Хроники Палара: Старые раны

      7 день Кузни. Побережье Ферроса. Залив Несчастий.       Тридцать дней непрекращающихся молитв Фениксу под палящим солнцем и холодной луной на дрейфующем невесть куда обломке корабля. Из еды лишь сырая рыба и сушённые водоросли, добытые не иначе как чудом рядом с Сэмюэлевыми островами. Линам тяжелейшего испытания веры среди бесконечной глади океана и Бухты из остовов древних кораблей, будоражащий разум вой Глубоководного, стража самых тёмных глубин и того, что почитается у нинген за божество-хранителя.       Долгие дни и ночи выживания на кладбище кораблей, среди морских огней и выживших из ума потерпевших бедствие до него старательно пытались погрузить разум Аклегима в пучину, солёная вода наравне с постоянной борьбой за жизнь с её обитателями довела до изнеможения даже такое крепкое тело, считавшееся его обладателем неприступным бастионом веры. И если тело его готово было сдаться, разум оставался непреклоннен.       Оказавшись практически неспособным двигаться, истощённый Аклегим едва сумел отползти в тень из небольшого карниза, продолжая читать молитвы и вглядываться в зеркально ровную гладь. Глаза слипались, голова тяжелела, а голова раскалывалась от звона. Он заснул, готовый более не проснуться, но судьба распорядилась иначе. Во сне он едва различил голоса, но принял те за горячечный бред. Они не унимались и становились всё громче, отчётливей:       — Хэй! Смотри, какую рыбу нам к берегу прибило. Трепыхается ещё, али всё? — Голос принадлежал пожилому мужчине, кавалькадой стеклянного звона отдаваясь в голове — Дышит? Сынок, тащи-ка его в хату, чем богаты, тем услужим… странные нынче путники приходят с океана. Сначала тень ходячая, теперь и солнечное дитя.       Некоторое время спустя:       Стойкий запах рыбьих потрохов душил, будто забирая с собой весь воздух, ритмичный звон бубна и басистое пение били по ушам. Экзекуция продолжалась уже слишком долго, но Аклегим чувствовал, его совершенно точно не собираются приносить в жертву неизвестному божеству, ибо незачем культисту придавать силы своей будущей жертве. Равномерный стук сердца, спокойное дыхание и внутренняя безмятежность пришли на смену своим полным противоположностям.       — Ну что, сын, мы сделали всё, что смогли — Пение и бубен постепенно завершили своё выступление и вновь раздался тот же самый голос — Его охраняет покровитель свой, вмешиваться больше положенного преступлением будет. Когда займёшь место моё, помни о том, что верований много и нам стоит все уважать.       — Пусть отдыхает? Может дать ему цветок папоротника растёртый? — Молодой, почти детский голос отозвался следом.       — Нельзя, он служит Фениксу. Папоротник лишь раз цветёт и погибает навсегда, давать его святотатством будет.       Его спасители вышли на улицу, и мёртвая хватка, удерживавшая Судью в полубессознательном трансе тут же ослабла, позволив тому вдохнуть полной грудью и подскочить на кровати. Он был в льняной рубахе и штанах, сидел на кровати из соломы в окружении многочисленных амулетов, черепов животных и плащаниц с руническими символами. Бревенчатый дом из берёзы с окнами из слюды, в центре которого стояла большая, выкрашенная в белый цвет печь. Его доспехи и оружие с реликвиями лежало на столе в аккуратной куче, на первый взгляд всё было на месте.       Осмотрев себя в маленьком зеркале, Аклегим не мог не выдохнуть с облегчением и удивлением: следов борьбы за жизнь в течение столь долгого линама не было вовсе, разве что измождённое тело ещё не до конца вернуло себе прежнюю форму. Встав на ноги, он прошёлся до стола, ноги ещё помнили качку на волнах, но были достаточно сильны, чтобы не подогнуться. Тело ломило, но это было ничем по сравнению с уже пережитым.       Неторопливо снарядившись и удостоверившись, что всё при нём, Судья открыл дверь и оказался на помосте, протянутом от берега к рыбацкой хижине. Вдали виднелись шпили многочисленных крепостей и крыши домов, выстроенных на отдалённых холмах и утопающих в раскинувшихся на их вершинах пашнях. Из крепостей чёрными столбами валит дым, а на горизонте возвышается неестественной формы гора, окружённая зелёным туманом. Чумной Предел уже не одно столетие встречает своих гостей с моря одним и тем же видом готового к любой угрозе стойкого воина. На благо всего Ферроса и мира, то, что покоится в глубинах Утробы не способно пересечь воду и этой слабостью умело воспользовался местный правитель: Конгард Дрэйк из рода Кра-Хилов, отстроив множество бастионов на единственной дороге вглубь земель.       — Тень ходячая значит… неужели этот ворюга Дориан? — Осмотрев песчаное побережье на наличие свежих следов, Аклегим направился по помосту в сторону Предела — Если о нём так отзываются, значит, альмеранцы или ауриты здесь не самые частые гости. Стоит разузнать больше.       Следов на берегу найти не удалось, а в заливе не плавало ни одной лодки, оставалось лишь идти в город, где для него наверняка найдётся работа. Пройдя лесополосу из редких деревьев, дорога вывела Аклегима к небольшим воротам крепости, должно быть к чёрному ходу.       — Эй, чужеземец! Кто таков, чей будешь?! — Из бойницы раздался голос. — Аклегим, слуга Феникса с Витона, подданый империи Делей, безродный, как и любой Судья — Ответ последовал незамедлительно, строго по форме.       — Ага, вона как, Судья значица, ну заходи, мил товарищ. Покуда нам сможешь подсобить, то Предел и весь Феррос братом считать будет.       Ворота распахнулись и впереди показался длинный тоннель, в конце которого кто-то шёл. Дорога освещалась мелкими зарешёченными окнами в потолке, расположенными через каждые пять метров. По ту сторону чужака встретила боевая застава, полная неустанно тренирующихся солдат, от рядовых пехотинцев в стёганке и шапели, до закованных в сверкающие, только-только начищенные латы рыцарей из знатных домов. Все тренировались на одном поле, простолюдины со знатью, знать с простолюдинами. Что удивительно, явного превосходства одной из сторон видно не было: феросская боевая школа славилась гибкостью и умением подстраивать разницу в опыте и снаряжении, а вековое противостояние, лишь изредка затухающее, сделало боевую подготовку основой жизни любого человека.       Из общей массы солдат выделялись двое: не облачённые в доспехи, без оружия, не при деле. Два орка, скорее всего дед и внук. Они тут же почувствовали внимание к себе и повернулись на всё ещё стоявшего на выходе Аклегима. Оценив того с ног до головы, старший подозвал Судью.       — Ходить можешь уже. Удивительно, силы не те уже мои — Старик протянул руку и та замерцала золотистым светом, после чего погасла.       — Шаманы, должен признать, мне стоило раньше догадаться. Я бы хотел выразить свою признательность за спасение, но вместе с тем и проявить некоторую наглость — Аклегим поклонился, двое ответили коротким кивком — Вы говорили о тени ходячей, этот человек покусился на святыню нашего храма и меня отправили за ним, чтобы вернуть реликвию и предать того справедливому суду империи.       — Суду, да справедливому ещё? За такое обычно казнь полагается — Старик погладил бороду и чуть склонил голову — Как и за любое, даже отклонение малейшее от догматов ваших.       — Не к чему провоцировать Судью. Такова воля Сиана Солана, приближённого к Фениксу, он лишь проповедует волю нашего спасителя — Едва сдержав эмоциональный порыв и успев расслабить уже сжавшуюся в кулак руку, Аклегим остался с непоколебимым выражением лица — Правда за вами, за осквернение главной святыни его казнят, я же лишь сопровожу.       — Жизнь тогда одного на многих обменять готовы мы — Орк протянул руку и Аклегим пожал её — Ежели Феникс ваш силён столь, бахвалитесь о нём вы сколь, то сделать сможет более нашего.       Чуть поплутав по залам, группа вышла к просторному помещению, вход в который перекрыт плотной тканью. Рядом с ней ужасно разило гнилью, а по ту сторону наперебой, словно готовясь выплюнуть лёгкие, кашляли десятки людей. Сопровождающие достали из поясных сумок маски и перчатки, передали пару Судье и вошли за ткань.       — Комендант! Хвала Предкам, мы уже начали бояться, что прогневили духов! Хвала Предкам! — Облачённый в длинную, доходящую до пола синюю мантию с красным крестом человек приставил руку в белой перчатке к широкополой шляпе — Ситуация ухудшается, поступило ещё с дюжину бойцов, скоро придётся выставлять на улице.       — Радоваться рано, духи о слабости шепчут. Узы рода истончатся скоро. Нужно подстраиваться, заменить, Предки прислали подмогу на время — Комендант представил лекарю Аклегима — Отработает долг спасения, заодно проверим делом веру чужеземцев.       Мужчина указал рукой на дальний угол, где, видимо лежали самые сложные случаи: уже покрытые сетью зелёных вен, с двигающимися под кожей червями, бледными пузырями размером с кулак и диким смрадом. И без того начавший формироваться в груди комок резко подступил к самому горлу, но остановился перед точкой невозврата и начал постепенно опускаться.       «Нельзя спасовать, иного шанса напасть на след альмеранского прохвоста может не быть. Ещё и эти, смеют смеяться над силами Феникса… ничего, я заставлю их преклонить головы перед истинным и единственным богом».       Коснувшись печати на доспехе, Судья активировал первую из множества накапливающих силу света реликвий и коснулся пальцем распухшей головы больного. Как и в любой медицине, Аклегим не мог дать гарантии, что исцеляющая сила Феникса поможет. Неизвестная ему ранее и ни разу не разбираемая даже приблизительно, очаг она могла иметь совершенно где угодно и если поток пройдёт не в том месте, то свет опалит не сердце болезни, а внутренности страдальца. Так или иначе муки прекратятся, но призвание Судьи обеспечить пребывание человека на Паларе и обеспечить не иначе как естественный уход из мира.       Болезнь могла произрастать откуда угодно, а потому слова не срывались с уст Судьи, ровно до того, как опытный глаз не заметил на внутренней стороне ладони чёрную распухшую язву, исторгающую зелёный гной вперемешку с кровью. Болезнь пришла отсюда, здесь же она и выйдет, а дальше лишь уповать на милость Феникса к неверующему и силу его бренного тела. Положив пальцы второй руки на язву, Аклегим приступил к чтению молитвы. Больной тут же взвыл, словно его пожирает очищающий грехи костёр.       — О бессмертный, возрождающийся из пепла Феникс, молит тебя раб твой и смеет презренный просить милости для падшей души, что повёрнута к свету Твоему спиной. О, спаситель, даруй тому заблудшему очищение и шанс примкнуть к лучам твоего света, искупаться в их тепле и восстать из пепла. Его раны страшны, душа в агонии, дай силу всю, что можешь дать для срыва сих замков, остальное отдай на откуп воли духа безбожника — Молитва о лечении не примкнувшего к вере завершилась и руки молящегося вспыхнули слепящим светом, а крики больного обратились в протяжный стон, перешедший во вздох облегчения.       — Уведите его, быстрее — Тут же поступила команда от лекаря и успевшие столпиться у переноски помошники подхватили её и скрылись через другой вход, ближе к главным воротам.       — Надеюсь, слава о вашей несгибаемой воле и живучести не лжёт — Медленно поднявшись, бросил Аклегим и не дожидаясь ответа отправился к следующему больному — Вы слышали мою молитву, а потому не смейте ополчаться, если тот не придёт в себя.       Исцелить чуму было возможно, это делал и сам Аклегим и люди до него, но каждый новый нуждающийся забирал всё больше энергии, будто болезнь имела общее сознание и постепенно подстраивалась под принимаемые меры. Чем дальше шло лечение, тем более радикальные меры по сдерживанию затрат энергии предпринимались: сначала снялись защитные перчатки, следом его латные рукавицы и теперь открытых ран касались незащищённые пальцы. Вскоре он снял маску и шептал молитвы на ухо, на исходе сил он целовал раны и проводил волю Феникса сквозь них.       Он не боялся заразиться, ведь знал, покуда его миссия не будет завершена, Феникс убережёт от любой напасти. Слепой фанатизм и необходимость любыми правдами и неправдами показать превосходство истинной веры над прочими толкали Аклегима из крайности в крайность на протяжении всей службы. Церковь приняла его, выходила и он сам обязался, поклялся положить жизнь на благо своих спасителей, став таковым для других.       Когда он не мог и поднять головы, уже его пришлось оттаскивать от очередного исцелённого. И хотя магия света не имеет отката в сравнении со стихиями, она совершенно бессильна, когда крайне медленно восполняющиеся запасы света в реликвиях исчерпаны.       — Довольно. С тебя хватит, не уродуй себя — Комендант поднёс чашку воды, которую Судья тут же осушил — Признаю резкость излишнюю свою и долг оплаченным считаю.       — Если из вас… кто-то захочет ступить на наш путь… — Аклегим с трудом отцепил серебряный крест и вложил коменданту в руку. -… пусть произнесёт слова на обратной стороне и… будет готов несли свет и ничего кроме него… только свет бессмертной птицы.       — Отдохнёшь как и готов путь держать будешь, выходи через западные ворота. Оттуда по главной на север дороге, Железного Пояса вдоль на восток и у шпилей Венгтона на горизонте сквозь горы вверх — Объяснение, из-за особенностей говора орочьего народа больше походило на загадку, пусть и легко решаемую — Тень ходячая отправилась в Нохрил, в Аркосе кого-то ищет, о ведьме пустынной говорил.       15 день Кузни. Центральная площадь Нохрила.       Даже купленная меховая шуба не спасала от ветра, что кинжалами изо льда вонзался в тело. Долгий путь, даже с неоценимой помощью пяти встреченных по дороге караванов и благословением духов Лысого Холма тянулся очень и очень долго, хотя мог быть и в разы дольше. Караванщики всё удивлялись хорошей погоде, которая в данный, не особо торговый сезон должна быть, как они говорили «вытрясывающей всю радость от поездок». Однако, привыкший к куда более милостивой погоде Аклегим уже успел проклясть всеми самыми тёмными словами северную часть материка.       Нохрил. Когда город, о котором многие так восторженно судачили замаячил где-то на горизонте, радости умирающего от холода Аклегима не было предела: будто монстр из камня и металла, спящий посреди вечной зимы и выдыхающий из своих лёгких густой дым, Нохрил стал настоящей оттдушиной теплолюбивому чужеземцу. Настоящее сердце империи, не Хроун или Траук, расположившиеся на разных концах Моря Духов, а именно торговый центр Аркоса. Внутри города шёл дождь, а не снег, тут и там располагались аллеи теплолюбивых растений и и работали промышленные здания под открытым небом. Никто не знает и не узнает наверняка, какой тяжёлый путь был проделан ради таких удобств, но огромный, пышущий жаром разрез в центре города наверняка сыграл не последнюю роль.       — Милостивый сударь! — Обратился кто-то из толпы — Заблудились, али ждёте кого? Милого вида коренастая девушка-гном стояла за одним из ближайших прилавков, облокотившись на него грудью и активными взмахами зазывала покупателей. На прилавке щедрой россыпью располагались гроздья винограда, яблоки, апельсины, а у самого края притаился даже весьма немаленький арбуз.       — Нет, девушка, не жду, скорее даже ищу одного человека — Подойдя к прилавку, Судья примерился по ценнику — Дайте ту маленькую гроздь винограда и вон тот крайний апельсин. Часом не из Альмерана?       — Нет, упаси Предки. Они же испортятся по дороге, всё своё — Подав выбранные продукты она приняла плату и остановилась, разглядывая множество реликвий на броне — Простите моё любопытство, но вы ведь не случайно про Альмеран заговорили?       — Верно… — Неторопливо ответил Аклегим и огляделся.       — Вот ведь у меня глаз-алмаз! Значит, это вы Судья Феникса, один мистер из Альмерана меня попросил передать, что вас уже ждут. Если это тот, кого вы ищите, то подождите немного, скоро он сам придёт за апельсинами.       Немного позже:       — Вы уверены, что такое коварное поведение достойно служителей церкви? К замужней девушке, да под юбку? — Само собой у Аклегима и близко в мыслях не было того, на что она намекала, но ситуация в самом деле выглядела весьма щекотливо и было бы трудно объяснить происходящее       Ловушка была подготовлена, Аклегим спрятался под прилавком, а золотая монета лежала на его краю. Как только продавец подаст сигнал, накопленный свет вырвется из монеты и направленным лучом ослепит цель.       — Если нет иного способа поймать эту вёрткую змею, то придётся уподобиться ей. К тому же мы, вроде как договорились ещё до того как я тут начал… строить засаду — Выстриженная налысо голова поднялась над стойкой и оглядела периметр, пока всё чисто — Когда он должен явиться? До последнего занимайтесь своими делами и не подавайте вида.       Покупатели подходили один за другим, уже достаточно долго, чтобы от сидения на корточках начали затекать ноги. Мало того, они ещё спорят и торгуются, каждый второй тут предаётся греху алчности, лишь бы выкроить лишнюю монету за и без того достаточно дешёвые продукты. Для человека проведшего половину жизни в кельях храма, а вторую половину на поле боя в том или ином его виде, слышать столь мелочные споры было невыносимо, хоть и глубоко внутри он понимал, что никуда от этого не денешься и подобные мелкие прегрешения наверняка замаливаются добрыми поступками.       Стук, пауза, два стука. Сигнал. Как и договаривались, она и бровью не повела. Шаги приближались. Говор, совершенно точно альмеранский, заказал апельсины, как она и утверждала. Пора действовать.       Медленно, не создавая лишнего шума, Аклегим коснулся заранее активированной монеты, едва приподнял и высвободил пучок яркого света. Вспышка и два вскрика, один прямо над ним от удивления, второй по ту сторону прилавка от боли и неожиданности.       — Дьявол! Как низко ты пал, прятаться у людей под юбкой, неужели тогда твоя праведность мне померещилась?! — Он свалился на пол, без устали осыпая всех окружающих проклятиями, досталось всем по-немногу, начиная от Аклегима и продавца, заканчивая богохульством в отношении Феникса — Ощипать твою курицу жареную, о, Сироу, как же больно!       Распаляясь всё больше от непрекращающегося потока брани, Аклегим встал и одной рукой поднял вора, второй принявшись шарить по многочисленным карманам его камзола, уже совершенно другого, не того что был на корабле. Не найдя Длани, он рассвирипел окончательно, схватившись обеими руками за камзол и что есть силы сначала встряхнул, а потом нанёс удар наотмашь по челюсти.       — Где она?! — Прорычал Аклегим, не переставая наносить удары и не обращая внимания на собравшуюся вокруг толпу — Куда ты дел Длань?! Ты отдал её ведьме?!       — Ве. вернул откуда взял — Успел ответить вор в небольшой паузе между ударами — Уже отплывает… на корабле, обратно… в Делей.       — Что? Лжёшь! — Что есть силы приложив того о камень, Аклегим ухватился за ворот запятнанного кровью камзола и потащил Дориана к пышущему жаром разрезу — У тебя ещё есть время сознаться, может быть тогда твой бог смилостивится над столь гнусным отребьем.       Крики толпы нарастали, особо смелые бросались на Судью, но тот отмахивался так, будто те были не более чем назойливыми комарами. Но пройдя чуть более половины пути, случилось нечто: воронья тень обратилась в дым и из него вывалилось двое человек. Они упали прямо к ногам судьи, один в латах Стражей, другой в достаточно дорогих одеяниях, которые всякие влиятельные особы надевают во время сна.       — Ну, ваше воронье сиятельство. Наговорили вы много, но от суда Делея вас это не спасёт — Как ни в чём ни бывало, оба поднялись и окинули Аклегима — Это…       — Да, это твоя команда по спасению мира — Отряхнувшись, ответил человек в спальной одежде — Не хватает ещё тро…       — Эй, что за… — Раздался окрик сзади, двое человек стремительно приближались, у одного в руке вспыхнул огонь, запястье второго обвила вода — Зеллан? Какого чёрта… Дориан, что за нахрен?!       — Тэмар, Силдур? Вы какими судьбами здесь, какие ильды занесли вас так далеко? — Страж расплылся в улыбке, но в глазах явно читалось непонимание — Неужели они, Малькольм?       — Малькольм?! Вивель здесь?! Что за цирк тут происходит? — Оба мага в один голос вскрикнули и приготовились к бою.       Все замерли в нерешительности и непонимании. Само время будто остановилось на несколько моментов, в которые каждый обдумывал всё произошедшее. Толпа более не цеплялась, они тоже стояли в недоумении, будто ожидая управляющего постановкой, который придёт и разберётся в этой суматохе.       — Осталась последняя деталь паззла — Прохрипел едва живой Дориан — Вирна, выходи.

***

      10 день Кузни. Побережье Хроуна.       Колдунья пропала. Ледяные морские порывы, достаточно сильные, чтобы сдуть взрослого человека мигом выбили любое тепло из тела, ещё чуть-суть и дойдёт до того, что отогревать будет поздно. Тэмар уже покатился по борту, словно пустая бочка из-под вина, Силдур же успел среагировать и ухватился за тросы. Очередной порыв на мгновение оторвал его от палубы, а подступившая волна подхватила корабль и здорово приложила подлетевшего колдуна.       Хлопок, режущее движение вниз обеими руками и разведение в стороны с одновременным подъёмом вверх. Рыжий купол вспыхнул посреди штормового моря и метнулся к каютам, вскоре над ним образовался другой, прозрачный и дрожащий от ветра и воды.       — Дружище, ты как, цел? — Силдур дёрнул дверь палубы, заперто, завалило изнутри — Держись. Отсюда видно скалы, чертовски огромные. Нужно сбросить якорь, не то расшибёмся посреди шторма и всё.       — Жить буду, отделался испугом. Дрейфовать две недели в твоей компании участь куда хуже — Тэмар ухмыльнулся и друзья вместе начали пробираться через всю палубу назад, цепляясь то за сети, то за борта.       Вместе навалившись, они сдвинули механизм и якорь начал погружение, оставалось всё сделать правильно и не дать тому сорваться в бесконтрольный спуск. Вдали вспыхнули огни, а огромный диск откуда-то с высоты осветил их корабль. Место обитаемо и это главное. До столкновения оставалось всего ничего, а корабль нёсся не снижая скорость.       Силдур поднял одну руку вверх, а вторую опустил, сжав в кулак, резко соединил руки перед собой и сформировал огненный лук. Натянув несуществующую тетиву, он выстрелил и паруса вспыхнули, даже не смотря на ливень пламя отказывалось гаснуть и поглотило паруса за считанные секунды. Вскоре судно тряхнуло и оно резко притормозило, а якорная цепь разворотила часть корабля и скрылась в пучине.       Стыковка последовала жёсткая. Весь нос корабля смялся, содержимое трюма ушло под воду, а дверь в каюту выбило тяжёлыми сундуками.       — Раздери их Глубоководный! Эти ребята либо бесстрашные, либо безмозглые, раз выбрали Море Духов для швартовки, не будучи верящими в Предков — Когда грохот стих, раздался голос одного из, по всей видимости, моряков — Эдвард, угря мне в зад, да даже я таким по молодости не был.       — Я в порядке — Тэмар сумел подняться сам, повисшего же на сломанном борту Силдура пришлось вытаскивать общими усилиями — Скажите лучше, где мы?       — Вы в Аркосе, в порту Хроуна, якорь мне в душу. Здесь мы торгуем только с Хальрондом — Моряк закурил и дёрнул рычаг за спиной. Уходящая в тучи цепь пришла в движение и под раскаты грома затянула скрипучую песнь — Повезло вам, что сегодня должен прибыть корабль. А теперь поднимайтесь наверх, к его прибытию лифт должен вернуться уже без вас.       Вскоре лифт опустился, моряк вновь дёрнул переключатель и черезчур удачливые жертвы кораблекрушения поднялись наверх, в столицу западного Аркоса, город Восьмого Клинка, Хроун. Полностью выстроенный в горе и населённый преимущественно аркитами, коренными жителями этих мест и гномами. Угловатость и монументальность разительно отличала сам город от его обитателей: приземистых и пышных. Тут и там бродили големы, но не дикие, а созданные как бессмертные тела для кнулов: гномьих героев, военачальников, изобретателей и деятелей науки. Винтовые шахты и система переправ между разломами внутри горы стали естественным разделителем как для сословий, так и для трудящихся с отдыхающими.       Найти в столице караван было не трудно. Вместе с ещё несколькими путниками нанявшись в охрану и тем самым оплатив переезд, Тэмар и Силдур оказались в точке своего назначения. На месте связавшись с Бароном и рассказав о произошедшем, те получили приказ смотреть в оба.       «Она совершенно точно ведёт нас куда-то. Если мы отклонились от курса, она наверняка проявит себя и всеми силами направит на нужный ей путь, главное не дать ей сбежать ещё раз… кого я пытаюсь обмануть, у неё просто будет уже третья победа надо мной. Я начинаю сомневаться в правильности своего нахождения на посту придворного мага, раз не могу переиграть какую-то колдунью-одиночку».       Раз Вирна от них сбежала, то сейчас они могут заняться другим делом, ради которого изначально и собирались в Аркос. Нохрильская библиотека ждёт.       15 день Кузни. Центральная площадь Нохрила.       — Почему у меня стойкое ощущение, что в Хроун мы ещё вернёмся? — Осматривая площадь, Силдур ещё раз сверился с картой, библиотека должна располагаться аккурат за рынком, что был забит до отказа.       — Вернёмся, будем возвращаться домой вплавь, грести через весь океан — В отличие от Силдура, Тэмар всю дорогу пребывал в приподнятом настроении, ему явно было больше по душе путешествовать — Не бери в голову. У меня есть чем заплатить, главное добраться до портов Ферроса, в Хроуне делать нечего.       — Нам туда, если карта не лжёт — Развернув свиток, Силдур сверился с шифром и указал на прямоугольное здание с колоннами по периметру — Хочешь посмеяться? Это не старогномий и даже не просто гномий. Текста не сходятся ни с одним на зданиях или столбах. Он похож на них, но это не то, максимум родственное или утерянный диалект. Отчаиваться рано, если этот язык не расшифруют здесь, то более нигде.       Резные гранитные двери были открыты. Постучавшись, оба вошли. В маленькой комнате на входе сидел уже пожилой гном с длинной седой бородой почти до самой земли, он старательно что-то выводил пером, то и дело поправляя вечно сползающие на нос очки. Увидев посетителей, он резко оживился и сдвинул кипу бумаг в сторону.       — Приветствую, проходите-проходите. Что привело уважаемых магов сюда? Столкнулись с загадкой, которую не разрешить? — Мужчина тут же заприметил свиток — О, что-то древнее, я не ошибся?       — Всё верно. Подозреваю что это древний исторический документ, но язык такой, какому не обучают нигде. Литературу так же найти не удалось — Протянув свиток, Силдур заглянув в главный зал, конца и края которому видно не было — А снаружи здание куда меньше…       — Схожая ситуация в Делее с Дернфраком. У нас библиотека тоже построена вокруг порталов. Сеть из десяти связанных между собой переходов, самое то, чтобы уместить абсолютно все знания мира — Буднично ответил мужчина, рассматривая свиток. Чем дальше он читал, тем больше читалось удивление на его лице — Где вы это нашли? Каринтадский диалект, проклятый язык, хоть и сам текст весьма безопасный. Обычная песня, вероятнее всего боевая. Я могу переписать вам содержимое, если согласитесь обменяться.       — В пещере, в разрушенных катакомбах под гребнями между Амзаром и Фарналем, до последнего думал что будет связано с этим. Но теперь, я даже чувствую каково на вкус разочарование — Вмешался Тэмар, несколько раз рисковавший жизнью ради маршевой песни.       — Мне жаль это слышать, но таково уж бремя исследователя, далеко не каждая находка оказывается стоящей усилий — Библиотекарь спустился со стула и принял свиток из рук, после чего протянул мешочек — Но чтобы вы не уходили с пустыми руками, примите это скромное вознаграждение и моё личное почтение за то, что находите фрагменты влияния запечатанного города.       — А что вообще такое Каринтад? — Вдруг поинтересовался Тэмар.       — Говоря коротко, это старый город, славившийся своими могучими воинами, позже впавший в ересь и заключивший договор с тёмными силами, какими именно история умалчивает. Однако, косвенные данные говорят, что незадолго до падения они начали создавать механизмы из живого металла. После поражения город и жители были запечатаны, а тщательно подчищаемая история стёрла любые упоминания. Даже в библиотеке всё о нём вычеркнуто — Библиотекарь вложил свиток в выдвижной ящик и закрыл его, после чего внутри раздался хлопок — Теперь свиток займёт полагающееся ему место на полках библиотеки. Копию получите завтра, а пока, есть ли ещ…       Внезапно возникшая волна криков снаружи оборвала мысль на полуслове. Быстро переглянувшись, все трое выбежали на улицу. Едва протолкнувшись через спины сгрудившейся толпы, к ногам магов упал горожанин, по видимому, пытавшийся вмешаться в драку. Не сговариваясь, оба приготовились вмешаться, тут же ситуация получила неожиданное продолжение: из неоткуда с небес свалились двое и поднявшись стали переговариваться между собой как ни в чём ни бывало.       — Эй, что за… — Обернувшийся на окрик мужчина в латах был до ужаса знаком — Зеллан? Какого чёрта… Дориан, что за нахрен?!       — Тэмар, Силдур? Вы какими судьбами здесь, какие ильды занесли вас так далеко? — Старый друг озарился улыбкой, но в глазах читалось тотальное непонимание — Неужели они, Малькольм?       — Малькольм?! Вивель здесь?! Что за цирк тут происходит? — Оба мага в один голос вскрикнули и приготовились к бою.       — Осталась последняя деталь паззла — Прохрипел едва живой старый знакомый Дориан. Это лицо при всём желанни не забыть — Вирна, выходи.       В лицо задул холодный ветер, становящийся всё сильнее по мере того, как с другого конца улицы неспешно приближалась девушка. Её лёгкий доспех с развевающимся множеством лоскутов плащом и светящимися из-под надвинутого капюшона изумрудными глазами создавал образ грозного противника, готового в любой момент разрушить город до основания. Две сабли сложены в закреплённые на бёдрах ножны, редкие, больше декоративные вкрапления металла на броне поблескивали, когда свет падал на них. Она не шла, она парила над землёй… волшебница стихии ветра, не более чем легенда и догадка, основанная на недостатке первооснов прямо сейчас стала реальностью в глазах каждого.