Цветы

***

      Те, кто сумел оседлать кентавра, имели уважение, а те немногие, кому удалось заполучить столь хрупкое доверие, считались лучшими наездниками. Андрей сумел достигнуть второго, среди знакомых его считали чуть ли не лучшим мастером своего дела в городе. Многие спрашивали, как удалось добиться идиллии со столь диким и своенравным существом, и никто нормального ответа от Князева не дождался. Он просто не знал, что надо говорить на подобные фразы.        Мужчина не любил интервью, но прийти на это был просто обязан, ведь собирался сделать очень важное и громкое заявление, поставив все точки над «ё». — Князь, но раскрой же нам секрет, как ты не боишься оставлять руки раба не связанными? — Молодой интервьюер, кажется его звали Игорем, сразу перешёл черту и начал, откровенно говоря, борзеть.        От слова «раб» наездник поморщился и скривил губы. /// Кентавр лежал на жёсткой подстилке, сделанной из тонкого слоя сена, накинутого сверху рваного полотенца. На человеческой части тела существа виднелись синяки и ссадины. Смотрел человек-конь из-под лобья, зло и угрожающе. Он был готов резко выскочить и начать кидаться на возможного покупателя. Единственное, что сдерживало парня — связанные сзади руки и возможная боль в худых ногах. — Как его имя? — Спросил тогда шестнадцатилетний Андрей, смотря прямо на кентавра. — Это Миша Горшенёв, мы его либо Гаврилой зовём, либо просто Горшком. — Ответил продавец. — Не советую его брать, он совсем взбесился в последнее время. Может покалечить сильно, да и ездить на нём будет очень тяжело. — Верни мне брата, ублюдок, верни. — Прорычал Миша и зло дёрнул хвостом в сторону, поднимая голову с пола так, что, наконец, появилась возможность разглядеть лицо.       Владелец фермы ударил железной палкой по металлическим прутьям решётки. Горшок замолчал и перевёл взгляд на Князя. Только в этот момент молодой человек увидел, что смотрел кентавр не зло, а тоскливо, грустно и отчаянно. Запах горького шоколада тоже не был агрессивным, а скорее испуганным. Он не должен быть таким.        Цветок на руке молодого человека сжался и, кажется, потерял один из своих лепестков. — А лет ему сколько? — Нахмурил брови Андрей. Желание смотреть на других кентавров пропало от слова совсем. — Выглядит молодо. — Пятнадцать, летом, в июле, шестнадцать будет. Вы это, лучше посмотрите на других. Они более покладистые, сможете слепить из них то, что вам нужно: хоть скакуна, хоть няня, хоть просто домашнюю зверушку. — Мужчина так тщательно отговаривал подростка из-за нежелания иметь потом дела с богатыми родителями. — Как сильно повреждены его ноги? — Парень будто не слышал слов старшего. Вместо этого Андрей пытался разглядеть живую татуировку на руке своего сверстника. — Что? — Переспросил конюх. — Его ноги, он встать даже не может. — Пояснил подросток. — А руки? Как сильно вы их связали? Он сможет в будущем ими нормально пользоваться? — Ну, он упал пару раз… травма несильная, просто болючая. А руки в порядке, просто мои парни переборщил, когда пытались умерить его. — Старший погладил свою бороду, задумываясь. — Подготовьте его, пожалуйста, он нашёл своего хозяина. — Услышав слова Князя, Миша забился в угол, предвкушая новый ад, что ждёт его в руках нового человека/// — Секрета нет, понимаете, — Князев сделал акцент на последнем слове в намёке, что к нему самому надо обращаться также. — У нас с Мишей нет разделения на хозяина и подчинённого. — То есть кентавр главный в вашем дуэте? — Игорь смотрел жадно, желая услышать как можно более грязные факты о жизни кумира совсем юных жокеев. — Для людей, мыслящих, как коробок спичек, объясняю: в нашем дуэте все равны. Если Миша устанет, я не стану гнать его на тренировку или на интервью. А если мне будет нехорошо, то Миша не начнёт поливать помоями. Теперь понятно? — Андрей едва сдерживался, чтобы не послать младшего на три весёлые буквы.       Куда же подевались стальная выдержка и желание шутить над всеми?       Наездник просто устал постоянно слышать одни и те же вопросы и слушать то, как его пару обзывают животным, тварью и рабом. За последнее слово нельзя никого винить, ведь это правда. Если в одних частях света кентавры были могучими воинами, обычными гражданами страны, то здесь их считали кем-то вроде домашнего скота. А ведь различия между двумя видами минимальны. — Понятно–понятно, — Интервьюер явно не понимал причину столь дерзкого ответа. — Скажите, как вы смогли добиться столь большого спокойствия от зверя? — Я и не добивался ничего. — Андрей поёрзал на кресле, принимая более удобное положение. — У Миши просто нет причин, чтобы злиться на меня, вот и всё. — Но он спокоен только с вами, на остальных постоянно рычит и сыплет угрозы. Вы не смогли научить его манерам? — Юноша говорил спокойно, но от его лживого тона тошнило. — Он груб только с теми, кто лезет не в своё дело и переходит границы дозволенного. — На одном выдохе произнёс мужчина. ///Выбором сына старшие Князевы не были довольны, но ничего против не сказали. Им главное, чтобы Андрей перестал доставлять неприятности и отвлекать от работы. Поэту такое только на руку, ведь никто не будет лезть со своими тупыми советами по укрощению существа.        Миша вытянул повреждённую ногу вперёд, чтобы хоть немного притупить острое чувство боли. Ударили его сильно в наказание за устроенный дебош. И все работники фермы отказывались входить в положение Гаврилы, все видели в нём лишь глупое животное, которому приспичило повыпендриваться. Кентавр мечтал, чтобы и их семью распродали всяким упырям без возможности снова увидеться.        Кентавр вздрогнул, когда дверь конюшни открылась, и внутрь зашёл Андрей. Человек держал в руках небольшой чемодан белого цвета с ярко-красным крестом на нём. В нос Гаврилы ударил приятный запах зелёного чая, такой напиток любил пить один из работников фермы, и чего-то ещё. Аромат не был известен конечеловеку, но его своеобразную красоту нельзя было не отметить.        Князев подошёл к загону, где находился Горшок, и открыл его, после чего зашёл туда. Миша поджал к себе ногу, забился в угол, ощетинился, попытавшись сделать максимально грозный вид. Воспоминания о том, как в таких чемоданчиках находились уколы с усыпительным, ещё слишком свежи. Да, существо потеряло всё, начиная от гордости и заканчивая самыми близкими людьми, но умирать не хотелось. — Не подходи. — Хвост ударился о стену с глухим звуком. — Нужно обработать твою ногу. — Спокойно произнёс подросток и присел на колени, открывая аптечку. — Ре.решил закончить мои страдания раз и навсегда. — Сделать голос грозным получалось крайне плохо. — Вздумал усыпить меня? — Что? — Нахмурил брови Андрей и серьёзно взглянул на собеседника. — Миша, я просто хочу нормально обработать твою ногу. Пришлось обегать почти все местные магазины, но мне удалось найти мазь специально для кентавров. — Человек вынул из коробки тюбик с мазью и показал его «рабу». — Можешь сам намазаться. Вижу, прикосновения к себе ты не любишь. — Подросток положил перед Гаврилой лекарство, а сам, взяв аптечку, отошёл на несколько шагов назад.        Миша чуть успокоился и принялся обрабатывать ногу, изредка поглядывая на человека и готовясь дать отпор в случае чего. Среди людей не может быть хороших, есть просто не такие жестокие, безразличные/// — Ходят слухи, что ваш кентавр живёт в доме, а не в конюшне. С чем это связано? — Игорь поправил свои дурацкие очки в глупой круглой оправе. Пахло от него, на удивление, чем-то сладким, похожим на клубнику или нечто подобное. Обычно такой аромат имеют женщины. — Миша — не зверь, чтобы спать в конюшнях. Он такой же человек, как и я. Мы оба заслуживаем равных прав. — Наездник уже представил, сколько бурной реакции вызовут эти фразы. Общество этой страны застряло где-то в средневековье, где всё делилось на рабов и хозяинов. — То есть слухи не врут, и вы правда поддерживаете движение по равноправию кентавров? — Карие глаза журналиста заблестели в предвкушении скандальных слов. — Да. — Коротко ответил жокей. Рядом катастрофически не хватало Миши и его тёплой ладони, движением которой он мог успокоить в одно короткое мгновение. Андрей сжал в кармане штанов платок, насквозь пропитанный любимым ароматом горького шоколада. — Но вы же понимаете, чем это может обернуться? — Младший отпил холодной воды из кружки, раннее стоящей на столе. — Вспомните, чем обернулся самый крупный протест этих зверей. Погибло столько невинных людей, включая и детей. Кентавры устроили настоящий ад на земле невинным гражданам. Где гарантия, что люди будут жить спокойно, получи животные такие же права? — Я в курсе того инцидента, — Мрачно произнёс художник. — А в курсе ли вы, сколько кентавров страдают каждый день? Почему вы не говорите о борделях, где торгуют телами маленьких детей, ещё с несформировавшимся запахом? Какова причина умалчивания о боях, в результате которых один из кентавров обязательно умрёт? А что насчёт гонок, где проигравших забивают, словно скот на бойне? А вы знаете, что всю семью могут разлучить только из-за денег? Почему мы, люди, позволяем существовать всему этому?       Игорь явно не ожидал такой речи, от чего просто сидел и растерянно хлопал глазами. Конечно, он никогда не задумывался о таком, проблемы кентавров — не его заботы, он молод, полон энергии, амбиций и мечтаний. Скорее всего, журналист мечтает поскорее закончить интервью и убежать в квартиру к своей подружке, посмотреть вместе с ней глупый романтический фильм, а потом отдохнуть в родных объятиях. Возможно, сладкий аромат клубники не принадлежал работнику телестудии, скорее всего, так пахла его девушка. А собственный дух был слишком слабым и невзрачным, чтобы как-то выделяться. ///Через месяц Миша уже мог ходить по двору, медленно, осторожно, опасаясь всего на свете, но это лучше, чем ничего. Кентавр не буянил от слова совсем, он лишь одиноко бродил вдоль деревянного забора и задумчиво смотрел вдаль, без попыток сбежать. Запах существа совсем поблек и едва чувствовался, а цветок на руке Андрея с каждым днём угасал всё сильнее. Тоска по семье пожирала Мишу изнутри: он потерял мать из-за халатности врачей, отца застрелили за проигрыш в гонках, а младшего брата, Лёшку, продали какому-то упырю. Гаврила остался совсем один в этом мире. А бежать в никуда бессмысленно, всё равно поймают.       Горшок снова неторопливо шагал вдоль старого забора. Копыта оставляли след на сырой земле и слегка пачкались от грязи: совсем недавно прошёл лёгкий летний дождь. Ещё год назад кентавр обожал это время года, ведь тогда фермеры отпускали размяться на улицу. Миша бегал со своим братом по лужам, прыгая в те и обрызгивая младшего с головы до кончиков копыт. Горшенёвы носились наперегонки, играли в салки и просто наслаждались моментом. Иногда, очень редко, присоединялся и Юрий. Правда, в основном он просто медленно ходил или лежал где-то в тени. Кентавр слишком уставал на гонках, от этого предпочитая отдыхать.       Внезапно до ушей Гаврилы донёсся приятный звук, похожий чем-то на мелодию, что звучала по радио на ферме. Словно завороженный, конечеловек последовал к источнику, стараясь идти максимально тихо, дабы никто его не заметил. Вскоре существо приблизилось к дереву, под которым играл Андрей. Человек ловко перебирал железные нити на инструменте, внимательно следя за положением своих пальцев. Миша спрятался за дерево и присел там, надеясь, что его не заметят.        Князев услышал тяжёлое дыхание кентавра, но показывать этого не стал. Сегодня первый раз, когда сущность подошла настолько близко по своей воле. Такой хрупкий и важный момент нельзя нарушать ни коим образом. Нос щекотал слабый запах шоколада, а шиповник на руке чуть оживился.        Горшенёв чихнул, а игра прекратилась. Кентавр было готовился убежать куда глаза глядят, но его остановил голос человека: — Не уходи, Миха, мне приятна твоя компания.        Гаврила ещё несколько секунд мешкался, взвешивая все «за» и «против», после чего вышел из-за ствола дерева и робко подошёл ближе к художнику, от которого по-прежнему приятно и как-то по-родному пахло. Существо село напротив парня, явно готовясь в любой момент убежать. На удивление, инстинкт самосохранения молчал, он не вопил о том, что рядом с Князем опасно, напротив, твердил о безопасности и долгожданном и столь желаемом уюте. — Эту песню я сам придумал. «Тяни» называется. У меня много такого. Хочешь ещё сыграю что-нибудь? — Тон Андрея мягкий, дружелюбный, словно он говорит с равным себе человеком, а не рабом.       Миша неуверенно кивнул, обняв себя за плечи. Вечерело, от чего на улице было прохладно. Гитарист нахмурил брови, отложил инструмент и ушёл в дом, но вскоре вернулся с тёплым на вид пледом. Подросток накинул на кентавра вещь, причитая под себя нечто, похожее на: «Какой я дебил, он же совсем голый, вот и дрожит постоянно, надо срочно покупать ему одежду». — Вот теперь можно начать. — По-доброму улыбнулся Андрей и принялся за свою гитару.       Миша сильнее закутался в плед. Удивление не покидало, хотелось спросить многое, но конечеловек предпочёл промолчать и просто наслаждаться дивным моментом, когда тепло, уютно и не страшно за свою жизнь. Музыка успокаивала, звучала невероятно красиво.       А потом музыкант запел, и на секунду кентавру показалось, что они дома, там, где его ждут и откуда никогда не прогонят. Голос художника был сладким и невероятно красивым. Возможно, так казалось только из-за чужого запаха/// — Вы хотите сказать, что те ни в чём неповинные люди заслужили настолько ужасной участи? — Спросил интервьюер, когда немного отошёл от шока. — Нет, но именно тогда люди увидели, что произойдёт со всей страной ещё через пару лет. Россию ждёт революция, и ещё ни разу в этой стране такое событие не проходило мягко. — Пожал плечами Андрей. — Может, обсудим ещё и другие вопросы? Сомневаюсь, что моё мнение кому-либо интересно, и вряд ли оно сможет поменять порядок в стране. — Как скажете, — Младший заметно приуныл.       Воцарилась короткая, но невероятно напряжённая тишина. Князь был известен тем, что никогда не станет говорить на непонравившуюся ему тему. Пару раз случалось такое, что мужчина посылал на три весёлые буквы особо тупых журналистов. — Скажите, а у вас имеются отношения? — Прервал молчание Игорь и снова поправил свои очки. — Я женат на скачках. — Увильнул от ответа Андрей. //////Андрей переминался с ноги на ногу, не решаясь в самом деле согласиться на предложение кентавра. — Ты же мечтаешь о скачках, так почему не хочешь хотя бы попробовать? — Не понимал Миша. Шёл конец первого года его пребывания у Князева. Нога Гаврилы зажила просто прекрасно, побои сошли, а сам он стал более открытым и даже начал улыбаться и смеяться. — Я хочу, но… — Художник закусил губу и увёл свой взгляд в сторону. — Но что? — Кентавр подошёл к человеку чуть ближе и наклонился к тому, дабы заглянуть в чужие голубые глаза. — Но это разве не будет унижением для тебя? — Андрей посмотрел в тёмные глаза немного стыдливо и смущённо. Разница в возрасте хоть и была вполне естественна, но всё равно напрягала и вызывала странную неловкость. —Андрюх, я сам хочу этого, — Миша положил свою руку на плечо Князева и облизнул свои губы. — Я полностью доверяю тебе.        Только после этих слов волнение человека чуть отступило, и он забрался на спину своего друга (?). Кем являлся Горшок для художника, никто не знал, включая самих подростков. Обоим просто было хорошо находиться друг с другом, а их запахи сливались, создавая новый неповторимый аромат. В такой смеси больше преобладала амбра Андрея. — Держись крепче, — Проговорил конечеловек и начал медленно идти.        Поэт держался за седло, оно не куплено специально для Горшка, Князь нашёл вещь в сарае, она когда-то давно принадлежала деду. На человеческой части кентавра была надета лёгкая футболка приятного серого цвета. Князев покупал предмет одежды специально для Миши. Пришлось повозиться в поисках подходящего размера, но результат на все сто стоил труда. Родители юного жокея лишь закатывали глаза на такие подарки, ведь рабам необязательно носить красивую одежду.        Миша развил скорость и подпрыгнул вверх и запрокинул голову. Андрей быстро поцеловал того в губы/// — Князь, вы говорили, что имеете важное объявление для ваших поклонников. Может, озвучите его? — Игорь улыбнулся. — Да, я завершаю свою карьеру. — Кажется, после этих слов в комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Андрея. **       Миша держал в своих руках гитару, а Князев внимательно следил за лицом любимого. Да, карьера завершена, но счастье осталось. А запах горького шоколада насыщен, как никогда. **