Дедвлей

      Это воспоминание до сих пор иногда заставляло её стыдливо кутаться в листья перед сном, и сейчас, в затуманенном падением сознании вспыхнуло так, как будто ей вновь предстоял тот серьёзный разговор с Сёстрами и Старейшинами. Они как-то узнали, что она была на празднике у людей. Амбер стояла в центре поляны, осматриваясь по сторонам, неловко сцепив пальцы. Вокруг неё десятки Сестёр, все скрытые за деревьями.       — Ты не найдешь среди людей ничего, кроме жестокости, Амбер, успокойся.        — Но можешь навредить себе!       — И на нас наведёшь беду.        — Люди алчны!       — Тебе нельзя выходить к ним!        — Они поймают тебя!       —Убьют ради забавы!       — Ты можешь не справиться.        Амбер приподняла голову, зло встряхнув рыжими волосами.       — С чего это вдруг? Многие дриады выходили! — она взглянула в глаза Старейшины. — Только мне вы запрещаете!       — Ты сама знаешь почему, — спокойно ответила Старейшина, и все Сёстры сразу смолкли. Амбер от этой фразы едва удержалась на ногах, и в этой тишине громыхнула собственная мысль. Как продолжение, не сказанное Старейшиной: «Ты — полукровка. Ты слабее».       — Тогда не было другого выхода, им нужно было выйти. Всем нам это было нужно.        Амбер покорно опустила голову, и на глазах навернулись слёзы.       — Не по собственной прихоти, Амбер!       — Дриады живут в лесу!       — Нам нет места снаружи!

1

      Она очнулась с пустотой в голове. Ни единого звука вокруг.       «Ири?.. Данни?»       Она оглохла? Ничего. Только гудящий свист в ушах, болью отдающий в затылок. Как слепой котенок, она подняла лицо, поводя головой, словно пытаясь услышать хоть что-то, но ничего не изменилось. Неловко хватая ртом воздух, Амбер с нажимом провела пальцами по ушам, пытаясь стереть, убрать то, что мешало ей слышать, пустым взглядом вперившись в землю. До того родной шум голосов дриад исчез.       Через несколько минут она вновь подняла голову, огляделась. Она сидела у огромного дерева, и его корни обжигали кожу на ногах, там, где они соприкасались. Кора отдавала ей в кисть горячей вибрацией, отчего Амбер одёрнула руку. Чужаков никто не любит, но до сих пор ещё ни одно растение не отталкивало её с такой силой.       Вокруг неё сомкнула стройные ряды уходящих вдаль колонн и стволов огромная оранжерея. Она сидела среди десятков… сотен живших здесь, но незнакомых ей растений. Из них из всех, она чувствовала это, медленно утекала жизнь, тянулась куда-то за пределы этого места. Амбер хотела было поговорить с кем-то из них, но боялась не услышать ответа. Почему-то в голове билась мысль, что это дерево только снаружи живое, а внутри него нет ничего, лишь пустота.       Во рту пересохло. Пахло странно — дымом, пылью. Никак не лесом. Лёгкий туман клубился у ног. Амбер старалась не обращать внимание на то, что к здоровым деревьям паразитами приросли полусгнившие корни и уродливые засохшие ветви; на шипастые лианы, костлявыми, крючковатыми пальцами обхватившие чахлые стволы увядающих деревьев. Дриада робко поднялась с земли и, словно пытаясь согреться, потёрла ладони.       Откуда-то сбоку послышался скрип. Амбер сначала повернулась в сторону звука, а после бегом скрылась за деревом. Она осторожно выглянула из-за его ветвей, и сделала еще один неуверенный шаг назад. Силуэт, появившийся в провале двери, вышел на свет.       Это была та самая девушка, Бьянка. Она двигалась легко и бесшумно и сразу привлекла взгляд Амбер странной одеждой. Ничего подобного дриаде до сих пор не доводилось видеть, и сейчас она, скрытая за листьями, могла смело всё разглядеть. Под кофтой из плотной ткани — с острыми плечами, блестящими золотом пуговицами и узорами, тянущимися по рукавам и воротнику — проглядывалась белоснежная рубашка. Светлые, почти белые волосы были аккуратно собраны в тугой пучок. И, Амбер наконец поняла, вот оно — её отличие от других девушек — невероятно бледная кожа и тонкие, цвета роз, едва затронутые улыбкой губы. Она была стройная и скла́дная, больше похожая на звонкую дриаду, чем на пышущую здоровьем деревенскую девушку.       — Извини, немного не рассчитала приземление, — тихо произнесла Бьянка, меланхолично оглядывая дыру в потолке, через которую пробивались солнечные лучи.       Под ногой Амбер с хрустом сломалась ветка, и Бьянка сразу же устремила на неё взгляд, отыскав фигуру дриады за мозаикой ветвей. Она сначала хитро улыбнулась, но вскоре на её лице промелькнуло удивление: не то насмешливое удивление, которое она изображала всё это время, а настоящее непонимание. Бьянка цеплялась взглядом за каждую деталь тела Амбер — за рога, за хвост, за покрасневшее пятно на ноге там, где её обожгло чужое дерево. Она как будто чего-то ждала и даже едва заметно приоткрыла тонкие губы.       — Ты… неплохо перенесла переезд, — подытожила она, вернув самоуверенную улыбку. — Думаю, тебе потребуется несколько дней, чтобы привыкнуть. Так что временно мой сад — твой дом.       — Временно? Но он же… умирает, — дриада поднесла руку к коре дерева, так и не решившись дотронуться. — Я нужна, чтобы оживить его? — с надеждой спросила Амбер, но в ответ услышала лишь хлопок дверью.       В саду что-то было не так, но она не понимала что.       «Данни, что мне делать?»       Она вслушалась, ожидая услышать ответ.       Она ждала.       Секунду. Две. Минуту. А после не выдержала. Села на корточки и тихонько заплакала, закрыв лицо ладонями.       Она была одна.

***

      Такое уже случалось с ней. Не первый день моросил мерзкий дождик, размывший всю землю в лужу грязи.       Она бежала к выходу из леса в полной уверенности, что лучше умрёт, чем вернётся.       «Амбер, прости нас! Мы просто хотели помочь тебе!»       «Не дури, ты умрёшь там!»        Прошмыгнула мимо озера по зарослям камыша, обогнула деревню широким кругом и нырнула в дальнюю рощу.       Здесь голоса Сестёр были почти не слышны. Как едва различимый шёпот за плотной занавесью мха, на который можно было просто не обращать внимания.       Дубовая роща, по сравнению с её лесом, была совсем небольшой. На окраине всё ещё виднелись пни, кое-где из трещин в них пробивались новые ростки. Люди почти погубили этот лес, но почему-то не пошли дальше. Сразу за полями, после глубоко оврага, по колено заполненного водой, начался подлесок — малина и шиповник то и дело цеплялись за ноги и обжигали. Приходилось убирать с дороги ветви небольших, раскидистых кустов.       Совсем выбившись из сил, она забилась в одну из пещер под корнями, убедившись, что в ней никто не живёт. Свернулась клубком на тёплой подстилке из мха и листьев и тихо уснула.       Она знала, что не проснётся. Не раз от Старейшин слышала, что дриада вдали от дома — от Сердца — увядает за несколько часов.       Но утро встретило её теплотой рассветного летнего солнца и странным гостем. Амбер открыла глаза, подскочив со своего места, и, едва не стукнувшись о корень головой, попятилась, судорожно разглядывая незнакомца.       — Здравствуй, — перед ней сидела на корточках, хитро улыбаясь, черноволосая девушка. Она говорила на Сильване, на языке дриад, и мерно покачивала хвостом за спиной. — А мне казалось, сюда уже никто не вернётся! Бель! — она протянула ей руку.       Амбер неуверенно посмотрела по сторонам. «Почему я ещё жива? Это сон?»       — Сон? Нет, ты уже проснулась, — Бель всё ещё терпеливо держала руку в воздухе, с интересом оглядывая Амбер с ног до головы.       — Амбер, — она протянула ей ладонь, и Бель тут же ловко вытащила её из корней.       Амбер бегло осмотрелась по сторонам. Они стояли посреди небольшой, залитой светом полянки, всей укрытой тёмно-синем морем пролесков.       — Ого! Это что, людская работа? — взгляд зелёных глаз Бель зацепился за браслеты, которые Амбер забыла снять с лианы на бедре.       Амбер сощурилась. Сёстры не раз попрекали её за любовь к человеческим украшениям, и она уже приготовилась к очередной морали, когда Бель шустро взяла их.       — Красивые! — она вертела браслеты в руках, подставляя солнцу сверкающие камни, не отрываясь от их ярких отблесков — словно это были не просто украшения, а спелая черешня, и ей вот-вот предстояло насладиться её приторно-медовым вкусом. — Примерь! Мне кажется, тебе пойдёт.       Амбер перевела изумлённый взгляд на Бель.       — …Ч-что? — примерь? Людское?       — Ага! Вот этот, с янтарём, — прежде, чем Амбер успела очнуться, Бель уже щёлкнула замочком браслета на её запястье. — Прямо под цвет глаз, — хитро улыбнулась гостья.

2

      Дриада сидела у ручейка, опустив ноги в ледяную воду и играя с резвящимися вокруг её ступней золотыми рыбками. Солнце едва показалось над горизонтом, и Амбер, закусывая съедобным корешком, явно была в куда лучшем расположении духа, чем обычно.       Сад за пару дней её пребывания в нём преобразился. Дали всходы цветы, уснувшие в земле. Отступили странные, шипастые лианы, окутавшие оранжерею со всех сторон. Послышалось пение птиц, которых тут, казалось, не было уже несколько лет. Сад впервые за долгое время начал оживать.       Амбер изменилась вместе с ним. Местами оплела тело живыми лианами, и теперь, из-за отсутствия одежды, видно было, что, в отличие от других дриад, она испытывала не неприязнь, а, скорее, любовь к человеческим украшениям. Несколько сережек в ушах, два браслета — с зеленым и желтым камнями. На руках и ногах проглядывали почти зажившие ссадины — последствия их с Бьянкой приземления.       По заплетенным в косу волосам деловито вышагивала божья коровка, преодолевая препятствия из вплетенных (растущих там?) цветов.       Выхода из оранжереи она не нашла. С одной стороны — степь до горизонта. С другой — огромный, тёмный замок, весь увитый мертвыми лианами. Да и ей всерьёз не верилось, что кто-то, вроде Бьянки, даст ей так просто улизнуть. Иногда, на закате, ей казалось, что сгорбившиеся, крылатые статуи на ограде медленно двигались и сверлили её рубинами глаз.       — Ну как тебе мой сад? — Бьянка стояла в тени раскидистого дерева. Дриада, дёрнув ушком, осталась сидеть без движения. Только с волос, зажужжав, сорвался жучок.       Бьянка подсела рядом. Поставила возле себя странно звякнувшую корзинку, сняла ботинки и, едва коснувшись пальцами ног воды, взвизгнула:       — Бррр! — она дернулась, вырывая ступни из воды. — Холодно же!       Лёгкая улыбка на мгновение коснулась губ Амбер. Она с интересом взглянула на принесенную Бьянкой корзину, и в траве звякнул увешанный колечками хвост. Видно было, что дриада слегка успокоилась.       Еще минуту они сидели и слушали ручеёк, а после Бьянка, кинув взгляд на Амбер, продолжила.       — Смотри, что я принесла тебе.       Она выложила из корзины горсть ягод и семян, пару яблок, несколько неизвестных дриаде фруктов и какое-то украшение. Амбер бросила на последнее беглый взгляд.       — Ты знаешь, мне тоже было тяжело, когда я покидала дом, — начала было Бьянка, намеренно не глядя в сторону Амбер. — Мне безумно нравилась та деревенька. — дриада слегка повернулась к ней, — думаю, и тебе нравился твой лес. Но давай искать во всём хорошие стороны. Если не менять место жительства, то не увидишь ничего нового.       В траве снова послышался нервный звон.       — И тебе придётся привыкнуть.       Амбер перевела взгляд с лёгким прищуром на Бьянку.       — Не живёте же вы, дриады, на одном месте вечно? — продолжила та, всё ещё отвернувшись.       — Живём! — девушка едва не зарычала сквозь проступившие слёзы. Рыбки, спокойно плававшие в воде, испуганно прижались ко дну. Она подскочила с земли, бросив ненавидящий взгляд в сторону Бьянки. И, развернувшись, скрылась в саду.

***

      Однажды утром, когда она проходила вдоль ручейка, ей что-то померещилось среди шелеста воды. Амбер остановилась, чтобы прислушаться, как вдруг на другом берегу, между деревьями, промелькнул силуэт. И движения — ловкие, плавные, по грации схожие с ланью — это точно другая дриада!       — Постой! — крикнула она, но силуэт лишь отдалялся.       Амбер бросилась за ним, в рощу, подныривая под ветви, перепрыгивая через заборчики и огибая статуи, бегом перелетая ручейки и корни. Это точно была не Бьянка, она это знала! Но кто же? Одна из Сестёр пришла ей помочь?       Когда Амбер уже совсем измоталась, она рухнула на землю, растерянно осматриваясь. Вокруг никого не было. Ну конечно. Ей показалось. Амбер прекрасно знала, что никакой другой дриады кроме неё не может быть в этом саду. Она бессильно лежала в траве, в надежде услышать хоть кого-то из Сестёр.       — Беги.       Амбер испуганно вздрогнула, осматриваясь и пятясь назад, прижалась спиной к дереву, изумлённо глядя туда, откуда слышала тихий женский голос.       — Кто ты? — тихо шепнула она, осматриваясь.       — Тебе нужно уходить. Она обманет тебя.       — Покажись, — Амбер медленно поднялась, всё ещё стараясь отыскать взглядом незнакомца.       — Уходи.       — Но… Мне некуда… Там степь. Я не дойду.       — Лучше умереть на свободе, чем здесь, — зашлись шелестом листья.       — Чем здесь? О чём ты?       Подождав немного, Амбер поняла, что ответа не услышит. Она уже пошла обратно, когда чуть не споткнулась об огромный камень. Девушка изумлённо подняла глаза, и в узоре листьев заметила серую ограду. Ту самую, что окружала сад. В десяти шагах от девушки над землёй через крупную дыру в стене пробивался солнечный свет. Амбер вполне могла бы вылезти через неё, если бы хотела. Да и сейчас, с небольшого пригорка, она видела бескрайнюю степь, рябящую на горизонте от летней жары.       Девушка застыла, словно это не стена, а дикий зверь грозно рычал перед ней. Кто говорил с ней? А главное, что это значило? Что такого сделала Бьянка?       Дриада шагнула к проёму в стене.       Она давно это знала, но не хотела признаться себе. Здесь, в саду, ей было легче, чем дома. Впервые за долгое время, почти за всю свою жизнь, она чувствовала себя обычной. Никто не опекал её, и не было немого укора в каждом действии.       Амбер всё так же смотрела, как далеко-далеко синеют горы.       Она хотела быть обычной. Такой же, как другие. И кто виноват, кроме её матери и Старейшин в том, что в ней есть четверть человека? Разве не мать родила её, зная, что предстоит ей в семье дриад? Разве не Старейшина позволила ей родиться?       И разница с любой другой дриадой была в одном. В Сердце.

3

      Перед ней — Ind, Сердце, если на общем. Её цветок люди называли фарфоровой розой, на их наречии он звался Etlingera Iolf — факел императора. Он, словно картина, не менялся уже на протяжении полувека, со дня совершеннолетия Амбер и оставался вечно цветущим и ночью, и днём, с раскинутыми от алого соцветия в центре крупными треугольными лепестками. У каждой дриады есть Сердце. В нём её душа, и её жизнь зависит от этого цветка. Стоило дриаде покинуть родной лес, как цветок в считанные часы увядал. Вместе с ним увядала и дриада.       Её Сердце было немного другим, не таким, как у её Сестёр. Летом оно не угасало без неё неделями. Зимой же дриада возвращала ему долг и не могла отойти от него ни на шаг.       Ей было сложно приходить сюда, в центр векового дуба, в его теплое, пахнущее прелыми листьями дупло, больше похожее на огромную комнату, с усыпанным травой и цветами полом. Раньше это место было домом для ещё одного Сердца, и она никак не могла выбросить эту мысль из головы.       Амбер ещё раз взглянула на розу перед тем, как выйти, и застыла.       Ей перехватило дыхание.       Её Сердце увядало. По краям лепестков, словно ожоги, поползли чёрные язвы, на глазах пожирая его. Вывернуло болью руки и ноги. По ним, так же, как по цветку, расползались чёрные пятна. Она рухнула перед ним на колени, протянула руки, чтобы попытаться спасти, но провалилась вниз. От долгого падения перехватило дыхание.       Это снова тот кошмар, и она даже сейчас, во сне, понимала, что у неё не получится проснуться. Раз за разом, каждую ночь, на протяжении нескольких месяцев, она видела эту сцену.       Амбер ударилась о каменный пол, и колени вспыхнули болью. У неё не получалось поднять голову, но она точно знала — кто-то смотрит на неё. Сквозь прутья железной клетки.       Лесным пожаром в голове вспыхнули десятки голосов: «Амбер!», «Где ты?», «Скажи нам, мы найдём!», «Амбер, хоть что-нибудь!»       На неё смотрели два силуэта, стоящие в тени.       «Мы ведь найдём её?»       — А, очнулась… — обрывок гулкого мужского баса, словно из-под воды, донёсся до неё. — Клетка точно выдержит?       «Что ты видишь, сестра?», «Скажи нам, мы придем!», «Где ты?»       Она сделала еще одно усилие, чтобы поднять чугунную голову.       — Эта клетка выдержала медведя, — ответил второй собеседник. Девушка. И голос был ей так знаком…       Бель.       В тот миг, когда она поняла, кто это, сон оборвался. Амбер подскочила со своего места в углублении меж корней, взмокшая, сжимая в ладонях пучки истрёпанного мха.

4

      Амбер сидела перед деревом, прислонив к нему голову. Сидела уже несколько часов, и со стороны могло бы показаться, что это статуя. Только мерное дыхание и едва заметное движение рыжих прядей, выпавших из косы, выдавали в ней кого-то живого.       Сад Бьянки, показавшийся ей поначалу крохотным, на деле оказался целой рощей. Здесь было четыре ручья. Некоторые из них были названы еще до неё, остальные она назвала сама. Вдоль берегов теснились бесчисленные цветы, травинки, а вместе с ними и сотни лесных обитателей. Заправляли всем этим богатством безмолвные стражи-великаны — деревья. Их в саду было ровно сто сорок восемь. Она познакомилась еще не со всеми, но со многими была знакома заочно — все они уже добрую сотню лет жили бок о бок. Их истории, длинные и тягучие, словно смола, не первый день убаюкивали её, утягивая за собой в оазисы посреди пустынь, на горные склоны и богатые приёмы в садах. Она словно прожила множество их недвижимых жизней, просочившихся через корни и поднявшиеся по сосудам к листьям и плодам.       Кошмары снились ей всё реже. Боль расставания понемногу угасала за кропотливой и тяжелой работой. Дриада привыкла к частым приходам Бьянки, да и к ней самой, но всё еще не говорила с ней, несмотря на ежедневные подарки и попытки вывести её на диалог. Вплоть до этого дня.       — Бьянка! — крикнула Амбер.       Хозяйка сада не заставила себя долго ждать       — О, посмотрите-ка, кто заговорил! — она, будто из тумана, показалась на одной из сломанных колонн и, ловко спрыгнув, подошла ближе. — Гляжу, ты… — она замолчала, обводя взглядом сад, — Отлично поработала здесь. Освоилась?       Амбер уверенно посмотрела ей в глаза и протянула руку.       — Вот, — только и произнесла дриада.       Бьянка, удивленно заглянув в раскрытую ладонь, перевела недоумевающий взгляд на дриаду. Обратно на ладонь.       — Что «вот»?       — Я закончила. Я сделала все, что могла. Если ты забрала меня, чтобы я помогла тебе с твоим садом, то… — она запнулась, — верни меня домой.       — Нет.       — Как это «нет»? — опешила дриада.       — Боюсь, не за тем. Ты нужна мне здесь для кое-чего другого…       — Не за тем? — она была так растеряна, что её ушки потеряли свое уверенное стремление вверх, а хвост упал в траву. Все то, для чего она старалась, оказалось напрасным. И все мечты о том, как она скоро вернется домой, разбились в то же мгновенье.       Она неловко шагнула в сторону, в надежде вновь скрыться в чаще, но Бьянка быстро схватила её за запястье       — Пойдём, — на её лице мелькнула улыбка, и они обе растаяли в яркой вспышке. Дриада не успела коснуться дерева второй рукой — ей не хватило мгновенья, чтобы сбежать.       В уже знакомых клубах удушающего дыма они оказались под высоким потолком яркого, словно в глаза били лучи солнца, помещения, в тени на широкой деревянной балке. Дриада пошатнулась, вцепившись в деревяшку, но её вовремя подхватила под руку Бьянка. Её руки были холодны, как камень.       Дриада взглянула вниз. Зал был огромен — ей показалось, что даже больше, чем её оранжерея. По мраморному полу кружились в невероятном танце сотни пёстрых бабочек. Стоило им разойтись, как расправлялись крылья, обнимая шёлком черный силуэт. Ещё несколько мгновений, и Амбер наконец поняла — это всё люди. Девушки в ярких, пышных платьях и юноши в чёрных костюмах — она никогда раньше не видела этого вживую, лишь слышала от деревьев. Громко вступила музыка, и танец продолжился.       — Видела когда-нибудь такое? — спросила Бьянка, не отпуская её руки.       Нет, конечно она никогда такого не видела. Но разве она станет это говорить сейчас, завороженно глядя на людей внизу, не смея отвести взгляда от этого сияющего великолепия?..       — Понимаю, не видела, — Бьянка удовлетворённо кивнула. — И это ещё не самое интересное, — она отвернулась с лёгкой ухмылкой.       Свет погас. Огромные окна по периметру комнаты загудели, дрогнули и рассыпались на сотни осколков, и, словно рои птиц, через разбитые стёкла в комнату ворвались черные клубы дыма. От удара Амбер пошатнулась на балке. Тени, разбившие окна, продолжали носиться по залу, и с каждой секундой всё громче становились крики людей.       — Нам пора, — Бьянка, оказавшаяся рядом, положила руку на плечо Амбер. Хлопок, и вот они уже оказались в просторной комнате, увитой лианами.       Дриада испуганно отпрянула, но Бьянка, кажется, этого даже не заметила.       — Взгляни, — Бьянка выложила на небольшой столик узорчатый хрустальный бокал, золотое ожерелье и маленькую бронзовую шкатулку, украшенную жемчугом.       — Что там произошло? Что ты сделала с теми людьми? — в ужасе взглянув на Бьянку, Амбер вжалась в угол.       — Я никого не трогала. А эти вещи лежали на полу, когда я их увидела. Примерь это ожерелье, мне кажется, тебе пойдёт.       Амбер недоверчиво взглянула на неё. На мгновение ей показалось, что сквозь тёмные листья пробивается рассветное солнце и что её за руку держит черноволосая дриада. «Примерь! Мне кажется, тебе пойдёт». Она тряхнула головой.       — Хватит носить мне украшения! С чего ты вообще взяла, что…       Бьянка, поджав губы, шагнула к дриаде и звякнула пальцем по серьгам в её остреньком ухе. Улыбнулась.       — Давай же.       — Ладно… — неуверенно кивнула она. — Ладно! Хорошо, как скажешь, — более уверенно. — Только… верни меня обратно в сад?       — Тебе больше не нужно в сад. Там была лишь адаптация: я не хотела, чтобы ты пострадала от непривычной природы.       Пока Бьянка говорила это, Амбер успела немного осмотреть комнату. В центре её стояла странная деревянная конструкция на ножках. Она видела подобные, но поменьше, в одном из деревенских домов, люди спали на таких.       — В этой части замка я редко бывала. Мне рассказывали, что она старая и непригодная для жизни.       Вокруг из трещин между плитами пола прорастали лианы и небольшие деревца.       — Теперь это твой до… — Бьянка осеклась. — Вернее, это может им стать, — она повернулась к дриаде, взяв её за руки и посмотрела ей в глаза, — Только представь: люди, безделушки, музыка, природа — всё это может быть рядом с тобой постоянно. Оставайся.       Дриада неуверенно освободила руки и отвела взгляд, отошла, осматриваясь, а затем приподняла с конструкции, с той самой, на которой спали люди, странный предмет. Он был такой же мягкий, как мох, на котором спали её сестры, но только белый, из ткани и… Набитый перьями! «Фу, какая гадость!». Она бросила его обратно, отпрянув.       — Что это?       — Подушка, — отмахнулась Бьянка. — Кровать, покрывало, шкаф, — она указывала на предметы, которые вызывали большее недоумение во взгляде Амбер.       Дриада, осторожно сев на «кровать», провалилась в неё, мягкую, едва скрипнувшую, и подняла глаза на девушку.       — Если ты не хочешь, чтобы я оживила твой сад, то чего тогда тебе от меня нужно?       Бьянка опешила.       — Я же говорила тебе. Мне ничего не нужно. Теперь это твой дом.       — Но, — осторожно начала дриада, неуверенно перебирая кисточки на покрывале, — моё Сердце… Я… не могу остаться, потому что… — она хотела было продолжить, но Бьянка, шикнув, вышла из комнаты и громко хлопнула дверью.       До конца лета осталась всего дюжина дней. Тогда Сердце начнёт увядать.