Часть 5
19 июня 2020 г., 22:50
Финвэ вглядывался в собственное отражение в зеркале с сомнением. Нолдо, что отражался там, был по-прежнему в цвете юности, и только богато отделанные мехом и драгоценными камнями одежды выдавали в нем государя. Их давно пора было бы сменить на другие, попроще, а эти... Пусть остаются. Как бы они пошли Феанаро! Каким бы он был государем...
На губах у Финвэ все еще горел огненный поцелуй сына — вернее говоря, Феанаро слишком сильно куснул их, так что на простой поцелуй признательности и сыновней любви его списать не выходило. Феанаро, сколько он его помнил, всегда любил горячо и бесповоротно, в том числе и его, отца, но тогда это была любовь детская, а потом... он так рано вырос и отдалился, а теперь, выходит, что не забыл о прежних чувствах? Затем Финвэ поразмыслил, стоит ли сегодня идти к сыну. Не правильнее ли вернуться, отослать сюда лекарей, покаяться перед валар? Нет, нет и нет. Выходит, Феанаро так ждал его любви — просто не готов был принять ее таким... слабым.
Меж тем Феанаро отыскал его сам: хлопнула дверь и послышались быстрые шаги. Финвэ обернулся.
— Устал тебя ждать, отец. Идем, — и он повел его за собой, по виду, не сомневаясь, что Финвэ хочет того же.
— Конечно, — быстро кивнул Финвэ, улыбаясь и смотря на сына. Все-таки Феанаро совершенно невозможно было отказать, да сын и не привык, чтобы ему отказывали. "Не разжигаю ли я неправильные страсти?" — подумалось ему, но сомнения угасли при виде пронзительного взора серых глаз в обрамлении угольно-черных ресниц.
— Что с тобой, атто?
— Просто... — Финвэ неловко улыбнулся, — иногда я думаю, что тебе лучше было бы призвать сюда жену.
— Нет, — коротко и быстро оборвал его Феанаро. — Мы расстались. Разве я тебе не говорил о том? Она считает, что я напрасно не верю валар. Я — нет.
Финвэ снова тихо, еле слышно вздохнул. Значит, сын решил всё окончательно и назад не вернется. Он всегда считал красоту Феанаро яркой, затмевающей собственную, но и сын смотрел на него в ответ и находил черты отца тонкими, а улыбку — умной. Потом отец умел быть сдержанным, умел лениво предаваться отдыху, умел величественно пренебрегать тем или другим — все эти умения Феанаро оставались недоступны или выходили грубо и неуместно, потому он и обозлился так сильно на брата Нолофинвэ, который унаследовал эту черту отца.
— Можно было бы уже начать, — требовательно заметил Феанаро, ложась поудобнее и подвигая к Финвэ принесенное масло.
— Тебе и правда легче?
— Я думаю, большое воспаление прошло.
Но, как он и говорил, лечением пренебрегать было нельзя, так что Финвэ медленными движениями гладил сына, потом уже легче ввел два пальца внутрь и принялся нажимать вниз. Феанаро шумно выдохнул, чуть прогнулся в спине и неосознанно потерся причинным местом об простыню. Действо вызывало у него все большее удовольствие, и он спокойно ему поддавался.
— Я тебя, пожалуй, оставлю, — Финвэ поднялся, собираясь оставить его одного на случай, если сыну захочется полностью сбросить напряжение наедине с собой.
Феанаро приподнялся и обернулся, смотря на него через плечо и сдвинув соболиные густые брови.
— В купальне согрета вода, — сообщил Финвэ, задержавшись на пороге.
— Но постой! Так быстро? Куда ты?
Пришлось вернуться и, неловко улыбнувшись, снова сесть на край его постели.
— Отправимся туда вместе, — сообщил Феанаро. — Погоди, я сейчас.
И он, вопреки замыслу Финвэ, безо всякого стеснения обхватил свой член рукой и в пару движений довершил начатое, выплеснувшись себе на живот и устало растянувшись на ложе во весь рост. Обтирать семя краем покрывала при отце ему явно было неловко, и он смущенно размазал его по животу. Затем поднялся, накинул на плечи мантию и отправился в купальню; Финвэ шел вслед за ним, в этот раз без попыток оставить сына.
Там Феанаро погрузился в воду и лежал некоторое время.
— Остыла, — тревожно сказал Финвэ, потрогав ее рукой.
— Это кстати. Я как раз разгорячен.
Полежав с минуту, он дотянулся до мочалки и принялся оттирать с себя грязь и пот, однако, стоило Финвэ вновь направиться к двери, зорко глянул в его сторону и коротко и строго спросил:
— Куда?
— Вернусь в твои покои, — ответил, смущенно улыбаясь, Финвэ. — Принесу тебе чистые одежды.
— Хорошо. Неси просто рубаху и кусок ветоши, чтобы вытереться. Час поздний, не время для парадных одежд.
Финвэ послушно принес и то, и другое, ожидая в стороне и снова любуясь сыном. Как он был хорош! Как ни крути, ни Нолофинвэ, ни Арафинвэ было не превзойти его. Младший принц казался ему излишне худым, что можно было списать на полудетский возраст, Нолофинвэ ничем не отличался от него самого, а у Феанаро под влажно блестевшей кожей видны были мускулы, он казался одновременно сильным и стройным, и идеально сложенным. Финвэ казалось, что пройдет еще немного — и сын вновь втянет его в объятия или поцелуй, смутно ждал этого и вместе с тем боялся, но, к его удивлению, Феанаро наскоро обтерся, облачился в свежее и отправился наверх, напоследок все же прижав отца к груди с несколькими нежными словами. Финвэ вновь смущенно улыбался. "Все же это неправильно — то, что он чувствует к тебе", — сказал он себе мысленно, но ему показалось, что то был скорее голос валар. "И то, что ты чувствуешь к нему, тоже", — добавил голос.
Финвэ вздохнул. Определенно их встречи стоило прекратить под благовидным предлогом. Но как? Вернуться в Тирион после всего? Немыслимо. Притвориться спящим? Сын его бесцеремонно разбудит. Уехать на охоту и задержаться на пару дней в лесу? Да, пожалуй, так было бы лучше всего. Так что в ранний час света Лаурелина он поднялся, накинул поводья на своего коня и отправился прочь.
Однако он напрасно надеялся хоть ненадолго скрыться от взора Феанаро.
— Где государь? — поинтересовался он, не обнаружив рядом отца за завтраком.
— Он уехал на охоту еще в час смешения древ, лорд, — отвечал ему слуга из числа верных.
Феанаро снова нахмурился.
— А на сколько дней взял с собой припасов, не скажешь?
— Пожалуй, дня на три.
— Хорошо, — отвечал Феанаро, и по лицу его было видно, что это вовсе не хорошо. — Выведи коня и мне тоже.
Словом, первые часы прогулка по лесу доставляла государю Финвэ истинное удовольствие, однако довольно скоро Феанаро нагнал него и влетел на лесную тропу во весь опор, так что Финвэ оставалось только вздрогнуть от конского топота за спиной и прижаться к стволу высокого ясеня. Сын крикнул скакуну встать, бросил поводья и спрыгнул с коня, затем быстрым шагом подошел к Финвэ.
— Ты скрываешься от меня. Почему?
— Прости. Я до безумия тебя обожаю, сын, но не хочу толкать на большее.
— И потому ты решил уйти? Ты боишься гнева валар? Я и так отступник для них. Мне бояться нечего.
Он прижал его к дереву, разгоряченный и взволнованный, больно сжал запястья, не давая вырваться, потребовал от Финвэ не отворачиваться от себя и сорвал новый поцелуй с губ — и вот тогда Финвэ наконец поверил в свое счастье. Он коснулся его губ в ответ: просто касание, но такое чувственное. Он и сам ощущал нарастающий жар.
— Я не требую от тебя вернуться, однако последую за тобой, — сказал сын ему.
— Мы вернемся. Только не сегодня, пожалуй.
Так что вечер они провели в лесу, сложив ветви сухих деревьев в костер, который медленно тлел, потом устроили навес из свежих веток, накрыли его плащом и долго лежали рядом, любуясь на бриллианты звезд, мерцающие на серебристом небе. Рядом виднелся огонек костра, на котором согрелось мясо и закипел чай из лесной травы.
— Лечение, атто. Оно будет требоваться всегда?
— Лучшее лечение — близость, — негромко сказал Финвэ. "От того я и предлагал тебе взять другую деву или не отпускать жену", — хотел сказать он. И довольно скоро оказался снова прижат к настилу сильным телом сына.
— Я так благодарен тебе за то, что ты согласился, — признался Феанаро.
Финвэ сперва так и не нашел в себе сил ему возразить.
— Быть может, ты позволишь мне овладеть тобой?
Феанаро заметно смутился. Он закусил губу, отвернулся. Краска смущения бросилась ему в лицо, и Финвэ обнял его за плечи, прижимаясь.
— Доверься мне. Я же отец.
И Финвэ опустился перед ним вниз, обнажая сына ниже пояса, так что тот вновь остался в одной рубахе, но в этот раз не дал ему привычно перевернуться на живот, и погладив рукой темную дорожку волос, уходящих к основанию члена. Потом склонился, целуя его достоинство, затем обхватил губами, вбирая во влажный теплый рот, и почти сразу после "Атто, не надо" услышал довольный негромкий стон. Феанаро толкнулся ему в рот, дотронулся волос, хотел положить ладонь на голову, но не стал — доверял его действиям, и Финвэ медленными движениями принялся глубоко сосать его восхитивший большой член, вылизывая каждую рельефную венку. Феанаро предсказуемо не смог удерживаться долго, и скоро наполнил его рот семенем. Теперь он был совершенно расслаблен, даже более чем, и легко позволил бы делать с собой все, что угодно. А Финвэ не был уверен, что в иных условиях он так легко отдался бы ему.
— Ты удивительно прекрасен, — признался он сыну. — Никого нет лучше тебя.
— И Нолофинвэ?
— Ноло хороший сын, но ты лучший.
Потом он попросил Феанаро перевернуться. Устроил снова у себя на коленях и принялся привычным движением массировать ему область заднего прохода, потом, втолкнувшись в его узкое отверстие двумя пальцами, нажал несколько раз на нужный бугорок: сейчас Феанаро почти не реагировал. Он лежал, полуприкрыв глаза и, казалось, спал.
— Ты так прекрасен, что я один хочу обладать тобой.
И Финвэ разделся тоже, обнажившись. Он хотел вновь приникнуть к сыну сзади, но тот вывернулся, обнимая его, и отпускать не желал, так что его Финвэ пришлось усадить к себе на колени. Затем он втолкнулся в желанную узость. Сын ошарашенно широко распахнул глаза. Он хотел вырваться, но не стал. На лице его появилось страдальческое выражение — но совсем ненадолго.
— Больно?
Феанаро не ответил. Он снова закрыл глаза, некоторое время давая отцу разглядывать себя — от рельефных мышц на груди до красных искусанных губ и светлой нежной кожи — а затем положил голову ему на плечо, позволяя движение за движением обладать собой.
