Чебурашка

Витя боком просочился в палату, зацепив впавшего в ступор Дениса локтем. Пожал руку шустро севшему Славе, шмякнул ему на колени мешок и принялся с интересом осматриваться. Доброжелательно улыбнулся дедкам, зацепился взглядом за Женино бледное лицо, обрамленное повязкой, и вздохнул. — Я так понимаю, ты этому пацаненку деньги собираешь, — сказал. — А кто он тебе? — Никто, — Слава нахмурился. — Просто парнишка. У него родственников нет, лекарства купить некому — детдомовский. — Детдомовский? — Витя полез растопыренной пятерней в коротко стриженный затылок. — М-м-м… ясно. А рыжик, значится — тот самый медбрат из реанимации, которому ты должен два куска за вещи и подзарядку? Прости, я мало смыслю в мужской красоте, но вроде ничего так, симпатичный… только лопоухий сильно. Вообще-то, Слава не просил Витю оценивать привлекательность Дениса. Он уже сам ее оценил, приценился и почти купил, то есть — тьфу, завоевал, потому — сердито клацнул на распустившего не к месту язык друга зубами. — Тебе и не надо смыслить, — пробурчал, — ты по дефкам. Просто заткнись, ладно? Охота поболтать — там на посту сестрица скучает, Любавой Змеевной звать… Витя ужасно по-мужски изогнул бровь. — Сестрица скучает, да, — протянул он. — Хороша девушка, яркая, но мне без надобности, я жену люблю. А у тебя к ней какой интерес? — С детства мечтаю освоить профессию палача, — Слава наконец сообразил — Денис по-прежнему мнется на пороге, скинул мешок с одеждой с колен и вскочил. — Знакомься, — предложил рыжику, — мой закадычный школьный друг Виктор Андреич. Денис едва заметно попятился, потом словно бы вспомнил о чем-то, расправил плечи и кивнул, теплея глазами: — Приятно познакомиться, Виктор Андреич. Хотите, сбегаю в буфет, добуду вам чаю? Витя чаю не хотел, предпочел бы стаканчик крепкого кофе, чуток взбодриться, но промолчал по принципу — перехочется, перетерпится. — Что за лекарство хоть? — офицер повторно огляделся в поисках второго стула, присесть, не обнаружил оного и пристроил зад на край Славиной кровати. — Да какая разница, вы же не врач, — влез в разговор Николай Палыч, — в лекарствах не петрите. По коридору зацокало, и в дверном проеме появилась Змея, держала в руках мешочек с раствором для капельницы. — По правилам отделения, — медсестра в упор с неодобрением уставилась на Дениса, — в палате больше одного посетителя единовременно нельзя. — Больше двух к одному пациенту, — слегка высокомерно возразил Денис. — Это у нас больше одного нельзя, и тех пускаем лишь в виде исключения на пять минут. Вы перепутали отделения, коллега. Парень задрал перед Змеей нос не без причины. Средний медперсонал реанимации имел в больнице статус куда весомей, чем какие-то постовые выпендрючие сестрички, вообразившие, что земная ось вертится по их царственному велению: на порядок больше знаний, больше умений и работа, требующая постоянного напряжения и максимальной ответственности. Между прочим, сопряженная с самыми различными клиническими случаями, не узкоспециализированная, как на отделениях.  Змея кашлянула, пасуя, прошествовала к Жениной кровати и, строя глазки Вите, сделала вид, что проверяет капельницу. Естественно, капельница оказалась в полном порядке — за ней бдительно следил многомудрый, всетерпимый Николай Палыч. Денис, недобро скалясь, протянул девице лекарство в пакетике. — Почему пациенту до сих пор не взяли анализы? — осведомился ледяным тоном. — Назначение выписано по срочке час назад. Змея, продолжая строить Вите глазки, положила мешочек с раствором на Женину прикроватную тумбочку, взяла пакетик и облизнула сочные губки. Мяукнула почуявшей март кошкой: — Срочно не означает — немедленно. Сейчас возьму, не шумите. Фифа удалилась, покачивая бедрами и цокая каблучками, будто не в нейрохирургии на смене — на подиуме прогуливается, демонстрируя новую коллекцию какого-нибудь известного дизайнера, и Денис с отвращением плюнул ей вслед: сука! — Сука, угу, — эхом откликнулся Витя. — И редкостная стерва, походу. Если бы все бабы в мире были, как она, я, пожалуй, сменил бы нахуй ориентацию. — Не нахуй — к хуям, — полушепотом поправил Слава и поспешно наклонился, спасаясь от отвешенного Витей дружеского подзатыльника. — Голову не трогай! — заржал. — Голова — мое больное место! Нимало не смущенный офицер немедленно хлопнул кинолога ладонью по ягодице. — Жопа — тоже твое больное место! — гоготнул. — Вечно ты на нее приключений собираешь! Едва начавшееся веселье прервал смутно знакомый Славе темноволосый врач в голубой форме реаниматолога, он катил перед собой металлический «двухэтажный» столик на колесиках и улыбнулся дернувшемуся навстречу Денису, как родному. — Динь, — посыпал чуть ли с порога приказами, — буди пациента, пакуйся — люмбальная* пункция прибыла! Халат и прочее — на нижней полочке под пеленкой! — и Вите, чрезвычайно бодро и энергично: — Посторонний, покиньте пожалуйста палату!

***

Мочевой катетер Жене вставлял Денис, после пункции, и сделал все ловко и чрезвычайно быстро. Понаблюдал, как медленно, но неуклонно наполняется одноразовый прозрачный мочеприемник, скривился, снял перчатки и принялся писать кому-то сообщение. Написал, отправил и присел на стул. — Я замотался, — вздохнул, давя зевок. — С пяти утра ношусь, как угорелый, еще зачет сдавал. Мобилка медбрата пикнула. Денис прочитал ответное сообщение и сунул трубу в задний карман джинс. — Женю на ночь заберут к нам, в реанимацию, а там по ситуации, — сказал персонально Славе. — Сейчас санитар поднимется. А я домой, извини. Поужинаю и завалюсь спать, в глазах уже темно. Жди завтра часиков в шесть. Проводишь? Слава молча подал рыжику его ветровку. За Денисом неожиданно подорвался Витя, буркнул — я отвезу. — Я далеко живу, — спокойно отказался рыжик, — спасибо, но в мой район удобнее добираться на метро, чем торчать в пробках. Витя ушел первым, распрощавшись, за ним палату покинули Денис и Слава. Миновав, плечом к плечу, коридор, они достигли закрытой двери на лестницу и остановились. — Я буду по тебе скучать, — Денис смотрел печально. — И я по тебе, — Слава не кривил душой. — До завтра? — До завтра, — Денис поднял руку, коснулся ладонью груди кинолога… Миг, и он исчез за дверью, побежал вниз по ступенькам. А Слава остался стоять помаргивающим потерянным истуканом, размышляя на тему, что тяжелее — ждать или догонять. Мужчине безумно хотелось рвануть следом за исчезнувшим рыжиком, наплевав на госпитализацию.

***

Женю действительно забрал на ночь в реанимацию санитар, усталый дядька с седыми висками. Змея радовалась, отправив проблемного пациента с отделения куда подальше, впрочем, радовались и Слава с Николаем Палычем — теперь пацана наконец нормально полечат. Пропустившие из-за возни с детдомовцем ужин, мужчина и старик подзаправились перезревшими, сладчайшими бананами — теми самыми, которые не взяла Тома, приняли принесенные зевающей в ладошку Змеей таблетки и завалились спать. «Наш Женька, — думали оба, — в надежных руках профессионалов, с ним все будет хорошо».