Чебурашка

Следующее утро началось для отделения нейрохирургии с засора канализации — ни в туалет сходить, ни помыться. Оказалось — какой-то ненормальный этажом выше накидал в унитаз тряпок. Проблему весьма быстро устранил сантехник, молодой, благоухающий перегаром мрачный мужик в синей робе, вонючие последствия проблемы потом еще час неспешно вымывала уборщица, естественно, никого не допуская до унитазов. Когда она закончила, в коридоре змеилась изрядная очередь из жмущихся, готовых в любую секунду напрудить в трусы пациентов. Славы среди них не было — хитрый кинолог, едва узнав о засоре, отлил в пустую бутылку из-под минералки и отправился на медсестринский пост добывать Жене чай. Дежурила Змея. Чай девица, как ни странно, Славе дала, а потом, с нотками сожаления в голосе, огорошила мужчину известием о выписке. — Вас приедет забирать ваш красивый друг, да? — спросила невинно. — Какой друг? — не понял Слава, и Змея прижмурилась: — Офицер. Да вон же он идет! Кинолог обернулся и действительно увидел Витю — тот по-строевому шагал вдоль очереди в туалет, держа спину идеяльно прямой, в руках — букет белых роз. Дошагал до поста и протянул цветы Змее. — Это вам, — сказал с ослепительной улыбкой, вводя медсестру в счастливо-удивленный ступор. — Мне?.. — мявкнула Змея. — Зачем?! Витя приподнял бровь. — Затем, что вы красивая, — салютнул. Ухватил Славу под локоть и повлек в палату. — Ты чего творишь?! — зашипел на друга кинолог, едва захлопнулась дверь. — У тебя же жена! — Жена, да, любимая, — Витя смотрел серьезно. — И трое детей. Не напрягайся так, я не собираюсь крутить романов на стороне. Просто… — он помялся, — девушки обычно добреют, когда им дарят букеты. Слава пожал плечами — Витя давно не маленький, сам со своей жизню разберется, и поставил чашку с чаем на Женину тумбочку. — Ты почему не на работе, — вздохнул. — Почему? — Витя присел на край Славиной кровати. — У меня отпуск, две недели. Тебя когда выписывают-то? — Завтра, — Слава помрачнел. — Как буду мотаться по городу на автобусах, ума не приложу. — Вас завтра выписывают?! — мгновенно откликнулся, округляя глаза, Женя. — Ой… — Выписывают, угу, — кинолог взял парнишку за протянутую руку. — Но ты не переживай, мы что-нибудь придумаем. Сиделку тебе наймем, в крайнем случае, вскладчину. Николай Палыч поможет, Витя… Женя засопел, переворачиваясь на бок и скукоживаясь в исполненную трагизма, обреченную гусеничку. Детдомовец не хотел сиделку, незнакомую тетку, боялся ее заранее. — Хорошо, а что ты предлагаешь? — Слава помрачнел еще пуще. — Я не могу здесь поселиться, выписанный. Это незаконно. — Ничего, — Женя едва слышно всхлипнул. — Вы не виноваты, Станислав Дмитрич… Человек предполагает — судьба располагает… Вам еще с судами разбираться, я помню, и со страховой… Слава беззвучно проклял всех и вся — зря он привязал к себе парнишку, ох зря. И сам к нему привязался, теперь отрывать от сердца замаешься. — Какая нахуй сиделка? — зашептал Витя, приблизив губы к уху друга. — Ты сдурел? Ладно — одноразово на лекарство скинуться, но на постоянной основе тащить чужого пацана — перебор… Слава поморщился: если не мы, то кто, оттолкнул офицера. — Сиделка не нужна будет каждый день, — сказал громко. — Два-три раза в неделю на пару часов, с остальным вполне справится Николай Палыч. А там время покажет, по ситуации, — и Вите, с прохладцей: — Ты зачем без звонка? У нас утром процедуры, лечебная гимнастика. — Мимо проезжал, — Витя ссутулился. — Жену отвез кое-куда. Думал, ты обрадуешься… в результате, походу, попадаю на деньги. Ладно, не страшно — сумма-то получится ерундовая. Слава заранее знал, что друг чуток поерепенится и согласится. Пожал его ладонь, скрепляя договор. — Ты от меня куда? — спросил. — На кудыкину гору, — осклабился Витя. — Зуб лечить — пломба выпала. Завтра жди часиков в десять у главного входа, с вещами, — потрепал Славу по бритому затылку и ушел.

***

Завтраком Женю кормил Николай Палыч — к Славе явился врач. Выписал кинологу несколько рецептов и направление в поликлинику по месту прописки на ЛФК и посоветовал сдать анализы через три месяца. — Томографию мозга, — сказал, — тоже сделайте, примерно через полгода. Руку обрабатывайте дома сами, уже знаете, как. Слава внимал и грустил. Домой мужчина абсолютно не хотел, ибо его там никто не ждал. — Анализы сделаю, — кивал рассеяно, — лекарства куплю, с перевязками справлюсь, с ЛФК разберусь. Не волнуйтесь, доктор. Избавившись, наконец, от врача, он кинулся катать Денису длинное, полное эмоций сообщение. Потом были столовка и очередь у перевязочной, и медсестра-блондинка ругала Славу за то, что не намочил заранее повязку, а по возвращению в палату — Женькины печальные глаза. Денис примчался около трех пополудни, встревоженный — парень сбежал с последней лекции. Обнял детдомовца, поздоровался с Федей и дедами и поволок любовника в туалет. — Сиделку обеспечу, — успокоил кинолога между поцелуями, постанывая от вспыхнувшего пожаром желания. — У нас куча ребят на младших курсах сиделками прирабатывает. Слава вжал рыжика в себя, не в силах отпустить. — Приезжай ко мне завтра после смены, — предложил парню. — Приедешь? — Приеду, — Денис уже явно плохо соображал. — Не могу, — шептал с горячечными придыханиями, — хочу тебя… Резинки в заднем кармане… Слава ненавидел секс по слюням в туалетах, с видом на унитаз, но Денис уже разворачивался, вжикая молнией ширинки. Приспустил джинсы с трусами и, опершись на стену, прогнулся в пояснице. Вызывающе выпятил тощий, усыпанный веснушками белокожий зад. Из кабинки выбирались по очереди, шугаясь любого подозрительного звука и воровато озираясь — счастливые, красные, потные и растрепанные. На правой Славиной ладони алел отчетливый след зубов — кинологу пришлось зажать Денису рот ладонью, чтобы заглушить его стоны и вскрики. Встретились на лестничной клетке спустя пять минут и опять не удержались — обнявшись, принялись целоваться, словно безумные. Первым опомнился Слава и отстранил Дениса: — Твоя смена уже началась. Как со стояком работать будешь? — Как-как, — рыжик принялся оправляться, — страдая и беспрерывно думая о тебе. Адрес кинешь смс-кой, я помчался. — Давай, — Слава в последний раз чмокнул любовника в губы, и расстались. Денис ускакал вниз по ступенькам, а кинолог побрел на отделение. Остаток дня мужчина провел в состоянии, весьма напоминающем бред. Забалтывал мрачного, аки грозовая туча, Женю, плохо понимая, что мелет, что-то ел и пил, собирал вещи и читал вслух детектив, а в голове у него безраздельно царил Денис. Серьезный, хмурящийся, улыбающийся, хохочущий; одетый и обнаженный — стонущий от наслаждения, по-кошачьи выгибающий спину. Денис был везде, куда бы Слава ни устремил взгляд, Денисом пахла Женина голубая футболка. После отбоя кинолог долго лежал, грезя о рыжике, ворочался с боку на бок, а когда уснул, ему вполне ожидаемо приснился секс с Денисом.

***

Процесс выписки удивил Славу своей простотой. Пришедшая в палату после завтрака Тома отдала кинологу какие-то бумаги в незапечатаном конверте и велела ему отметиться с этими бумагами в регистратуре на первом этаже. Слава подчинился. Попрощался с соседями по палате, взял мешок с вещами и покинул отделение, надеясь вернуться сюда послезавтра в качестве посетителя. Витя ждал, как и обещал, напротив главного входа. Стоял у машины, курил. Слава загрузил вещи в багажник, и поехали.