Цветы

***

      Саши о чём-то спорят и всё никак не могут прийти к единому решению. Щиголев упирается, не собирается принимать чужую точку зрения, всем своим видом напоминая упёртого барана. Балунов всё не оставляет попыток переубедить своего товарища. Их голоса громкие, почти на крик срывающиеся, все прохожие начинают оборачиваться в их сторону, только впереди идущие Миша и Андрей словно не замечают своих товарищей «по оружию». Вокалисты идут близко, кажется, ещё чуть-чуть и за руки возьмутся, но оба не делают этого. Миша шагает в своей полосатой рубашке и внимательно смотрит на деревья, а потом дёргает Князя за рукав широкой кофты, привлекая к себе внимание. Поэт поднимает бровь в ожидании ответа, волосы, покрашенные в светлый цвет, напоминают собой пшеницу, что ветер колышет. Гаврила загадочно улыбается и молча кивает в сторону одной из веток, где ровным счётом не находилось ничего, даже листьев нет. Так было только для других людей, которые не умели по-настоящему видеть окружающий мир. И на том лысом сучке имеется много интересного. Например, непонятное существо с длинными ушами, прямо как у кролика, и с ослиными копытами на задних лапах. Непонятно, каким образом оно забралась так высоко. И выяснять это музыканты не планируют, им не до этого, впереди ещё целый парк с огромным количеством тайн.       Андрей вытаскивает из кармана узких штанов помятую пачку сигарет, вынимает оттуда один свёрток и собирается поджечь зажигалкой. Но рука Гаврила останавливает от этого действия. Пальцем он указывает в сторону мусорного бака. Князев смотрит туда видит троллей, дерущихся за кусок обгрызанного яблока, и убирает картонную коробочку обратно в карман штанов. Курить, когда рядом тролли, они табачный дым просто ненавидят, всегда улетают, когда его чуят. Эти существа не похожи на тех, какими их представляют обычные, не умеющие ничего видеть люди. Тролли вовсе не страшные и не огромные, они довольно маленькие, имеют бледную кожу и крылья, большие такие и чем-то похожие на стрекозиные, но более толстые и прочные. Один из представителей этого вида взлетел вверх, на дерево, и быстро скрылся в фиолетовой листве. Растения имеют не только зелёный цвет, но и миллиарды других, начиная с ярко-фиолетового, заканчивая жёлтым.       Художник тихо смеётся над этим, нет, даже над всей ситуацией. Им с Мишей доступен целый сказочный мир, а окружающие его просто не замечают, хотя тот прямо у них под носом. Все люди слишком зациклены на самых банальных и невероятно скучных проблемах, вроде нюхания цветов в поисках своего соулмейта, всё той же работы и попыток понравится кому-то. Шура Балунов частично видит всё иначе, но не до конца, ему нечто непонятное мешает. Да, он и Горшок часто придумывали разные вещи, когда ещё учились в школе, но тогда Шуре приходилось напрягать мозги, чтобы понять о чём говорит его друг. Поручик как и все не видит магию, для него мир самый обычный и даже скучный. Щиголева даже немного жаль двум солистам, ударник не способен давать волю своей фантазии, не может принимать то, что невозможно объяснить или запечатлеть на фотоаппарат. Саша просто живёт, да, на своей никому непонятной волне, с коей никого не знакомит, но Мише и Андрею понятно, их товарищ видит перед собой не тот мир, полный сказочных существ.       А Князь и Горшок вместе открыли нечто новое и живут не по людским правилам. Вместе парни не потому, что являются истинными. Нет, вовсе нет. Музыканты даже не знают, настоящая ли их связь. Сошлись они всё равно по другим причинам. Одной из них являлась схожесть во многих вещах, например, во взглядах на музыку. А ещё виной отношениям было странное чувство уюта, возникающие при простом общении. Но некоторых разговоров с Гаврилой Андрей боится до дрожи в руках. Миша в такие моменты похож на человека, уже знающего своё будущее, не имеющее яркие оттенки счастья. Бесед на философические темы поэт пытается избежать из-за всех сил.       Князь и Гаврила продолжают идти и рассматривать всё вокруг. Осколки стекла, валяющиеся на асфальте, превращаются в драгоценные камни, стоит только солистам взглянуть вниз. А запахи легко превращаются в нечто неизведанное и непонятное. Для художника Гаврила не пахнет банальным горьким шоколадом, а таинственным дымом, отдающим чем-то тропическим. Для аранжировщика Андрей пахнет не как чай и краски, а как неземная трава.        Но понять это могут только сами вокалисты, для остальных они просто ненормальные. Щиголев постоянно твердит об этом. А разве стоит слушать человека, видящего мир обычным?