого тот ушёл, со всей силы ударив ящера головой по морде. Воспользовавшись замешательством, Матиас выхватил его топор и несколько раз ударил по голове, он бил его наверняка, до тех пор, пока топор в руках не сломался. Всё лицо было в чёрной крови и ошмётках мозгов. Протерев лицо и глаза, Страж поднялся, драка шла полным ходом. Могл душил вепря, накинув рукоять топора ему на шею. Волк зубами вцепился в ногу Бохаса и подбросил его на пару метров, Тованор бросил кинжал в глаз волка и оттащил гнома подальше от боя. Второй отряд уже был мёртв, но они успели прихватить троих. Их осталось четверо. Бохас успел сделать ногу железной, что её и спасло, но рана всё равно выглядела ужасно и требовала лечения. Пыхтя от боли, Бохас наложил на рану какие-то чары и с трудом поднялся на ноги. Счёт сравнялся, четыре на четыре. Воспользовавшись замешательством Тованора, волк вынул кинжал из глаза и метнул ему в спину, попав по касательной в левый бок. Могл с усилием дёрнул молот в бок и сломал вепрю шею. Удача была явно не стороне команды Матиаса, но сдаваться никто не собирался. Ему пришлось возвести стену вокруг неспособных продолжить бой Тованора и Бохаса. Всё оружие было переломано в яростной битве, а потому пришлось перейти лимит первой перегрузки и создать оружие из земли и камня. Руки резко потяжелели, а их чувствительность притупилась, ногти за считанные секунды почернели, приобретая вид оникса. Матиас ринулся в сторону волка, ударил его щитом в лицо и добил ударом в лёгкое. С рёвом Могл бросил молот в ближайшего зверолюда, а после и сам налетел на него с голыми руками, нанося удар за ударом куда только мог дотянуться. Последним кто стоял на ногах был медведь, он подошёл к ближайшему телу и под радостный вой толпы оторвал от него голову, и бросил ею в Лускара. Он успел закрыться щитом в последний момент. Ужасающая мощь броска разломила щит и расколола голову вдребезги, за ней последовал сильный удар, сломавший щит в щепки и отбивший руку. Стража отшатнуло, рука полностью онемела и повисла бесполезной обузой. Пусть первая волна перегруза и смягчила удар, но этого всё равно было недостаточно. Силы очень быстро его покидали, но он успел нанести ответный удар, пока враг был открыт после атаки и серьёзно ранил зверя. Рёв боли и падающая на песок рука было последним, что тот успел увидеть перед тем, как очередной удар когтистой лапы настиг человека и глубоко порезал горло. Последовала ужасная жгучая боль, а за ней и мертвецкий холод. Последними силами он цеплялся за ускользающее сознание, силясь увидеть как можно больше перед погружением в тёмные пучины вечного сна. Его враг опустился на колени и склонил голову, поднося единственную руку к груди. Арену вновь озарила вспышка кольца: бой окончен. Ликующий возглас толпы и образ бегущего к нему Могла… сознание ускользнуло из рук и растворилось во тьме. «Интересно, кто быстрее умрёт? Он, или всё же я?»***
«Итак, замечательный конец для замечательного человека. Пусть он и не был раскрыт как следует, но и умер героем, не перейдя на сторону тьмы. Наверное, стоит подвести черту… я сдаюсь, это бесполезно, было очень печально бросать всё это, но писательство это не моё. Надо искать иной путь в жизни, как это сделал Тэмар. Увлечение Хрониками помогло мне во многом и я очень благодарен этому выдуманному миру, на создание которого ушло столько времени и сил. Пора брать бессрочный отпуск, равносильный заморозке».
