Дедвлей

 1

      Кажется, впервые за всё это время замок осветило солнце. Золотой зайчик скользнул на каменный подоконник, увитый лианами, соскочил с него на пол и ловко запрыгнул на кровать.       Дриада открыла глаза, перевернувшись в кровати на другой бок. Луч солнца радостно лизнул её щёку, оставив после себя едва ощутимое тепло. Вчера, когда они приехали, ей уже не хватило сил вернуться в дерево, но хороший отдых ночью, кажется, слегка поправил ситуацию. Её немного морозило. Амбер осторожно поднялась, опираясь на спинку кровати. Внезапно нахлынувшая волна холода заставила её поёжится, и дриада, накинув покрывало, закуталась в него покрепче.        В дальнем углу комнаты, шумно ударяясь о стены, трепались на ветру тяжелые бархатные шторы. Странно, что до этого она не замечала их здесь. Амбер подошла, чтобы закрыть окно за ними, на секунду застыв. За небольшой приоткрытой дверцей расположился ярко освещённый солнцем балкончик-терраса, выходящий прямо в сад. Широкие каменные перила, крохотный, потрескавшийся от времени деревянный столик и одинокий резной стул, на котором вздрагивала от каждого порыва ветра кучка сухих листьев. На столе, в расписанной выцветшими красками вазе стояло несколько старых, высохших на солнце цветков ромашки с опавшими лепестками.        Туман отступил. Сейчас она отчетливо видела верхушки огромных деревьев, раскинувшихся далеко внизу, в саду. Девушка закрыла дверцу.        Она совсем не знала, что делать в комнате. Но спускаться в сад самой было опасно, ведь Бьянка говорила, что они в замке не одни. Но сейчас Амбер не могла спокойно ни сидеть, ни стоять на месте. Она взялась было за книгу, оставленную Бьянкой, и бросила после первых пары строк. Встревоженно встала с кровати, закружилась по комнате диким зверьком. Когда Бьянка вернётся — что ей сказать? Быть может, ей остаться? Бьянка была добра к ней, и ей было здесь хорошо. Но… она столько лет жила в Дедвлее. Она хотела обсудить это с ней, как будто этот разговор мог разрешить её внутренний спор.       — Да где же ты? — недовольно фыркнула Амбер, расхаживая по комнате. Пройдя в очередной раз мимо тяжелых штор, она, наконец, заметила маленькую записку, аккуратно привязанную к опоре балдахина.         «Амбер, доброе утро.       Сожалею, но мне пришлось срочно уехать по семейным делам. Поездка обещается на неделю, но я надеюсь управиться вдвое быстрее. Буду обратно через пару дней, тогда и верну тебя. Надеюсь, голова не болит после вчерашнего. Ты так сладко спала, и я не стала тебя будить.       Целую, Бьянка»       Два года назад Бель ушла так же — оставив записку и золотой браслетик, который ей подарила Амбер.         — Нет, нет, нет! — Амбер бегом бросилась к двери, врезалась в неё, дёрнула за ручку. С металлическим лязгом, ещё и ещё. — Нет же, пожалуйста! — дриада в последний раз обессиленно дёрнула дверь, прежде чем сползти на пол.        Снова одна. Опять. Волна холода накрыла с новой силой.        Но нельзя было давать волю эмоциям. Неизвестно, сколько Бьянки не будет. Может, день или два, а может, и целую неделю. Ей нельзя было оставаться здесь так надолго: её время вдали от леса истекало, и вместе с каждой упавшей песчинкой этих незримых часов из её Сердца утекала жизнь. Она осмотрелась. Из всех предметов, которые могли бы помочь ей, вокруг не было ничего подходящего. Канделябр, поднос, тарелка с фруктами… Вот же, это то, что нужно! На стене, извиваясь и ныряя в провалы больших каменных кирпичей, петлял тёмно-зелёный усик винограда. Дриада неуверенно поджала губы. Хватит ли ей сил? Она коснулась его и прикрыла глаза. Растение узнало её и приветливо подалось: нырнуло между пальцами, словно очарованная змееловом кобра. По руке дриады мягкой волной пробежало тепло. Она улыбнулась и направила тонкий зелёный росток в замочную скважину.        «Давай же!» — шикнула дриада. Замо́к лишь тихо щелкал, но дверь всё так же не поддавалась. Ей казалось, что эти щелчки не слышно только в самых отдалённых комнатах замка. Паника туго перетянула дыхание. Кажется, впервые в жизни ей было так тяжело обращаться с растением. Её силы не были бесконечны. Вскоре у дриады закружилась голова, и её начало мутить. Она оперлась о стену, вытянула руку, рвано выдохнула от накатившей слабости. Не было времени возиться. «Ну же! Ну!» — зарычав, Амбер с размахом ударила кулаком по стене.        Лоза резко извернулась, скрутилась в пружину, набухла. Послышался жалобный скрип дерева, сухой хруст и…        Дверь возле замка с треском надломилась, разбрасывая в стороны щепки. Она тихо открылась, впустив в комнату запах пыли. Амбер обессиленно оперлась руками на колени. Ещё минута или две ей потребовались, чтобы прийти в себя, но стоило спешить — если её услышали, то это точно не обернётся ничем хорошим.        Едва сделав шаг к двери, она опомнилась. Одежда. Дриада вернулась, чтобы накинуть на себя то, что однажды оставила Бьянка.        Она выглянула в коридор, и по спине пробежала волна дрожи. Ледяные камни пола, казалось, были ещё холоднее, чем в прошлый раз. Факелы в ржавых держателях на стене тихо потрескивали, и их света не хватало, чтобы разогнать туман, ползущий по ногам. Дрожащие отблески огня заставляли тени в дальних концах коридора медленно, причудливо извиваться, исполняя свой замысловатый танец. Всё было как в прошлый раз, только теперь Бьянка не могла ей помочь.       Первый неуверенный шаг, второй, а после — едва не бегом, только бы не шуметь! Сердце выпрыгивало из груди. Один тёмный коридор без окон сменялся другим, пока не привёл её к крутой винтовой лестнице. Она точно знала — ей нужно туда, вниз, в то место, где она в прошлый раз видела ту фигуру. Вчера, пока они с Бьянкой поднимались наверх, она запомнила дорогу.        Она спускалась по ступеням и через считанные секунды медленно утонула в плотном, словно молоко, слое тумана, мягко разошедшемся клубящимися белёсыми волнами. Этот туман не был похож на ту лёгкую дымку, которую она видела в своём лесу. Плотным белым облаком он окутывал каждый уголок, каждый изгиб, забивался в лёгкие, не давал продохнуть от мерзкого смрада сырости и дыма. Амбер вытянула руку вперёд, и кончики её пальцев растворились в белой пелене.       Она вновь считала ступени, чтобы не пройти мимо нужного поворота.        Тридцать три. Тридцать четыре…       В какой-то момент от бесконечной спирали лестницы у неё закружилась голова. Чтобы не упасть, ей пришлось держаться одной рукой за стену       Пятьдесят. Пятьдесят одна. Пятьдесят две…       Наконец-то! Амбер вышла в каменную арку. С лестницы в коридор, словно смола, выливался туман. Вдалеке, в лёгком мареве, золотым ореолом мягко дрожал свет факела. Она знала этот факел, и знала, что ей нужно пройти мимо него. Дриада успокоила неровное дыхание и осторожно шагнула в коридор.       Между тем, как она шла вперёд, дымка мягко рассеивалась, как будто издеваясь, показывая ей кротко дрожащий факел на развилке. Его свет снова дрогнул.       Она почти миновала его. Сейчас поворот налево, после ещё два коридора, спуск вниз — и небольшая кухня. А там — выход и конюшня. Вчера она слышала там лошадь.         Девушка сделала ещё один шаг. Мягко вспыхнув в последний раз, тихо зашипев, погас факел, отдав коридор в безраздельное владение тьмы. Запах, ужасный запах дыма и пыли, ударил в нос.        «Чёрт! Только не сейчас!»       Она прильнула к одной из стен, едва не провалившись в небольшую нишу. И, о чудо! Дверь! Амбер нырнула в комнату. Наверное, приди сюда человек, он бы утонул в кромешной тьме, подумал бы, что его закопали в огромном гробу, но дриады всё же могли видеть в темноте. Сначала она увидела только ряды колонн. Стройными рядами недвижимых охранников они плотной стеной уходили в темноту.  Вскоре смогла различить очертания. Когда её глаза привыкли к темноте, она увидела больше. Руки. Ноги. Лапы. Ей с трудом удавалось разглядеть вздрагивающие силуэты людей и зверей. Вся комната была заполнена ими. Здесь странно пахло — снова пылью, опилками и чем-то незнакомым ей, кислым.       В светлом провале коридора она отчётливо различила клубящиеся щупальца чёрного облака.       Амбер нырнула за одну из фигур. Дриада задержала дыхание, чувствуя, как сердце в своей бешеной скачке споткнулось и замерло. Один из факелов в комнате зажёгся. Облако тумана, бесформенным сгустком упав на пол, мягко перетекло в высокого человека. Того самого, которого она видела в библиотеке.         «Он видел тебя? Он заметил? Говори!» — голос Бьянки эхом отдавал в ушах, пробиваясь через грохот сердца.        Он втянул воздух широкими, острыми ноздрями.       Амбер не могла отвести взгляда от него. Всё вокруг померкло, занавешенное сумраком. Только этот мертвенно-бледный человек в центре комнаты. Осторожно подойдя к одной из статуй, он мягко провёл по ней длинными пальцами, по-отцовски улыбнувшись. Затем, бросив взгляд куда-то вглубь комнаты, он вышел. Зашипев и расплевавшись, факел остался гореть.       Девушка вгляделась в провал открытой двери.       «Вроде ушёл».       В свете факела она, наконец, смогла осмотреть комнату. Дриада посмотрела на статую, за которую спряталась.       С постамента ей протянула руку, заискивающе улыбаясь, девушка. Бархатная смуглая кожа, мягкие черты лица. Длинные ноги, узкая талия. Статуя слишком уж была похожа на живую. В какой-то момент Амбер даже показалось, что она вдохнула. Она ещё раз окинула её взглядом. Пушистый хвост, осторожно отставленный в сторону, с кисточкой меха на конце. Это точно был не мрамор, из которого эльфы делали свои статуи. Рога изящной лани. Прямо как в той книжке Бьянки.         Что-то здесь было не так. Что-то внутри подсказывало ей это. Амбер ещё секунду сидела, вглядываясь в дриаду.        В какой-то момент её глаза в ужасе расширились, её пробил холодный пот.       Несколько неаккуратных швов внутри бёдер. Зелёные безжизненные стекляшки вместо глаз.       Она упала на спину, отползла назад. Зажала рот рукой, заглушая всхлипы ужаса. Её сердце бешено колотилось, и тело било крупной дрожью. На постаменте стояла не просто статуя…       Это было чучело.       Её взгляд перепрыгнул на ещё одну статую. Там на неё почти как живой оскалил клыки Ракшас. За ним стояли вирмлинги драконов. Десятеро, по одному каждого цвета. Выгнули шеи и расправили крылья, уткнули носы в лапы и гордо сидели у «клада». В ряду за её спиной несколько юань-ти, одетых в кожаный доспех, блестели змеиной чешуёй, отбрасывая мягкие тёплые блики от факела сталью клинков.        — Ulundo! * — тихо всхлипнув, шепнула она, оглядывая комнату. И повторяла как заклинание, надеясь, чтобы это всё дурной сон.       Но это не было сном, и она знала. Амбер закрыла глаза, словно пытаясь проснуться. И тут же открыла, испуганно глядя по сторонам: сотни существ, рядами стоящих в огромной комнате, едва не шевелились. Изогнувшаяся в прыжке виверна, гордо вскинувший крылья грифон. Все они, Амбер могла поклясться, меняли позы каждый раз, когда она закрывала глаза или отводила взгляд. И от мысли, что он войдёт в дверь, что она не успеет спрятаться, у неё всё мёрзло в груди.        Дриада ещё раз глубоко вдохнула и медленно, спиной прижавшись к стене, попятилась к выходу. В какой-то момент она запнулась о ледяной камень и едва удержала равновесие. У самого входа стоял одинокий мраморный пьедестал, почему-то оставшийся пустым. «Дриада, Дедвлей» — гласила небольшая блестящая табличка у основания.        Её словно ударили по затылку. Негнущиеся ноги отнесли её назад, и она врезалась в очередное чучело. Спотыкаясь, жадно глотая ртом воздух, она пробежала по коридору, едва не скатилась по лестнице, словно чувствуя спиной чей-то взгляд. 

***

      Она очнулась, когда ледяные капли били ей по лицу и под ней тяжело храпел конь, гремя копытами по брусчатке. Впереди что-то протяжно визжало и грохотало от каждого порыва ветра. Амбер, зажмурившись, чтобы разглядеть хоть что-то через стену ливня, подняла взгляд. Заржавевшие кованые ворота. Они почти выбрались!       Когда ворота в очередной раз клацнули металлом и распахнулись, она заметила за ними две дороги, расходящиеся в разные стороны. Посреди этого перекрёстка стояла тёмная, как сажа, фигура… Амбер вжалась в коня. Тот взвился, перепрыгивая ступени вниз, и копыта забарабанили по земле. В яркой вспышке света, отдавшейся громом, фигура растворилась. Ветром они пронеслись через ворота и, не разбирая дороги, полетели дальше.       

2

      Конь, которого она украла, был безумно красив. Сухой, высокий — выше обычных лошадей, с тонкой длинной шеей и мордой. Кремовый, как топлёное молоко, лоснящийся, как отполированное яблоко. Они уже успели разговориться по дороге, и страх медленно отступил, оставив за собой только пустоту.        Тучи чёрной, беспросветной волной накрыли небо. Всё вокруг вспыхнуло на секунду, осветив тёмный, чужой лес, отдалось далёким раскатом. Деревья обступили их плотным кольцом. Только похрапывание лошади и размеренный стук копыт успокаивал её в минуты, когда лес мертво шелестел листвой и изредка падающими с неба каплями воды. То и дело ветви цепляли её за рубаху, хватали за плечи, заставляя каждый раз вздрагивать и оборачиваться.        Ужасно клонило в сон. Соловый** поглядывал на дриаду, иногда взволнованно вскидывая морду. Он уже несколько раз предлагал ей остановиться и отдохнуть. И она всё с тем же упорством переспрашивала, не устал ли он.       Нет. Не устал. И потому они продолжали свой путь через лес.        Когда они выехали из-за скрюченных деревьев, и горизонт только начал разгораться, Амбер едва не свалилась с коня. Она хлопнула себя по щеке и, обхватив бедрами его бока покрепче, осмотрелась по сторонам.       Степь на горизонте обрывалась сизым перелеском, над которым глубокой синевой, тягуче разливающейся в багрянец и золото, раскинулся рассвет. Где-то высоко-высоко, у самого купола неба медленно плыли облака. И только одна деталь не давала ей покоя. Перед ними, прямо из-за оврага, по которому ручьём лежала их дорога, тянулась тоненькая ниточка дыма.        — Ты видишь? — девушка едва не слетела с коня снова, стараясь разглядеть получше. — Деревня. А за ней лес. Мы почти дома!       Он, услышав это, мягко, словно кот, вынес шаг в галоп. Сердце и дом тянули её к себе. И с каждым ударом копыт об утоптанную землю, с каждым разом, как грива поднималась в воздух и снова ударялась о его жилистую шею, с каждым мгновением ей становилось легче.       Наконец показался знакомый холм и озеро, кромка оврага, усыпанная берёзами.        Амбер на ходу спрыгнула с коня, который сразу остановился, гордо выгибая шею; поцеловала в морду, обняла, прижав к себе его горячий нос.       — Прости, милый, прости! Я совсем загнала тебя, — тихо шептала она, медленно подводя его к озеру. — Но мы дома! Смотри, это Дедвлей. Ты можешь жить тут со мной, если захочешь!       Пока он жадно пил, Амбер, скинув одежду, бросила её в камыши. И никогда больше!         Она бегом сиганула в лес. Вверх по холму, к деревьям. Вдоль той самой поляны лесорубов, между кустов, перебежать по бревну через ручей, соскользнуть по обрывистому склону! Скорее! Домой! Прочь от того ужасного силуэта! Прочь от того ужасного места!        И от неё… Забыть и жить дальше так же, как другие дриады. Никаких больше людей.       Пробираясь через чащу, краем уха она расслышала тихий разговор. Голоса звучали знакомо. Это были они, Куэ и Ири. Прильнув к дереву, Амбер хотела было выскочить из-за него, радостно вскрикнуть, броситься на шею Сёстрам, но…       — Слышишь? — голос золотоволосой Куэ.       — Белка, — отмахнулась Иримэ, милая простушка с зелёными глазами.       — А я всё слушаю. Жду, что вернётся… Пристрелю, — Куэ натянула тетиву без стрелы, — если увижу! Это точно из-за неё люди разворошили мои тайники, говорю тебе, Ири! Раньше они никогда так глубоко в лес не заходили, эти твари! Как знаю, она подсказала, сами бы не нашли!       — Зачем ты так? Она была нам сестрой.       — Сестрой? — златовласка медленно, напоказ рассмеялась. — Ха-ха-ха. У нас общего не больше, чем у лани с волком. Это она навела на нас беду! Она и Бель!.. Мерзкая полукровка. Мы были добры к ней. И чем же она отплатила? Предала нас, сбежала к своим людишкам. Я бы сама похоронила её Сердце, если бы знала, где оно.       —  Куэ! — возмущению Ири не было предела. — Перестань!        Амбер закусила губу. Горячая, как солнце в зените, слеза обожгла щёку и пощекотала ключицы. Дриада, почти не разбирая дороги, быстро направилась к дубу.       

3

      Она схватилась за выступающий нарост на коре огромного дерева, запрыгнула внутрь. Здесь ничего не изменилось. Усыпанный травой и цветами пол. Запах прелой листвы. Девушка упала на колени рядом с небольшим холмиком, там, где раньше было Сердце Бель, склонилась, едва не касаясь лбом тёплой земли.        Несмотря на то, как Бель покинула её, у Амбер всё равно болело сердце. Она бы могла молиться, если бы верила в богов. Но сейчас ей оставалось только уповать на то, что Бель в лучшем мире.        — Я ждала, когда ты вернёшься, — мягкий голос позади вырвал её из размышлений. Амбер сразу узнала её — Анариэль, их Старейшина.       Дриада вскочила с колен, повернулась к Старейшине. В солнечном свете её изящное тело всё мягко светилось витиеватым узором цвета травы. Высокие рога, больше похожие на массивную корону, через крупные трещины всё же отдавали золотистый цвет солнца, словно в этих трещинах был кристально-чистый лед.        — Солнцем и луной сияет дорога тебе, Анариэль, — она сложила руки в замок у груди и кратко поклонилась.       — Твоя дорога была явно сложнее моей, Амбер.        Она потупила взгляд.       — Я хочу вернуться, но…       — Но твоя кровь никогда не давала тебе жить среди нас?        В медовых глазах Амбер вспыхнули отчаяние и злость.        — Если бы ты не придавала этому такого значения, то она никак не мешала бы тебе. До того, как ты ушла, другие дриады любили тебя, но твой уход восприняли как предательство.       Амбер непонимающе посмотрела на Анариэль.        — Сегодня мне показалось, что я всегда была тут лишней. Ири и…       — Нет. Не была. Некоторые из твоих сестёр напуганы. Уход каждого из нас — большая боль и утрата, и кто-то из них до сих пор не научился усмирять гнев, идущий от страха. Он туманит их рассудок.       Амбер опустила голову, пряча лицо.        — Я ушла не по своей воле, я…       — Но всегда хотела. Моя девочка, — Анариэль подошла к ней, мягко вытерла слёзы и тепло обняла. — Если хочешь что-то изменить, то сейчас самое время. Ты боялась уйти сама, боялась потерять нас и что-то изменить. Амбер… — она отстранилась, приподняла её лицо за подбородок, заглянула в глаза. — Мы… Я всегда буду рядом. Даже через сотню лет ты можешь вернуться, и я приму тебя, как прежде. Если ты захочешь.       Амбер горько всхлипнула, утыкаясь Анариэль в плечо. Слёзы сами катились градом.       — Чего ты хочешь, Амбер? — Анариэль вновь заглянула ей в глаза. И, увидев, как она зашлась новым приступом слёз, мягко кивнула.       Они просидели так, пока солнце не взошло в зенит.        Тогда Старейшина вытянула руку, в которой сверкнул янтарный кристалл. И, бросив взгляд на Амбер, сломила стебель её Сердца.       

4

      Она нашла коня там же, где оставила — возле озера. Они без слов поняли друг друга, и соловый медленно двинулся за ней, иногда подрагивая шеей. Ей непривычно жгло холодом возле сердца. Под льняной рубахой, закованный в золотой околоцветник, мягко покачивался камень янтаря. Внутри него лежала маленькая, размером не больше фаланги мизинца, фарфоровая роза.        — Эге-ей! Мирка, ты что ли? — из-за кустов выскочил молодой парень, широко улыбаясь, и эта улыбка, хоть вздрогнула от удивления, после расползлась еще шире. — Прости, милсдарыня, обознался! Путником, сталбыть, будешь?        Амбер кивнула. Путником. Теперь — да.        — А коняка-то какой! Я такого токмо у барина видал! Ишь, как лоснится! — завистливо свистнул он. — Седла-то нет? Иль ты и без седла можешь? — он расхохотался.        — Украли, — без разбора соврала девушка.       — Так это, если монета есть, то батька продаст тебе. Старое, конечно, под такого жеребца не пойдёт. Но лучше, чем жопой об хребет биться!        — Да… Да, спасибо.        Деревенские были с ней просты. За пару монет, которые ей отдала Анариэль, продали припасов и седло. Она не стала задерживаться рядом с лесом. Не хотела, чтобы другие дриады знали, что она была здесь.        Они медленно ехали по тракту, устало глядя на раскинувшиеся слева и справа поля, на крошечные домики, выглядывающие иногда из-за волн ржи. Слушали, как тихо шумит ветер, и ему подпевает, заливаясь свистом, синегрудая варакушка. Пробирались по узкой тропе через разлившееся золотом подсолнухов поле. И только к вечеру остановились на небольшой опушке, где и заночевали.

…

      Проснулась она с жуткой головной болью. Приоткрыв глаза, Амбер тяжело, с полным усталости стоном, выдохнула. Каменный пол. Решётка. Опять тот кошмар.       — А, она очнулась — гулкий мужской бас, звучавший как из-под воды, донёсся до неё. — Клетка точно выдержит?       — Эта клетка выдержала медведя, — ответила ему девушка. — Уж маленькую дриаду точно выдержит.       Амбер приподнялась, пошатываясь, встала. Тускло освещенная комната, два силуэта вдалеке. Чем быстрее она дойдёт до логической развязки сна, тем быстрее проснётся.       — Для чего она нужна тебе? — вновь женский голос.       — Тебя не касается. Оставь нас, — мужчина, убедившись, что они в комнате одни, подошёл ближе к клетке.       Всё шло как-то не по сюжету. Женщина должна была подойти к клетке, это должна была быть Бель.       — Ну здравствуй, — мужчина улыбнулся и вышел на свет, подставляя красноватому свету бледную кожу. — Он невероятно дорого заплатит за тебя.        Она посмотрела на силуэт ещё раз, пелена тумана и сна резко слетела с неё, словно сдёрнули покрывало. Прутья клетки холодом врезались в ладони.        Так это не очередной кошмар?