The unity of Souls

      Первая моя жизнь была судьбоносной. Фундаментом и началом всего.       Во второй я попрощалась с родителями и поняла, что готова пойти в самый «ад». Что слово «люблю» по отношению к Эдварду ничтожно и не описывает всего необъятного океана чувств. Уж точно не в том смысле, какой привыкли вкладывать в «люблю» остальные. Моя любовь многогранна и бесконечна, насыщенна и самоотверженна. Вторая жизнь открыла предо мной новые двери в сверхъестественный мир, свела с новыми, обретшими для меня значимость людьми.       Третья, закончившаяся сейчас жизнь научила (или еще научит) меня отпускать. Она подарила мне одновременно и большое, но краткосрочное счастье и боль потери. Она была самой короткой из всех.       Я бы никогда не променяла весь этот «опыт» на возможность облегчения от забытия. С каждым новым циклом я чувствовала, что приближаюсь к тому, чтобы сказать «я стала сильнее». Я многое теряла и обретала, переосмысливала и задумывалась. Верно говорят: «век жизнь живи, век жизнь учись».

***

      Мы это уже проходили. Но в этот раз все будет по-другому. Я знала это, погружаясь в темноту.       «И что же тут таить. На смерть в один и тот же миг». Кто бы могу подумать, что легенда настолько правдива. До единого слова. Хоть я и была абсолютно здорова, но смерть Родственной души породила мою кончину. Это неизбежная цепная реакция. Я чувствовала, как смерть овладевает мной. Как она расползается по организму словно чернь, убивая клеточку за клеточкой. Я медленно тонула в этом ощущении, пока не перестала ощущать свою материальность. Когда душа окончательно покинула тело, то повисла где-то меж мирами. Точно призрак. В таком состоянии трудно было о чем-то помышлять. Но все же воспоминания порождали размытые образы прошлого. Они будто бы ускользали от меня, но я не пыталась хвататься за них. Ведь знала — они никуда не денутся. К счастью и сожалению.       Чернота рассеялась, открыв завесу перед Другой стороной. Не думала, что так скоро окажусь вновь в этом пустынном мире-призраке. Меня окружали больничные стены и мертвая тишина. У ног на полу сидела моя телесная душа с безжизненным взглядом. Я стала двигаться в направлении палаты Эдварда. — Эдвард! — Позвала я, обретши голос. — Белла, я здесь. — Услышала я тихое эхо сзади. В другом конце коридора в свете просматривалась фигура. Я, недолго думая, пошла к нему, быстро перешла на бег. А он двинулся ко мне навстречу. И вот мы воссоединились вновь.       Я издала уродливый хриплый звук, когда Эдвард ласково укрыл меня в своих объятиях. Жаль, нельзя было выплакаться. Но зато можно было кричать. Какое-то время я предавалась сухим рыданиям, цепляясь пальцами за спину души мужа. Он молча ждал. — Малыш… он, он, он… — Я просто не могла сказать это вслух. — …Что произошло? Все же было в порядке… — Я отстранилась, заглянула в зеленые глаза и увидела отражение своего столь же грустного и даже сожалеющего взгляда. — Развился сепсис. Тяжелый. А затем и септический шок. — Сухо проговорил парень. — Карлайл не смог меня спасти.       Не хотелось снова выслушивать все это, когда мы вернемся, потому что… наверное, я хотела поскорее с этим покончить и не смотреть в раскаивающиеся глаза доктора Каллена. Но как будто я могла смахнуть это, как пыль, и забыть напрочь о приборке… Когда-нибудь сознание снова покроется пылью. — Сепсис? «Неужели Карлайл допустил ошибку во время операции? Я скорее поверю в магические теории Джаспера, нежели в это». — Не знаю, как это произошло. Может быть, в операционной была нарушена стерильность…       Я поникла, повиснув на руках у Эдварда. Снова (и далеко не в последний раз) подумала о нашей потере. Да, наверное, мы были слишком молоды, чтобы становиться родителями. Но мы справились бы. Ведь мы вместе. Сейчас мы тоже вместе. Но от этого не легче!.. Я потрогала свой плоский, пустой внутри живот и опять почувствовала, как захожусь дрожью. — Белла, иди сюда. — Каллен усадил меня на диван у окна, сел рядом и крепко обнял. Снова она… я снова чувствовала, как внутри зарождается и распространяется пустота. — Белла, посмотри на меня. — Эдвард заставил меня сфокусировать взгляд на нем. Мне казалось, мир медленно расплывается, рушится на кусочки. — Нам нужно возвращаться… — А затем молча сжал мою руку и помог встать.       Я думала, он скажет что-то типа «все будет хорошо» и уже хотела заткнуть уши. Это не ложь — когда-нибудь все действительно наладится, но произойдет это не скоро… Клеймо на сердце — вечный шрам. Я не хотела утешения и пустого обнадеживания. Он рядом — и этого хватит сейчас, чтобы элементарно стоять на ногах.       Я неуверенно посмотрела на свою телесную душу, а затем на изначальную душу Эдварда рядом. А как нам вернуться-то? — …только я пока не знаю как. — Снял с мыслей. — Думаю, нам стоит просто подождать всем вместе здесь.       Я молча покивала и стала стоять у стены. Спустя долгую череду мгновений я с трудом собрала мысли в кучу, сосредоточив на том, что было действительно важно сейчас. — А что если нужно заклинание, как в прошлый раз? — Разве перерождение не должно быть независимым процессом?       Я лишь безучастно пожала плечами, а потом перевела взгляд на наши сплетенные пальцы моей правой и его левой руки. На безымянном пальце его руки не ярко блестела красная нить. Я отняла свою правую ладонь и потянулась левой к его левой. *Дзынь* Как только они встретились, то связующая нить стала отчетливей. Будто бы даже стала светиться. — Где Эдвард№3? — Наверное, все еще лежит там, где я… в палате. — Нам надо собраться все вместе. Как тогда в прошлый раз. — Размышляла я вслух. — Хорошо, что теперь нет еще и, как ты говоришь, Эдварда№2. — Каллен постарался пошутить. — Тяжко было бы нас всех собирать по кусочкам снова.       И вправду на «месте происшествия» на больничной койке понуро сидела еще одна душа. Я взяла и буквально за руку привела ее в холл коридора. — Не будет ли странно, если мы вдруг очнемся в коридорах той же больницы? — Я замерла, на удивление, предавшись логике. — … мы, которые умерли в реальности. — Да, и вправду. Я тоже только об этом подумал.       Затем негласно мы решили переместиться поближе к дому. Получилось неплохо — строение виднелось в ста метрах за деревьями. Там на поляне — где опять-таки были мы в странном сборе — стало происходить волшебство. Я бы назвала это именно так.

***

      В отражении зеркальной поверхности на меня смотрели шоколадные, словно стеклянные глаза. — Спрошу еще раз — ты уверена? — Я молча кивнула и выдала жалкую улыбку. — Вот по сюда? — Еще один кивок.       Розали ровным движением срезала копну моих волос. Затем закалывая отдельными прядями, уже стала подравнивать кончики. Только у Роуз не дрогнула бы рука — зная это, я обратилась за помощью именно к ней. Элис наверняка знала о моем решении, но отговаривать не стала. Спасибо и на этом. Деревянный пол был усыпан темными ошметками моего прошлого. С короткими, едва ли достающими до плеч волосами мое лицо выглядело более круглым. Волосы немного кудрявились, кончики нелепо торчали в разные стороны. — Мне нравится. — Я покрутила головой в стороны. — Спасибо тебе.       Мне хотелось многое оставить позади. Начать новую страницу. Смена прически — вовсе не признак депрессии, а мой первый шаг на пути к решимости и переменам. Гнилая скорбь снедала изнутри. Мне казалось, что я несу клеймо смерти, что она преследует меня. Сначала мы с Эдвардом, потом снова Эдвард, Мария, а теперь еще и малышка. Мне необходимо какими-то силами отделаться от этих мыслей.       Стоял июнь. Время неумолимо текло. Все шло своим чередом, по крайней мере для всех вокруг меня. Казалось, я никогда не смогу уже жить как раньше. Как тогда — годы назад — будучи обычной девочкой из Аризоны.       Из нашей жизни снова выпал год. Мы сделали интересное заключение — видимо, с каждым перерождением наше отсутствие в реальности длится все дольше, и это не зависит от того сколько мы торчим на Другой стороне. В прошлый раз мы вернулись к жизни спустя почти год по меркам мирового времени, на этот раз это были ровно двенадцать месяцев. Целый год Калленам снова пришлось жить в неведении. А еще каким-то чудесным образом мы не просто перерождаемся, а материализуемся в одном и том же возрасте — возрасте семнадцати лет (в котором мы и встретились) — а бывшее тело рассыпается в прах.       Тем временем мы твердо обосновались на Аляске. Мне нравился наш с Эдвардом мирок: собственный домик на окраине (слишком большой для двоих), Каллены неподалеку, не шумный город рядом, а там и колледж. Я, Эдвард, Элис, Розали подали документы в университет Анкориджа. Джаспер и Эммет пока пребывали в сомнениях насчет очередного обучения. Все еще толком не представляю — чем они занимаются днями напролет?       Я еще со школы подумывала о тихой работе, может быть, даже в библиотеке или каком-нибудь исследовательском центре. Минимум контакта с людьми, максимум с книгами и информацией. Именно поэтому решила поступать на направление «Английский». У Эдварда после случившегося и вовсе укоренилась идея идти по стопам отца. Элис и Розали решили посвятить себя искусству, театральному и дизайнерскому делу.       Здешнюю погоду даже в такое время года можно было иногда охарактеризовать как «мерзлая». Но сегодняшняя ночь обещала быть в кои-то дни теплой. Свечерело, а все еще пахло травами и южным ветром. Пока нас не было «в живых» Эсми осуществила задуманное: наш дом теперь уж точно нельзя было назвать скромным. Его окружал качественный, радующий глаз ландшафтный дизайн — не дендропарк, но в меру уютно. А самый главный атрибут двора — подвесные качели, что очень полюбились мне. Я сидела, свесив ноги, всего то в нескольких шагах внизу плескалась еще ледяная вода озера. Смотрела на горы, а они также безмолвно на меня. Я задавалась множеством вопросов, но ответов не было. — О чем мы только думали?.. — голос сорвался. Тут как тут, будто на зов моей опечаленной души, пришел Эдвард. Он накрыл меня пледом и сел рядом. — Не буду даже спрашивать — о чем ты думаешь. — Отпустил он. — И не надо. — В траве щебетали сверчки. — Мы совершили ошибку. — Я ни за что бы не назвал это «ошибкой». — Всерьез думаешь, что мы готовы были стать родителями?.. — Я повернулась в пол-оборота, чтобы видеть его лицо. — Да.       Как самоуверенно. Молчание затянулось, меньше всего мне хотелось сейчас спорить. Наружу пытались пробраться жгучие слезы, но я сдерживала их. Хватит выплаканных донельзя глаз. — Белла, не надо все взвешивать на себя. От нас это никак не зависело… — Но мы могли бы это предотвратить… — Каким образом? Теперь всю жизнь бояться и ничего не предпринимать только потому, что есть вероятность твоей или моей гибели? — Эдвард не ждал ответа. — Ты же до нашей поездки все знал, так? — Да… но с такой патологией люди живут годами и даже без симптомов. — Мы уже выяснили, что не относимся к этой обыденной категории «люди»… все у нас не как у людей. — Хорошо. Я был не прав, что не сказал тебе. — Эдвард мудро решил пойти на компромисс. Хоть в его словах и была доля правды, но в моей голове прочно осела мысль о нашей причастности к произошедшему. «Вот если бы… Но…» — Прости. — Теперь я чувствую себя еще хуже. — Призналась я, вставая с еле раскачивающихся качелей. — Белла. — Выдохнул Каллен с сожалением, попыткой успокоить и толикой упрека. Он уже было потянулся рукой к моему лицу, но остановился в паре сантиметров. Я сделала усилие, чтобы не отступить на шаг, но, видимо, заметно напряглась. — Ты теперь не позволишь к тебе притронуться? Я, не поднимая взгляда, взялась рукой за его свисающую ладонь и потянула ее к себе. — Это не то, что я имел в виду. — Извини. Я не думаю, что хочу этого сейчас.       Я вообще не знала теперь, чего хочу. Не по жизни, а в повседневные моменты. Мое существование будто бы исказилось после произошедшего. Мысли то и дело прерывались, нервно подскакивали. То ощущаю себя нормальной, то подавляю сумасшедшие смешки.       Как только мы вернулись к жизни вся семья настояла на нашем медицинском обследовании. В чем не было необходимости. Я была сама готова сдать всевозможные анализы, чтобы больше не было подобных «сюрпризов». Слава богу, мы с Эдвардом стопроцентно здоровы. Но теперь, после пережитого, думаю, у каждого появился пунктик «переживать о здоровье Эдварда». Уже и не верится, что когда-то он был неуязвим и «нежив».

***

Девять месяцев спустя.       Кампус кишел разномастными студентами, погода стояла холодная, но солнечная. Я неспешно шла к корпусу. Когда вдруг сначала услышала знакомый звонкий смех, а уже затем и увидела его обладательницу, скакавшую мне навстречу. Ее сиреневое ситцевое платьице развевалось на ветру. — Беллз! — Пропищала от восторга Элис. — Беллз? — Нахмурилась я, но не стала прятать улыбки. Прозвище вызывало грустную ностальгию. — У Эммета переняла? — Я так соскучилась! Вот уж не думала, что пересечемся. — Ну да, мы ведь не учимся в одном университете. — Не удержалась от колкости. — …и ты не видишь будущего. — Я ткнула в очевидное. — Ой, да брось. Вы давненько не заглядывали в гости. — Некогда. Да я с мужем то вижусь только ночью. — Хохотнула я. — С нашего последнего визита прошло то всего ничего вообще-то. — Такое ощущение, что живем в разных городах. Эсми очень соскучилась. — Даже больше тебя? — Уж точно нет. Сегодня ужинаем вместе. У вас. Будем к восьми. Целую. — Девушка исчезла так же молниеносно, как и появилась. «Ужинаем вместе?» Я рассмеялась уже сама себе. Мне что накрыть для Калленов пикник у нас во дворе?       Я задумалась о навеявшем образе Чарли и также о маме. Если бы не все те события, что приключились с нами, то наверняка мы бы все равно уехали из Форкса через два года. Поступили бы также все вместе в колледж. Эдвард обратил бы меня после многочисленных споров и ультиматумов. А Чарли бы остался просиживать свою пенсию на диване в одиночестве. Я бы навещала его лишь на Рождество следующие лет пять, а потом стала бы придумывать отмазки. От вырисовывавшейся картинки стало грустно. Эти «бы да кабы» ничего не изменят. Я глубоко вздохнула, напомнив себе о том, кто и где я.       И конкретно сейчас мне нужно успеть на пару по Политологии. Было в моем учебном плане пару универсальных дисциплин, на которых я пересекалась со студентами других направлений. Зайдя в последнюю минуту перерыва в римскую аудиторию, обвела взглядом присутствующих. Взгляд моментально зацепился за родное лицо. Эдвард уже заметил меня и теперь вовсю улыбался. Впрочем стоит заметить, как и четверть студенток, бесстыдно глядящих на моего мужа. «Ничего не изменилось» — мысленно закатила глаза я. — Твой человеческий шарм нисколько не уступает вампирскому. — С этой фразой я села рядом с Калленом. Он хохотнул. — Развлекаешься? — Мой шарм предназначен одной единственной. — Сладко протянул он, чмокнув меня в щеку. — Будь серьёзнее. — Улыбнулась я. — На повестке часа Политология. — Растянула я последнее слово, подражая преподавателю. — Я знаю ее от корки до корки. — Кто бы сомневался. — Я бросила на него последний взгляд прежде, чем обратить взор на вошедшего профессора. — А, кстати, ужинаем сегодня всей семьей у нас в восемь. — Организатор — Элис Каллен. Спонсор — я? — Именно!       Периодически Эдвард задавал мне всякие пустяковые вопросы, вычерчивая их на вырванном из тетради листке бумаги, да так быстро и каллиграфически идеально, что я все еще поражалось его этому умению. Иногда на таких совместных дисциплинах он мне писал конспекты, или точнее записи у нас были общими. Я в пятый раз отвлеклась на еле заметное движение у моего локтя и невидное посторонним взорам нежное прикосновение под партой. Теплая ладонь коснулась не согревшейся с улицы коленки. «Какая у тебя следующая пара?» «Всемирная история»       Я ощутила смесь негодования и любопытства, хотя пыталась сфокусироваться на материале. Ну вот опять, все усилия напрасны. Я вопрошающе посмотрела, как Эдвард пишет следующую реплику. Ей богу, как школьники! «Видимо, медикам не нужна история»       Шел весенний триместр, Эдвард пытался сопоставить наши учебные планы и иногда, как сейчас, оставался недоволен. «Зато увижусь с Роуз» «Да и ты же и без того умный» — дописала я, сдержав смешок.       После окончания занятия мы весь перерыв болтали. Как всегда. Эдвард проводил меня до самой двери аудитории, жертвуя своим шансом прийти вовремя на свой семинар. Досадным было то, что по сути Каллен тратил время попусту. Что нового преподадут обладателю двух степеней в области медицины? Первые несколько лет до углубления в специализацию — для него развлечение. Хотя он убеждал меня в другом. — Как-никак это опыт. Тем более кто поверит в мои дипломы столетней давности? — Рассмеялся он. — Надо усердно учиться и вливаться в коллектив. — Это ты делаешь с особым успехом. — Саркастично заметила я. По моим наблюдениям Эдвард держался отстраненно и издали остальным казался отчужденным, холодным и странным, но красавчиком. — Зачем мне эти знакомства? — Скучающе обронил он как раз в тот момент, когда мимо проходила его одногруппница. Ее такая реплика явно не порадовала. — Как зачем? Связи. — Поиграла бровями я. — В кого ты такая дипломатичная? — Я же серьезно. — Я тоже. — Мы в такт рассмеялись. — Ему еще учиться и учиться… — Вздохнула девушка, остановившись рядом с нами. — Как быть нормальным… человеком. — Розали, здравствуй! — Все равно такие знакомства придется обновлять каждые несколько десятилетий. Совсем не практично. — Без приветствия Эдвард продолжал защищать свои изречения. — Ну и долго ты так протянешь?       Слова Роуз что-то задели внутри меня, я задумалась. Когда эта жизнь кончится, куда мы подадимся после перерождения? Не хотелось бы срываться с насиженного места. Но такова участь бессмертных и вечно живущих. К тому моменту и Карлайлу необходимо будет «обновить» свою жизнь. Насколько мне известно Каллены всю свою не отшельническую «человеческую» жизнь живут так, переезжая с места на место. Прожив совершенно иную другую жизнь где-нибудь на другом континенте или по крайней мере штате, можно всегда будет вернуться сюда. Домой. — Разве нам всем не пора по делам? — Поставила точку Розали в разговоре, который я пропустила мимо ушей. Я коротко обняла мужа и поспешила зайти в аудиторию.       В моменты разлуки я все чаще прибегала к своим фокусам. Эдварда они никогда не оставляли равнодушным. Сначала просто настраивалась на эмоциональную волну Каллена, «прислушиваясь» к его дыханию и состоянию. Со стороны выглядело так, будто я чересчур сосредоточенно слушаю профессора, да с такой пристальностью и внимательностью, что забываю делать пометки. Казалось, что красная нить судьбы подрагивает, когда я ее «касаюсь». Я знала, что Эдвард ощутит мои нежные «прикосновения» и теплые порывы, даже, если не будет концентрировать внимание на связи. Так же, как я воспринимала его вдумчивость и спокойствие, как свои собственные. А сейчас еще чувствовалось и что-то напоминающее волнение, некий мандраж, а за ним и рвение. Что там такого у них происходит на семинаре? Я отступила, перестав вмешиваться в его эмоциональный фон.       День прошел быстро. Дни вообще пролетали незаметно — это началось где-то в ноябре, в начале учебного года. Чему я была бесконечно рада, ведь погружение в дела отвлекало от всякого рода воспоминаний. Хоть иногда я и предавалась им с особым удовольствием, но не без болезненного эффекта. В какую-то ночь мне приснился очень яркий и одновременно непонятный сон. Сложилось впечатление, что это обрывок пережитого, но, задумываясь, тяжело было в это поверить — настолько была удивительной картинка.       «— Извини. Странно желать того, чтобы ты осталась подольше, да? — Невесело усмехнулась Падриале. — Это все-таки не соседний двор.       Я почувствовала укол тоски, снова кольнуло то самое чувство потерянности, недостаточности и разрывающего желания быть там, где он. Небо и вправду стало меняться. Словно кто-то потихоньку стягивал с небосвода не просвечивающую темную вуаль. Неожиданно непонятно с какой стороны раздался вой. Я даже думала, что мне показалось, но когда он повторился с разной интонаций так, будто несколько волков общаются друг с другом, сомнения развеялись. Я невольно напряглась — никогда не слышала такого отчетливого волчьего голоса. — Волки? — Многозначительно спросила я. — Волки. — Таким же тоном ответила Мария, повернув голову в мою сторону, очевидно, пытаясь прощупать мои знания».       «Дом внутри выглядел еще богаче, чем снаружи. Пройдя через прихожую, затем по узкому коридору, мы оказались в столовой. Пахло ночной свежестью, стариной и картофелем. По середине комнаты стоял накрытый круглый стол, освещенный десятками свечей, что парили над ним. Два широких окна с перегородками выходили прямо на лес, уже скрытый в кромешной темноте. Одно из окон было открыто, легкий ветер колыхал тюль, и от мимолетно доносящегося дуновения подрагивали язычки пламени настольных свечей».       Я сразу же предположила, что воспоминание может быть из забытого мною Призрачного царства и решила записывать такие вспышки. И не прогадала, ведь они стали повторяться. Я чувствовала некую связь с тем местом, в котором мне довелось побывать «незаконным» образом. А еще не давало покоя не только неведение, но и ощущение данного кому-то обещания…       «Из травы, в местах, где ее колыхали мы своими ногами, стали вылетать светляки. Огневички, но светящиеся не огненно-красным, а скорее холодным цветом газа. От голубо-зеленого до ярко-синего. Некоторые грибы и тычинки цветков тоже светились! От этого разнообразия люминесценции туман казалось приобрел цвет, стал загадочным, с голубизны. Хоть и не видно было ничего дальше вытянутой руки, но сверху клубы туманы были подсвечены лучами солнца. Тянувшиеся слева горные столбы резко кончились. Перед нами открылся вид на бескрайнее, освещенное утренним солнцем пространство. Мы оказались на краю утеса, с которого стекал, как водопад, туман. Впереди и внизу насколько хватало взора больше ничего не было. Край всего. Абсолютный покой. Не было ни ветра, ни единого шороха. Мария, что продолжала крепко держать меня за руку, присвистнула. — И куда дальше?»       Ровно в восемь часов вечера, ни минутой раньше, ни минутой позже, в дверь постучали (как непредсказуемо вежливо). В нашем доме давно не было столь многолюдно. После самого ужина, все переместились в большую комнату. Пока я прибирала кухню, в гостиной развернулось шумное обсуждение. В итоге я принесла наш свадебный альбом — подарок Элис — чтобы разрешить какую-то возникшую спорную ситуацию. — Как я и говорил, я был в той самой рубашке. — Самодовольно ткнул Эммет в фотографию. На снимке было запечатлено все семейство: мы стояли на песке, сзади плескался океан, по середине мы с Эдвардом, держась за руки, меня обнимала Эсми, а Эдварда Карлайл, по бокам прижимались Джаспер и Розали. Эммет лежал у нас в ногах на боку, подперев голову рукой, Элис подбежала к Роуз в последний момент, который и запечатлела камера, поэтому снимок выглядел живым. Все задорно улыбались. Эммет и в самом деле был лишь в светлой рубашке, едва различимого сиреневого цвета — колорита всего торжества. — Я все никак не могу понять сути вашей заварушки. — Рассмеялась я. — Я выставил на обсуждение факт того, что человеческая память хрупка, как фарфор. — И Эдвард тут же зацепился на этот крючок. — Раздраженно вздохнула Роуз. — Раньше, брат, ты был более невозмутимым. — Поддела его Элис, ткнув в плечо. — Да у тебя этих рубашек сто и одна штука. — Бесстрастно буркнул мой муж. — Конечно. Не всегда же щеголять в хлопковых футболках. — Сказала Розали. — Да вот только не находится у меня поводов их надеть больше ста и одного. — Послышался гортанный хохот.       Теперь меня тоже забавляла вся эта по сути своей бессмысленная беседа. Карлайл и Эсми тихонько пристроились на двух креслах, что располагались ближе к камину, и переговаривались. Порой Эсми счастливо улыбалась, глядя на нас. Из-за второго света пространство первого этажа казалось большим, но по уютному большим. Стены не давили с четырех сторон, в доме было чем дышать. Сквозь панорамные окна днем лился чистый солнечный свет, а сейчас в них, словно в громадном зеркале, отражались мы все. Я не могла в сотый раз не благодарить судьбу за этот миг. Элис отвлеклась от рассуждения на тему университетской жизни, и наши взгляды пересеклись. Ее золотисто-янтарные глаза говорили то же самое.       Мы проводили Калленов ближе к полуночи. Сегодня была пятница, поэтому завтра ни придется рано вставать на занятия. Я умылась и сразу же легла в кровать, Эдвард спустя десять минут тоже присоединился ко мне. Я постепенно проваливалась в сон, но вдруг всю идиллию вечера разрушили незваные мысли.       Я ощутила противную жалость к себе. Эдвард тут же тоже ощутил перемену во мне и придвинулся ближе под мое одеяло. Сначала он лишь просто обнимал меня, затем стал гладить по волосам и рукам. Дальше он не заходил, я чувствовала, как он сдерживается и не хочет давить на меня. Поддавшись желанию забыться, я нашла в темноте его губы и нежно приникла к ним. Каллен с шумом втянул воздух носом и пылко ответил на поцелуй. Мы долгое время целовались, перекатываясь по кровати.       Пока горячая рука не коснулась возбужденной кожи живота. Это было точно электрическим ударом, отрезвившем меня и напомнившем о течении времени. Я неосознанно съежилась, будто от боли. Боль была, но не физическая. — Я не могу…       Это интимное прикосновение. Это зародившееся желание. Породили цепь событий в голове. Что сработало как красный свет. Я снова физически ощутила пустоту в своем животе. Близость теперь для меня была фобией, а точнее боязнью ее неудачных последствий. Руки забило в мелкой дрожи. Я сжалась в комок, напряжением в мышцах, тужась, старалась изгнать мысли из головы. Эдвард ничего не сказал. А лишь молча предельно осторожно укрыл меня одеялом и остался на допустимом расстоянии — не далеко, чтобы я ощущала его тепло, и не близко, чтобы дать мне пространство и воздух. Смочив подушку парой десятков слезинок, я наконец провалилась в желанное забытье.              На парах по своей специальности теперь я сидела не в одиночестве. Ко мне пару недель назад пристроилась девушка уж очень напоминавшая Джессику Стэнли. С тех пор она считала себя моей лучшей подругой и искренне верила в то, что я нуждаюсь знать все сплетни факультета из ее уст. Пожалуй, я была даже не против ее болтовни и нахождения в компании ее других «подружек». Все-таки надо же было социализироваться. Мы забавлялись над Эдвардом, хотя я была самой интровертной и мне не мешало бы, наконец, быть нормальной. — Моника, доброе утро! — Поприветствовала я высокую блондинку. Она оторвалась от тетради, ее всегда накрашенные губы растянулись в лучезарной улыбке. — Привет, Белла, я тебя не заметила. Ты сегодня не проводишь время с Эдвардом?       Эдвард Каллен был любимой темой обсуждения одной из подруг Моники, та ей все уши про него прожужжала. Факт нашего брака поверг в шок Монику и досадно огорчил ее подругу. От их внимания не укрылось и то, что на факультете искусств и театра и танца учились его сестры, к коим числу и меня по началу причисляли. Мы подумывали скрыть факт нашего родства и менять фамилии, но это бы означало новую мороку с документами. Университет не школа все-таки. Доброй части студентов было абсолютно наплевать на нас. Комфортно — не быть центром всеобщего внимания. — Нет. У него поменяли расписание. — Это хорошо. Я в том плане, что у меня для тебя есть предложение. — Добавила она, тараторя, параллельно что-то помечая в конспекте. — Что это? — Я указала на ее записи. — Домашка по Культурологии. — Я не успела задать вопроса, как Моника поспешила объяснить. — Я думала, что это культурология, а самом деле название дисциплины полностью звучит как «Основы религиоведения и оккультизма». Это электив у мисисс Пемберли. — Слова ее прозвучали раздраженно и удрученно. — Полная ерунда, я успела десяток раз пожалеть об этом выборе. — У той самой Пемберли? — Удивилась я, сдерживая смех. Бедная женщина средних лет умудрилась обзавестись дурной славой на весь университет, и дело было не только в сфере ее преподавания. — Да-да, можешь ничего более не говорить. — Закатив глаза, девушка фыркнула. — Поскорее бы кончился семестр…       Я села рядом, взгляд упал на задание одногруппницы. Что интересно там такого раздражающего? Среди массива написанного на скорую руку текста выделялись слова «смерть», «связь», «покойная душа», «потусторонний мир». Я неосознанно придвинулась ближе и пригляделась. — А можно будет потом почитать? — Моника вскинула на меня пораженный чуть ли не до ужаса взгляд, точно призрака увидела. — Просто так. — Пожала плечами я. — Это выглядит не так уж страшно. — Да ты шутишь… ненормальная. — хохотнула она, покачав головой. — Приму за комплимент. — Поддержала веселье я.       В конспектах и материалах Моники, как и ожидалось, нашлось много чего занятного. И почему же я не обратила внимания на этот электив? В нашем-то положении такие знания были бы весьма полезны. Последняя лекция затрагивала тему представления жизни после смерти в различных культурах. Семинар будет посвящен связи с покойными предками, у Моники были сделаны пометки насчет особых народных праздников, обрядов, традиций. У меня даже возникла шальная мысль напросится и пойти на пару к миссис Пемберли. Но я увидела достаточно, чтобы в голове созрел план. После пар я направилась в библиотеку в кампусе, отправив короткое сообщение Эдварду.       В домашней коллекции Карлайла тоже нашлась подходящая книжка. Не запланировано проведя полдня, копаясь в эзотерических текстах, я осознала, как рьяно хочу осуществить задуманное. — Я уверена в существовании социальной жизни в Призрачном царстве. Я видела это во снах. И хочу связаться с Марией. — Объясняла я Эдварду за ужином. — Я поняла, что это возможно. Сегодня я придумала как именно! — Хорошо… — Задумчиво глядел на меня он. Мы сидели с ним друг напротив друга за барной стойкой на кухне. — И каков план? — Ты не глядишь на меня как на сумасшедшую. — Хмыкнула я, наконец, донеся вилку до рта. — А должен? — Вскинул он бровь, игриво улыбаясь. — Ты меня уже ничем не удивишь. — Отлично. За сколько мы доберемся до Румынии? — Не знаю, надо прикинуть. — Небольшая пауза. — На самолете лететь часов десять. — Озвучил Эдвард найденную информацию в интернете. — Плюсом пару часов на дорогу. Если планировать поездку, то на несколько суток. — Как насчет какого-нибудь уикенда? Или дождемся начала каникул.       Эдвард был чересчур молчаливым сегодня. Я замолчала, собирая соус с тарелки корочкой хлеба. Из приоткрытого окна повеяло холодом. И тут я вспомнила, что зацепившись за эту безумную идею, забыла про предложение Моники. — Знаешь, кажется, Моника нашла для меня работу. — М? Я тоже хотел тебе кое-то рассказать. — Пока рано о чем-то говорить, но в отделе кадров обучающихся требуются работники. Завтра я схожу туда. — Это здорово… — Это лишь на первое время. — прервала я Эдварда, угадав какое «но» должно было последовать. — Хочется какой-то стабильности. Я не бросила своей спонтанной мечты работать в издательстве. — Пора вставать на свои ноги говоришь? — Я согласно кивнула. — Я тоже кое-что подыскал. До работы по специализации мне далеко, но в информационных медицинских центрах нужны работники. Сегодня вечером мне позвонили из департамента здравоохранения по оставленной мной заявке. Готовы взять стажера в офис. — И, ты принял предложение? — Я еще думаю. — Понятно. Карлайл говорил, что у них в больнице тоже принимают на работу студентов. — Хоть Джаспер с отцом и попытались скрыть наши тела, но многие там видели мою смерть. Поэтому работать там, не вызывая подозрений не получится. Если только не под своим именем и через лет эдак десять. — Да, точно. — Нервно хмыкнула я.

***

      Больше дождя я не любила только дождь со снегом. Хоть я и прикипела душой к мокрой погоде со временем, но частая сырость нагоняла тоску. Здесь на Аляске редко выдаются поистине теплые дни. В Румынии же в Клуж-Напока, куда мы прилетели, нас встретило тепло — настоящее, когда воздух прогрет до двадцати градусов по Цельсию. Из аэропорта мы доехали на арендованном автомобиле до городка Регин. Когда дорога кончилась, пришлось идти пешком.       В самом сердце Трансильвании, в непроходимом лесу мы спустя несколько часов набрели на место, где некогда была деревня. Судя по координатам, данным Викторией, именно здесь жила большая часть клана Падриале на протяжении десятилетий. Я перевела дыхание и опустилась на поваленное дерево, которое, по-видимому, использовали в качестве скамьи и костровища. Я огляделась и невольно содрогнулась.       «Конечно, мне виделись и счастливые моменты, десятки разных улыбок, блеском отражающиеся в глазах незнакомых мне людей, но потом они все до единой меркли. Оставались лишь искаженные болью лица в огне, синие безжизненные губы, пустые глаза. Никогда мне не доводилось видеть столько смертей разом…»       Было видно, что здесь уже долгое время не жило ни души, тут и там просматривались доказательства преступления, совершенного здесь злодеяния — обугленные останки, чернь на жалких остатках домов, начальные стадии сукцессии на поврежденной почве. Я зажмурилась, пытаясь избавиться от криков из кошмаров, разносящихся в мыслях. — Белла? — Баритон помог не сойти с ума от царившей атмосферы. — Я в порядке…       В Румынии люди верили в силу предков, поэтому многие семьи хоронили умерших родственников не на городском кладбище, а устраивали семейные склепы за своим двором. Так души покойных могли общаться с живыми и защищать свой дом. Ведьмы то и подавно придерживались подобным традициям. Склепы в отличие от жилых и хозяйственных построек были каменными, поэтому остались целы. Немного поодаль среди деревьев как раз располагалось несколько таких. Подозреваю, что там покоились старейшины. Четыре массивных каменных строения располагались на равном расстоянии квадратом, видимо, отражая расположение сторон света. За пределами «квадрата» высилось множество каменных крестов и надгробий.       Я недолго искала нужное. Меж пушистых елей выглядывал еще не поросший крест из светлого камня. По середине выгравировано латынью лишь «Мария Илина Падриале». На земле лежал высохший венок из лилий. Рядом я положила букет из лесных цветов и веток папоротника, что я собрала по пути сюда, и села на землю. — Кажется, она любила лесные цветы. Как-то я застала ее за плетением венка из таких. — Сказала я, не ожидая ответа. — Как думаешь, она переродится? — Эдвард стоял надо мной. — Должна. Но нам больше не свидеться. — Я зажгла принесенные свечи. Запах лесной сырости дополнил аромат топленого воска.       Накануне этой поездки мне приснился еще один фрагмент проведенного времени по ту сторону жизни.       «— Вы можете связываться с кем-то в реальном мире? — Удивленно спросила я. — В этом и загвоздка. Не можем. — Мария помедлила, а затем продолжила. — Но, как ты, может, знаешь — в странах Востока верят, что подношения обеспечивают призраков в мире мертвых. Люди сжигают деньги для своих покойных родственников, чтобы те ни в чем не нуждались в своей смерти. Не знаю, так ли это, но мы не узнаем, если не попробуем, так ведь?»       Я внутренне возрадовалась тому, что догадалась об этом сама, что наши мысли с Марией совпали. В лесу было ни дуновения, но вдруг язычки пламени, обнимающие фитили, дрогнули. Я словно бы ощутила её присутствие. Достав из рюкзака написанное не с первого раза письмо, я поднесла уголок сложенной трижды бумаги к свече и прошептала положенные ритуальные слова. Огонь быстро съел мое послание, пепел черными хлопьями посыпался на могилу. В мыслях я еще раз прокрутила написанное. «Дорогая Мария,       Это Белла Свон. Сев писать это письмо, я про себя смеялась над глупостью задумки и одновременно очень надеялась на ее действенность. Письма мне доводилось писать крайне редко, тем более неживому адресату. Так что не знаю с чего следует начать.       Наверное, с извинения за то, что забыла-таки об обещании, данном твоей бабушке. Призрачное царство напрочь стерлось из памяти, что вполне естественно, как по мне. Я начала вспоминать лишь некоторые моменты и не думаю, что когда-нибудь восстановлю полную картину. Знаю, что даже, если моя шалость удастся, то ответа ждать не придется. Но все же хочется, очень хочется узнать как у тебя дела. Выполняя вашу просьбу, пишу о положении всех дел.       Во-первых, про оригиналов. Виктория навещала нас и рассказала, что с ними покончено. Дорин назначил ее своей преемницей, но твоя тетя недолго держала власть в своих руках. Со смертью вампиров сила их принуждения иссякла, поэтому Виктория посчитала правильным решить вопросы дипломатично и мирно. По итогу бразды правления взял на себя клан Вольтури. Будем надеется, что они более благоразумны. Не хотелось бы повторения истории.       Виктория спрашивала про тебя. К сожалению, я не могла ей рассказать всего, что знаю. Но я попыталась ее уверить, что нет причин для беспокойства, что вы не держите на нее зла.       Во-вторых, я вышла замуж! Жаль, ты этого не застала. Да, хочу сказать, что у нас с Эдвардом все в порядке. Хотела бы я рассказать тебе более, раскрыть это емкое понятие «в порядке», но буду кратка. Мы удостоверились, что схема перерождений работает. Сейчас мы проживаем уже вторую жизнь после возвращения с Другой стороны.       Надеюсь, у вас тоже все в порядке. Мне тебя не хватает, Мария. Вот бы была телефонная линия между нашими мирами. С любовью, Белла. P.S. Виктория отдала мне твой фамильный медальон, веря, что такова была бы твоя волю. Этот жест тронул меня.»

***

      Июнь. Как же незаметно пролетел год, думалось мне. До закрытия отдела кадров обучающихся оставалось десять минут. Мисс Джексон — полная темнокожая женщина в годах, под чьим руководством я работала, уже собрала вещи в свою леопардовую сумочку. — Изабелла, до завтра! — Она махнула на прощание и вышла из-за стойки, а потом бросила через плечо. — Не забудь отправить сводку с номерами аттестатов. Это не может ждать завтра. — Сейчас закончу и отправлю. До свидания!       Я работала по переменно с еще одной студенткой с нашего факультета. По четным дням я проводила в маленькой аудитории четыре часа после занятий. Пространство было поделено пополам стойкой, на которой приходящие студенты заполняли бумаги. За стойкой стояло три стола, а за ними высокие стеллажи с документами. Дверь в углу вела в лабиринты архива, куда я боялась ходить из опасения заблудиться. Работа была монотонной и мирной, и поэтому приходилась мне по душе. — Она слишком любит командовать. Но сама традиционно уходит первой, хотя должна последней, как главный секретарь. — Проворчала не слишком злобно Бренда. Та недолюбливала Джексон и считала приятным лишний раз посплетничать о ней. Руководительница и вправду была не самой приятной женщиной в моем окружении, да и поговорить с Брендой за чаем иногда было занимательно, но я все равно ощущала легкие уколы вины. — Я как ее заместитель беру на себя больше нее самой. Когда меня повысят? — Когда твои молитвы будут услышаны. — Рассмеялась я. На пару минут воцарилось молчание, тишину обставленной книгами и цветами комнаты наполняло клацанье по клавиатуре. — Ладно, кажется, я закончила. — Потянулась и встала. — Эм, Белл… А как продвигается твоя рукопись? — Бренда широко улыбалась, довольная этим разоблачением. Я пораженно воззрилась на нее. — Ты как-то оставила ноутбук открытым... вот я и глянула одним глазком. — И даже ни капли раскаяния в глазах. — Мне очень понравилось, хочу тебе сказать! Я с нетерпением буду ждать завершения. — Не терпящим отнекивания тоном тараторила она. — Могу потом отшлифовать, если хочешь. — Нахальная ухмылка и подмигивание. У меня просто нет слов. — Ты невозможна!.. — Я смущенно улыбнулась. Бренда хоть и выглядела взбалмошной невеждой, но ей только доставляло удовольствие удивлять наповал своей начитанностью, тем самым руша образ «обложки». Ее похвала стоила многого. Не понимаю почему такая перспективная девушка просиживает свои будни в таком месте. — Такое должен увидеть свет. — Вообще-то я пишу для себя… — Не хочу даже слышать!       Писать я начала полгода назад, дабы занять мысли и разложить по полочкам имеющееся в сознании. Эдварду понравилась такая затея, он приветственно встретил мое «увлечение», несмотря на то, что порою я погружалась в него глубоко и надолго. Сначала мне просто нравилось записывать мысли и описывать воспоминания и сны — это походило на дневник. Но в какой-то момент это переросло в нечто большее. Каждая глава представляла собою письма главного героя — я осознала, что пишу Марии. Факт художественности текста вуалировал правды сверхъестественного мира. Я не гналась за коммерческой выгодой и уж, упаси господи, славой. Мне просто нравилось создавать что-то своими руками, быть в чем-то хорошей.       В коридоре на подоконнике меня ждал Эдвард. Раньше он подолгу сидел в отделе на кресле, но Джексон стала его выгонять. Эд решил не донимать «бедную секретаршу». Я подошла к мужу и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его. Каллен крепко прижал меня к себе, будто не видел пару дней. Я гладила его шею и волосы, медленно двигая губами в такт его. — Как прошел твой день? — Нехотя отстранившись, улыбнулся Эдвард. — Хорошо. А твой? Разве тебе нравится проводить так свои вечера? — Я вполне удовлетворен. Жалею лишь об одном: мой подарок простаивает в гараже. — Я буду ездить сама, когда ты начнешь работать. — Попыталась уверить его я, ткнув в грудь. — Ловлю на слове! — Он помог мне надеть пальто и, положив руку мне на плечи, двинулся к выходу. — Это случится совсем скоро, а точнее через месяц. — Ты решил принять то предложение? — Нет, и они быстро нашли другого стажера. — Эдвард не спешил продолжать этот разговор. — Что за загадочность? — Корпорация «Анкоридж МедЛаб» предложила мне должность на перспективу. Как только окончу бакалавриат, смогу работать у них на полную ставку. А пока в качестве стажера в образовательном отделе. — Не может быть! — Как только я услышала название компании, у меня отвисла челюсть. — Ты совсем в меня не веришь? — Рассмеялся Каллен. — А вот Элис, негодница, сказала «Как я и предвидела!»       Я в голос расхохоталась от спародированного Эдвардом тона сестры. — Конечно, верю. Тебе было бы не место среди заунылых министров в департаменте. — Я остановилась, чтобы обнять его. — Очень рада за тебя! — Отрадно было смотреть, как Эдвард становится настоящим человеком. Таким, кто учится, совершает ошибки, стремится к развитию и поиску своего места в мире себе подобных. Он был поистине живым. И я шла по жизни рядом с этим человеком!       Мы находили счастье в прожитых днях, оставляя насыщенное, трудное, кровавое прошлое позади. Но мы не забывали кем мы были, мы размышляли над тем кем нам предстоит стать. Друг для друга и для окружающих.