Цветы

***

Противоположности взаимно притягиваются. Э.М.Ремарк «Три товарища»

      Андрей затягивается сигаретой, наблюдая за Горшком, дающим интервью. Он не стесняется в выражениях, говорит грубо и резко без тени страха получить в лицо от оператора или кого-то рядом. Конечно, Горшку совершенно нечего бояться. Он смело может обзывать любых амбалов, провоцировать на драку скинхедов и просто выпендриваться. Последствия в виде сильнейших тумаков никогда не последует. Всё потому что Андрей не позволит никому даже замахнуться на Горшка.       — Вот я и говорю ему… — Он размахивает руками и на секунду задерживает игривый взгляд на Андрее.       Тот молча кивает. Мысленно он готовится сорваться с места, чтобы защитить Горшка от заслуженных тумаков. Наверное, на свете нет такого человека, которому не захотелось бы накостылять Горшку. Последний сам в этом виноват: он провокатор. Подобные личности делятся на два типа: искусных, тех, кто использует различные умные способы, помогающие вывести ряд людей из себя; и тех, кто делает это бездумно говоря просто всё прямо и не заботясь о чужих чувствах.       — Ну ёмаё! Харе уже такие тупые вопросы задавать! Ты хоть понимаешь, кто сейчас перед тобой сидит? Понимаешь?! — Горшок открыто возмущается с очевидной целью заставить молодого журналиста понервничать.       «Истеричка ты, Горшок, истеричка. Я за все годы работы ещё ни разу не встречал таких вот нервных детей» — вертится на языке Андрея. Но ему удаётся проглотить слова и снова сделать лицо каменным. Сейчас высказывать своё мнение нельзя: идёт интервью, рядом люди, перед которыми Горшок так отчаянно пытается быть крутым. И все слепо верят в его уловки и, действительно, считают крутым.       Горшок размахивает руками, говорит об анархии и хвастается тем, как он в своё время «навалял ментам». Только один Андрей знает, что его наняли в качестве телохранителя как раз после той драки с полицейскими. Горшок не договаривает того факта, что его состояние после драки оставляло желать лучшего. Тогда вся группа и Юрий Михайлович посовещались и решили нанять для Горшка телохранителя. Им оказался Андрей Князев. Ему коротко объяснили нрав «подопечного» и заплатили больше обычного. «Это вам заранее… моральная компенсация!» — сказал Поручик, протягивая внушительную сумму. Лишь через время Андрей понял в чём был «прикол».       — Да не зажрался я, как вы не понимаете? — Горшок отпивает воды из бутылки, шумно так, явно нервничает.       Его растерянный и испуганный взгляд ловит на себе Андрей. Он знает — Горшок никогда прямо не признается в том, как сильно он нервничает перед каждым интервью, как сильно боится показать не крытым, как сильно ему нужна поддержка. Это на публике Горшок смелый, сильный и наглый, а без неё он напоминает потерянного котёнка, ищущего тепло и защиту.       — Наверное, люди так считают, потому что за вами постоянно ходит телохранитель. Такими услугами обычно не пользуются рокеры. А за вами постоянно кто-то ходит и зло на всех смотрит, — пожимает плечами молодой журналист, не понимая, что навлекает на себя этими словами.       Горшок вновь смотрит на Андрея. Тот снова кивает и вспоминает, как на него реагировал Горшок ещё год назад. Тогда Миша закатил целую истерику от том, что он «сильный и никакая нянька ему не нужна». Он пытался прогнать Андрея, но тот, вопреки желаниям, остался. Он в силу своей честности не мог просто забрать деньги и уйти, не выполнив работу.       — Ты моего Андрюху не втягивай в это, щенок поганый, — Горшок уже шипит, сжав кулаки от злости.       Андрею непонятным чудом удаётся сдержать самодовольную улыбку. Он истрепал себе все нервы, пока Горшок его, наконец, не принял. Тот сперва вёл себя, как ребёнок, и пытался откровенно выжить Андрея. Горшок специально провоцировал драки в слепой надежде, что Андрей устанет от этого и уйдёт. Однако нервов у Князя, как у настоящего богатыря, оказалось много.       — Я просто выдвигаю предположение, — старается отмахнуться журналист. — Не бывает дыма без огня, сам знаете.       — Я тебе сейчас этот дым знаешь куда запихаю? — Горшок говорит и плюётся от искренней ненависти.       Понятное дело, что с журналистом Горшок не станет драться. Однако Андрей всё равно готовится скрутить Горшка в бараний рог. В конце концов «настоящего крутого панка» удастся успокоить только так. Андрей понял это за прошедший год. Он научил многому. Например, тому, что нужно присматриваться к людям, чтобы понять их. Именно к таким личностям относится Горшок. Он наедине с собой превращается в беспомощного зверька. Чувствующего себя самым слабым и жалким.       — Михаил Юрьевич, вы чего? — Журналист явно не ожидал, что Горшок так яростно отреагирует.       Андрей знает, почему Горшок так щетинится, когда кто-то называет его слабым. Это всё берёт корни из детства, точнее, из юношества, когда отец прямо говорил, что Горшок (тогда ещё Миша) слабый, раз не может найти «нормальную» работу. Годы прошли, Горшок вырос, а комплексы так и засели в его душе. Он всё продолжает доказывать всем свою силу. И лишь Андрей видит, как Горшок иногда отчаянно бьётся в беззвучной истерике от усталости. Тогда Андрей просто обнимает Горшка и молчит, позволяя тому излить всю душу и просто пожаловаться.       — Это ты чего такую херню у меня спрашиваешь?! — Горшок «рычит». — Андрюха не меня защищает, а таких как ты! Он не даёт мне рожу вам начистить! Я без него бы вас всех давным-давно разнёс, понимаешь, да?       Горшок частично говорит правду. Андрей, действительно, в некотором роде защищает весь мир от Горшка. Особенно в периоды его ломки. Тогда Андрей увозит Горшка на дачу, где закрывается с ним в спальне и сидит до утра, стараясь отвлечь. Ещё Андрей пытается поддержать попытки Горшка бросить наркотики. Тот это ценит. Пусть и никогда не говорит об этом вслух.       — Понимаю, понимаю, — устало кивает журналист, чьё интервью, откровенно говоря, зашло в тупик.       Ничего журналист не понимает. Перед собой он видит самоуверенного и грубого панка, а Андрей — ребёнка в теле взрослого мужчины. Горшку нужны не алкоголь с наркотиками и «иглы» на голове, а поддержка от кого-то сильного и понимающего. Никто, кроме Андрея, не наблюдает вечную борьбу Горшка с его жаждой ласки. Нет, не сексуальной, а такой обычной, уютной.       — Тогда нормальные вопросы задавай и Андрюху моего не смей трогать, — Горшок громко цокает языком.       Вот это «мой Андрюха» тешит самолюбие Андрея. Он просто поражается тому, как сумел переступить через открытую ненависть к чему-то, что так напоминает любовь. О ней Горшок никогда не говорит, но всё равно он продолжает жаться и льнуть к объятиям при любом удобном случае.       Судя по внешнему виду и поведению Горшка, сегодня вечером он сорвётся и просто будет лежать, глядя куда-то в стену. Андрей должен будет лечь рядом и крепко обнять Горшка. Тогда тот успокоиться, почувствовав себя в полной безопасности. Вполне возможно, что сейчас, во взрослым возрасте, Горшок пытается восполнить положительное внимание от сильного мужчины, которое ему не оказывал отец. Вообще, Юрия Михайловича сложно винить в его поведении, но оно определённо повлияло на поведение взрослого Горшка, на его характер и на его зависимости.       Андрей достаёт из кармана штанов зажигалку и помятую пачку сигарет, вынимает оттуда одну, после чего вставляет её в зубы и поджигает, затягиваясь. Курить телохранителю нежелательно, ведь это напрочь убьёт лёгкие и вместе с ними дыхалку. Однако Андрей твёрдо уверен в том, что он даже без лёгких сможет одолеть любого человека, посягнувшего на сохранность Горшка.       Тот продолжает говорить с заскучавшим журналистом и периодически поглядывать на Андрея. Тот знает — Горшку необходимо одобрение любых его действий и слов. Поэтому Андрей каждый раз слабо кивает так, чтобы никто, кроме Горшка не заметил. Он жаждет признания от кого-то «сильного морально» на подсознательном уровне, а внешне открещивается. «Мне не нужно, чтобы кто-то там одобрял мои слова. Я сам со всем прекрасно справлюсь!» — иногда говорит Горшок, но всё равно продолжает так умоляюще глядеть на Андрея.       Последний выпускает изо рта дым и поправляет солнцезащитные очки. Они в помещении бесполезны. Однако Андрей искренне верит в то, что они придают ему крутости и помогают соответствовать образу «телохранителя панка». Горшок называет эти очки дурацкими, а Андрей продолжает гнуть свою линию.       — Между прочим, Андрюха тоже часть нашей группы. Он сразу может определить, какая песня будет хитом! — Тут голос Горшка становится совсем искренним, и слышится некое восхищение.       — И вы опираетесь на его мнение? — Заинтересованно спрашивает журналист, закинув ногу на ногу.       — Да, — совершенно не думая отвечает Горшок и на мгновение его губы расплываются в улыбке.       Однако уже через несколько секунд Горшок принимает попытки оправдаться. Только Андрей всё равно будет после интервью подтрунивать Горшка. Нет, не сразу, а только тогда, когда Горшок придёт в себя.

***