Мрак и Свет
5 сентября 2022 г., 13:52
«Меня уже давно не интересовали деньги и побрякушки, разве что благополучие гильдии было единственным, что помогало мне удерживаться в стабильном состоянии духа… до недавнего времени, когда я услышал во снах странный голос, который зазывал меня на аферу тысячелетия… разумеется я не мог отказать, к тому же его награда была крайне привлекательна… помимо бесполезных денег, которых он сулил столько что я не смогу их унести, он предложил и услугу совсем иного плана…».
***
1059 год После битвы на полях Мифреля. 24 день Звезды. Земли Альмерана. Город Ольтрик. Утро. Город Младшего Близнеца пережил за свои века многое… десятки переворотов, заговоров и бунтов. Не прошло и полувека с прошлой войны, в которой Альтернатива потерпел сокрушительное поражение и лишился жестокого тирана во главе империи, уступая место его сыну, а вместе с этим и адмирскому управлению… как по инициативе их соседа оказались втянуты в следующую, куда более жестокую и кровавую. На фоне войны было принято отчаянное решение: вся империя подвергнется чистке от адмирской заразы. Массовые беспорядки и мятежи просто не дадут Малькольму пройти по этим землям и зажать Делей в клещи. Завтрашний день войдёт в историю как величайший обман… или как величайший провал в истории Палара. «Ход достойный Альберта, всё или ничего… трудно с ним не согласиться… всю семью убили на глазах, самого превратили в марионетку. Хочешь не хочешь, но сидеть без дела нельзя». И от этого ещё больнее идти на столь крупное святотатство и вонзать нож в спину доверившегося тебе государства… но награда, награда так велика… она позволит забыть всё и отвернуться от духов прошлого навсегда. Несомненно, греет душу то, что он в этом деле не один: должно быть Вирна уже исполнила свою часть сделки… в отличии него ей терять нечего. Роскошный особняк, ставший пристанищем гильдии… гордость и жемчужина Ольтрика… пора прощаться с ним. Раз утренние лучи уже охватили его, то пора и честь знать. И без того он засиделся тут, ожидая новых вестей от нанимателя, обещавшего связаться в «идеальный момент». Дориан подошёл к окну, прихватив по пути апельсин из серебряной вазы. Украшенное множеством узоров окно из красного дерева выходило на порт, который не спал всю ночь из-за того, что богатые имперские купцы были в курсе готовящегося манёвра, а потому спешивших загрузиться как можно скорее и отплыть на родину, в которой было ровно так же небезопасно. Вытащив из рукава серебряный кинжал, он уверенным движением разрезал апельсин на четыре дольки, разложив их на подоконнике. Любимый запах тут же начал расползаться по всей комнате. Пора встречать рассвет так, как принято здесь, в Альмеране. «Пища богов, не могу представить себе день без парочки апельсинов». Простой люд считает эти небольшие фрукты символом самого солнца, что дарует свет и жизнь, а потому встречает утро именно с этим фруктом в руках… не знаю, дело ли в его отменном вкусе, или в том что от них уже ломятся лавки по всей империи, да так что продажи за границу не могут остановить это нашествие в урожайные годы… но Дориану они нравились не только поэтому, для него это своеобразный ритуал. С наступлением светлой части дня его сила значительно уменьшается, а поглощая частицы света он будто самую малость продлеваю это авемя… звучит глупо, но есть в этом некоторая присущая любому представителю этого народа наивность. Закончив свою короткую первую трапезу, Дориан направился на прогулку по городу, желая как можно больше насладиться последним днём спокойствия не только для города, но и всей империи… а возможно и для него самого, было какое-то неприятное чувство скорого «дела». Город вечной осени в этот день в полной мере оправдывал своё название, как и настроение проживающих в нём людей. В глазах каждого из них читалась печаль и горечь от ещё не наступившей утраты всего, что было им дорого. Они прекрасно осознавали, что как раньше уже не будет. Каждый готовился к завтрашнему как мог, готовился бежать, драться, молиться. Не было ни одной лавки, около которой не толпилось бы более десятка жителей, сметающих всё с прилавка. Картина была поистине угнетающей и печальной, гордый народ, сиявший своей отвагой что во время правления Плешивого, что под властью Адмира… впервые он был столь печален. Пусть самДориан и не застал падения Альмерана, но от почивших родителей не раз слышал истории о подвигах своего народа, а ещё тогда же он понял то, что подобный исход был бы неминуем. Должно быть альмеранцам не впервой проворачивать такие аферы, а то, что ему показалось полными глазами отчаяния, было лишь от того, что это далеко не первый, а значит и не последний раз. Люди постарше были полны печали лишь от того, что застали этот ужас ранее и их надежды на спокойную старость были разбиты. Может только из-за того, что он почти с рождения жил в уже совсем ином мире, Дориану казалось что жить тут не так уж и плохо, всё же Адмир не бросал никого на произвол, а наоборот активно помогал восстанавливать всё, что было разрушено в ходе войны… несомненно, Малькольм всеми силами пытался примерить на себя роль освободителя от тирана, к тому же создать прекрасный второй фронт для атаки на старого врага. Тяжело выбирать лучший из исходов, но как говорит история, род Кирнов всегда действовал лишь на благо народа, который ни разу за всю историю не поднимал на правителей оружие. Пусть что будет, всё же хоть и на самую малость, но Альберту Дориан верил больше. Проходя рядом с мостом Шу’Рен, на котором за последний год произошло с десяток несчастных случаев, он услышал голос, доносившийся из переулка в непосредственной близости. Пусть Дориана, как и любого альмеранца трудно назвать хоть самую малость суеверным, но на секунду ему показалось, что одна из несчастных душ смогла пробиться в наш мир из Небесных Чертогов. Правда, лучше бы он оказался прав, и тот кого онсейчас услышал был бы призраком… но это был его наниматель. Похоже, настал тот «идеальный момент», правда, в этот раз от него энергия веяла куда слабее, будто это лишь его след или отпечаток. — Пришло время, Вирна показала себя достойным союзником, даже вмешательство со стороны одного из трёх твоих обидчиков не помешало ей завершить свою часть сделки. — Итак, говоришь, наша напарница выполнила свою часть сделки… и что один из той троицы, жестоко обидевшей меня, напал на её след и попытался помешать? — Чутьё не подвело… его отпечаток был здесь, прятался в темноте переулка, будто знал что он пройдёт мимо. — Да, всё именно так. Силдур, тот что сжёг твоих напарников в канализации Амзара. Сейчас он объединился с Тэмаром, который заглотил мою наживку в виде «загадочного» свитка… — Постепенно в речи отпечатка прорезалась радость и удовольствие от проделанной работы — К тому времени, как ты выполнишь свою часть сделки, они уже пройдут иной путь и будут готовы продолжить следование нашим путём. «Значит, именно его ауру я почувствовал, когда одна из моих теней пересекала Дернфрак, но тогда кто расправился с ней в Морее, когда они только подбирались к нему? Всё произошло так быстро, что я даже не успел рассеять её, как случилось при нашей первой стычке». — Оперативно работают. Конечно, со мной ни в какое сравнение… — Эфемерное, чёрное и склизкое щупальце вынырнуло из тьмы и юркнуло за ворот халата, оставляя чудовищный мороз по всей спине. Похоже, ему не нравится самокрасование — Ну, пусть движутся по рельсам. Скоро они прибудут на мою охваченную гражданской войной родину, тут их встретят так, что отсекут все ложные пути. — Несомненно, пусть моих сил мало, а каждое вторжение оставляет неизгладимый отпечаток, но если возникнет нужда, то я вмешаюсь лично — Щупальце неторопливо втянулось обратно во мрак. «Похоже, только мне дозволено видеть его. Иначе почему никто из всего оживленного потока даже не покосился на меня?» — Верно мыслишь, только скрепившие договор смогут узреть моих вестников — Голос нанимателя звучал в голове, отдаваясь будто скрежет когтей по металлу — Пока эти двое будут заняты долгой погоней, их третий друг совсем не доставит проблем… он будет занят рядом других дел. Остерегаться тебе следует лишь Вершителя Феникса, что не даст тебе передохнуть с того момента, как ты притронешься к нашей первой цели. — Могу ли я узнать, что он из себя представляет? — Было одно предположение, и Дориан молил Сироу, чтобы это был не он. Кто угодно, но не этот фанатик. — Потенциальный союзник, одна из бессмертных душ, соратник, брат, а может и… нечто большее. Если ты сделаешь всё так, как того потребует судьба, то вреда он не причинит и лишь поможет нам на пути — Отпечаток замолк, шумно вдыхая воздух, а после продолжил — Думаю, ты будешь рад узнать что Николас не встанет у тебя на пути… никогда. А теперь, у тебя есть время до заката, ведь если пробудешь до ночи, то падёшь жертвой случайно обнажённого клинка… как и вся твоя гильдия, что возложит жизни на алтарь краткого мира. 1059 год После битвы на полях Мифреля. 7 день Моря. День. Мост Святого Онтаре… единственный проход вглубь города, построенный в честь основателя церкви Феникса и ордена Судий. Мост, шириной в добрый десяток метров, перекинутый через искусственную реку Дирвел полнился сотнями солдат, готовящихся отправиться к фронту, на границу Делея и Адмира: каньону Кардиний. И без того внушительная для одного города армия постоянно пополнялась добровольцами из простого народа, тащившими с собой всё, чем можно воевать или хотя бы больно приложить неприятеля. «Тут меня явно разоблачат, да и не подобает знати продираться через ряды черни и солдат. Пережду пока, как только толпа скроется, можно беспрепятственно проникнуть внутрь… слишком уж делейцы ослабили свою защиту, бросив все силы на передовую. Вирна покажет им их неправоту». Ждать отбытия войск пришлось очень долго… когда уже скопившаяся армада в пару тысяч бойцов была готова выступить, на горизонте из-за холма показалась ещё одна фигура. Доспехи и плащ с отличительным символом выдавали в нём элитного воина из красного синдиката. Должно быть, слухи о их силе не были преувеличены. Он был ранен, но двигался достаточно быстро для человека в его состоянии. Рядом с наëмником была ещё одна фигура, на этот раз в тëмных доспехах, ему тоже досталось немало, но ран видно не было. «Адмирский шпион, или диверсант? Не похоже… знаки не видны, опознать наверняка не могу, но будь он врагом, то вряд-ли делейцы его взяли в плен. Уж не их это способ. Должно быть наоборот, делейский шпион возвращается с вестями». Ещё большее недоумение вызывала реакция солдат, которые расступились и преклонили колено перед идущими людьми. Должно быть этот человек очень близок к короне, да и в авторитете у солдат. Трое человек поднялись в ответ на призывающий жест и осторожно приняли с рук наёмника этого человека, унося его в город… логично предположить что в лазарет. Сам же наёмник решил не дожидаться возвращения солдат, он развернулся и бодро зашагал обратно за холм. Из разодранной ноги текла кровь, левый бок его брони был оторван, а соседние пластины плотно впились в кожу. Ему явно оставалось недолго, обычный человек помрёт через полчаса, а то и меньше… но этому Альшар дал бы ещё сутки. «Может лучше сразу заката дождаться, тогда и мои дражайшие линзы не пригодятся… и так мало осталось». Мысль о работе в ночи была как обычно здравой, оставалось лишь как-то занять себя на вершине этого дерева. Нпример, накидать маршрут проникновения и отхода… ещё было бы не лишним разворошить память той тени, что действовала здесь годами. И хотя примерный план отхода был дан нанимателем: пройти через доки и взять курс на Витон, минуя Бухту Спящих Кораблей и добраться до Хроуна… никто ведь и знать не может, какой проход будет завален бочками, а где останется недоделанный ремонт. Вечер: Потратив столько времени на длительное и вдумчивое исследование каждой улицы, которую он только мог заметить отсюда, попутно просеивая память сгинувшей оболочки, Дориан понял одно: придётся действовать почти вслепую. Неудачный ракурс наблюдения, скудные отголоски памяти и общая суматоха города впервые оказались для него достойными противниками… а ещё и эта аура, будто отгоняющая любой поток его тени. «Должно быть та хвалёная аура Валь-Торов и правда существует. Ну ничего, моему упорству и неотразимости никакие барьеры не ровня». — Пора, в городе минимальный возможный в данной ситуации уровень подозрения. Обо мне наверняка забыли с того момента — Слезая с дерева, зацепился своим поясом за его ветку и чуть не остался так висеть до тех пор, пока кто-то из мимо проходящих не услышал бы крики — Пожалуй, на это дело стоит идти налегке, без пояса с барахлом. «Всё равно отступать на «Горном Ветре», упрячу всё туда. Главное, управиться до отплытия». — Ладно, и так засиделся — Он нацепил маску и вошёл в город. Минуя патрули один за другим, Дорианпо крышам обходил каждое из зданий, хоть самую малость походившее на церковь или храм. «Храм имени Лорина, Церковь Святого Инрока, Обитель Судей, Резиденция Инквизитора Моура…» Уж что, но разнообразие их домов крайне удручает, один похож на другой, а простые жилые дома не отличаются от магазинов и церквей. Но было одно место, которое всё же выделялось из однообразия. Громадина с сияющими куполами из чистого золота, пятнадцать этажей расписанных адмирской краской и украшенных различными драгоценными металлами. Роспись, изображающая всю историю Делея, начиная рождением империи из горнила Войны за Господство, заканчивая грядущей победой над Адмиром, для которой и оставили последний этаж. Это творение могло смело соперничать в своей монументальности и величии с императорским дворцом ауритов, о котором Дориан был очень наслышан, но ещё ни разу его не видел. Воистину, красота природы Альмерана была велика, но их архитектурные шедевры уступали Делею во многом, беря больше разнообразием, полученном благодаря сплаву всех возможных культур разных народов. «Храм Рассвета. Должно быть это он… мне говорили о Печати, она обязана быть там. Проникнуть внутрь так просто не удастся, Судьи стерегут его, как дракон стережёт своё гнездо. Патрули стражи сменяются каждые два часа, делают это быстро и слаженно. По низу мне не пробраться, канализация туда не ведёт, если вломлюсь через окно… могу попробовать создать карман, но риск всё равно велик. Остаётся крыша… видимых входов нет, стоит посмотреть ближе» Время его силы снова вернулось, солнце уже заходило за океан. Все козыри на руках, мысли чисты, а тело готово к величайшему воровскому подвигу. Короткий вдох, разгон и бесшумная пробежка по крыше, секунды свободного полёта и боль в руках от того, что тело тянет вниз, а пальцы как могут цепляются за камень. Тихий выдох, боль отступает… первый шаг сделан, а путь назад отрезан. Он отрывает одну руку от выступа и раскачивает тело, на пике наклона вправо вытягивает всё тело и тянет руку вперёд, преодолевая в рывке тени три этажа. Рука едва ухватывается за подоконник, а время будто замирает на секунду, будто не верившее в успех. Тело напряжено, каждая клетка на пределе… но самая сложная часть подъёма позади: Дориан миновал угол храма и оказался в его тёмной стороне, там, куда иначе было не добраться. Глубокий вдох, руки опущены на грудь, а тело будто парит в воздухе, ноги не отрываются от стены. Плавный взмах от груди к колену, послушные тени выстраиваются под его спиной, не давая упасть. Осторожный шаг, полный концентрации чтобы не рассеять опору раньше времени, шаг за шагом, этаж за этажом. Тени укрывают от случайных взглядов проходящих внизу людей, создавая иллюзию непроглядного мрака. Ноги, обмотанные альмеранским шёлком гасят абсолютно любой издаваемый шум. Опоры приобрели плотность и запомнили его движения, воспроизводя их самостоятельно… наконец тело может отдохнуть. «Тело не имеет столь великой цены, оно лишь инструмент достижения моей священной цели, но и терять по столь глупому поводу я его не намерен. Смерти я не боюсь, боюсь того, что после неё». Уже привычные за девять лет мысли превратились чуть ли не в молитву, повторяемую в любой удобный момент, когда тело упускает мысли из-под контроля. Может то, что каждая теневая копия имеет часть его собственного сознания, а оно здорово корёжится в том вихре из всепоглощающего ничего… этот беспросветный мрак однозначно наложил такой отпечаток, ведь каждая тень считает себя настоящей версией и оказывает столь странное воздействие на общий разум, создавая иллюзию бессмертия. «Я слишком расточительно отношусь к своему сознанию, потеря даже двух копий из десяти здорово по мне ударила… не могу ни рассердиться, ни испытать страх в достаточной мере. Большая часть угасла окончательно, что не есть хорошо… теперь ни отступить, ни остановиться вовремя. После дела я должен вернуть их всех обратно, пока беды ещё можно предотвратить». Наконец, ноги коснулись купола храма и мысли мигом покинули голову, оставляя место холодному расчету и непоколебимой вере в успех. Мысли, вертевшиеся на окраине сознания обрели своё подтверждение: никаких входов внутрь не было. Первая неудача в этом деле оказалась некритичной и вполне решаемой, выход из ситуации вспыхнул в голове моментально. Дориан сел и скрестил ноги, начал описывать руками круг и сомкнул его на на груди. Сгущающаяся тьма города откликнулась на зов, создавая пространственный карман вокруг и втягивая в себя часть крыши. Внутри кармана не было слышно ни звука, равно как и снаружи… он даже не до конца уверен в том, видят ли его другие. Когда крыша была поглощена, он поднял руки к небу и опустил их на пустоту под собой. Большая воронка взмыла в воздух и с силой ударилась о храм, пробивая путь на верхний этаж. Медленно опустившись вниз, Альшар оказался в просторной коридоре со множеством запертых дверей. Лампы на этаже не горели, но запах благовоний ещё не выветрился. Похоже, этот этаж принадлежал простым жрецам и служителям. Выглядел он небогато, даже бедно. За дверями раздавался тихий шорох и едва слышимое сопение. Медленно переступая скрипучие половицы, вор добрался до запертой двери на нижние этажи. Судя по оставленным рядом ключам можно было предположить что закрывается дверь изнутри, а ещё что от каждого этажа свой ключ. Дотянуться до них был не сложно, а маленькая тревожная кнопка была заблаговременно обнаружена и приведена в негодность. Стоило осторожно провернуть ключ, как дверь чуть подалась назад и отъехала в паз в стене, едва щелкая шестернями. Никто на этаже его не услышал, а может и не придал значения. За дверью располагался небольшой зал, обставленный всевозможными реликвиями и церковными символами Делея, а напротив них была лестница вниз. Желания святотатствовать и красть у вора не было, сама мысль о краже этой Печати была ему противна, но отказать тот не смел, а потому лишь тихо прошептал молитвы которые знал, прося прощения у Феникса за то, что должен был сделать. «Если наверху этой реликвии нет, то скорее всего её держат под землёй, в глубоких катакомбах». Следующие этажи были отведены под библиотеки и музеи, на девятом этаже даже расположились залы просвещения, в которых обычно проводятся занятия по изучению истории и религиозные проповеди. Чуть ниже были расположены приюты для малоимущих и молельни Судий, в которых до сих пор кто-то возносит молитвы. Проходя мимо одной из них, Дориана пробил холодный пот, а внутри всё будто потяжелело. Отголоски страха ещё жили в нём, и если от столь малой частицы его сковало цепью ужаса… неужели сам Аклегим там? По последним данным он должен был отбыть вместе с серебряными наемниками в город Анктур. Похоже, Сироу не услышал своего слуги и ниспослал это испытание ему на голову. Это явно была его аура, именно он преследовал его тень упорства, но лишь чудом тот тогда сбил его со следа. Эта сила доставляла физический дискомфорт, одновременно служа барьером, не позволяющим пробраться дальше. «Не обойти, аура света слишком плотная, почти могу прикоснуться… если он последует за мной, то линзы будут единственным шансом, потеря даже одной будет расточительством… но без неё я просто не пройду дальше». Долго взвешивая все за и против, ища обходные пути, Дориан пришёл к очевидному ответу: рука сама тянулась к линзе и сжала её. Тихий хруст стекла и боль от впивающихся осколков, сдерживающих в себе сырую энергию, впервые за несколько лет он вновь смог ощутить эту силу, превосходящую даже пепельный наркотик. Теперь выбирать было не из чего, энергия уже начала смешиваться с кровью. Если не воспользоваться ей, то сгорит изнутри. Очередной рывок, наполненный силой самого Слоя Неизвестности… отпустить мысли и позволить лишь одному желанию направить поток силы. Беспорядочные стремления сходятся в единый поток и позволяют силе высвободиться в очередном заклинании. Рывок искажает само пространство и спускает меня в катакомбы, прямо за спину одного из стражей. За собой он видит лишь тусклый свет, пробивающийся сквозь зазоры досок, а впереди ещё один Судья, почувствовавший искажение окружающей его ауры. Он в мгновенно останавливается и, как ему кажется, незаметно тянется к мечу. Время замерло… ситуация была безвыходной. Бежать не выйдет, остаётся только убить его раньше, чем это сделает он. Из рукава выпадает кинжал и как влитой ложится в руку, которая в тот же миг направляется чуть ниже его наплечника, будто зная движение жертвы наперёд. Судья выхватывает клинок из ножен и в развороте атакует… кинжал проходит прямо под его рукой, перерезая подмышечную артерию. Тело Дориана снова оказывается за его спиной, рука закрывает рот и глушит крик боли, кинжал продолжает движение, вонзаясь в горло, а рука лишь сильнее давит, пока лезвие не проклюнется с затылка. Крепче ухватив оружие, он проворачивает его и достаёт из раны. Жертва ещё дёргается, но с каждой секундой всё слабее, пока в конце концов не затихает окончательно. Никакого сожаления, лишь опустошение внутри, первое убийство. Дориан всегда представлял его как нечто героическое, что отобьётся от какого-то головореза, или спасёт жизнь другому… ни одной слезы, лишь печаль от чужой оборванной жизни. Невольно он поставил себя равным богу, счёл себя достойным отнимать чью-то жизнь. «Феникс, молю тебя, приюти эту душу под своим левым крылом и опали то место, что присуждается мне под правым, вызови синий огонь, готовый терзать меня веки вечные… я отрекаюсь от Сироу, не место грязной душе в его золотых садах». «Дориан, не забивай себе голову… несомненно, смерть всегда печалит, но не забывай ту святую цель, которой ты служишь. Помоги мне освободиться, перешагни предел обещанного. Я спасу этот мир, верну все отнятые вами жизни в Озеро Душ, где они найдут новое обличье, сохранив память и обретя счастье. Все, кто служат мне, все кто служит высшей цели, их грехи да будут прощены» — В голове вновь раздался этот жуткий голос, а из носа пошла кровь. «Ты снова вторгся в этот мир. Сам же говорил что он страдает из-за тебя… не столь важно было твоё вторжение сейчас…». «Несомненно важно, твоё самокопание… продлись оно хоть минутой больше, то непременно свело бы тебя в могилу. Провал недопустим, если ты потерпишь неудачу, то этот мир… будет стёрт. У нас нет времени, твои молитвы его у нас отняли. Я нанесу ещё одну рану этому миру, вмешаюсь в последний раз, на большее меня всё равно не хватит, теперь ты сам по себе, как и Вирна». Стоило голосу утихнуть, как сама действительность начала деформироваться и искажаться. Катакомбы будто сжимались, а целые куски реальности выгорали, оставляя после себя чёрную пустоту, мгновенно заполняемую новыми кусками. Кошмарное воздействие продолжалось не более десяти секунд, после которого Альшар почувствовал за соседней дверью могущественный источник силы света, но который не пытался выжечь его тело. Дверь не была заперта. Осторожно приоткрыв её он заглянул внутрь. Печать Рассвета была там: чешуйчато-латная перчатка из чистого золота, обрамленная серебром, проходящим по всей поверхности перчатки будто сухожилиями и фалангами настоящих пальцев. В центре тыльной стороны красовалось два больших драгоценных камня: круглый рубин в самом центре, а чуть правее был меньших размеров топаз. Очевидно было бы предположить что это символы пламени и света, а находящийся внизу сапфир символизирует небо, полностью подвластное свету и огню. Несмотря на ослепляющий свет, никакого ощутимого вреда этот артефакт причинить не смог. Печать медленно вращалась, левитируя над пьедесталом при помощи извергаемого изнутри огня. Вор осторожно тянет руку к ней, второй сжимая ещё одну линзу, на случай опасности собираясь скрыться в собственном пространственном кармане. Как ни странно, но Печать медленно потянулась к нему и позволяла коснуться себя, а после развеялась в пыль, которая осев на его теле приобрела форму медальона, уменьшившись при этом вчетверо. Печать разгоралась синим пламенем, окутывая владельца полностью… он не чувствовал жара или боли, скорее наоборот испытал облегчение от того, что грядущее лёгкое истощение будто рассеялось. «Пока ещё я здесь… прикажи ей… она исполнит волю… одну… беги отсюда… Вершитель взял твой след… перенесись на «Горный Ветер». И плыви с ними в земли, что стали новым домом для народа гномов» — Голос этого нечто… он ещё звучал в голове, но с каждый словом силы покидали его. Дориан чувствовал исходящую от голоса слабость, сама Печать прогоняла его. Не хотелось оставлять тело служителя света в этой тьме, но раз жизнь его покинула, то надо хотя бы спастись самому… своя шкура всяко дороже, а ради своей мечты он буду служить даже этой тьме, до самого конца. В голове ярко предстал образ порта, а «Горный Ветер» должен отплывать на рассвете. У него немногим меньше часа на подготовку запасного плана… Аклегим положит на кон всё, даже свою жизнь. Придется угонять корабль… или готовиться к жестокой битве на борту. Печать повиновалась воле и вмиг перенесла к откидной лестнице корабля… в последний момент унеся голову из-под удара молота, замах которого он даже не услышал… его выдало лишь слабое искажение воздуха, которое почувствовала кожа. «Так и знал, примчался за секунды. Воистину, цепной пёс Моура. Фанатик, превосходящий в своём рвении даже печально известного каннибала Сорнека, которого в самом деле держат на цепи и кормят сырым мясом… может я ошибаюсь насчёт их чистых убеждений? Может и поделом было тому Судье?» Ноги сами по себе подкосились, был слишком близко к смерти… даже когда Гильдия чуть не была уничтожена предателями и верными слугами прошлого лидера, когда канализации, подземные катакомбы и десятки особняков пали жертвой пожаров и взрывов, когда этим чудовищам было плевать на судьбы простых людей... даже в том ужасе Дориану удалось остаться безучастным. Стоило ему только притереться в городе, как неприятности понеслись галопом. Он всю жизнь мечтал сбежать из деревни, начать славную жизнь без неприятностей и тяжелого ручного труда, которым поколениями занимались предки для того чтобы просто свести концы с концами. Ну, сбежал, только вот сильно лучше от этого не стало… кражи, грабежи, мародерство и шантаж, а теперь и убийство…***
1059 год После битвы на полях Мифреля. 6 день Моря. Вечер. — Значит, стоило мне отъехать, как кровопоклонники проявили себя… когда это произошло? — Аклегим обратился к проводившему его Судье, закрывая глаза уже десятому изувеченному трупу — А ещё, как вы поступили с ним? Этот гражданин может повлечь за собой панику в городе. — Вершитель, должно быть они боятся вас как ладана, раз посмели высунуться лишь после вашего отбытия. Час назад один из местных прибыл к нам, выложил как есть… ну а мы обработали его рошагом, чтобы вычеркнуть всё произошедшее из его памяти — Он преклонил колено, обращаясь ко старшему по званию. — Встань, не положено Судье кланяться во мраке… несомненно, сам Феникс наслал гордыню на головы тех наемников, с которыми я должен был скакать за оборотнем, чтобы вернуть меня сюда и спасти Амзар от теней мрака — Пусть Судья, находившийся за спиной, поднялся, но беспокойство не отступило — И на будущее: не наступай на мою тень. — Прошу простить, провинился… но что мы будем делать дальше? — Он подошёл ближе, встав по левую сторону. — Ничего, а вот я продолжу расследование. Брат мой, ступай, я работаю один. Ты привел меня сюда, твоя служба окончена — Этот посвященный был слишком неопытен для данного задания — Отправляйся к Моуру и передай, что я дозволил тебе обходить катакомбы. Набирайся силы и веры подле святыни, превращай тело в бастион света. Скоро нам нужен будет каждый. — И да укроет вас Феникс своим крылом, брат Аклегим — Уже сейчас старший Судья начинал чувствовать разрастающуюся пустоту на его месте, быть может, святыня убережёт от смерти… Убедившись, что за никто не следит, он принялся за изучение места жертвоприношения. Все следы в самом деле сходились на кровопоклонниках: перевёрнутые руны, начертанные углём, тела опустошены до последней капли, глубокие, волнообразные раны от кинжалов. В городе на протяжении всего прошлого линама ходили слухи о пропавших людях, но страже не удалось взять след… не удивительно. Тела не перетаскивали, их привели сюда ещё живыми. В глазах остались золотистые, кристаллизованные следы: враг владеет гипнозом. Множественные ссадины и побои говорили о пытках, культисты пытали их, чтобы получить более сильную кровь. Судя по бороздам на руках и ногах они были связаны грубой веревкой, чьи обрывки лежали неподалеку. Несмотря на то, что тела были высушены полностью, рядом не было ни капли крови… старательно выжимали каждую каплю. Но была одна выбивающаяся из общей картины вещь: воспалённые и позеленевшие следы укусов на шее. Они явно не принадлежали человеку… может летучей мыши или пауку. Возможно, это питомцы кровопоклонников. Вокруг не было ни единого следа… до Аклегима здесь уже проходили обученные собаки, даже им не удалось выйти на след. Ситуация рисовалась безвыходной. Даже случай в Рограу был куда богаче на зацепки, даже если бы не вмешались проходившие проверку новобранцы Стражей, то тому культисту не долго оставалось. Если судить по тому делу, то всплывает много схожих черт: никто и не подозревал о враге пока не стало очевидно, схожий почерк ритуалов, число жертв, единственный свидетель. Высока вероятность, что из Адмира обманом удалось вытянуть не одного, а двух культистов, занимающих высокий пост в их культе… прибыв сюда земли они разделились чтобы не вызвать подозрений, действовали примерно одинаково и с небольшой разницей в днях. Но после того, как проповеди первого слишком разошлись, он себя и выдал, а второй стал действовать осторожнее. Если тот, за кем Судья сейчас охотится, знает о том, что произошло с его напарником, то за городом он прятаться не будет, а слиться с толпой не сможет… он не повторит его ошибки. Если сложить всё в одну картину, то он прячется в черте города, действует исключительно по ночам и ни разу не выдавал себя людям, умело скрывался столько времени, одиночка, осушает тела и… имеет явно не человеческое тело. Вероятно, эти укусы были его. «Я видел некоторых магов крови способных к обращению: пауки, крысы, собаки — это всё им по силам». Как бы то ни было, но даже в скрытом облике можно ощутить темную ауру. Как бы он ни прятался, но от взора Судьи ему не сбежать. Остаётся только… канализация, откуда выбираясь по ночам и можно без опаски делать что угодно. Как только он собрал все данные вместе, ясно возник путь к цели. Путеводный свет вел в заброшенные тоннели на юге Амзара. Вдали Судья видел множество синих пульсирующих пятен, и многочисленные комнаты, полностью покрытые паутиной. Путь туда был укрыт за ложной стеной, граничащей с катакомбами Храма. Час спустя: Заклинание путеводного света влекло всё дальше и дальше по этим нескончаемым коридорам. Пробираясь из одного затопленного зала подземного города в другой, Аклегим тут и там встречал многочисленные тела разной степени давности: переломанные на мелкие осколки старые кости граничили с совсем свежими телами, которые даже не успели начать гнить. Множество из них уже успели стать домом для сотен насекомых, разбегающихся от зажженного факела по всевозможным темным углам. Катакомбы, которые жители поверхности считали безопасными с того дня, как Николас, наконец, расправился с альмеранскими наркоторговцами всё это время таили в своих недрах многие опасности. Древний город, раскинувшийся под их ногами, он всё ещё полон опасностей, что изредка, но просачиваются на поверхность. Стоило ордену ослабить бдительность, как здесь вновь поселилось зло. Амзар стоит на обломках проклятой колыбели, чья песнь медленно сводит с ума и уводит во мрак каждого из Судий. Многие послушники не справляются с искушением и позволяют древней силе занять их сердца, сводя с пути истинного и заставляя вершить беззаконие. Обычные люди не слышат эту песнь, но нас она преследует часами и днями после погружений. Лязг металла, какофония сотен криков и стонов, рев огня и шум волн: такова эта песнь, услышав которую, ты не захочешь слышать её вновь. Следуя путеводному свету и следам от больших паучьих лап, он добрался до изолированных от общей сети тоннелей Храма. Совсем рядом, в соседней стене была дыра шириной в пару-тройку метров, а высота доходила до самых сводов. Ужасный смрад, походящий на уксус и гниль заполонил всю округу едва заметной рыжеватой дымкой. Набрав побольше воздуха, он шагнул в дыру и увидел аккуратно отделенный фрагмент стены с другой стороны. Все кирпичи были на месте, фрагмент настолько хорошо подходил, что даже если знать о том, что здесь что-то не так, заметить это просто невозможно. Вдали виднелось слабое синее свечение, золотистая нить света вела туда же. Подходя ближе, Судья начал слышать тихий звук, будто кто-то плескается в луже… но внутри не было водного канала, всё сплошь затянуло теми пузырями, которые он видел ранее в видении. Внутри них ничего не было видно, да и на яйца или икру это не походило. Интуиция подсказывала, что эти пузыри могут представлять опасность и от них необходимо избавиться. Он бросил зажжёный факел вглубь тоннеля и укрылся за углом. Через секунду последовал глухой стук факела и оглушительный удар грома, а синие искры повалили сплошным потоком. Камень под ногами содрогнулся, а сверху что-то осыпалось. Через несколько секунд всё закончилось, в ушах продолжало звенеть, а в глазах до сих пор стоят послеобразы от искр. Вдруг с противоположной стороны послышалось быстро перебирание лапами и невнятное бормотание, переходящее в треск, а на сводах тоннеля проявилась едва видимая тень огромного существа, рядом с которой рыжеватая аура становилось огненно-рыжей. Впервые за годы пребывания в ордене, фанатика охватил первобытный страх, страх неизвестного. Нить путеводного света пропала, но через секунду вновь засияла, направляясь в сторону чудовища. Должно быть, проводимый культистом ритуал подошёл к концу и он смог полностью переродиться в это существо. Боясь даже краем глаза увидеть его, храмовник что есть силы побежал в очищенный тоннель, переступая через липкие обрывки этих пузырей. Он бежал так очень долго, но не переставал слышать в голове перебирающие по сводам паучьи лапы и песнь подземелий. Минуя развилку за развилкой он совсем перестал запоминать путь и положился на удачу. В конце концов Судья вышел в опутанные паутиной залы, где царила почти кромешная тьма, едва отгоняемая сияющими переливами паутины. Лишь едва прикоснувшись к ней, Аклегим с трудом смог отцепиться. Острая боль пронзила его палец, заставив сложиться пополам, было так больно, словно палец полностью отрезан. Осмотрев рану, Аклегим тут залечил её при помощи вспышки света, благо регалии весь день находились на свету и скопили много энергии. Палец рассекло надвое от самого кончика, до первой фаланги, но кость не была задета, а потому рана легко поддалась лечению, достаточно приложить палец к одной из регалий. Звуки всё приближались, замедлившись в паре поворотов от него. Неужели преследователь уверен, что его жертве некуда бежать? Он ошибается, пока ещё Аклегим полон сил. Он на мгновение высвободил весь накопленный в нагрудном щитке свет и прожёг паутину, всплеск света вмиг разогнал мрак и дал понять, что храмовник находится в крипте, окружённый десятками гробов, а на самом верху располагался большой разорванный кокон, в котором культист переродился в это чудовище. Справа от входа располагалась лестница, но первые два пролёта были разбиты так, что взобраться по ним было невозможно. У Судьи ещё оставалось пять регалий, полных силы света, но полной уверенности в победе не было. Крипта оказалась тупиком, а паук уже пробирался сюда, блокируя единственный выход. Массивные ноги толщиной с человека были полностью покрыты хитином и многочисленными серыми волосками, каждое движение которыми отдавалось тем самым треском. Чёрное тело, обмотанное лоскутами старой одежды, блестело металлом, а жвалам не составляло проблем перекусить доспехи и плоть пополам. Монстр взревел, брызжа ядом и, как огромный бык, понёсся прямо на незванного гостя, сметая на своем пути все могильные камни. Бежать от него некуда, а ранить почти невозможно, даже зажжёный в надежде напугать его факел не возымел эффекта. Паук двигался быстро, но размеры стесняли его, тяжёлая броня была почти на всем теле, но представляла собой сегменты, под которые была возможность пробиться. Дождавшись, когда паук окажется прямо передо ним, Аклегим вызвал вспышку света, заставляя паука остановиться. Воспользовавшись его замешательством, он ткнул факелом ему в пасть и просунул как можно дальше, после чего пробежал под его лапами и попытался взобраться наверх, используя его тело как небольшую лестницу. Бежать смысла не было, он его совершенно точно нагонит, но может наверху будет хоть что-то полезное? Почуяв на себе постороннего, паук принялся биться о стены в попытке сбросить и это ему почти удалось, но рука застряла между шипов, хоть и с каждым разом скатывалась всё сильнее. Шансов зацепиться получше не было, а потому Судья решил рискнуть: во время очередного удара о стену он вытащил застрявшую руку из перчатки и упал лицом на лестницу. Чувствуя, как всё лицо онемело, тот поднялся, и как мог, перебарывая боль начал подниматься. Вскоре чудовище перестало бесноваться и вновь заприметило человека, начав погоню. У Аклегима была небольшая фора в метра три, но она стремительно уменьшалась с каждым движением монстра. Лестница была щедро завалена ржавым церемониальным оружием, схватив на бегу копьё, он на секунду остановился и прицелился по глазам. Первый бросок угодил в хитин и просто отскочил, дальше в ход пошло всё подряд, Судья отчаянно забрасывал паука всем, что было под ногами, до тех пор, пока не улыбнулась удача и топор не угодил прямо в цель, лишив тварь зрения. Взревев от боли, чудовище воткнуло свою лапу прямо под его ногами, обрушив часть лестницы вместе с храмовником. Вместе с кусками камня оба полетели вниз, лишь чудом Аклегим не угодил в пасть, но падающие сверху камни всё же сильно помяли бока. Сил было мало, а боль одолевала, приближаясь к самому порогу. Он пошёл на последний шаг, от которого зависело всё. Подняв свой клевец над головой, воин церкви замахнулся что есть силы и ударил им по глазам паука, посылая в рану весь накопленный свет. Оружие вошло по самую рукоять, а он, обессилив просто повернулся на спину и закрыл глаза. Ослепительная вспышка, обжигающая даже крепко закрытые глаза и оглушительный визг, разрывающий ушные перепонки стали последним что он почувствовал перед падением в ночь. 1059 год После битвы на полях Мифреля. 7 день Моря. Утро. Всю ночь храмовник отходил от битвы с культистом. Его выхаживали лучшие лекари, они сращивали сломанные кости, трудились над восстановлением слуха и возвращением зрения. За ночь, что он провёл лишенный хоть какой-либо возможности пошевелиться, он думал, кто мог его спасти, зачем он это сделал, как ему отплатить? Он не помнил почти ничего, только стойкий запах трав, маскирующий нечто иное… только это он мог чувствовать помимо голоса в голове… но что он говорил… Аклегим не помнил. Когда Судья пришёл в себя, на расспросы о своем спасителе все говорили одно: мужчина в кошачьей маске и со стойким запахом трав. Говорили, что позже он с ним встретится. Было жизненно необходимо это обдумать, может, это был кто-то из его прошлой жизни? До того как стал Судьей, знал ли он кого-то в такой маске? Память молчала, прошлая жизнь была забыта почти полностью. «Если не знаю я, то может Феникс даст ответ?» Аклегим направился в свою личную молельную, надеясь что отказ от дальнейшего лечения не сочтут нарушением правил Ордена. Помимо желания получить ответ, на него давило нечто иное, но он не мог понять что именно. Вечер: Храм сотрясся, выдёргивая из молитвы, которая не принесла ответов. Вековые камни сотрясались от того, что происходило под землёй. В катакомбы света проникло зло, он чувствовал как в святая святых пролилась невинная кровь. Еретик посмел осквернить Печать. Пусть раны и не затянулись до конца, но он обязан вступить в бой и покарать осквернителя. Схватив верный клевец, он со всех ног помчался вниз. Дверь в катакомбы была открыта, а прямо за ней лежало бездыханное тело того послушника, что провёл к ритуальному кругу кровопоклонников. Переступив порог, Судья сразу почуял неладное. Сама земля здесь страдала от невыносимой боли, будто часть её просто вырвали с корнем. Впереди сиял свет самих звёзд… нарушитель в зале Печати. Крепче ухватив клевец, тот ворвался в зал и замахнулся на уже растворяющийся силуэт, но не успел… оружие прошло сквозь него. Отступать было нельзя, если не нагнать его сейчас, то след реликвии может исчезнуть. Храмовник выбрался на первый этаж и поднял тревогу, созывая всех Судий к Храму, а сам направился в Залы Мести. Двери зала сами распахнулись перед ним, ибо знали важность миссии. Он снял платиновый ключ в форме крыла с шеи и открыл дверь в хранилище. Перед ним предстали три свитка Возмездия: одни из ценнейших реликвий всего Ордена. Их сила невероятна и позволяет вмиг перенестись к тому, против кого их используют. За тысячелетие они использовались лишь единожды: во время поимки Безымянной Тени, убившей Святого Онтаре. Теперь их сила послужит поимке того, кто возомнил себя равным Фениксу. СУдья взял с собой все три. Враг необычайно коварен или имеет очень могучих союзников, которые могут помешать придать его правосудию. Он сломал печать и развернул свиток. — Лемо’аши’хад рилн’ахам’нитал, ло ит макис’цат’молат. Земля вновь содрогнулась, но в этот раз по его воле. Свиток вспыхнул и сгорел в руках, вокруг бушевал шторм и грохотал гром. Аклегим не сразу осознал, что находится на корабле посреди океана. Вокруг ни души, ни одного живого существа, лишь искажения и провал в мире, схожий с тем что был в катакомбах, но на порядки слабее… здесь есть человек, один, он прячется в тени, но пустота его выдает, а льющийся свет не оставляет вопросов. Поняв, что его видят, из тени вышел человек: среднего роста, крепко сложенный альмеранец… с кошачьей маской, но это был не его спаситель. Дорогой дублет выдавал в нем дворянина, а большие кольца на каждом пальце лишь подтверждали это. Выглядел он очень странно, но ошибки быть не могло: Печать висела у него на шее. — Аклегим, Вершитель Феникса. Я знал, знал что ты придешь по мою душу, но отступить не могу — Альмеранец тряхнул рукой и кинжал выскочил у него из рукава и лёг в руку, во второй руке появился точно такой же — Я не планировал никого убивать, но если ради возвращения одних придется погубить других, то так тому и быть. — Не знаю кто ты, но ты очень глубоко ошибаешься в своих суждениях. Никто кроме Феникса не в силах вернуть ушедшего, но даже он не всегда способен на это. Верни печать и я отпущу тебя. Даю слово Феникса — Он и правда был готов дать ему шанс, Судья видел его стремление. Он не лжёт, но нечто стоит за ним, нечто родственное с самим Фениксом… бог, на его стороне бог, но тёмный — Ты служишь не той стороне, она не доведет до добра. — Нет, не могу… — Он на секунду заколебался, но будто подстёгиваемый чем-то извне всё же отказался — Прости, дружище. Я отказываюсь. Да будет милостив к нам Феникс. Очередная вспышка света от Печати ненадолго ослепила, заставив потерять баланс. Вдалеке уже были слышны огромные волны, их гул нарастал, приближаясь к кораблю. Открыв глаза, церковник увидел ещё двоих людей, точь в точь походивших на этого альмеранца. Он самолично расправлялся с каждым, а после будто поглощал их без следа. — Дождик разошелся, рекомендую ухватиться за что-нибудь, если, конечно, жить не надоело — Весело бросил альмеранец и ухватился за одну из бочек. Из стены дождя вырвалась огромная волна, погребая под собой весь корабль. Толща воды захлестнула Аклегима прежде, чем он успел хоть что-то сделать. Его пронесло от одного края до другого, вжав в борта и придавив мешками. Даже шевельнуться было почти невозможно, одна только голова оставалась свободной. Ничего вокруг не было видно, а гул перебивал даже отчаянный крик. Среди разъярённого океана Аклегим с трудом, но различил звон колоколов, а синее свечение чуть разогнало ночную тьму. Краем глаза он увидел порванные паруса гигантского корабля, с которым не сравнится ни один иной. Этот исполин появился будто из ниоткуда, разрывая гнев океана гулом колоколов и криками сотен людей… могильным криком, очень похожим на вой. «Легенды не лгали, «Вождь» и в самом деле существует. Корабль призрак былой эпохи, бездумно бороздящий океан и уничтожающий любого, кого он встретит». Прозвучал выстрел из боковых орудий, корабль переломился надвое и начал стремительно тонуть. Прозвучал второй залп и все вокруг заволокло дымом и щепками от разбитого корабля. Чувствовалось, как палуба проваливается вниз и ударяется о воду. «Вождь» исчез так же быстро как и появился, оставив лишь разбитый в щепки корабль и унеся прочь беснующуюся бурю, уступая место малым разрывам в облаках. Вдали виднелись десятки мачт, должно быть корабль заплыл в Бухту Спящих кораблей, одно из неблагополучных мест необъятного океана. Как гласили многочисленные слухи, морские пираты имели храбрость даже отстроить здесь свою крепость на воде. Выбраться из плена товаров не хватало сил, боль от прошлого столкновения до сих пор отдавалась во всëм теле. Остаётся надеяться что ближайшие дня два будут солнечными и он сможет накопить достаточно света, иначе жить останется не долго. «Убью тебя, догоню и уничтожу. Тебя не убережёт даже твое благородное стремление вернуть тех, кто покинул этот мир. Ты подверг мою жизнь опасности и будешь платить за это».
