Дедвлей

1

      Свирелью разлившийся изумрудный лес укутал крошечную полянку кружевом света.       Закусив губу от трепетного, почти детского волнения, Амбер взглянула в её глаза цвета только что проклюнувшихся из почки листьев. Она старалась скрыть смех, и всё никак не могла перестать тянуть уголки губ вверх. Бель не выдержала первая — рассмеялась, подскочила в нетерпении со своего места и бросилась на Амбер.       — Так нечестно! — залившись смехом, они скатились по склону, подминая высокую траву. Бель раскинула руки, тяжело дыша, утонула в изумрудном озере. Амбер приподнялась на локтях, глядя, как волосы дриады чернильным пятном разлились в траве.       Они полежали ещё немного, вдыхая тёплый аромат лета.       — Ты знаешь, — мечтательно протянула Бель, вглядываясь в плывущие барашки облаков, — он… Недавно снова ко мне приходил, — её ресницы, кажется, смущенно вздрогнули.       Амбер отвернулась. Опять тот человек. Уже не в первый день она встречалась с ним, и уже не первый день Амбер старалась отговорить её.       — …Приглашал съездить с ним, — продолжила она, хихикнув, — никогда не поверишь, куда!       — Куда же? — Дриада отстранённо провела рукой по незабудкам, и те потянулись к ней, расцвели, раскрывая желтые сердцевинки.       — В город! Всего на пару дней, но это же город! Человеческий! Представляешь?..       Рука Амбер зависла над цветами.       — Нам нельзя надолго выходить, Бель, — осторожно начала она дрогнувшим голосом, — Что, если он не отпустит тебя и ты… — она закусила губу, прервала себя на полуслове, — …не успеешь вернуться?       — Я верю ему! — вспыхнула Бель, — Он не станет так поступать со мной! Амбер, не держи меня за дуру. Ну и что с того, что задержусь? Ведь ты уже уходила надолго из леса — и ничего, живая!       Амбер поджала губы. Ей не нравился этот разговор.       — Да, уходила. Да, живая. Но ты не понимаешь, это потому что…       — «Потому что» что?! Потому что ты «не такая»?! Вечно ты считаешь себя особенной, Амбер! Я тоже хочу поговорить с людьми, я тоже хочу увидеть этот бесконечный мир, а не только наш лес!       У дриады вдруг почему-то разболелось под грудью. Она бы никогда не могла подумать, что там может так резать. Мерзко защипало в глазах, обжигая веки. Она вновь погладила цветы, словно мягкий животик кошки, погружая свои мысли в то, как их лепестки ластятся к её пальцам. Амбер знала, что не переубедит Бель — уже пыталась много раз. Спустя несколько минут, она облизнула пересохшие губы и тяжело вздохнула.       — Только пообещай, что успеешь к берлоге до полуночи. Ты же помнишь, вино. Оно как раз настоится. Вместе откроем его.       — Да, конечно, — она осторожно дотронулась до плеча Амбер, и, когда та повернулась к ней, мягко коснулась щеки. — Конечно же я приду.       Её улыбка — тёплая, как раннее, весеннее солнце, придала ей уверенности.

***

      В предвкушении вечера Амбер весь день работала, не покладая рук. Делала всё, чтобы как можно скорее освободиться от своих обязанностей. Она очнулась от работы только тогда, когда солнце скрылось за горизонтом, а на небе уже полным диском засияла луна. Дриада лисицей бросилась к месту их встречи «Только бы успеть, только бы успеть!»       Вкус терпкого вина никак не хотел уходить с её языка. В предвкушении, как они достанут глиняную бутылку и раскупорят её, а после будут пить всю ночь вдвоём, Амбер не смогла сдержаться и тихонько, счастливо рассмеялась.       Она вспоминала, как они вместе собирали виноград, все измазались в его соке и полдня отмывали друг друга в озере. Как вместе кружились в огромном дне от бочки, которое стащили из деревни (их чуть не поймали!), чтобы выдавить сок.       Когда она пришла к берлоге, то не обнаружила там Бель. Она бросила взгляд наверх, на круглый диск Луны. Полночь.       Всё в порядке. Она просто задерживается.       Дриада отодвинула кусты, скрывавшие вход в их тайник, нырнула под занавесь из корней. Ей приходилось двигаться пригнувшись, чтобы помещаться в невысоком проёме. Вскоре глаза привыкли к темноте. Бутылка лежала в приятной прохладе там, где они её оставили — на мягкой подушечке мха в небольшой нише пещеры. Рядом с ней — записка и браслет.       «Амбер!       Не вини себя. Я не вернусь. Прости».       До сих пор ей это снилось: «Да, конечно. Конечно же я приду». Может быть, она не заметила тогда, как Бель отвела глаза? Может быть, не услышала просьбы о помощи в её голосе? Не остановила? Не удержала?       Сейчас уже не важно.

2

      Два дня, которые она просидела в клетке, казалось, тянулись бесконечно. За это время ей четыре раза приносили еду и воду.       Её клетка была отвратительна: небольшая, грубо сколоченная, с деревянными рёбрами и толстыми железными прутьями вместо решётки. Судя по всему, ей пользовались уже не раз: деревянное основание местами было покрыто пятнами, некоторые прутья выгнулись дугой. На них отпечатались глубокие борозды и въелись следы крови. Вдобавок, она пропахла зверем: не лесным животным, а ревущим в ужасе, обезумевшим, не поддающимся голосу разума зверем.       Тихий скрип дверного замка вырвал дриаду из лёгкой дрёмы. Через секунду дверь открылась, и внутрь вошёл один из стражей. Амбер удивленно подняла голову. Странно. Ещё не время. Вошедший сделал несколько неестественных шагов, словно к его ногам — от щиколотки до бедра — привязали палки, и замер посреди комнаты, стеклянными глазами упершись в пустоту.       — Ого! — улыбка расцвела в тембре бархатистого голоса. — Вот я тебя и нашла.       Из провала двери показался незнакомый силуэт.       Она сделала несколько шагов, подставив себя свету факела. Амбер увидела тяжёлые, потрепанные сапоги, увешанные металлическими застёжками. На поясе болтались пустые ножны, и её серо-коричневую тунику подпоясывал широкий кожаный ремень. На её плечах покоился пушистый воротник из волчьей шкуры. Она поправила плотный хвост чёрных волос, бросила взгляд на стража, всё так же стоящего со стеклянными глазами.       — Не буду тянуть. Мне от тебя кое-что нужно, — девушка сняла кожаную перчатку и, тихо звякнув, достала из-за пояса небольшую связку ключей. — Взамен я тебя выпущу, а также отдам тебе твоего коня и вещи.       От неё разило какими-то духами и мерзко-кисловатым, бьющим в нос запахом. У друидов, некогда живших в Дедвлее, было несколько ритуалов, связанных со сжиганием странной, желтоватой смеси. Смердело также.       — Что именно? — сиплым голосом спросила Амбер, раскашлявшись. Ей впервые за два дня пришлось говорить.       — Как выглядела некая… Бель?       — Зачем тебе это?       — Ну что за вопросы, — закатив глаза, гостья фыркнула. — Я же не спрашиваю, зачем ты сидишь в клетке?!       Амбер непонимающе приподняла бровь.       — Мне говорили, что вы, дриады, безумно скучный и упрямый народец, но я не думала, что настолько! Избавь меня от этого! — наигранно-утомленным голосом взмолилась девушка.       — Бледная, черные волосы, зелёные глаза. Ростом как я, — Амбер пожала плечами.       — Это я и без тебя знаю, — в её глазах, кажется, на мгновенье промелькнули злость и нетерпение. — Покажи.       Амбер покачала головой. Нет, она не станет этого делать       — У меня мало времени, Амбер. Не глупи. Бель мертва, ей уже не сделаешь хуже, — одно за другим роняла она слова в тишину клетки. — А вот за тобой уже скоро придёт… заказчик. Тогда я уже не смогу помочь.       — Заказчик?       — Да. Есть тут один… Прямо рыцарь на белоснежном коне, — она мечтательно закатила глаза. — Ищет свою почившую возлюбленную, — и хищно улыбнулась, — рехнулся, когда понял, что сам её убил. Никак в это не поверит.       Уткнувшись лицом в колени, Амбер ничего не ответила.       — Амбер, каждый сам выбирает свою судьбу, ты не можешь указать кому-то, как делать, и как нет. Можешь только повлиять. И Я, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ВЛИЯЮ! На! Тебя! — она встряхнула клетку несколько раз так, словно железные прутья почти ничего не весили. — Услышь наконец меня и согласись на грёбаную сделку!       Амбер приподняла голову, как будто эта грубость выдрала её из долгого сна в коконе, но так и не разбудила. Она коротко кивнула. Хорошо. Гостья тут же отошла от клетки, и на её лице запылала улыбка.       — Этот человек, — она осторожно положила руку на плечо стража, который за время их разговора, кажется, даже не моргнул, — выведет тебя.

***

      Когда она уже уходила, то увидела, как «Бель» забилась в дальний угол клетки и по её щеке прокатилась слеза. Стоило им выйти в переход за лестницей, как за их спинами раздался грохот доспехов, замаячил беспокойный свет факелов. А после послышался надрывный вскрик: «Это она!»       Амбер, наконец, увидела дверь. Как только они открыли её, в лицо ударила духота летнего зноя. У самого выхода стоял запряженный соловый.

3

      На подъезде к городу она заметила широкую стену, окружающую сотни крошечных домиков с красноватыми крышами. Вокруг этой стены протянулся ров. С мерным постукиванием копыт по деревянному мосту они приблизились к воротам. Мерзкий смрад заставил её поморщиться. Вдоль дороги, ведущей к городским воротам, на столбах висели странные, пятнами почерневшие мешки. Над ними, громко крича, летали тёмные тучи ворон. Только присмотревшись, Амбер поняла, что это не мешки — трупы. Некоторые из них висели здесь давно: набухли, потемнели. Это ими жадно пировали вороны. Некоторые были совсем ещё недавними, словно восковую куклу подвесили. Сдерживая подступивший приступ рвоты, Амбер уткнула взгляд в мост и сосредоточилась на стуке копыт.       Прямо посреди улицы протекала канава с отвратительно пахнущей жидкостью. Домишки с красными крышами ютились один к другому и возвышались на три, а то и четыре этажа, иногда опасно нависая над улицей балкончиками. Амбер стёрла со лба выступившие капельки пота. Если на тракте она хотя бы могла дышать, то тут было не продохнуть от липкого, мерзкого запаха и навалившейся духоты. Ещё и пыль мерзко лезла прямо в лицо.       Они заранее договорились, что поедут в то место, где Бьянка останавливалась чаще всего. Конь знал лишь то, что она бросала монетку парнишке-конюху, а после уходила. Иногда на ночь. Видимо, рядом был ночлег.       Наконец, соловый привёз её к небольшому, знакомому для него стойлу. Амбер выпрыгнула из седла, едва не задев мальчишку лет десяти, подлетевшего к ней и протянувшего руку в поклоне. Она достала было серебряную монетку, но конь недовольно заржал: «Желтоватая, не белая монета!». Амбер пожала плечами. Золотая* монетка коснулась ладони мальца и тот, выпучив на неё на секунду глаза в священном ужасе, сбежал вместе с конём в стойло с ловкостью куницы, тащащей в зубах крольчонка. Амбер неловко переступила с ноги на ногу. И что дальше?       Из двери рядом с ней, напевая что-то мало для неё понятное, вывалились, придерживая друг друга за плечи, два совсем низких, крепеньких и бородатых человека. Нет, погоди, это же дварфы! Амбер подошла к окошку, заглянула внутрь. Множество людей расположилось внутри, они выпивали, ели, разговаривали и веселились. Бросив взгляд на блюда, стоящие на столе, она залилась краской — живот гулко заурчал. Возможно, ей тоже можно там перекусить? Девушка понаблюдала ещё немного, прежде чем заметила, наконец, колышущийся на ветру уголок бумаги. Она была наклеена прямо у входа, и на ней была нарисована… рыжая дриада.

«РАЗЫСКИВАЕТСЯ Живой. Награда — 3000 золотых».

      Она не стала дочитывать. Просто сменила рыжие волосы на чёрные и убрала веснушки. Так, наверное, будет лучше. Кто бы её ни искал — пусть подавится.       Амбер вошла в помещение. Поцарапанная, вся в трещинах надпись над входом гласила: «Лукавый мельник». В нос ударил запах брожения, солода и мочи. Отвратительно. Поморщившись, дриада подошла к человеку за стойкой (к нему подходили все, оставляли монетку и забирали выпивку — она видела в окно).       Повернувшееся к ней лицо, рогатое, в чешуе, с узкими щелями зрачков в янтарно-желтых глазах, было сложно с чем-то спутать. Драконорожденный. Амбер вздрогнула в едва заметном недоумении. Так много разных рас в одном месте!       — Добрый день, — неуверенно оглядываясь, тихо произнесла дриада.       — Добрый, миледи, — расплываясь в клыкастой улыбке, дракон опустил локти на стойку и положил огромную морду на ладони. Он слегка шепелявил. Было ли это особенностью всех представителей его расы? Она не могла знать — видела подобных ему только на картинках в книгах. — С-смотрю, не мес-стная?       — Даран, хорош заигрывать с эльфкой! Налей уже нам! — рявкнул один из сидящих у стойкой людей.       Амбер покосилась на человека, на то, как дракон разливает напитки, не отводя от неё жёлтых глаз, моргающих только третьим веком.       — Я хотела бы поесть. И… переночевать.       Кажется, фраза «улыбка до ушей» в случае этого драконолюда была весьма применима.       — Конеч-шно, красавица. Только з-сдесь принято платить.       Амбер кивнула, раскрыла тканевый мешочек.       — З-са отбивную две сер-ребр-ряных, — тихо заклокотал дракон.       — Отбивную? Это — мясо? Есть что-то не из… зверей?       Даран разгоготался, задрав морду кверху.       — Увы, миледи, — едва не утирая слёзы, он взял в руки поднос и поставил на стойку. Кто-то из посетителей таверны тут же подхватил его и унёс за стол. — Либо мяс-со, либо могу с-сена из стойла принес-сти.       Дриада поморщилась и уже развернулась было, чтобы уйти.       — Отец! Эта госпожа — твой гость! — из-за спины Дарана возмутилась юная девушка лет пятнадцати. Амбер обернулась, заинтересованно вглядываясь. Её кожа была заметно темнее человеческой, кое-где: на скулах, изгибах челюсти, ключицах и предплечьях — человеческая кожа была покрыта мелкой чешуёй, а радужку янтарно-золотого цвета, как у отца, разрезала узкая щель зрачка.       Дриада застыла. Полукровка. Всем своим видом указывает на это и…       — Вот, прошу — девушка выставила перед Амбер небольшую корзинку, наполненную фруктами, — вы искали что-то подобное?       Кажется, не прочитать удивление и благодарность во взгляде дриады сейчас мог только слепой.       — Да! Спасибо!

***

      Рынок. Ужасно шумное, набитое людьми как рыба в бочках, место. Тут пахло потом и грязью (тухлой рыбой, кстати, тоже), отголосками сквозь это пробивался запах фруктов, овощей и каких-то трав. Она постоянно в кого-то врезалась, то и дело цепляла прилавки, забитые всем, чем только можно — здесь и еда, и одежда, и оружие, и украшения, у которых дриада застыла бы, если бы не непрерывный поток людей. Так же, как был разнообразен товар, отличались и торговцы. Эльфы, люди, дварфы — здесь были почти все. Дриада, спустя два или три поворота, наконец, выбралась из шумной неразберихи и её буквально вынесло на огромную площадь. Посреди неё, у статуи, возвышалась деревянная конструкция. Здесь стало чуть посвободнее и Амбер смогла запрыгнуть на небольшую каменную колонну забора, чтобы рассмотреть через головы, что же происходило там, в самом центре площади.       На высокой сцене в костюме вышагивало невероятных размеров красное создание. Метров двух в высоту, с металлическими пластинами на руках, с огромными кожаными полотнами, растянутыми за спиной. К его голове крепилось несколько коровьих и козлиных рогов, а к руке была наспех приштопана плеть. Послышались редкие вскрики из толпы «Балор!», «Демон!», «Исчадие!». Перед чудищем стоял, с двуручным мечом, в тяжелых металлических латах, рыцарь.       — Убри, исбадбие Адба! — пробубнил тот из-под шлема и взмахнул, явно не без труда, своим оружием.       «Балор» пошатнулся, заревел. Из-за колонны вынырнула ещё одна девушка, с высоким чёрным хвостом, по одежде похожая на Бьянку — кожаный жилет, рубаха, высокие сапоги.       — Закрой уши!       Она метнула в балора красный шар, и из-под пола показались бьющиеся от ветра, вздымающиеся вверх красные треугольные тряпки.       «Он горит! Загорелся, тварь! Добивай его!» — единым рёвом зашлась толпа. Чудище взревело с новой силой, а после его сбила с ног девушка-рыцарь и, взмахнув мечом, отсекла голову. Монстр в колышущихся красных тряпках с гулким ударом провалился под сцену.       Толпа взревела в едином радостном выкрике, на сцену полетели цветы и монеты. Когда рыцарь спустился на землю за кулисами, Амбер была уже там. Сложно не узнать эти громыхающие железяки — такие же были у Миры на приёме.       Она прошмыгнула через небольшую дыру в заборе, ограждающую закулисье от всей остальной площади. Здесь было невероятно много людей, все они радостно обнимались, обсуждали результат выступления. Видимо, другие артисты. Амбер подошла к Мире со спины, когда та сняла шлем, и тихонько дотронулась до её плеча там, где оно было покрыто только кольчугой.       — Чёрт! — подскочила девушка и, схватившись за сердце, повернулась, непонимающе вгляделась в лицо Амбер, — Мы знакомы?       Дриада едва сдержалась, чтобы не зарычать от досады. Она же не знает её, она знает Августа! Ав-гус-та!       — Нет. Меня зовут Амбер, — она панически соображала, что бы соврать. — Я сестра Августа, — наконец нашлась дриада.       — А у вас в семье, как я погляжу, мода на странные имена и не менее странное поведение. Амбер, Амбер… Где-то я это слышала, — она сначала задумалась, но потом махнула рукой. — Вы похожи.       — Я хочу сказать, — едва не заливаясь краской, выпалила дриада, — что Август посчитал Ваше письмо возмутительным!       Мира сощурилась. Было видно, как она прикладывает немыслимые усилия, чтобы вспомнить, о чём идёт речь.       — Письмо… Письмо! Письмо?       — Это то, которое ты написала, когда надралась до одури! — расхохотался сидящий на сцене рядом паренёк. После секундного промедления Амбер узнала в нём парня с рыжего коня. — Я говорил тебе, что добром не кончится!       — О! Это! — растерянности Миры было сложно позавидовать. — Какой придурок дал мне перо и бумагу?       — Так я, ты меня за шкварник оттаскала, когда я тебя отговаривал, — вновь сквозь смех произнёс парень.       — Да простит меня Тир, — тихо взмолилась Мира. — Что там было? Впрочем, неважно, — казалось, она была готова провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас, вслед за умерщвленным чудищем, — я безумно прошу простить меня, и… — она потёрла лоб, скрывая смущение. — Давайте поедем ко мне, и… о боги!.. Я угощу вас, только забудем об этом, ладно? Как раз вечером ко мне… и, — её слова заглушила проезжающая по площади карета, — …ка…       Амбер непонимающе нахмурилась и открыла было рот, чтобы попросить её повторить, но Мира даже не заметила этого.       — Да, это очень кстати! Амбер, вы же не заняты? — Мира кивнула в ответ отрицательно покачавшей головой девушке. — Тогда поехали со мной сейчас! Где ваша карета? Конь?

4

      Она зашла в комнату, где стояла огромная бочка, заполненная водой. Дриада скинула с себя одежду и, неловко вскарабкавшись по ступеням, окунулась в воду с головой. Все звуки потухли, вокруг не было ничего. Она слишком надолго задержалась, обласканная этим тёплым ничем, прежде чем поняла, что уже близка к тому, чтобы начать вдыхать воду. Когда она вынырнула, убирая с лица чёрные волосы, ей почему-то стало легко. Так спокойно не было с того самого момента, как ушла Бель. Как будто какое-то незавершенное дело, какой-то поворот судьбы, который тянул её, наконец был пройден, и теперь всё постепенно наладится.       Две девушки-горничные помогли ей завязать шнуровку платья. Когда они перешептывались, Амбер слышала, как они называют её эльфкой, как с нескрываемой завистью восхищаются телом. Дриада тихонько усмехнулась, кажется, впервые в жизни разглядывая себя в зеркало, а не в отражение озера. Она сняла два одинаковых золотых браслета и положила их на столик, собрала волосы в высокий хвост.       — Вам прекрасно идёт это платье, госпожа! — щебетала одна из них, поправляя полупрозрачную ткань, крылышком укладывая дриаде на лопатки.       — Оно нестандартного фасона, но Вам и не нужны эти ужасные корсеты и подъюбники!       — Слышала, эльфки только такие и носят!       — Госпожа Мира абсолютно правильно указала одеть вас так! Безупречный вкус!..

***

      Амбер поправила невесомый подол платья в пол (она его почти и не чувствовала. Ей было оттого невероятно комфортно) и осторожно села на отодвинутый дворецким стул спиной к камину из черного мрамора и белоснежной двери. Обилие блестящих приборов, лежащих перед ней на столе, справа и слева от тарелки, несколько сбивало с толку. Она смущенно улыбнулась и взяла единственное, что точно видела, как использовать — бокал.       Мира нахмурилась.       — Вы успели поесть в городе? Жаль. Мой повар отлично готовит.       Да, она была уверена, что повар отлично готовит. От разнообразия на столе разбегались глаза. Ароматный пирог, политый прозрачным мёдом, парной картофель в сметане с пряным укропом сверху, творог и сыр, сухофрукты… Желудок предательски крутил, всё ещё не отойдя от двухдневной диеты. Амбер не выдержала и взяла из фарфоровой вазы румяное яблочко.       Сзади, вместе с гулким металлическим лязгом послышался удар. «БОМММ». Дриада сжалась, повернулась на звук. За ней, в нескольких метрах стояла высоченная, под самый потолок, башня и уверенно громыхала на весь замок. «БОМММ». Завибрировали стоящие на столе бокалы. «БОМММ», — теперь, кажется, и окна.       — О! Уже шесть! Она как раз скоро будет! Надеюсь, ваша… — «БОМММ», — золовка не слишком часто опаздывает?       — Золовка?       «БОМММ».       — Конечно, я же говорила в городе, — кивнула Мира, — или… Ох, они всё еще не сыграли свадьбу? К лучшему! Надеюсь, сегодня я смогу убедить невесту вашего брата, что женитьба никак не обойдется без конных игр!       Амбер сначала не поняла, а, когда до неё дошло, в ужасе привстала из-за стола. «БОМММ», — в последний раз. Дверь в столовую настежь распахнул дворецкий.       — Вы как чувствовали, — рассмеялась Мира, обращаясь к Амбер. И после, кинув взгляд на дверь, резко нахмурилась. — Как вы смеете?! Вы опоздали! Ещё и являетесь сюда в таком… виде — она бахнула кулаком по столешнице, — на ужин, в пыльной одежде! Омерзительно.       Дриада медленно повернулась. Это и правда была она. Бледная, стройная, со светлыми волосами. Амбер хотела сигануть через стол, убежать, прыгнуть в окно, что угодно! Но невольно ей подкосило ноги, и она упала обратно на стул.       — Пф! Ещё мне не хватало блюсти Ваши правила, — фыркнула Бьянка. Ещё несколько бесконечных мгновений длилась дуэль горделивых взглядов.       Они рассмеялись и обняли друг друга. Бьянка, заняв место напротив Амбер, кратко ей кивнула. Неужели… Не узнала?       — Так что насчёт моей просьбы? — едва сев за стол, произнесла Бьянка.       — Пропавшая девчушка? Нет, прости. Я сегодня даже выезжала в город, но никого похожего не видела. Зато нашла Амбер! Думала, вы теплее встретите друг друга.       Амбер в этот момент больше всего хотелось утонуть в бокале. Но Бьянка даже бровью не повела.       — Где же Август?       — Он остался со слугами. Собирают вещи.       — Ох, насчёт свадьбы!..       — Это не связано, — отрезала Бьянка, — Мне давно было пора уехать из замка по некоторым семейным… Амбер, — она взглянула ей в глаза, и сердце дриады провалилось куда-то на нижние планы, — я знаю, что виновата. Но я только хочу, чтобы та девушка нашлась.       Мира непонимающе посмотрела на них, растерянно улыбнувшись.       — Вы знаете, давайте я всё объясню вам насчет письма, а вы расскажете Августу? Бьянка, ты же знаешь, что я не хотела? Оставайтесь у меня, а завтра с утра поедете. Пару комнат уж я найду.       Бьянка кивнула.

***

      Она поймала её за запястье в коридоре и неаккуратно прижала за плечи к стене. Холодные камни оцарапали голые лопатки.       — Нам нужно поговорить!       — Мне не о чем с тобой разговаривать, — стараясь вынырнуть, Амбер прятала глаза.       — Почему ты сбежала?       — Потому что ты… Ты обманула меня! Я была для тебя просто игрушкой!       — Амбер, о чём ты?       — Я видела ту комнату! Решила поиграться пару недель и поставить на полочку?! Захотела ещё одну дриаду для коллекции?! — уже сквозь слёзы взвилась Амбер, всё ещё стараясь обессиленно вырваться.       — Амбер, я…       — Отпусти меня! Чудовище! — по коридору эхом разлетелся звон пощёчины. Дриада, вырвав наконец запястье, бегом кинулась в комнату.

***

      Она сидела на небольшом плетёном стульчике на балконе в своей комнате, приобняв себя и иногда тихо вздрагивая. Разлившийся на улице осенний ливень изредка громыхал вдалеке.       Дверь на балкон тихонько приоткрылась.       — Амбер, я… — начала вошедшая девушка. Но раскат грома перебил её.       — Уходи. Не понимаю, что тебе нужно от меня.       — Я хотела поговорить с тобой, — она села перед ней, положив руки ей на колени. Дриада подняла на неё слегка раскрасневшиеся глаза и после долгого неуютного молчания тихо спросила:       — Это ты привозила для него всех тех… Существ. Ты и меня привезла, да? — Амбер дрогнула. — Чтобы отдать ему?       — Да. Но я…       — Что «но я», Бьянка? — обессиленно прошептала Амбер, и её голос был почти неразличим в барабанной трели капель дождя. — Ты украла меня из леса, у семьи, и теперь из-за тебя я не могу вернуться, — она отвернулась. — Меня уже никто не ждёт. Ты держала меня взаперти и едва не погубила. Я сбежала, потому что мне было страшно, — она говорила слишком спокойно. Безразлично. — боялась не дожить до твоего возвращения… Думаешь то, что ты не выдала меня дяде сразу, а решила подождать пару недель, хоть как-то, хоть на миг оправдывает тебя?       Бьянка отвела взгляд.       — Если в тебе есть ещё хоть что-то человеческое, оставь меня в покое. Это всё, о чём я могу просить.

5

      Амбер уже спала, когда расслышала почти неуловимые обычным слухом шаги. По тихому звону застёжек и глухому стуку она поняла, что гость снял ботинки. С мягким шорохом на пол упала какая-то часть одежды. А затем кровать тихо скрипнула. Знакомый запах мелиссы и чайного дерева обнял её вместе с прохладными руками, которые легли ей на талию.       — Когда я встретила тебя, я поняла… Поняла, что больше не хочу этого. Я хотела рассказать тебе, я должна была… — тихо шептала Бьянка, обжигая холодным дыханием шею, — Но побоялась, что он услышит или что-то заподозрит. Я больше не хочу этим заниматься. Хочу сбежать. С тобой. Далеко. Как можно дальше отсюда. И я не хочу тебя отпускать, Амбер. Я люблю тебя.       Амбер повернулась к Бьянке, взглянув в её голубые глаза. Неуверенно улыбнулась и провела рукой по её щеке.       «Да, конечно. Конечно же я приду».       Её губы осторожно коснулись губ Бьянки. Поцелуй, сотканный только дрожащим дыханием и ароматом мелиссы, тающем на языке, был невыносимо нежен, как прохладный чай знойным вечером. Амбер провела носиком ей по скуле, её рука скользнула по талии Бьянки, легла на бедро. Алые губы прильнули к мраморно-бледной шее возле напряженного мускула. А затем чуть дольше и ниже: ложбинку между ключиц, тонкую кожу у начала груди — оставляя отпечаток поцелуев, словно её губы были покрыты соком недозревшей шелковицы.       Пальцы Бьянки запутались в рыжих волосах, и она потребовала нового поцелуя. Перевернулась на спину, разбросав по подушке светлые пряди. Амбер, ведомая её рукой, склонилась, ожидая такую же нежность, как в прошлый раз и тихо ахнула, когда, сжав её волосы, Бьянка, уже слегка дрожа, не скрывая неловко просящих движений бёдрами, поцеловала её куда более властно. Весь этот долгий поцелуй утонул в тихом шорохе постели, в едва различимых приглушенных вздохах, нежных руках, без разбора блуждающих по телам, и кратких, быстрых глотках воздуха. Бьянка прикусила губу Амбер, оставив жгучий след, и дриада, вздрогнув, отпрянула.       В свете луны, пробивавшейся через окна, Амбер села, обхватив бёдра Бьянки своими, подбирая волосы. Тонкую талию и водопадом струящиеся локоны окаймило серебром. Бьянка, лежащая под ней, какое-то время наблюдала, а затем слегка приподнялась, расстегнула блузку и осторожно скинула её. Шелковая ткань беззвучно соскользнула на простынь, предоставляя право свету играть с её плечами, острыми ключицами, слегка напряженным животом, тонкой бороздкой, лежащей в центре, и безупречно бархатной округлой грудью.       Амбер, едва касаясь, опустила руку на её рёбра, проводя пальцем по складочке под грудью, по ложбинке между, безмерно затягивая эту игру, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как Бьянка, вначале тепло рассмеявшаяся от слабой щекотки, теперь отвернулась и лишь прикусывала губу, пряча взгляд под тёмными ресницами, а тело её невольно реагировало на это заигрывание сладкой, едва заметной дрожью. Убедившись, что девушка не смотрит, Амбер осторожно склонилась над ней и коснулась слегка влажными губами её вздымающейся, возбужденной груди, проводя рукой по внутренней стороне предплечья и запястья, с усмешкой ощущая, как нежная кожа под её пальцами покрывается мурашками.       Чем больше Бьянка вздрагивала, мягко стараясь оттолкнуть Амбер, тем более уверенными становились движения дриады. Тёплый поцелуй задержался на груди, и рука под аккомпанемент тихо затухающего стона скользнула вниз, под тяжёлую пряжку широкого, расстегнутого пояса.       — Ты приходишь ко мне извиняться в таком виде? — удивлённо сказала дриада, приподнявшись, нежно рассмеялась у самого её уха, после поцелуями спустилась ниже, к животу, к складке на бедре, и осторожно коснулась языком поверхности тёплых, влажных губ в первый раз: медленно и нежно. Как только Амбер коснулась её языком, на лице Бьянки показался лёгкий испуг, а затем, вслед за пунцовым румянцем, она медленно закатила глаза, невольно приподняв бёдра, скомкав и подтянув к себе простыню одной рукой, а второй сжав горящую холодом и лёгкой болью грудь.       — Амбер, ты… Ах…       Она медленно и неуверенно направляла её рукой. Амбер завела мешающиеся пряди за ухо, и звук поцелуя сплёлся с едва различимым звоном серёжек. Осторожно проведя напряженным кончиком языка, она остановилась на секунду и прильнула к её губам, выгибаясь вместе с ней на каждый свой поцелуй, оставляя красноватые следы от ногтей на белоснежных бёдрах. Бьянка, тяжело, прерывисто дыша, теперь уже более уверенно направила её, сама изгибаясь на каждое её движение, неосознанно двигая бёдрами, стараясь приблизить ту мягкую, тёплую истому, так сладко тянущую низ живота.       Амбер отстранилась, встретилась взглядом с затуманенными голубыми глазами, медленно поднося левую руку к блестящим, едва затронутым улыбкой губам, после глубоко целуя пальцы. Она приподнялась к Бьянке, вновь нависла над ней, поцеловала в едва влажную от испарины щёку и, неловко зацепив бедро, скользнула пальцами между ног, вырвав тихий, сдавленный стон из пересохших от быстрого дыхания губ.       — Это так… — движение бёдер Бьянки замедлилось, она нежно ластилась к дразнящим пальцам Амбер. Дриада подняла на неё медовые глаза, прижалась к ней сама, и её движения, до того только играющие, стали грубее. — Эй, погоди, что ты собираешься…       Амбер лишь вторила громкому стону, последовавшему за тем, как она осторожно вошла, сразу закрыв рот Бьянки поцелуем. Сначала дриада двигалась медленно, глубоко, позволяя девушке привыкнуть, обжигая её шею своим дыханием. Луна высветила её острые лопатки и аккуратную, небольшую грудь, иногда касающуюся неровно вздымающихся рёбер Бьянки. После движения стали быстрее, следуя в такт дрожащим, широко раскинутым ногам. Волна напряжения пробежала по мышцам Бьянки, когда она вновь выгнулась в приглушенном вскрике, следуя за изгибом Амбер, жадно глотая ртом воздух сквозь стоны, цепляясь за простыню и бессильно сжимая её в ладонях. Она вся крупно задрожала и, сжавшись, обмякла под тёплыми, успокаивающими движениями Амбер.       Дриада мягко улыбнулась и легла рядом. Прижалась щекой к мокрому плечу Бьянки, после покрывая её шею и лицо осторожными поцелуями, пока та не перестала медленно и тягуче вздрагивать.       Этой ночью они обе утонули в тёплой кровати и скомканных простынях, в мягких движениях и изгибах бёдер, в тихих стонах и поцелуях, до утра ещё не отрываясь друг от друга.