Чебурашка

— Голова… — невнятно стонал Женя, — голова болит… — царапал ногтями повязку. У Славы создалось впечатление, что правая Женина рука отстает от левой в движениях, и вообще парнишка пребывал в частично спутанном сознании. Получив инъекцию обезболивающего, он еще немного постонал и затих, слабенько улыбался с подушки подсевшему к его кровати Денису. — Тошнит? — медбрат изначально, как бы, пришел к Славе, но, увидев, какой подарочек подкинула к кинологу в палату операционная, весьма впечатлился и уже с полчаса занимался только детдомовцем. — Пить хочешь? Женя облизнул тщательно обработанные гигиенической помадой губы, прошелестел — хочу, и рыжик вздохнул. — Тошнит или нет? — спросил ласково. Женя затруднялся ответить, не соображал, и Денис нахмурился. — Мы его поим помаленьку, по глоточкам, — Слава протянул медбрату пластиковый, добытый у буфетчицы поильник, — не рвет. Главное, много сразу не давай. Денис покивал — мол, знаю, спасибо, и взял поильник. — Температура есть, — бурчал, — не мочится, неврологические симптомы налицо, гемоглобин, похоже, низкий… По-моему, это наш клиент… — напоил Женю и полез в карман за мобилкой. Написал кому-то довольно длинное сообщение, отослал и сунул трубу обратно в карман. — Хорошо иметь связи, — мурлыкнул. — Организую вашей мороке консультацию специалиста. Морока, то бишь Женя, закрыл глаза, задремывая, и Денис пока оставил бедного в покое. — Станислав Дмитрич , — сказал Славе с многозначительным подмигом, вскакивая. — Покажете, где тут туалет? — схватил кинолога за рукав и потащил в коридор. Едва оказавшись в туалете, он впихнул тупящего мужчину в ближайшую кабинку и захлопнул дверь. — Не могу так больше! — выдохнул с напором. — Я вам совсем-совсем не нравлюсь, да?! Вот же ж блядь, невезуха… — и быстро отвернулся, запылав щеками-ушами. Слава растерянно смигнул. — Нравишься, даже очень, — удивился. — С чего ты вдруг решил сейчас погнать волну? Случилось что-то? Денис потряс плотно сжатым кулаком: — Когда кто-то нравится, к нему постоянно манит прикоснуться. Просто прикоснуться, пусть на мгновение! Коленом к колену, кончиками пальцев к спине, потрепать по плечу или боку, поправить воротничок! А ваши руки будто все время на привязи! Почему?! Боитесь напугать своим вниманием, что ли?! Не напугаете! И по мордасам за приставания не огребете — я гей! — парень разжал кулак, и кинолог увидел знакомую сережку-гвоздик. — Это ваше, — рыжик уронил голос почти до шепота, — хирурги отдали. Слава глуповато хихикнул и мягко, на пробу, заключил взъерошенного Дениса в объятия вместе с растопырившимися локтями. — А ты смелый, — прошептал, привлекая медбрата к себе вплотную. — Прикольно. От парня приятно пахло хорошим недешевым шампунем, мятой и едва уловимо — табаком и виски. Кажись, после лекций прибухнул для храбрости, покурил и зажевал безобразие жвачкой. — Давно куришь? — кинолог зубами аккуратно прихватил с оказавшейся прямо у его лица ладони рыжика сережку. Отправил крохотную безделушку языком за щеку, вскинул голову и тихо, довольно прожурчал: — Бросай, пока не втянулся. Денис беспомощно всхлипнул: не любите курящих? Отталкивать кинолога он не пытался, застыл, как завороженный, с ним глаза в глаза. — Мы теперь на ты? — парень нервно облизнул губы. — Думаю, да, — Слава не спешил с первым поцелуем, оттягивал сей приятный момент, — если разница в возрасте тебя не смущает. Тебе сколько лет, двадцать? Мне тридцать один. Денис ужасно мило сморщил конопатый нос: я в курсе, изучил ва... твою историю болезни вдоль и поперек, и вздрогнул — в дверь постучали снаружи. — Вы там не умерли? — голос мужской, хриплый. — Может, плохо, медсестру позвать? — Блядь! — ругнулся Слава и со злостью пнул со своей стороны дверь в ответ. — Валите нахуй в соседнюю кабинку, у меня запор! — Окей, — покладисто согласился невидимый кинологу с медбратом неизвестный мужик. — Подожду соседнюю. Денис прижал ко рту палец, мелко затрясся в приступе смеха. — Мы как школьники, — зашептал на пределе слышимости. — Запалят — будет стыдно, — и, резко посерьезнев: — Раша — чудовищно гомофобная страна. Из туалета выбирались по отдельности, убедившись — тот мужик заперся в соседней кабинке и в коридоре никто не болтается. Первым ушел Слава, Денис задержался, в целях конспирации, мыть руки и разглядывать себя в зеркале над раковиной. За время отсутствия обоих в палате ничего не изменилось — Николай Палыч все так же сидел с газетой у Жениной кровати, бдя уснувшего детдомовца, Лекс Максимыч смотрел в телефоне какой-то фильм, а Федя пялился в потолок, подыхая от скуки. Поблескивающий в ухе Славы камешком-фианитом гвоздик заметил лишь Николай Палыч. Понимающе хмыкнул и чуть позже тепло улыбнулся появившемуся Денису. — Чего-то вы долгонько, — старик довольно жмурился. Рыжик мгновенно отчаянно запунцовел и сделал вид, что оглох, закопался в принесенном для кинолога мешке с гостинцами. Слава тоже изобразил глухого, порозовел скулами. — Тут без вас врач с реанимации прибегал, — Николай Палыч продолжал жмуриться. — Женьку смотрел. Понавыписывал дитю лекарств и анализов, а мне дал рецепт, сказал — этого препарата в больнице нет, купить нужно, — пожевал губу и закончил не терпящим возражений тоном: — Денис, дуй в аптеку, узнай цену. Деньги по палатам соберу лично. — Анализы? — рыжик взял у дедка бумажку, вчитался в название лекарства и присвистнул, вскинув брови: — Зачем немецкий аналог, польский дешевле раза в три! Николай Палыч протянул вынутые из рукава купюры разного достоинства: — Вот. Федя дал пятьсот, Лекс Максимыч — пятьсот и я — тысячу, остальное попозже. Денис сунул рецепт в карман. — Добавить еще полторы, и хватит на пять ампул, — отмахнулся. — Ждите, — сдернул со спинки Славиной кровати ветровку и испарился. Вряд ли у него, студента, имелись необходимые полторы тысячи, наверняка попросит у кого-то в долг. Ругаясь про себя матом, Слава схватился за мобилку, срочно звонить Вите — Витя в деньгах не откажет. Тот ответил после третьего гудка. — Да я и так к тебе еду, на полдороге, — сказал устало, вникнув в суть проблемы, — вещи везу, жена собрала. Вы там держитесь, не паникуйте, — и отключился. Витя был мужиком всегда, сколько Слава его помнил — настоящим сильным мужиком. Даже в первом классе. Никому не завидовал, никого не шпынял и не дергал за косички девчонок, передвигался солидной развалочкой и постоянно подбирал на улицах бездомных котят и щенков, тащил в дом. За ним, старшеклассником хвостиками бегала мелкая малышня. Потом Витя оттрубил армию где-то в погранвойсках и вернулся совсем взрослым, не телом — взглядом. Поступил в военную академию и учился на пятерки. На четвертом курсе женился на единственной в его потоке девушке, замечательной умнице-красавице, по огромной взаимной любви, через год семейной жизни обзавелся сыновьями-близнецами, еще через год — дочкой, планировал с женой усыновить ребенка из детдома… и никогда не кривился по поводу Славиной ориентации. Вообще никогда. Просто дружили со школьной скамьи. — Я тебя в плане секса не привлекаю вообще? — однажды с опаской, жутко смущаясь, спросил Славу Витя — давно, оба были прыщавыми подростками. Слава равнодушно фыркнул — нет, ты не мой тип, и тему закрыли, как незначительную. Тогда — да, закрыли, но позже она всплывала с завидной регулярностью, если у Славы заводился новый парень… По закону подлости Витя и Денис столкнулись в дверях палаты. Офицер пер в правой руке здоровенный пухлый мешок с одеждой, рыжик помахивал небольшим пакетиком с логотипом аптеки. — Здрасти, — мяукнул Денис на правах хозяина. — Вы к кому? — услыхал ответ и будто сдулся. Весь поник, гася свое готовое засиять навстречу Славе внутреннее солнце.