Чебурашка

Александр Юрьевич Нефедов, для Славы — просто Саша, практиковал уже то ли семь, то ли восемь лет, набирая рабочие часы сразу в трех клиниках. Его коньком были полостные операции. На почве такой операции когда-то со Славой и познакомился: удалял из кишечника четырехмесячного Крока инородный предмет — обрывок елочной гирлянды. Роман получился бурный, но недолгий: Саша запал на нового ординатора. Слава отпустил влюбившегося парня, но собак к нему на осмотры и прививки водить продолжал. Дверь в Сашин кабинет оказалась открыта настежь, а сам владелец кабинета восседал за столом и, жмурясь от удовольствия, попивал из большой белой фаянсовой кружки горячий кофе. Увидев вошедшего бывшего, он отставил кружку и приподнялся в кресле, протянул для приветствия руку. — Ты похудел, — спросил с игривым подмигом, окидывая кинолога цепким оценивающим взглядом, — или мне кажется? Кепка, прикольно. Головные уборы, вообще-то, в помещениях принято снимать, но тебе к лицу… Слава едва заметно поморщился и коротко ответил на рукопожатие: кепку надел не для красоты — прятал под ней шрам на обрастающей ежиком волос черепушке, и не одобрял измен. — Присаживайся, — Саша, гася в глазах блудливый огонек, небрежно кивнул на предназначенный для посетителей стул. — Ты почему один? Где твои кошмарики? — А где твой Отелло? — Слава садиться не спешил, смотрел на ветеринара, опершись о край стола крепким бедром. С момента их последней встречи этот рыжий, худощавый лис совершенно не изменился. — Неужели уволился? Саша взял кружку, поднес к приоткрывшимся губам: — Дома с радикулитом валяется, страдалец. Неудачно пытался сдвинуть шкаф. — Ремонт? — вскинул брови Слава, и рыжик скривился, подтверждая — ага, ремонт. — Нас месяц назад залили, — он ослепительно улыбнулся кинологу. — Потолки уже побелили, теперь обои переклеиваем. На вкус Славы, Денис улыбался куда ярче и обворожительнее Саши, пусть и не имел Сашиных идеально-белоснежных зубов. — Подустал от семейной жизни? — мужчина вздохнул. — Есть хорнет и сауны. Только умоляю, сделай все аккуратно — Рома тебе не простит. Саша фыркнул: не учи ученого, отхлебнул кофе. — У тебя вот тут засос, — он тронул пальцами под правым ухом. — Что-то серьезное или одноразовый мальчик? — Серьезное, — Слава откинулся спиной на спинку стула. — И новые собаки, Рекс с Кроком погибли. Но я к тебе не по поводу собак. Скажи, у вас как-нибудь сохраняются записи о прививках? В компьютере, бумажные архивы? Саша опять отхлебнул кофе. — Зачем тебе? — выслушал историю Милы и нахмурился, медленно провел кончиком языка по верхней губе. — Вон оно что… — мурлыкнул. — Расплачиваться чем будешь? Учти, деньги не интересуют. Слава намек понял, не дурак. Вскочил, закрыл дверь и запер на задвижку. — Информация вперед, — рыкнул, возвращаясь к столу и нависая над ветеринаром. Трахать лиса не жаждал, но если иного способа добыть нужную распечатку нет… Саша округлил сразу глаза и рот: ого! , схватил сунутую кинологом четвертинку тетрадного листа в клеточку и защелкал клавиатурой, вводя с него в компьютер данные мамы Дениса. — Не заархивированно, странно, — удивился, найдя карту Шарика. Затарахтел, включаясь, принтер, и ветеринар, вскинув руку, потер лоб. — Любишь его, — вымолвил задумчиво, глядя куда-то мимо Славы. — Извини, я пошутил насчет оплаты. Забирай распечатку, свободен. Новых собак показать приводи. — Приведу! — Слава жадно схватил протянутую бумажку. — Спасибо за помощь, Сашка! Ты лучший! — Лучший? — лис, отмирая, покачал головой. — Слав, ты наверное не поверишь… но я не изменяю Ромке. За два года ему ни разу не изменил, хотя иногда хочется — крышу сносит. Злюсь, психую — и не могу. Глаза его, полные боли, представляю… — он выпрямился в кресле и уставился на кинолога в упор. — Испарись! — повысил голос. — Жду на прием с собаками! Славу буквально вымело из кабинета. Сбегая по ступенькам, мужчина бережно сложил и спрятал в нагрудный карман ветровки драгоценную распечатку. «Моногамный Саша, — размышлял. — Мдя, иногда любовь творит чудеса»…

***

Прививочная карта Шарика лежала на столе. Слава сидел над ней, подперев кулаком подбородок, и мечтал о рюмке водки. Его предположение относительно не сделанной Шарику вовремя прививки от бешенства оказалось верно. Зря Денис винил в смерти сестры собак и вакцину, ох зря. Не возненавидел бы теперь, узнав правду, мать — лгунью, разгильдяйку и предательницу. «А, — в конце концов решил мужчина, вдоволь намучившись сомнениями, — будь, что будет. Такая мать не заслуживает любви», — достал из кармана мобилку и сфотографировал обеляющий весь собачий род документ. Фотографию кинул Денису на ватс ап с кратким пояснением, какая именно прививка — от бешенства, и морально приготовился к худшему. Ответа не приходило очень долго, больше двух часов, и кинолог уже начал беспокоиться, как вдруг Денис позвонил сам. — Забыл трубу в раздевалке, — голос парня звучал устало и на удивление ровно. — Я просмотрел распечатку… Скажи, можно у тебя немного пожить? Снять комнату займет время… Что рыжик — сильная личность, Слава понял отнюдь не сегодня и мысленно восхитился выдержкой любимого. Другой на его месте бы сейчас рычал и бесился, возможно, тихонько всхлипывал в кулак. — Можно, — разрешил, — приезжай ночевать, вещи заберем завтра. — Приеду, — кажется, Денис скрипнул зубами. — Заодно привезу в Женину комнату занавески. Скучаю. — И я скучаю, — вздохнул Слава. — Люблю тебя, солнышко. — И я тебя люблю. Побегу работать дальше, — Денис отключился. Слава, не сдерживая выползшей на лицо улыбки, сунул мобилку в карман и встал — он спешил на встречу с агентом страховой. Домой мужчина вернулся спустя три часа, довольный, и сразу схватился за готовку. Дела-делами, а кормить любимого бутербродами не желал. Денис приехал около полуночи, привез набитый чем-то мягким огроменный мешок. — Наши Жене напокупали всякого, — замурчал, с порога обняв кинолога. — Одежду, маленькие приятные подарочки… Потом покажу, утром. Что у нас есть пожрать? «Опять не ужинал, засранец», — сообразил Слава и, не прерывая едва начавшегося страстного поцелуя, попятился — повлек рыжика в сторону кухни. Денис ел быстро и жадно, как обычно. Умолол порцию макарон, две котлеты, салат и осоловело отвалился, поглаживая себя по заметно округлившемуся животу. — Ка-айф, — зевнул. Наклонился и угостил с ладони корочкой прибежавшего на кухню сонного Рета. За щенком ожидаемо притрусила разбуженная голосами Манюня, и Денис, не меняясь в лице, протянул суке руку. — Я решил попринимать седативку, — парень потрепал Манюню по доверчиво подставленной морде, — и записался на прием к психотерапевту. У нас все получится, пёся. Манюня тонко заскулила, выпрашивая вкусняшку, и Денис легонько щелкнул ее по подергивающемуся от нетерпения влажному, черному носу. — Ты жирная, — улыбнулся с усилием, — у тебя диета, — но кусочек мякиша старушке дал. — Завтра возьму тебя на пробежку, — сообщил чавкающей суке, — хочешь, не хочешь, а вес надо сбрасывать. — На пробежку? — Слава придвинул парню чашку с чаем. Денис, выпрямляя стан, поморщился — угу, на пробежку. — За Манюню не беспокойся, — он потряс под столом ногой, отпихивая норовящего укусить за пальцы Рета. — До инфаркта не загоняю, помню — старая. Начнем со ста-двухсот метров, дальше — обычная прогулка шагом по району, зай. Слава — почти двухметровый амбал — довольно прижмурился на «зая» и услужливо подвинул Денису по скатерти блюдечко с шоколадными конфетами. — Ты завтра во вторую смену, — сказал уверенно. Денис покачал головой — в ночную и, встрепенувшись, на рефлексах собачника со стажем грозно рыкнул на Манюню — сука, приподнявшись на задние лапы, нацелилась под шумок стащить лежащую слишком близко от края хлебную четвертинку. Нежная душа Манюня шарахнулась в испуге, клацнув зубами и, послушная брошенной Славой команде «сидеть!», с размаха плюхнулась жопкой на не кстати выскочившего из-под стола Рета. Придавленный щенок протестующе заверещал, распластываясь на пузике, лапы врастопырку. Манюня тут же подскочила и закрутилась на месте, не понимая, что стряслось и почему ее дитя вопит. — Умбг… — звук издал Денис — парень, заткнув рот кулаком, трясся в приступе нервного смеха. Кажется, он перехотел спать.