Чебурашка

Похмельный Денис не рвался ни воевать, ни домой. Лежал, свернувшись калачиком, на диване, пялился в телик и надрывно вздыхал, вспоминая, что творил вчера вечером пьяный. Ему было стыдно. Слава к парню не лез, возился на кухне с обедом. Рыжик более-менее оклемался к полудню. Встал и приполз к кинологу с повинной, кутая костлявые плечи в одеяло. Плюхнулся на указанный Славой стул, принял в ладони чашку с остывшим чаем и притих, моргая на своего мужика, как сова. — Сердишься? — спросил полушепотом, помолчав. Получил короткий, довольно мягкий ответ — нет, и удивленно вскинул брови: — Почему? Слава дернул уголком рта: потому что. Наполнил глубокую тарелку зелеными щами, поставил ее перед любовником и велел — ешь. — Щавельный? — Денис неуверенно улыбнулся. — Бабушка варила такой. Еще сверху рубленым яйцом посыпала. Слава плюхнул в суп щедрую ложку сметаны. — Яйца закончились, — он потрепал рыжика по макушке. — К вечеру сходим в магазин, если захочешь. Или тебе на работу? Денис мотнул головой, отрицая работу, и принялся за еду. Парень был уверен: суп не полезет в горло, и ошибся — полез прекрасно, теплый и приятно кисленький. — Вкусно, — похвалил, махом умяв половину. Закусил хлебом и продолжил насыщаться, чувствуя — разыгрался аппетит. После щавельника Слава положил Денису в чистую тарелку горочку жареной картошки и котлету и тоже присел к столу пожрать. — Пока ты помирал, — сказал, — я обзвонил нескольких знакомых ветеринаров. Они все в один голос утверждают — твоя мама что-то напутала с вакцинацией. У вас, случайно, прививочная карта собаки не сохранилась? Глянуть бы. Денис поперхнулся, резко отодвинул тарелку. — Мама, вроде, все сожгла, — он закашлялся в кулак, — когда с кладбища вернулась. Но про прививки можно выяснить у ветеринара, если та клиника до сих пор существует. Название клиники рыжик помнил, и Слава, отложив вилку, сбегал в гостиную за мобилкой. Нашел клинику в гугл поисковике, и прищурившись на короткий список принимающих в ней ветеринаров, узрел аж две хорошо знакомые фамилии. — Наш ветеринар была Коротаева, — Денис хмурился. — Мама обещала ее засудить. Слава развернул мобилку дисплеем к любовнику и ткнул пальцем в строчку Коротаева А.П. : — Видимо, только обещала, ваша ветеринар продолжает работать. Но за помощью мы обратимся не к ней, к другому человеку. — К кому? — Денис заметно напрягся. — Только не говори, что напишешь письмо в прокуратуру! У мамы будут неприятности! Слава бросил смарт на стол. — Зачем мне куда-то писать, — мужчина снова взялся за вилку, — тем более, в прокуратуру? Напрасная трата времени. Солнышко, я кинолог, у меня свои связи в мире домашних животных. Забыл? Денис мрачно кивнул: угу, забыл, и Слава успокаивающе погладил его по руке. — Мила умерла пять лет назад, — парень вернул ласку. — Смысл ворошить прошлое? — Ради нашего с тобой настоящего и будущего? — Слава подпер подбородок кулаком. — Я, кажется, тебя люблю, Динь, — признался рыжику в чувствах, просто и обыденно, и принялся нанизывать на вилку золотистые картофельные ломтики. Выражение лица у Дениса стало весьма занятное. — Ты… что?! — парень потрясенно, часто-часто заморгал. Слава подтолкнул ему тарелку: что слышал, и сунул картошку в рот. — Извини, — прочавкал, — букета нет, не припас заранее. Захочешь — подарю вечером, если бабки у магазина цветы продают, или лилий тебе после обеда на клумбе нарежу. Денис моргал, молчал. Его щеки и уши медленно наливались краской. — Издеваешься, — выцедил наконец сквозь стиснувшиеся зубы. — Бог тебе судья, Слав… я, пожалуй, поеду, — он приподнялся с намерением встать. Слава не издевался, отнюдь. Сглотнул и наставил на рыжика пустую вилку. — В тебя сложно не влюбиться, — мужчина смотрел серьезно. — Ты — солнечный, находящийся в вечном мятущемся движении протуберанец. — Я?! — Денис замер на полусогнутых ногах, упираясь кулаком в столешницу, наклоненное туловище чуть вперед. — Ты… ты бухой?! Слава с лукавинкой фыркнул: трезвый, и продолжил: — Я бы прямо сейчас сочинил для тебя стих, Динь, но не в ладах с рифмой, поэтому обойдемся без стихов. Сядь, пожалуйста, и доешь, лилии потом. Денис издал горлом странный клокочущий звук и рухнул обратно, прикрыл ладонью глаза. — Блядь, — прошептал потерянно, — а ведь ты не шутишь… — миг, и он, счастливо-пронзительно взвизгнув, взлетел со стула и накинулся на кинолога с объятиями. — Слава, Славочка, — залепетал в начавшийся поцелуй, — Славка… «Хоть не разревелся от переизбытка чувств, лапочка, — с нежностью подумал Слава, поудобней устраивая льнущего парня у себя на коленях. — Ладно, позже докормлю с рук, так даже эротичнее».

***

Денис вошел в предназначенную Жене комнату и остановился в шаге за порогом — осматривался. Кусал припухшие губы. — Сюрприз так сюрприз, — вымолвил с недоверием, растерянно разводя руками. — Ты святой, да? Слава обнял расчувствовавшегося парня со спины и уткнулся носом в его вихрастую огненную макушку. — Всегда мечтал о младшем брате, — ответил негромко, помолчав. — Мне кажется, из Женьки брат получится. А тебе? Денис сплел пальцы с пальцами кинолога в замок на своем животе и буркнул: — Я ревнивый. Это проблема. Уже сейчас, заранее, готов тебя покусать. Слава обнял рыжика крепче: — Покусаешь еще, если Женя поправится. Хоть до костей меня тогда обгладывай — сопротивляться не буду. Динь, не дури, ты сам прекрасно знаешь, как выглядят больные на химиотерапии — абсолютно не сексуальное зрелище. — Знаю, — Денис вздохнул. — Не сексуальное, твоя правда. Нужно в шкафах покопаться, у мамы где-то раньше валялись занавески. Белье постельное у тебя есть на полуторку? Белья у Славы не было, и Денис кивнул: значит, купим три-четыре комплекта. — Когда ты поедешь к своему этому ветеринару? — спросил с запинкой, и у кинолога создалось впечатление, что рыжик не хочет, чтобы он ехал. Стопроцентно, обвинять в смерти сестры ветеринара и Шарика парню было легче, чем мать. — Завтра, — Слава понимал любовника, но отступаться не собирался, считал — дети не должны платить за ошибки родителей собственным счастьем, слишком велика цена. — Останешься на ночь? Денис мурлыкнул: останусь, и расслабил напряженные плечи. — Ты обещал нарезать мне лилий, — напомнил максимально невинным тоном, — и хотел наварить собакам каши. С щенком поиграть разрешишь? — Разрешу конечно, — удивился Слава. — Почему не разрешить-то? Не обидишь его, как вчера? — Вчера… — Денис виновато засопел, — вчерашнее не повторится. Щенок маленький, неопасный. С кого мне заново привыкать к собакам, как не с него? — А бешенство? — Слава чуть отстранился. Денис выпустил руку мужчины и развернулся в кольце объятий, оказавшись со Славой лицом к лицу, глаза в глаза. — Бешенство… — он жалко сморщил нос. — Лучше умереть, чем без тебя жить. Как-то так. Понимаешь? Эх, Слава понимал: одиночество — страшная штука. Потому — трепетно-нежно прижался губами к морщинке между нахмуренными бровями рыжика отпускающим прошлые грехи поцелуем. Мужчина абсолютно не представлял, как разорвет с Денисом отношения, если у того не сложится с собаками. От мысли о возможном расставании с лопоушиком к горлу сразу подкатывала вязкая, мерзкая тошнота.