Семь смертных грехов

***

      В раннем возрасте я часто расспрашивал родителей о метках и их предназначениях. Эта татуировка на запястье, дана мне ещё при рождении, беспокоила мой юный разум и мучила бессонными ночами. Бывало я часами разглядывал её, запоминал каждый изгиб чернила, каждую чёрточку, а потом воспроизводил этот рисунок у себя в голове или на бумаге и всегда был недоволен результатом. Как глупо и по-детски с моей стороны...       У отца не было на теле ни намёка на наличие метки. Абсолютно ни-че-го. Конечно, кроме тех иероглифов, которые он сам себе выжег лавой. Сатана — один из первых высших существ, появившихся на свет «чистыми», а значит ему было суждено лишь править Адом, восседать на троне Зла и выполнять работу карателя душ всех грешников. В его жестоком сердце не должно быть места для любви или хоть каких-то светлых чувств, лишь непроглядная тьма. Однако он на то и Дьявол, чтобы нарушать уставленные правила Шепфы, как ни странно. На земле отец выследил мою мать, приказал своим приспешникам убить её и доставить «на растерзание» ему. Лилит оказалась на небесах в качестве непризнанной, но владыке Пекла было всё равно на её статус и местную иерархию: он насильно забрал эту женщину к себе, наплевав на то, что у неё была своя метка и своя судьба здесь. Чёрт, ему даже не составило труда избавиться от её истинного соулмэйта, а маме и вовсе не дал право выбора, взяв ситуацию под свой контроль. Тогда поднялся большой шум среди серафимов, но никто ничего так и не смог предпринять против самого короля Преисподней. Какая жалость.       Изначально мать была для отца не более, чем игрушка для его извращённых развлечений и снятия стресса, но когда она внезапно забеременела мной, что-то заставило Сатану смиловаться над бедной измученной Лилит. Всё-таки теперь непризнанная носила ребёнка самого Дьявола, а точнее его наследника. Тогда пытки над мамой прекратились и, как она сама мне рассказывала, это были её лучшие времена пребывания в Аду. Когда я появился на свет, меня назвали Люцифером, что в прямом смысле означало «носитель света, огня». Отец всегда обращался ко мне полным именем, что мне никогда не нравилось, да и вообще относился как ко взрослому, с младенчества воспитывая во мне сильного мужчину. Но мать привила мне краткое прозвище «Люций» и отдавала мне всю свою теплоту и заботу. Всегда поражался, откуда у неё столько хороших качеств: даже безжалостное Пекло не могло вытеснить в ней ту доброту в сердце, за что я бесконечно благодарен ей.       Это она рассказывала мне старую легенду, как Всевышний сотворил ангелов и демонов, а после и людей по нашему подобию; как точились войны между двумя сторонами из-за отношений противоположных каст; как Шепфа установил запрет и вместе с этим дал всем высшим существам метки, непризнанным в том числе, которые и до сих пор помогают нам находить свою родственную душу; как примирились оба народа и наконец разрешился конфликт. Я всегда с большим интересом слушал эти байки и надеялся, что где-то в мире есть и мой соулмэйт, предначертан мне судьбой. Я представлял, как найду его, как буду хранить ему верность и как нам будет чудесно вместе. И он не посмотрит на то, что я сын короля Преисподней. Ведь я не такой, как он... Точнее, не был таким. Как иронично.       Но как бы то ни было, именно эта женщина заставляла меня верить в любовь. И я отчаянно, глупо верил. Однако владыка Ада был против всех этих рассказов. Он твердил мне, что подобные чувства — это слабость, и запрещал матери говорить со мной об этом. Я не понимал его, ведь тогда ещё не осознавал, что был вовсе не результатом их притяжения и страсти, а просто оплодотворённой яйцеклеткой по случайному сексу. Если отец узнавал о наших тайных беседах, то жестоко наказывал и меня, и Лилит. Больше всего доставалось маме. За это я ненавидел его и боялся одновременно. Он заставил уважать себя, но каким образом? В этой семье все проблемы решались насилием — по-другому никак.       Но пока мать была со мной, я не позволял себе прислушиваться к словам Сатаны. Да-да, даже под страхом вновь оказаться избитым из-за этого. Я был слишком юн и полон энергии. Слишком романтичный и правильный. Как будто земная жизнь и чувства мне были ближе, чем демонская сущность. Бунтарь. А ещё смазливый ублюдок и дурак. Сейчас уже я слишком стар для всего этого дерьма, что мне довелось повидать. Лилит воспитала во мне Человека от части, но сейчас я вспоминаю об этом только с отвращением.       Не поверите, но у меня были друзья, которыми я дорожил. У меня были мечты, в которые верил. У меня была мама, которая поддерживала меня и подарила мне шестнадцать счастливых столетий, прежде чем не выдержала и покинула нас с отцом. У меня было всё, но в один момент оно рухнуло в глубокую бездну под названием разочарование. А за ним последовало опустошение, что превратилось для меня в проклятие.       На то время моя метка только начала просыпаться, наполняться энергией моего соулмэйта и запястье было постоянно перевязанным или спрятанным за длинным рукавом рубашки. Я честно придерживался правил и запретов Шепфы, боясь случайно разорвать связь, но с уходом этой женщины депрессия одолела меня. Да и не только. Отец будто сошёл с ума, тяжело переживая развод. Суд был отнюдь не на стороне Дьявола, доказательства следов физического насилия в пользу мамы; его раздражало собственное бессилие. Сначала он много пил, бывало доходило до беспамятства. Говорил мне, насколько несправедлива любовь и что она убивает, хотя я вряд ли поверю, что у него были хоть какие-то чувства к матери. После настал второй этап искупления: владыка Пекла стал вымещать всю злость и обиду на мне, в прямом смысле выбивая из меня остатки того человеческого, что у меня было от Лилит. Я долгое время противился, пытался быть сильным и даже давать сдачи, но в какой-то момент жестокость короля Преисподней поглотила меня целиком. Я сдался.       Каждый день — одни сплошные пытки, издевательства, беспощадность. Кнут отца всегда пугал меня больше всего: шрамы от него остались на моей спине, как напоминание о былых временах. Они так и не зажили, несмотря на мою прекрасную регенерацию. Это я ещё умалчиваю о других наказаниях по типу пребывания днями напролёт без еды в сыром подвале, желательно прикованным к стене. Но вспоминать об этом — низко и слабо. Я ни в коем случае не жалуюсь или жалею об этих событиях. Определено нет. «Всё, что не ранит, делает сильней» — так ведь говорят на земле?       Я не удивлён, что мама ушла. Она терпела всё это ради меня. Но забрать с собой она меня не смогла: хоть где-то полномочия Сатаны не заканчиваются. Я не сержусь на неё уже очень давно, тоска канула в прошлое с тех пор, как насилие выместило её: оно стало для меня таким привычным, словно так и должно быть. Эта разлука послужила мне самой настоящей душевной травмой, похуже всех тех, что я перетерпел. С тех пор мы с ней так и не виделись вживую, только втайне присылали друг другу письма.       Я жил в страхе вновь попасться под горячую руку и поэтому слушался владыку Ада во всём. Даже сейчас отголоски тех будоражащих чувств тревожат меня при встречах с ним. Мне не было что терять. Тогда. Да и сейчас то что? Моё сознание залили кровью, неосознанно я стал превращаться в монстра, в такую же машину для убийств, в отца. Жёсткие тренировки, поучения, кара за непослушание — всё это преследовало меня в течении нескольких столетий. Этот Дьявол воспитал во мне такого же дьявола, жестокого и хладнокровного. Я менялся на глазах: Мими и другие демоны не узнавали прежнего Люцифера. Переломным моментом стало выжигание лавой новых татуировок ради скрытия истинной. Рисунки черепов, грешников и тёмной энергии по всему торсу и руках как новое воплощения меня самого, но боль, что я вынес в ходе процесса, никогда не сравниться с ментальным разрывом связи между мной и матерью.       «Боль — это иллюзия. Боль — лишь тренажёр силы воли и характера.»       Я жил этим правилом, пытаясь таким образом избавиться от всех слабостей: они мне попросту не прощались королём Преисподней. За всё следует своё наказание. Не в моих интересах нарываться на новые проблемы. За эти столетия я учился выживать, при этом сам становясь тираном. Цепная реакция. Но выбора у меня всё равно не было.       Я отказался от чувств и от метки. Точнее, как я уже упоминал ранее, я скрыл её под другими татуировками. А ещё я просто утратил ту веру в существование моей родственной души после стольких дней моих скитаний в Аду. Никто даже не подозревал и не подозревает до сих пор о том, что рисунок на запястье, дан Шепфой, терзает мою израненную душу уже больше тысячелетия, а я ничего не могу с этим поделать. Большинство думают, что я пошёл в отца не только ужасным характером, но и отсутствием судьбоносного иероглифа. В один момент я просто наплевал на законы Шепфы и вёл себя как суккуб с ярко выраженной эрекцией: не одна демонесса побывала у меня в постели, но в итоге осталась лишь одна избранница. Ости. Нас ничего не связывает, кроме секса. Да и не нужно оно мне: плотские утехи с ней заменяют мне все недостающие ощущения полноценных отношений. В конце концов, папаша был прав: любовь разбивает сердца. А у меня его попросту нет...       Я вырос. Я изменился. Я — Люцифер, сын Сатаны, чьё имя запомнят как Дьявола, достойного престола, как демона, лишённого души, как существо с огромной безграничной злой силой внутри. И нет равных мне в этом мире, кроме моего отца, что всегда будет превосходить меня, ведь только он имеет на это право.       Я — Люцифер. Тот, кто несёт огонь. Я стал свидетелем многих событий, что кардинально изменили мою жизнь, познал карму во всех её проявлениях и не сломался.       Я — Люцифер. Я — одиночка. И я не нуждаюсь в родственной душе.

***

      Шкаф с алкоголем напротив так и притягивает взгляд к себе, заставляя мысленно бороться с чувством желания взять оттуда очередную бутылку и выпить всё её содержимое до дна. Искушение с каждым мгновением растёт, я пытаюсь отвести глаза в другую сторону и отвлечься, но вновь натыкаюсь на стеклянные полупрозрачные дверцы, обрамлённые красным деревом. Ухмыляюсь самому себе: с каких пор я уже не могу и дня прожить без капли спиртного в желудке? Неужто теперь у меня появилась новая слабость? Глупо не признать, ведь сигареты — эти земные штучки, что убивают лёгкие жалких людишек — стали уже частью моего образа жизни, а теперь и глифт хочет пополнить этот список. И хотя мне как демону, как сыну Сатаны всё дозволено, нельзя же по этой причине портить честь отца и запускать себя до такой степени? Или можно? С каких вообще пор меня это останавливает?       Плевать! К черту всё и эти глупые раздумья. Я резко подрываюсь с обшитого кожей кресла и быстрым шагом преодолеваю расстояние между мной и стеллажом. Дёргаю ручку на себя и тянусь к первой попавшейся фляге. Лавовый глифт. Хм-м-м... Как раз то, что нужно, для удачного начала нового дня. Пробка летит в неизвестном направлении, я беру стакан с небольшого столика рядом, и горячая оранжевая жидкость плескается внутрь, наполняя его до краев. Моментально вливаю её в себя, до боли обжигая горло и внутренности, и кисло улыбаюсь, чувствуя, как жар распространяется по телу.       Прикрываю от удовольствия веки и придаюсь воспоминаниям о сегодняшней былой ночи: вечеринка у Валафара, алкоголь, соблазнительные демоницы, возвращение домой и... сон?.. Меня всего вдруг передернуло, словно от пощёчины. Какого... Эта чёртова метка на моём запястье никак не волновала меня больше тысячелетия, а тут ей вдруг вздумалось прийти ко мне во сновидении. Я напрягся и попытался отыскать в закоулках своей памяти хоть что-то конкретное, но мысли разбегались, не слушались. Полная каша. Я смог воспроизвести в голове только некие смутные очертания собственной татуировки, мелькающей перед глазами. А ещё чей-то знакомый голос... Девичий, приятный на слух. Будто встречал его прежде. Я слышал какие-то обрывки слов и фраз, доносящееся из темноты, но ответить или разобрать их смысл мне было не под силу, словно невидимый барьер отрезал меня от мира и относил всё дальше и дальше, пока тишина полностью не обволокла моё тело.       Я тряхнул головой, пытаясь вновь вернуться в реальность, и чуть пошатнулся назад. Мда-а-а, похмелье после недавних посиделок всё ещё даёт о себе знать. Вот только с тусы я уже давно ушёл, а она из меня — нет. Хах, видимо, мне бы стоило подольше отдохнуть, но, во-первых, довольно поздно эта идея посетила мой затуманенный разум и школьные занятия уже не за горами, а во-вторых, именно этот непонятный сон заставил меня подорваться с постели и пробудил желание выпить снова, дабы прийти в себя. Ох, и что он может значить? Шепфа не мог ошибиться дважды. Чтоб его...       Я взглянул на татуировку и, как в детстве, стал рассматривать каждую линию чернила сквозь поверху нанесённые иероглифы. Ягода клубники и цветок ванили. Раньше я восхищался, насколько красивый и утончённый у меня рисунок. А сейчас... Из губ невольно вырвался смешок. Моей тёмной демонической сущности попросту не подходила такая нежная, утончённая метка. Вот только об её существовании знали немногие. Даже Ости не была просветлена в этом деле.       Эта демонесса вот уже столько времени водится со мной, а даже не догадывается о том, что где-то здесь, на небесах блуждает моя родственная душа, во что я уже и сам не верю. Иногда её чрезмерная глупость просто выводит меня, даже не так: выбешивает насколько, что хочется моментами придушить и посильней, но в данном случае это даже к лучшему. «Меньше знает — крепче спит» — что-то я невольно увлёкся человеческими поговорками. А ведь у неё есть своя судьбоносная татуировка, однако эта сучка явно не спешит покидать меня или искать истинного соулмэйта, так и вертится под боком. Мысленно задаюсь вопросом: на что она надеется? На серьёзные отношения? О нет-нет, дорогуша, только твоя большая грудь и сумасшедший минет для разрядки после тяжёлого дня всё ещё кое-как удерживают мою ненасытную персону рядом.       Брюнетка устраивает меня лишь в плане секса, но не более: у неё самое податливое тело для моих грубых ласк из всех половых партнёрш, что я имел. В прямом и переносном смысле. Люблю резко и без предупреждений, сразу наращивая быстрый темп, вторгаться в её плоть, хоть для неё тут мало приятного, но дьяволица покорно терпит и постанывает, скорее, от боли, нежели от полученного удовольствия; жадно кусать её пухлые губы до крови; играться с затвердившими сосками, посасывать их и водить языком вокруг ареолы; сжимать её бёдра, оставляя на них красные следы от пальцев; брать её за длинные чёрные волосы, наматывая их на кулак, заставлять глотать мой член целиком до основания и давиться выплеснувшейся спермой, как только я кончаю в её шаловливый ротик; обволакивать, поглощать её энергию, смаковать на ментальном уровне естество этой демоницы. Ости вполне удовлетворяет меня и никогда не отказывает мне во внезапном соитии. Чаще она сама становится инициатором наших развратных игр, что мне всегда в ней нравилось. Пошлая, похотливая, сладкая... Будоражащие сознание фантазии заставили меня невольно облизнуться.       Стоило мне вспомнить о ней, как в нос дал знакомый запах черники и лаванды. Эту энергию я узнаю за километр из тысячи, настолько сильно я привык ощущать её рядом со мной и во мне тоже. Неспешное цокание каблуков в коридоре только подтвердили мои догадки, а через мгновение послышался лёгкий стук в дверь, после чего демонесса тихо зашла в комнату. Я стоял к ней спиной, но чувствовал её легкий трепет при очередной встрече со мной. Брюнетка довольно часто наведывалась ко мне «в гости», её присутствие уже вовсе не смущало меня, я воспринимал это как должное. Она находилась в паре метрах от меня, будто не решаясь подойти ближе. Я всё также молча продолжал делать вид, что не замечаю её, разглядывая бутылку лавового глифта в руке. Наконец дьяволица набралась смелости и резко преодолела расстояние между нами. Её горячее дыхание касалось рубашки, она была совсем близко, но я и дальше вёл игру, надев на себя маску безразличия. Чувствую, как у демоницы слегка подгорает от такого игнорирования в её сторону, и она резко обвивает руки вокруг моего живота, прижимаясь ко мне своей грудью.       Ости специально начинает тереться об меня, дабы вывести на хоть какие-то эмоции или действия. Одна её ладонь скользит острыми коготками по ткани, вырисовывая каждый кубик пресса, а после ныряет ниже и хватается за область моего паха. Становится жарко, особенно после недавних воспоминаний о нашем сексе. Я протяжно вздыхаю, ощущая медленные, но увереные поглаживания моего пениса сквозь брюки, в которых с каждой секундой становилось всё теснее. Да, эта демонесса чертовки хороша в плане возбуждения партнёра: всегда найдёт подход и получит желаемое. Брюнетка резко слегка сжимает ладонь, вырвав стон из моих уст. Хищно оскаливаюсь: я не на шутку завёлся.       Наконец разворачиваюсь к ней вплотную и жадно целую в губы, попутно притягивая ту за талию к себе. Я сминаю кожаный топик дьяволицы, норовясь порвать его в клочья. Её тело пылает желанием и страстью, ей только этого и надо было. Сама раздразнила, теперь и получай наказание. Неожиданно я толкнул демоницу на кровать и сразу же навис сверху, параллельно расстёгивая ширинку на штанах. Сама девушка тоже начинает в нетерпении раздеваться и с задышкой молвит:       — У... у нас скоро... урок у Геральда. Нужно явиться на изучение энергий, ни то... нарвёмся на проблемы, — в это время я безжалостно срываю с неё кружевные трусики, хватаю её за широкие бёдра пристраиваюсь у неё между ног. Чуть помедлив, я ответил:       — Не волнуйся, мы успеем управиться, — после этих слов я грубо вхожу в неё во всю длину и сразу задаю быстрый темп, не дав Ости привыкнуть. Комната наполняется громкими вздохами, стонами, шлепками тел, такими привычными для меня, но я будто не слышу их: моя физическая оболочка находится в спальне и трахает демонессу, а разум странствует где-то в другой вселенной, реальности. Мысли никак не покидает тот голос из сна: я словно моментами слышу его, но и сейчас его всячески перекрикивает брюнетка, лежащая подо мной. Душа вновь воссоединяется с телом, как только я чувствую, что мы оба с дьяволицей на пике. Делаю ещё пару глубоких толчков и изливаюсь на плоский животик Ости, извивающейся, словно змея, и бьющейся в конвульсиях оргазма. Ложусь на подушку рядом с демоницей и чуть приобнимаю ту за плечи, вдыхая запах её волос. Черника и лаванда. Удачное кисло-сладкое сочетание, однако совсем противоположное клубнике с ванилью.       Моё утро началось с выпивки и секса.       Прекрасное утро.

***

      Ну вот скажите мне: что я здесь вообще забыл среди этих убогих и святых? Была моя воля, я бы даже не приходил на эти уроки: есть дела и поважнее. Что нового или познавательного я узнаю для себя, если уже давно, опережая учебную программу, прошёл все темы, касающиеся изучения энергий и могу на расстоянии ста и больше метров определить на ментальном уровне, кто передо мной? Ангельский смрад я не перепутаю ни с чем другим: от них так и тянется шлейф якобы света и доброты. Чёрт, меня сейчас стошнит от этого. Демонов, то есть своих, я также распознаю сразу по тёмной ауре вокруг. Возможно, единственное, что меня тут всё ещё удерживает, так это непризнанные.       Да-да, они как нераскрытая до конца загадка: никогда не знаешь, чего от них ожидать и на какую сторону станут в итоге. Мне всегда было интересно наблюдать за ними, особенно во время обмена энергетикой: как они пугаются, ощущая в себе мою мощь, как смущаются и не могут смотреть мне, сыну Сатаны, в глаза, как потом делятся впечатлениями с друзьями, якобы они были «на считывании» у самого Люцифера. Временами попадаются довольно необычные личности с сильным потенциалом, а каждое естество, что мне доводилось пробовать в своей жизни, по-своему уникальное и запоминающееся. Не подумайте: копание в этом «нижнем белье» не доставляет мне особого удовольствия, однако на ком-то же новенькие должны учиться и тренироваться. Лишний раз подкормить своего внутреннего демона и потешить собственное самолюбие мне явно не помешает.       Я стоял в одном ряду с другими учениками, возле меня, держа под руку, околачивалась Ости. Я мельком равнодушно прошёлся глазами по новоприбывшим и повернул голову в другую сторону, как вдруг столкнулся взором с Дино. Видимо, он, как и я, был не в восторге от очередной нашей встречи: ангелочек нахмурился, его лицо приобрело вражеский оттенок. До сих пор не отошёл от вчерашней перепалки, бедняжка. Я довольно усмехнулся, подмигнул ему и отвернулся прочь, ещё больше обескуражив этого папиного сынка.       Наконец к нам на площадку вышел Геральд и надменно оглядел присутствующих. Заметив меня, тот слегка кивнул мне, словно благодарил за очередное посещение его урока. Из всех преподавателей в этой школе он был самым нормальным и действительно заслуживал уважения к себе за полученные знания. Ни то, чтобы мне хотелось приходить на его занятия: просто долг обязывает помогать своим, как демон демону. К тому же я знаю этого мужчину практически с детства и мы неплохо ладили тогда. Учитель ещё немного подождал, пока все станут на свои места и успокоятся, и заговорил:       — На этом уроке у нас будет обмен энергиями, чтобы в будущем вы могли по ней понять, кто перед вами, даже если его облик будет скрыт, — начал свою, даже мной выученную наизусть, речь Геральд.       — Облик можно скрывать? — как и ожидалось, кто-то из слишком любопытных убогих решил вслух и публично выразить своё восхищение от новой услышанной информации, выставляя себя на посмешище перед другими истинными высшими существами. Лучше бы ты молчал, парень: на небесах твой болтливый язык долго не продержится у тебя в пасти.       — Конечно. Можно притвориться человеком, или поменять вид крыльев, правда, на время, — однако демон ещё неплохо держался. Был бы я на его месте, прихлопнул бы этого недалёкого, чтобы не мешал мне вести занятия. Какой я добрый. Ну да ладно. Мужчина подошёл к кому-то из ряда: всматриваться я не стал, ведь такое происходит довольно часто, когда он демонстрирует энергетику на одному из учеников. Насколько же всё скучно и однообразно. Не мог старик чего более интересного придумать за столько столетий? Оригинальности ему не занимать. — Это и есть энергетика. У каждого она своя, как отпечаток пальца. По ней вы также сможете понять, к какому рангу принадлежит ангел или демон. Кто перечислит их?       Внезапно демоница, стоящая рядом со мной, уверено подымает руку, вызываясь ответить. Я удивлённо ухмыляюсь: неужто решила блеснуть своим умом передо мной и остальными? Что ж, похвально.       — Ости, прошу, — кивнул учитель, и демонесса сделала шаг вперёд, чтобы все присутствующие могли видеть и слышать её.       — Иерархия ангелов и демонов идентична. Мы с вами находимся в начале этой цепи, — она посмотрела куда-то в сторону новеньких и хищно оскалилась. — Не считая непризнанных. Они даже до этого не дотягивают. После идут архангелы и архидемоны. Далее следуют престолы, господства, начала, власти, силы, воинства, века... Каждый ранг властвует над теми, кто ниже. Они управляют Адом и Раем, следят за мировым порядком. В самом конце находятся херувимы и Серафимы. Выше только Шепфа.       Девушка вернулась обратно на своё место и, сверкая глазами, тихо спросила у меня, чуть приподнимаясь на носочки:       — И как я справилась, м? — она игриво улыбнулась мне, ожидая ответа. Всё-таки для меня старалась, чертовка. Лишний раз выпендриться передо мной — святое дело, так сказать. Я приобнимаю её за талию и так же шепчу:       — Отменно, — довольна моими словами, брюнетка гордо вскидывает подбородок и смотрит на Геральда, который через секунду подтвердил правоту дьяволицы:       — Всё верно, Ости. Скорее всего, вы никогда не увидите того, кто стоит выше архангелов и архидемонов. Если, конечно, ваш отец не Сатана, — мужчина вдруг взглянул на меня с усмешкой на лице. Кто-то громко заржал среди демонов и даже смелых новоприбывших, но я оставался спокойным, хоть и мысленно оценил подкол учителя. Хватит и того, что я вообще нахожусь здесь и всё ещё не ушёл куда подальше от всего этого сборища высших существ и недоделанных бессмертных. Я лишь улыбнулся уголками губ, наигранно закатил глаза и скрестил руки на груди, делая вид, что меня это как-то задевает. «Шутника» только больше позабавила моя саркастическая реакция, прокашлялся в кулак и продолжил, как ни в чём не бывало: — По ауре вы должны будете понять, насколько силён ангел или демон перед вами. Это важно и, возможно, стоит вам жизни.       — На нас могут напасть? — среди толпы раздался очередной вопрос, скорее, одного из непризнанных. На секунду нотки девичьего испуганного тона мне показались какими-то... знакомыми? В голову дала новая порция воспоминаний из сна. Что?.. Неужели это... Да ну, бред! Я хотел повернуть голову в ту сторону, но Ости резко отдёрнула меня:       — Люций, может, пойдём отсюда? Меня уже тошнит от этих убоги-и-их, — демоница гадко протянула последнее слово, вцепившись мне в ладонь, но я грубо отрезал:       — Успокойся, разве сама не говорила о проблемах, что могут возникнуть при прогуле? Тем более мы уже здесь, — я вновь устремил взгляд в поиске хозяина таинственного голоса, но демонесса всячески отвлекала меня.       — С каких пор ты такой правильный? Мог бы и пригрозить отцом... — девушка ещё о чём-то ныла, но я старался не обращать на неё внимание, всматриваясь в серую массу. Учитель что-то говорил о сути поставленного на сегодня задания и попросил встать по парам для изучения естества друг друга. Как только все затушевались, выполняя поручение демона, я оттолкнул от себя прилипшую, словно жвачку, брюнетку, вырывая из её груди недовольный оклик: — Эй, ты что де...       — Заткнись, — рявкаю я и иду прочь, лишь бы подальше от этой дуры. Надоела. Накатившая злость внезапно вылилась на ни в чём неповинного новенького, с которым мне перепало обмениваться энергией. Я грубо схватил его за плечи и немного притянул к себе, сжав ткань одежды. Я настолько сильно втолкнул в него свою ауру, что он маленько пошатнулся, и если бы не мои ладони на нём, убогого снесло бы на метр. Его глаза расширились от испуга, он стал невольно задыхаться и обмякать, ведь моя энергетика нечаянно полностью вытеснило его. Твою ж... Меня вдруг как обдало током: я отпустил непризнанного и тот в шоке опустился на колени, тяжело дыша. Я презрительно оглядел его, усомнившись, что с ним всё в порядке, и отступил, собираясь уйти, но, к сожалению, подобную картину увидел Геральд и сердито пробасил:       — Люцифер, мы вроде как договаривались проворачивать всё аккуратно и без лишних травм, психологических в том числе. Будь нежнее к новеньким, — я кисло кивнул мужчине и пошёл к следующей «жертве», мысленно ругая себе за несдержанность. С каких пор меня так легко вывести на конфликт? Пара глубоких вдохов и выдохов — и прежнее уравновешенное состояние на месте. Вроде как. Я стал в пару с какой-то девушкой и на этот раз постарался сосредоточиться на задании, а не на былом срыве и лишних мыслях. По более-менее спокойному выражению её лица во время процесса я понял, что всё сделал правильно и не предоставил никаких неудобств. Слава Шепфе...       Так менялись партеры ещё несколько раз, пока в меня с разгону чуть ли не влетела очередная новоприбывшая. Она уперлась головой мне в грудь, а после испуганно подняла на меня глаза. Знакомые черты лица и этот взгляд... Не та ли это героиня моего недавнего концерта с Дино? Да, точно, сразу узнал её. Слишком храбрая, смелая и рискованная как на обычную убогую. И глупая, ведь могла пострадать, если бы ей не удалось остановить нас. Вступилась за этого папиного сынка и отговорила драться — уже достижение. Очередная интересная личность. Теперь понятно, почему этот щенок увязался за ней и окутывает своим противным светом...       Девушка так и продолжала стоять, не двигаясь. Я решил действовать первым, взял за талию и чуть грубо притянул к себе, вырвав из её уст легкое «ох!». Я закрыл глаза и полностью сосредоточился на её естестве. Сначала предо мной будто возникла каменная стена, не дающая проходу, но как только Непризнанная стала робко исследовать меня в ответ, неуверенно прикасаться и ощупывать, эти врата стали приоткрываться мне. Энергия этой новенькой... Такая сладкая, легкая, красная. Я аккуратно обволок её нутро, а после влился внутрь неё, полностью проникся ею на ментальном уровне, пробуя на вкус каждую частичку. Сама же партнёрша чуть ёжилась от такого близкого контакта и боялась сделать то же самое со мной в ответ: она словно лакомилась маленьким кусочком торта, по чуть-чуть слизывая шоколад с теста. Было что-то необычное в этой ауре, что-то... родное? Эта глупая, казалось, на первый взгляд мысль никак не покидала мою голову и с каждым разом, смакуя энергетику новоприбывшей, я понимал, что она точно имеет место быть. Это была какая-то ягода, скорее клубника и нотка некой пряности...       Ваниль.       Стоило мне осознать, что естество этой убогой подозрительно удачно совмещает в себе все мои вкусовые предпочтения, как в районе запястья стало неистово жечь. Сначала я не придал этому значения, продолжая следовать заданию, но потом боль только усиливалась. Словно кто-то водил по коже раскалённым лезвием. Я захрипел от чересчур острых ощущений и резко оттолкнул Непризнанную от себя, заставляя ту чуть прогнуться в животе от приложенной мной силы: я взглянул на её перепуганное, искривлённое от доставленного дискомфорта лицо, но в её голубых глазах начинали плясать огоньки ярости. Я сразу же развернулся, потирая место судьбоносной татуировки, которая уже и перестала болеть, как вдруг услышал девичий оклик:       — Я не мешок, чтобы со мной так обращались, — так вот чей это был голос тогда, когда я искал его в толпе. Я замер в ожидании новых оскорблений в свою сторону, но их больше не последовало. Девушка от переполняющей обиды прерывисто дышала и сверлила глазами мою спину. А у неё и вправду есть спрятанные коготки... Зря, зря... На этот раз прощаю её дерзость, так и быть. Хах, она всё ещё надеется на извинения, которых всё равно не получит. Мне хотелось остановиться и нагло поставить её на место, укротить, заставить поплатиться за свою грубость, изнасиловать ментально, но вместо этого я не оборачиваясь насмешливо ответил:       — Не сомневаюсь, — я на расстоянии почувствовал её гнев и негодование, что мне собственно и было нужно. Моя уже бывшая партнёрша фыркнула и не стала продолжать выяснять отношения, что довольно сильно порадовало и удивило меня. Не такая уж она и глупая: знает и чувствует, с кем говорит. Я последовал её примеру: ушёл от неё прочь по-английски и продолжил изучать энергию с другими убогими, но больше сосредоточиться на уроке и поставленном задании у меня не получилось. На губах до сих пор остался вкус её ауры, будто и не собирался исчезать, сколько бы я не пытался избавиться от него, перекрывая новой. Бесполезно.       Чёртова Непризнанная. Чёртова метка.

***

      Я сидел на своём любимом кожаном кресле и курил посреди комнаты, что обычно и происходило вечером после тяжёлого дня. Странно, какие же всё-таки эти людишки слабые и беспомощные, раз их убивает обычный токсичный пар. Для меня это как игрушка, как развлечение, но мне нравится. Нравится чиркать зажигалкой и запаливать кончик сигареты. Нравится вдыхать этот густой дым и выдыхать обратно, чувствуя как тепло разливается по телу и заставляет расслабиться, забыться. Нравится осознавать, что мне за это ничего не будет, хоть и пользоваться земными штуковинами запрещено на небесах. В этот раз половина пачки ушла практически за час, но я почему-то не мог остановится.       То и дело поглядывая на руку с меткой, я вспоминал и прокручивал в голове голос этой Непризнанной, вкус её запоминающейся ауры и реакцию моего тела на неё. Всё казалось мне слишком странным и неправильным, словно так быть определённо не должно, но тем не менее. Что же тогда произошло на уроке? Разве подобное бывало до этого момента? Даже с Ости я не ощущал схожего электрического контакта. Это жжение — что оно значит? Прошло больше тысячелетия прежде, чем моя врождённая татуировка хоть как-то проявила себя, но что теперь? Мама не рассказывала мне об этом, так как сама не познала подобного чувства. А отец и подавно...       Нет, не думай о матери. Хватит! Ты поклялся себе, что откажешься от любви и от метки, но что получается: всё ещё в силе? Разве давно утраченная связь вовсе не утраченная? Почему я узнаю об этом только сейчас? Шепфа не может так ошибаться... Очередной окурок полетел на пол, моя рука потянулась за следующей сигаретой, как вдруг я вновь учуял демоницу и, судя по вкусным духам вперемешку с её сверкающей чернично-лавандовой энергетикой, она решительно настроена помириться за сегодняшнюю ссору, если она вообще таковой считается. Я раздраженно дёрнулся: сейчас я явно не в настроении. Мне бы хотелось побыть одному, однако эта сучка тут как тут. Краткий стук — и демонесса отворяет дверь с небольшим скрипом в мою спальню. Медленно закрывает и начинает подходить ко мне со спины: чувствую, как её нутро трепещет при моём виде, на что я лишь закатываю глазные яблоки далеко за уровень орбит. Как же мне иногда хочется прибить эту тупоголовую...       — Не сегодня, Ости, оставь меня, — выдавливаю как можно ласковей из себя эти слова, хотя мысленно я уже выстраивал план по избавлению от этой бестии и все возможные варианты действий и ответов. Как и ожидалось, девушка и вовсе проигнорировала мои слова, мягко касаясь моих плеч своими ладонями и поглаживая их в нетерпении.       — Ох, Люций, я знаю, чего ты сейчас хочешь, — если бы и вправду знала, давно бы вылетела отсюда как миленькая. Я хмурюсь и хочу встать, но брюнетка настойчиво придерживает меня за торс, обходит с другой стороны и садится предо мной на колени, подбирая заранее подготовленной резинкой волосы в хвостик. Что, вновь задумала задействовать в дело свой шаловливый язык? Что ж, это и впрямь было бы неплохо. Раньше. Но сейчас какая-то волна отвращения окатила меня, заставляя вовремя остановить дьяволицу и не дать расстегнуть ширинку брюк. Она хотела была попытаться ещё раз, но я усмирил её норов путём резкой хватки за горло. Я подымаюсь с кресла вместе с Ости, демоница начинает кряхтеть и краснеет от недостатка кислорода, хватается руками и впивается ногтями в мою кожу. Я всё также невозмутимо продолжал сверлить её сердитым взглядом и наблюдать за сконфуженным от шока и страха девичьим лицом.       — Я сказал тебе убираться, разве не понятно? Если я говорю иди, значит иди и не испытывай моего терпения. Иначе мне не составит никакого труда убить тебя, — и я резко отпустил её. Демонесса упала на колени и, хватаясь за горло, стала приводить дыхание в норму. Глаза красные из полопавшихся сосудов, налитые слезами, которые она тут же вытирает. На шее — даю сто процентов — останутся лиловые следы от моих пальцев, так что шелковый шарфик на ближайшие пару дней обеспечен.       — Люцифер... Ч-что с тобой? Ты в последнее время какой-то тревожный. Мы могли бы поговорить спокойно, а не сгонять на мне свою злость, — всё-таки пытается вновь подлизаться и окончательно не попасть ко мне в немилость. Я хищно скалюсь и сажусь на корточки рядом с ней, приподнимая её подбородок.       — Что-то не нравится, Ости? Уходи, я тебя не держал ещё с самого начала, — её глаза расширились до размера блюдец от услышанного, крылья задрожали. Разве она серьёзно думала, что между нами что-то есть, кроме естественного влечения и секса? Дура. Жалкая идиотка, распустившая сопли, с разбитыми надеждами. Она поспешно отрицательно закачала головой: её привязанность ко мне не поступится здравому рассудку. Влюбилась в тирана, как иронично. — Ещё одно слово — и ты уже точно не выйдешь с этой комнаты живой. Даю тебе последний шанс.       Угрозы всегда действовали на неё и не только. Брюнетка испуганно закивала, как ни в чём не бывало поднялась на ноги и поспешила покинуть мою спальню. Тишина. Наконец-то. Я спокойно вздыхаю и прикрываю ладонью покрывшееся потом лицо. А ведь действительно есть доля правды её словах, однако с ней это я обсуждать не собираюсь. Чрезмерная вспыльчивость и чувствительность — вот что со мной происходит. Неумение держать себя в руках — это слабость. Я ударил кулаком себе в грудь, будто хотел выбить из себя все неподобающее качества. Сержусь на себя. На Ости.       В воспоминаниях опять всплывает лицо испуганной Новенькой, которое я всеми силами пытаюсь выкинуть с головы, но не получается. Что она со мной сделала? Как какая-то недоделанная бессмертная может быть связана со мной, демоном высшего ранга? Возможно, это просто череда совпадений, по крайней мере мне бы хотелось в это верить. Твою мать, пора давно осознать, что на небесах творится полнейшая чушь!       Я достаю очередную сигарету с пачки и поджигаю её кончик, всасывая едкий дым в лёгкие. Становится чуть легче после нескольких вдохов, я расслабляюсь и прикрываю глаза от полученного удовольствия. Не зря люди выбирают именно этот способ умереть: красивый, простой и медленный, поражающий каждую клеточку тела и делающий зависимым от этого. Самоубийцы, хотя сами этого не осознают.       Очередной окурок летит на пол, я тушу его ботинком. Откидываюсь на кожаную спинку и размеренно дышу, отгоняя ненужные мысли от себя. Постепенно я прогружаюсь в темноту, лечу куда-то вглубь своего очищенного сознания и теряюсь в его темных закоулках. Царство Морфея берёт меня в свои объятия и пленяет на ближайшие несколько часов...

***