Чебурашка

Тренироваться в чистке собачьих зубов Чебурашка решил на Кроке. Усадил пса во дворе, рядом с краном, сел напротив него на прополочную табуреточку и приступил к действу. Бедный обалдевший Крок стоически вытерпел процедуру, лишь закатывал глаза и прижимал к голове уши. Потом, отпущенный, сбежал в будку, роняя из пасти белые клочья смешанной со слюной зубной пасты. Чебурашка в виде искупления принес доберману кусок колбасы и был прощен, вылез из будки обратно. — Ничего, — парнишка утешающе погладил чавкающего пса по спине, — ты со временем привыкнешь. Люди вон еще и не такую гадость в рты пихают. — Это какую? — Слава, как обычно, наблюдал за Максимом из окна. Чебурашка ткнул пальцем в богато разросшийся у забора хрен: да вот хоть эту, и лукаво подмигнул кинологу. — Многие растения, — изрек он, глубокомысленно наморщив лоб, — тысячелетиями эволюционировали, чтобы не быть съеденными. Копили в себе неприятную для животных остроту и приобретали резкие, специфические запахи. Потом явились люди и объявили их пряностями и приправами. Так вот, с точки зрения коровы тот же хрен — гадость. Слава вынужденно согласился с приведенным доводом. — Сам придумал или где-то вычитал? — спросил, пряча улыбку. — Вычитал, — Чебурашка пожал плечами. — Где, не помню, хоть убейте. Убивать парнишку Слава не собирался, позвал в дом. — Хватит уже скакать, — велел. — Лучше свари собакам кашу. А мне пожарь картохи, но чтобы непременно с луком. — И к картохе — сосиски, — закивал Чебурашка, засияв солнышком. — Да-да-да. Ща, только парники открою на ночь — пусть проветриваются! — и, деловой, ускакал на огород. После ужина Слава уговорил Чебурашку вместе посмотреть телевизор. Засели на диван вдвоем, и кинолог принялся переключать каналы в поисках чего-то удобоваримого. Он почти сразу попал на начало какой-то комедии с Александром Реввой в главной роли, и Чебурашка мяукнул: оставь, поржем. В этом фильме Ревва играл мошенника, умеющего с помощью париков и грима одинаково ловко перевоплощаться как в старика, так и в женщину. Попавшись на очередном мошенничестве и чудом избежав смерти, мужчина с рюкзаком, битком набитым нечестно заработанным баблом, хотел удрапать из страны, но не смог по причине просроченного загранпаспорта. Переждать бурю он решил в некоем доме престарелых, был вычислен преследователями и обманул их, переодевшись стареющей дамой, но утратил рюкзак с деньгами. Еще — конкретно запал на молодую красивую медсестру, а дальше Слава с Чебурашкой задремали, сблизив головы, и все пропустили, включая обязательный в любой комедии хеппи энд. Обоих разбудил холод — окно-то осталось открытым. Сонный, отчаянно зевающий Чебурашка помог Славе доковылять до кровати, раздел не менее сонного, тоже зевающего кинолога до трусов и ушел досыпать на диван.

***

Утро началось для Славы с бешеного лая. Кинолог решил — на участок забрались воры, с трудом встал и, балансируя руками, на здоровой ноге подскакал к окну. Дернул раму, выглянул и зарычал, увидев Крока и Рекса прыгающими вокруг яблони. К яблоне по тропинке, спотыкаясь и размахивая грязноватым кухонным полотенцем, бежал босой, одетый лишь в трусы Чебурашка. Добежал, наорал на собак, не выбирая выражений, и погрозил кулаком вверх, адресуясь кому-то, прячущемуся в кроне дерева. — Кто там? — крикнул парнишке Слава. — Кошка, да? Чебурашка повернул к дому лицо и отрицательно качнул головой: — Не, кот. Рыжий, со здоровенными яйцами. «Соседский Барсик, — мгновенно сообразил Слава. — Ну, бесстрашная морда! Ведь знает — сюда соваться опасно, и все равно суется раз за разом. Порвут его однажды псы». — Пусть пока сидит, где сидит! — велел кинолог Чебурашке. — Просто заведи собак в прихожую и запри дверь на засов! Чебурашка кивнул: будет сделано, скомандовал псам — за мной и, перекинув полотенце через плечо, зашагал к дому. Крок и Рекс послушались, потрусили за парнишкой, недовольно озираясь на яблоню. Кот спустился на землю сам, задом, едва убедился — собаки исчезли. Очутившись на земле, он задрал хвост трубой, пометил ствол капелькой мочи и невозмутимо удалился, демонстрируя глубокое презрение к окружающему. — Каков нахал, — восхитился наблюдающий за яблоней вместе со Славой Чебурашка. — Пожалуй, он мне нравится! — Нахал, — подтвердил кинолог, — первостатейный. С огнем играет, — повернул голову и, не особо скрываясь, понюхал стоявшего к нему близко-близко рыжика. — Я бы тебя поцеловал, — сказал просто. — Но ты не разрешишь. Чебурашка смотрел Славе в глаза, не мигая, смотрел… едва слышно вздохнул и тихо ответил: — Разрешу, но не здесь — когда куда-нибудь сядем. — Почему сядем? — не понял кинолог. — Потому, что иначе вы можете упасть, — объяснил парнишка с улыбкой. Быстро приподнялся на цыпочки, чмокнул Славу в губы и сразу же отстранился. — Просыпайтесь, Станислав Дмитриевич! — сказал он вдруг совсем другим голосом, низким и с хрипотцой. — Давайте, открывайте глаза! Сколько пальцев? Слава с усилием поднял тяжелые веки и мутно уставился на склонившегося над ним мужчину. Тот был одет в голубую просторную рубашку с кармашком на груди, его темные волосы прятались под одноразовой голубой, полупрозрачной шапочкой. — Сколько пальцев? — терпеливо повторил мужчина, вероятно, врач-реаниматолог, показывая кинологу два выпрямленных пальца, указательный и средний. Из-за плеча шатена выглядывал рыжий, конопатый щупленький парнишка лет семнадцати-восемнадцати, семафорил красными оттопыренными ушами. — Привет, Макс, — прошептал Слава, теряясь. Зачем-то медленно, с напряжением поднял к лицу правую руку и увидел на предплечье плотную бинтовую повязку, местами пропитавшуюся чем-то желтоватым. — А где гипс? — удивился. — Вам еще и гипс? — хмыкнул врач. — Субарахноидальной гематомы и ожогов недостаточно? — Ожогов? — не понял Слава и застонал — перед его внутренним взором поплыли картинки: неспешно катящийся по рельсам трамвай, маленький ребенок в красном дутом комбинезончике в метре от бампера размахивает флажком Российской федерации… удар, второй удар, куда мощнее первого, внезапно накренившийся мир, взметнувшееся откуда-то сбоку пламя и отчаянный визг собак с заднего сиденья. — Черт, — только и смог просипеть кинолог. Бессильно уронил забинтованную руку на живот и заплакал. Крок и Рекс стопроцентно погибли — останься они вживых, не подпустили бы к хозяину никого. Или сгорели в салоне, или их пристрелили менты. — ДТП со смертельными исходами — обычная вещь, Станислав Дмитриевич, — врач выпрямился и что-то зачиркал в поданном ему рыжим парнишкой блокноте извлеченной из нагрудного кармана ручкой. — Следователь утверждает — в случившемся не было вашей вины, хотя мальчишку, безусловно, жаль, совсем кроха. А собак вы заведете новых, щенков в городе — на вкус и цвет. Не переживайте так, вам не рекомендуется нервничать. «Не рекомендуется?!» Слава уставился на врача, как на психа. Сморгнул застилающие обзор слезы и прошипел: валите нахуй, идиот. «Значит, ребенок в красном комбинезончике тоже погиб, — подумал, — и после выписки из больницы меня ждут тошнотворные судебные разбирательства… роскошно». Кроме судов, мужчину ждали длительная реабилитация, препирательства со страховой по поводу машины, хроническое безденежье и одиночество — родители в другом городе, с бывшими любовниками отношения разорваны давно и прочно, а единственный друг Витя имеет жену, троих детей и постоянно занят на работе. Впору начинать планировать суицид.