Чебурашка

Рыжего медбрата звали Денисом и он был куда выше Чебурашки — обычного, среднего роста парень. Аккуратно срезая со Славиного предплечья предварительно отмоченные бинты специальными, безопасными медицинскими ножницами, Денис негромко, с паузами рассказывал: — …три года, и хоть какая-то, да профессия… В моей ситуации вполне нормально, зарплаты на еду хватает. Здесь многие, кто помоложе и не учатся, пашут на две ставки… фактически живут в отделении… Славу не интересовали ни этот медбрат, ни его учеба, ни жизнь персонала реанимации, но болтовня рыжика отвлекала от плохих мыслей и неизбежной при перевязке боли. — Вам очень повезло, — голос Дениса оседал в ушах против воли кинолога — приятного тембра, ровный и мягкий, полный сострадания, — площадь ожогов небольшая, лицо не пострадало… А волосы, — парень белозубо улыбнулся, волшебно хорошея на миг, — отрастут новые. Слава из вежливости криво улыбнулся медбрату в ответ, закрыл глаза и ушел в слух и тактильные ощущения. Пальцы Дениса касались его пострадавшей от огня плоти почти невесомо, бережно. — Вот и все, — сказал парень вскоре, поднимаясь со стула. — Станислав Дмитриевич, — попросил, — не вредничайте, не изображайте спящего — мне вас еще одеть нужно. Слава одеваться не жаждал, да и что там той одежды — застегивающаяся на спине на кнопки широкая рубашка-распашонка, но глаза открыл. — Вас завтра утром, наверное, спустят на отделение, — Денис смотрел грустно, почти умоляюще. — Можно… я буду к вам иногда забегать? Слава разрешил рыжику визиты взмахом ресниц и перекатил бритую, обезображенную свежим длинным шрамом голову к стене — не желал никого видеть, включая Дениса. — Значит, договорились, — кажется, медбрата не смутило упорное молчание мужчины. Судя по звукам, он выкинул старые бинты в мусорное ведро и теперь разворачивал распашонку. — Поднимите руки, пожалуйста. Слава покорно поднял руки и почувствовал прикосновение к кистям прохладного сатина. — Ждите меня скоро с уколом, — покончив с одеванием строптивого, Денис укрыл его до подмышек простыней и отступил от кровати, громыхнул обо что-то металлическим подносом. Он ушел, аккуратно, без стука прикрыв дверь, а Слава отстался лежать и напряженно думать, как отвязаться от нежданного воздыхателя, внешне так похожего на солнечного, приглючившегося в коме Чебурашку. Не надумал ничего путного, устал и задремал.

***

Денис делал внутримышечные инъекции практически безболезненно, не взирая на юность и отсутствие многолетнего опыта в профессии. Ловко ширнул Славу чем-то в ягодицу, чуток помассировал место укола пальцами и выпрямился. — Опять спать?! — возмутился. — А ужинать я за вас буду?! По мнению Славы, разумеется, субъективному и предвзятому, дополнительная порция еды медбрату бы не помешала — форма болталась на парне, как на палке от швабры. — Опять спать, да, — мрачно подтвердил кинолог, перекатываясь обратно на спину, но глаз не закрыл и головы к стене не повернул. Уставился на рыжика с неодобрением. — Было больно? — Денис воспринял его тяжелый, давящий взгляд по-своему, смутился. — Простите, — мяукнул, в точности как Чебурашка заполыхав сразу щеками и ушами. — Не было, — удивился Слава. — С чего ты взял, что было? У тебя золотые руки, не комплексуй. Денис кинул использованный шприц на стоящий на тумбочке поднос, буркнул: спасибо и вдруг посмотрел кинологу прямо в глаза. — Я с вами на брудершафт не пил, чтобы вы мне тыкали, — фыркнул, независимо выпячивая подбородок. — Не хотите ужинать — не ужинайте, имеете право. Но если альбумин с гемоглобином еще упадут, потом не жалуйтесь. Про гемоглобин Слава знал, как и про эритроциты, про альбумин слышал впервые и остановил собравшегося к следующему пациенту медбрата жестом. — Альбумин, — охотно притормозил Денис, прижимая край подноса к животу, — это такой белок, из него организм строит свои ткани, как из кирпичиков. Когда альбумина мало, раны заживают значительно медленнее. Слава поморгал, соображая, и задал следующий вопрос: — Ожоги считаются ранами? Денис хмыкнул: да, считаются, и кинолог его отпустил. Вскоре медбрат вернулся с другим подносом, пластмассовым, на котором стояла глубокая тарелка с супом и полный чая стакан. Суп был довольно густым, с кусочками белого мяса, вероятно, курятины, по виду подозрительно напоминал домашний и пах домашним. Подняв головную часть кровати, Денис заботливо подложил Славе под спину, для удобства, еще одну подушку, и кормление больного началось. С ложки, ага, ведь кинолог едва мог шевелить пальцами правой руки. — Это не столовский, — уверенно заявил Слава, распробовав щедро заправленный мелкой лапшичкой бульон. — Сам варил? Признавайся. — Сам, — Денис поморщился. — Вам надо хорошо питаться, — сказал убежденно, — набираться сил, — и сунул в рот кинолога следующую ложку. Честно? У Славы совершенно не было аппетита, но, чтобы не обижать парня, мужчина героически съел все, включая курицу, выпил половину стакана сладкого чая и провалился в сон, едва Денис его уложил. Кинологу снились двор с парниками, Крок, Рекс и играющий с ними, хохочущий Чебурашка. И все в этом сне находилось на своих местах, не как в проклятом реале. Проснулся он в слезах, ночью, и плакал, душа всхлипы кулаком, пока не прибежала привлеченная писками приборов измерения жизнеметрии дежурная медсестра с инъекцией седативки.

***

Утром Славу разбудил заступивший на смену Денис — принес лекарства и завтрак. — Ты почему не на учебе? — строго спросил парня кинолог. — Потому что сегодня воскресенье, — Денис по-хозяйски откинул в сторону простыню, которой был укрыт пациент. — Повернитесь на бок, пожалуйста. Слава принял в ягодицу очередную, бог знает, какую уже по счету инъекцию, вернулся в исходное положение — на спину и послушно, аки птенец, открыл рот для таблеток. Присутствие заботливого, улыбающегося рыжика его раздражало. — Это вам, подарок, — Денис вложил мужчине в левую ладонь что-то мягкое. — Сейчас поедите, и поедем на отделение. Слава поднес предмет к глазам и задохнулся: он держал в руке маленькую плюшевую игрушку — рыжевато-коричневого лопоухого Чебурашку. С макушки игрушки свисала стальная цепочка с прицепленным на конце колечком. «Брелок для ключей, — понял кинолог. — Но почему именно такой?!» — Чебурашка? — удивился вслух. — Ага, Чебурашка, — Денис заметно смутился. — Вы в коме иногда бормотали отдельные слова, Станислав Дмитриевич. Повторяли — Чебурашка, Чебурашка… ну… я и… не сердитесь, — парень замолчал, отвернулся к двери. Слава стиснул игрушку в кулаке, внутренне весь перекосившись от душевной муки, и посмотрел на медбрата уже по-новому, непредвзято. «Симпатичный, солнечный конопатик, — подумал, — и я ему нравлюсь, абсолютно точно. Может, пока не отталкивать парнишку, а дальше время покажет? Терять мне в любом случае нечего, кроме одиночества». — Что я еще бормотал? — кинолог наблюдал, как Денис придвигает к кровати стул, усаживается и берет на колени с тумбочки поднос. Медбрат, пряча глаза, уклончиво ответил — да разное, не суть важно, и Слава ободряюще улыбнулся рыжику. — Неприличное? — подмигнул, чуток расслабляясь. Денис едва не уронил поднос, заполыхал щеками-ушами. — Разное, — повторил твердо. — Не заморачивайтесь, Станислав Дмитриевич. Давайте лучше поешьте каши. Хорошая каша, вкусная. Я вам в нее для сладости клубничного варенья добавил.