Семь смертных грехов

***

      Избавиться от прошлого — как отказаться от части самого себя. Для одних — это ценный жизненный опыт и тяжело пройденный путь, который всё-таки в конце был вознаграждён судьбой за неземные старания; для других же — непосильная ноша и душевный груз, что лучше уж скинуть в пропасть небытия, нежели справиться с ним и принять за должное, за нужное. Если бы у меня была возможность забыть всё и больше никогда не сталкиваться с ужасными флэшбеками моего юношества ни своей голове, ни наяву, то я бы не думая воспользовался ею.       Иногда очень хочется стереть с памяти все лишние воспоминания и очиститься не только физически, но и морально; представить на какой-то момент, что я совсем не сын Сатаны, а обычный демон с обычной семьей и совершенно нормальным воспитанием, как того заслуживает каждый представитель стороны зла. Однако, к сожалению, так не бывает. Время вовсе не лечит, а мозг не способен вытеснить все негативные кадры моей и без того нелегкой жизни. Избегать прошлое — слабость. Винить его в чём-то — тоже слабость.       Мы всегда будем помнить наши ошибки, взлёты, падения, улыбки, слезы, грустные и радостные моменты, правда, что касается последнего, я вряд ли наведу пример. Наверно, только Лилит была одним сплошным счастьем для меня. Была. Впрочем, уже неважно...       Не по моей воле, правда, но время от времени мне доводится возвращаться в те жестокие дни, когда мать только-только ушла от нас с отцом и моё сознание полностью перевернулось, погрузилось в адское пламя, как бы это иронично не звучало; когда я стал жить по другим жизненным принципам и под чётким контролем Дьявола превращаться в такого же в тирана. И нет, возвращаться не во сне, а в реальности. Спустя столько веков мук и боли я всё равно периодически вновь и вновь терплю издевательства и наказания со стороны мужчины. И хотя такое бывает довольно редко, по крайней мере я стараюсь, чтобы это не происходило чаще, но если я где-то промахнусь, проиграю или выполню задание позднее нужного срока, то меньшее, что мне грозит, это простое избиение.       Сегодня же везение явно не на моей стороне: лицо и тело полностью покрыто ссадинами и синяками от многочисленных ударов, глубокие раны на спине, оставленные демоном, а точнее быть — тем самым злополучным кнутом, отзывались ноющей болью при каждом движении. Старые потревоженные плетью шрамы адски горят в напоминании о том, какой кошмар я пережил раньше, а новые — те, которые поверх первых — что переживаю до сих пор. Причиной такой «щедрости» владыки Пекла стало его плохое настроение, что так сложно предугадать, и моё минутное опоздание на аудиенцию с самим Сатаной. Казалось бы, это не столь веский повод для такого рода последствий, однако в глазах короля Преисподней я должен быть идеальным примером для здешних демонов, лучшим во всём, потому что я — наследник, принц Ада и мне не прощаются ошибки. Никогда.       Еле перебирая ногами, я покидаю отцовскую комнату после заслуженного наказания, закрываю за собой массивные деревянные двери с лунким хлопком, отзывающегося громким эхом по всему помещению. Не знаю, как ещё до сих пор не свалился на пол, как сохраняю последние силы. Видимо, изнурительные тренировки и жёсткие испытания сделали меня выносливей: хоть за это спасибо, папаша...       Кожа в области лица, шеи, плеч и спины неистово болит; шрамы, оставленные после кнута, сильно кровоточат и щемят; во рту чувствуется привкус железа; с крыльев один за другим осыпаются багровые перья; сломанные рёбра при движении трутся друг о друга, издавая противный звук крепитации. Что ж, бывало и хуже... Это я ещё неплохо держусь. Очередная чёрная рубашка испорчена и разрезана в некоторых местах: повторной строчке уж точно не принадлежит, проще заменить новой. И как у меня ещё остаётся время для рассуждений над такими глупыми и неважными вещами?       Медленно иду в сторону своей комнаты. Благо, в такой поздний час, как в данный момент, демонов особо в Аду не наблюдается: все либо где-то на тусовке или в своих «покоях». Никто не должен видеть меня таким жалким, каким я бываю только перед своим отцом. Только он имеет на это право. Потираю ладони от безвыходности: как же мне иногда хочется дать сдачи, однако я знаю, что ничего не смогу сделать против своего Дьявола. Какая глупость! Он определённо сильней меня, а его давний возраст никак не повлияет на собственную могущественность. Ослушаться его — это как подписать себе смертный приговор... И плевать, что я сын самого сильного древнего демона во вселенной.       Тело ломит, хочется упасть прямо здесь, посреди коридора, но я должен держаться. Сжимаю руки в кулаки до побеления костяшек и мысленно стараюсь вернуть себе силы. Я восстановлюсь. Моя регенерация лучше, чем в любого другого среднестатистического демона. Не впервые же... Тогда почему каждый раз после каждого наказания хочется вернуться в те времена, когда насилия в родительском доме не было и была рядом мать? Нет... Нет. Забудь. Это слабость. Скучать по кому-то — слабость. Не пытаться бороться с собой и со своей болью — слабость. Испытывать хоть какие-то чувства и сожаления о прошедшем — тоже. Глубоко вздыхаю — все эти мои внутренние жалобы ни к чему.       Король хочет себе идеал. Идеального сына. Идеального наследника. И он его получит, пусть даже не сомневается. Я не подведу и не разочарую Властелина зла. Не разочарую самого себя. Я проделал слишком огромную работу над собой, чтобы сдаться вот так просто, я перетерплю все невзгоды, потому что я — Люцифер, тот, кто несёт огонь. И по-другому быть просто не может.       «Боль — это иллюзия. Боль — это тренажер силы воли и характера», — вспоминается мне отцовское правило, которым я грезил всю жизнь. Мне должно стать легче. Задыхаюсь от кипящих эмоций внутри меня, которые я всячески сдерживаю. Останавливаюсь, чтобы отдышаться и вернуть прежний ритм. Опираюсь рукой о стену, судорожно глотаю воздух, откашливаюсь кровью прямо на пол, успокаиваюсь, как вдруг в нос резко даёт знакомый запах чьей-то энергии. Я уже было подумал, что мне причудилось, ведь, находясь в таком полуразбитом состоянии, и не такое случится. Однако чем дольше я всасывал в лёгкие появившуюся из неоткуда энергетику, тем больше убеждался в обратном. Здесь и вправду неподалёку кто-то есть. И это явно не демон...       Сладкая, лёгкая, так и липнет к губам и языку. Я активно смакую её и осознаю, что действительно знаю её. Такую вряд ли забудешь. Это аура той злополучной Непризнанной! Тут же верчу головой, отрицая собственные мысли: не может такого быть. Её попросту здесь не должно быть! Она сейчас в школе, в главном корпусе и, вероятно, спит. Да и что этой девке делать в столь позднее время в Аду? Но то, что я ощущал вкус клубники и ванили везде и всем естеством — это точно.       Замираю на месте, прислушиваясь к собственным ощущениям: запах исходил откуда-то со стороны главного коридора. Я неосознанно стал медленно подступать ближе, словно боясь спугнуть аромат, витающий в воздухе. Нет, мне определённо не кажется. Это энергия той убогой. Вот только какого чёрта?.. Шлейф плавно привёл меня к дверям библиотеки. Я повторно огляделся и доверился заострённым в данный момент чувствам: ошибки быть не может. Энергетика действительно исходила из по ту сторону адского «книгосборища». Неужто её случайно заперли здесь? Но я последний выходил оттуда и заметил бы незваную гостью. К тому же вряд ли бы она решилась рисковать своей жизнью после моих угроз в её адрес. Или решилась? Но факт остаётся фактом: похоже девушка и впрямь там.       Тогда назревает другой вопрос: как она туда попала? Ведь что в библиотеку, а тем более что в сам Ад нельзя пробраться так просто в комендантский час или во время занятий: нужен специальный ключ. Демонская печатка, находящаяся, в основном, у преподавателей. Я искренне надеюсь, что эту глупую девчонку просто заперли... Аккуратно подхожу к дверям и тихонько, еле слышно толкаю их вперёд. К моему удивлению и ужасу, они легко поддались. Открыто. Чёрт! И что она там вообще забыла?       Запах усилился: всё-таки не привиделось, а зря... Я проникаю внутрь, прикрываю за собой дверь и стараюсь тихо, словно кот, подобраться поближе к недобессмертной. Пройдя ещё несколько метров вглубь, я услышал её нервное бормотание. Глупая Непризнанная боится: я чувствую это по её подрагивающей и взволнованной ауре. Что же она здесь делает? Всё также в стиле ниндзя подкрадываюсь к ней, чуть согнувшись в теле и при этом испытывая невыносимую боль от ран на животе. Однако честно терплю и продолжаю следовать плану, чтобы не сорвать аферу убогой раньше времени. Потому что заявиться сразу — совсем неинтересно. Ощущаю, что «источник» аромата клубники и ванили совсем рядом, а после за одним из стеллажей замечаю утончённую женскую фигуру. Да, точно она!       Длинные, вьющиеся каштановые волосы, стройное, худое тело, серые крылья и потерянный взгляд голубых глаз, бегающий по полкам. Твою ж мать... Будто бы до этого ей проблем не хватало. Что ж, тогда добавится ещё одна. Девушка стояла и что-то высматривала на стеллаже, проводя ладонью по корешкам книг, а сама находилась в том же проходе, что и тогда, когда я застал её врасплох за плохим делом. Неужели вернулась за изначально желанной добычей? Всё-таки воровка... Чёрт, я был о ней лучшего мнения.       Вдруг девчонка хватает какую-то книгу и, немного оглядевшись по сторонам, будто убедившись в своей удачи, спешит в сторону выхода. Ну уж нет, крошка, далеко не уйдёшь от меня. Я выскакиваю из укрытия, как только беженка оказывается совсем рядом со мной, и крепко хватаю её за запястье. Авантюристка от неожиданности вскрикивает, чуть ли не роняя украденное из рук, и испуганно уставляется на меня, полностью осознавая, что попалась на горячем. Да и ещё кому: самому сыну Дьявола! Вижу, как её взгляд бегает по моему разбитому, покрытому синяками и запекшейся кровью лицу, но стараюсь не обращать на это внимание и прерываю ступор недобессмертной:       — Что ты здесь делаешь, идиотка? — вырывается у меня на эмоциях, после чего вместе с ней резко направляюсь в сторону выхода из библиотеки, полностью обескураживая Непризнанную своим внезапным появлением. От шока и страха гостья еле перебирала ногами, кое-как пытаясь успевать за моей быстрой походкой, но в то же время послушно следовала за мной и не противилась, не вырывала руку. Видимо, совсем не ожидала, что где-то поблизости могу быть я. К тому же весь избитый. Чёрт, я ведь не планировал ни перед кем светиться в таком виде, но здесь особенная ситуация...       Я веду убогую по коридору, больно сжав её ладонь, просто тащу за собой. Куда? По всей видимости, к себе в комнату. Ну а что мне ещё остаётся? Не отпускать же виновницу в свободное плавание, так ничего не разузнав о причинах её внезапного визита в Ад и о способе проникновения в саму Преисподнюю. Слышу прерывистое от усталости дыхание девушки, но скорости не сбавляю. Сама напросилась. Наконец-то мы добираемся к нужной двери, то бишь к моим покоям. Я вталкиваю воровку внутрь и закрываю за собой выход на ключ, чтобы точно не смогла сбежать, пока я сам ей этого не позволю. Оказавшись в моей спальне, девчонка пошатывается, едва не падает, после чего испуганно застывает посреди комнаты. Я, словно хищник, медленно оборачиваюсь и быстрым шагом преодолеваю расстояние между нами, нависая над ней. Чувствую её неземной страх и шок, такой липкий и противный, однако я наслаждаюсь потрясённым состоянием заставшей врасплох авантюристки, положением, в котором она оказалась. Вроде бы концерт на дом не заказывал, а он сам ко мне пришел. Точнее, она.       — Я повторюсь: что ты здесь делаешь? — недобессмертная крепко сжимает книгу в руках, виновато опускает голову и дрожит, как осиновый лист, при одном только моём взгляде на неё. Её молчание и непокорность просто выводят меня из себя, и я хватаю её за воротник белой рубашки, притягивая к себе. Из-за разницы в росте ей приходится приподняться на носочки, чтобы не повиснуть в воздухе. Душить Непризнанную я явно не планировал, хотя припугнуть таким способом вполне мог. Убогая выпячивает от неожиданности глаза, жадно хватая ртом кислород. — Говори.       — Я... я... — запинается она. Не может даже нормально объясниться! Меня эта ситуация только больше заводит и раздражает, приводит в бешенство. Грубо беру её за подбородок второй рукой и заставляю посмотреть мне в глаза. Девушка пытается отвести взгляд, но мои крепкие ладони и сильная энергетика не дают ей это сделать. Я проникаю в её голову, в самые потаённые уголки разума и без всякого рода смущения начинаю копаться у неё в воспоминаниях, выискивая нужные, чтобы понять, как эта воровка вообще попала в библиотеку. Перед глазами, словно всё происходит от моего лица, проносится разговор с её, судя по всему, соседкой по комнате...       « — Мими, мне нужно в Ад. Точнее, в его главную библиотеку. Опять.       — Ты с ума сошла? Зачем? — лицо демоницы исказилось в недовольстве и искреннем недопонимании. Она резко подскочила с кровати и указала пальцем на темное небо за окном. — Ты время видела?       — Это срочно. На кону стоит моя судьба и судьба моего соулмэйта! — срывается на крик недобессмертная.       — Что? А это подождать не может? Вспомни, у тебя впереди целая вечность на нахождение своей родственной души. Тем более, мы ещё не раз вернёмся на факультет демонов на уроке у Геральда, — продолжала стоять на своём собеседница, но девчонка отрицательно мотала головой в знак несогласия с весьма весомыми и разумными аргументами дочери Мамона. Будущая героиня сегодняшнего представления в Преисподней имела свою точку зрения по этому поводу, явно не собираясь поступаться дьяволице:       — Рискну. Для меня сейчас это важнее всего на свете. Если не хочешь мне помочь, то лезь не в свои дела, ладно? — авантюристка уже была бешено рванула к выходу из спальни, но подруга задержала её, крепко схватив рукой за плече.       — Окей... Раз ты такая упёртая, — брюнетка томно закрыла глаза и устало вздохнула, истощена морально после такой словесной перепалки с глупой Непризнанной, рвущейся в порыве чувств искать на свою пятую точку адские приключения. — В общем, у Ангела Фенцио есть много всякой полезной дряни, в том числе и ключ-печатка от всех дверей Рая и Пекла. Думаю, если ты была особенно внимательной, то заметила, что она нужна для того, чтобы проникнуть в сам Ад, а уже потом, собственно, в библиотеку.       — К чему ты клонишь? — спросила убогая.       — Чтобы осуществить твой безумный план, нужно достать эту печатку.       — И как мне это сделать?       — Украсть, иначе никак, — развела руками демонесса. Девушка огорчённо вздыхает, явно не в восторге от услышанной новости, но деваться было некуда. Желание раскрыть собственную тайну было куда сильнее инстинкта самосохранения, поэтому, чуть собравшись с силами и мыслями, будущая воровка решительно задаёт следующий вопрос:       — Как выглядит этот ключ?       — Он круглый и плоский, как монета, с двух сторон находятся разные изображения, обозначающие светлую и темную касту. Чтобы открыть нужную дверь, приложи к выемке в стене печатку правильным рисунком, и тогда любой проход что в Аду, что в Раю будет тебе доступен. Смотри, не перепутай только и выбери верную печатку. У него ещё много других амулетов впридачу, — предупредила девчонку Мими.       — Ты поможешь мне? — взмолилась недобессмертная, глядя на невозмутимую соседку. Та продолжала молчать, сердито хмурясь на подругу. Ей эта идея казалась безумной. — Ну пожалуйста, ты ведь не бросишь меня в беде?       — Я — демон, брошу и даже бровью не поведу, — ухмыльнулась брюнетка наивности авантюристки. Но, видимо, мольбы Непризнанной всё же были услышаны, поэтому девушка через мгновение смиловалась: — Так уж и быть, Вики. Но в случае чего ты сама будешь отвечать за свои необдуманные действия.       — Хорошо. Спасибо тебе.       — Пока ещё рано благодарить. Для начала спрошу: ты помнишь дорогу в библиотеку? — убогая покачала головой.       — Ну, не совсем.       — Отлично. Ладно, жди, сейчас нарисую тебе мини-карту на клочке бумаги, чтобы не заблудилась, — дочь Мамона достала пергамент с тумбочки рядом и старательно вывела на нему чернилами подобие пути. Затем отдала его в руки девушке. — Ну вот. Держи. Надеюсь, всё понятно разъяснила. Как только закончишь, немедленно возвращайся назад, я буду ждать тебя у ущелья. Ты готова, Уокер?       — Да...»       Далее пролетают мимолётные кадры, как девчонки тихонько ускользают из своей комнаты и добираются до кабинета Ангела Фенцио; как взламывают замок двери с помощью шпильки; как так-званая моя нежданная гостья Вики находит нужную печатку и убегает с места преступления; как боязно, но в то же время и смело, отправляется в Ад; по карте блуждает тёмными коридорами и наконец-то находит главную библиотеку, а вскоре и книгу.       А тут я. Собственной персоной. Да и ещё так кстати.       Не отрицаю, что такой поступок авантюристки вызвал у меня даже некое восхищение. Может, еще и в демоны пойдёт с такими способностями. И не такая уж она и глупая, оказывается, однако я вовсе не ожидал, что в подобной операции будет учавствовать малышка Мими. Сдружились девчонки, нечего сказать... Резко отталкиваю от себя убогую, заставляя её пластом упасть на мою кровать и тут же приподняться на локтях, а сам, переваривая увиденное, хитро ухмыляюсь, слаживая руки на груди.       — Значит, я был прав. Ты — воровка. В первый раз ничего не получилось, потому что я тебя остановил, так ты решила попытаться снова, и вновь я тебя встречаю. Как интересно выходит, Непризнанная. А ведь ты считала, что продумала всё до мелочей, но я помешал твоим планам. Теперь скажи: зачем тебе эта книга? — я хочу подойти ближе и взять украденный учебник, однако девушка опережает меня, резко подорвавшись с постели, и забирает себе, спрятав где-то за спиной.       — Н-не надо... Ты, пожалуй, увидел достаточно... — стала умолять она, тем самым вызывая у меня блаженную усмешку. А мне нравится, как упрашивает эта аферистка. Помучаю её ещё немного...       — Ты же в курсе, что если кто-то узнает, что ты не соблюдаешь комендантский час, тебя легко могут исключить или, как минимум, наказать, а ты рискуешь ради какой-то книги, — я наигранно цокнул языком и неодобрительно покачал головой, словно вычитывал маленькую дочку за очередной проступок, с неким разочарованием посмотрев на виновницу сего представления. — Ох, Вики, кажется, папочка немного упустил твоё воспитание, поэтому я преподам тебе урок.       — Не смей говорить такое о моём отце! Ты не знаешь, как трудно ему пришлось после смерти матери. Это был мой выбор пойти сюда и это только моя вина! — внезапно сорвалась на крик девчонка, защищая жалкого человечишку с земли. Надо же, столько злости, негодования и страха одновременно. Мне нравится такая Уокер, мне нравится выводить её на эмоции, хоть она совсем не в том положении, чтобы перечить мне и повышать на меня голос. Словно испугавшись собственного тона, воровка мгновенно запнулась и потупила взгляд. — И вообще... откуда тебе известно моё имя?       — Теперь я всё знаю: как именно ты провернула свою авантюру, кто тебе помог в этом и с какой целью ты сюда наведалась. Ну, насчёт последнего я не совсем уверен, — задумчиво почесав затылок, я наблюдал, как до этого грозное лицо незваной гостьи сменяется паникой и волнением. Что ж, её покорность по-своему хороша в ней. — А теперь колись: как похищение книги связано с твоим соулмэйтом?       — Что ты хочешь от меня? Как тебе поможет эта информация личного характера? — отвечать вопросом на вопрос — не лучшая тактика отступления. Со мной такое точно не сработает. Пока не получу нужное, я не отстану, так что лучше бы ей поторопиться. Терпение у меня не железное.       — Я выведаю правду, вот как, — молвлю я коротко и ясно.       — Тогда знай, что я ничего тебе не скажу! — огрызнулась авантюристка и отвернулась от меня. Даже в такой сложной для неё ситуации умудряется грубить мне и скалить зубы. Думает, что раз бессмертной стала, так теперь во второй раз не умрет? Мог бы провести на ней практику, однако так не интересно. С огромным усердием стискиваю челюсть, чтобы не вылить поток своей злости в ответ, и как можно мягче с неким превосходством над собеседницей произношу:       — Что ж, у меня по прежнему есть доказательства твоей незаконной деятельности в Аду, и если я расскажу об этом интересном происшествии преподавателям, то, как ты думаешь, что тебе грозит? И мне поверят, не сомневайся, а поверят ещё больше, если решатся убедиться в правдивости моих слов и просто посмотрят тебе в глаза. Сможешь ли ты тогда избежать наказания, Непризнанная? — она отвела голову в сторону, вновь избегая зрительного контакта со мной. Её тело задрожало с новой силой, реагируя на мои угрозы в её адрес. Видимо, только сейчас осознала, в насколько невыгодном для себя она положении находится. — Оу, не нужно бояться. В твоих интересах, чтобы я ничего не рассказал.       — Что ты имеешь ввиду? — убогая подняла на меня свой заинтересованный взгляд, который тут же сменился осуждающим. — Ещё потребуешь от меня показать мою судьбоносную татуировку, небось?       — Ну что ты, «личное — не публичное», так ведь говорят на земле? — засмеялся я и тут же пожалел об этом, в очередной раз давясь кровью прям перед перепуганной девушкой. Вот чёрт, конечно она всё заметила и с неким отвращением уставилась на меня:       — Ч-что с тобой? — этот вопрос резанул по ушам, словно лезвие ножа. Я, сплюнув красную жидкость куда-то в сторону, недовольно скривился и злобно прошипел:       — Просто встреча с «любимым» отцом. И вообще, это не твоё дело, — отмахнулся я, наблюдая за шокированным лицом Вики, а после, будто оживился, продолжил: — Я вот что предлагаю тебе: давай завершим некоторую сделку.       — Сделку? Насколько я знаю, с такими, как ты, лучше не связываться, потому что вы не сдерживаете своих обещаний, — она с открытым недоверием посмотрела мне в глаза, тем самым вызвав у меня смешок. Глупая девчонка, верит в такую банальщину.       — Думаешь? Зато насколько знаю я, это вы, жалкие людишки, склонны нарушать установленные нами правила. Демон никогда не пойдёт против своих же условий, — я произнёс это настолько убедительно, что в небесно-голубых радужках Уокер мелькнула... надежда? Не знаю точно, но она определённо чуть расслабилась.       — И что ты предлагаешь? — оу, неужто птичка уже одной лапкой в клетке? Неужели заинтересовалась идеей? Но ликования в глубине души не выдаю, сохраняя невозмутимость.       — Молчание за молчание. Я ничего не говорю о твоих похождениях в Аду в комендантский час и воровстве; ты же никому ни слова о том, что застала меня в таком потрёпанном виде. Учти, стоит тебе лишь ляпнуть своим долгим языком что-то лишнее — и поверь: тебя не то, что исключат, тебе вырвут крылья и отправят в небытие, — глаза собеседницы расширились от удивления и страха. Да, возможно, я чуток переборщил с угрозами, но ведь её эмоции того стоили. Она невольно сжала губы в тонкую полоску и обречённо прошептала, опуская голову:       — Ладно, я согласна, — и на этих словах я шагнул к ней ближе, от чего аферистка в панике отпрянула, вызывая тем самым у меня легкую ухмылку. Обожаю это чувство доминирования над кем-то.       — Боишься меня, Непризнанная? И правильно. Между прочим, сделку надо заключать путём рукопожатия, — я протягиваю ей свою ладонь первым. Взгляд авантюристки мимолётно пробежался по моим многочисленным татуировкам с разными мифическими сюжетами от запястья до закатанного рукава рубашки, а после она аккуратно вложила свою изящную руку в мою. Я чуть сжимаю её, чувствуя пробежавший по всей длине предплечья ток и едва заметное, даже приятное покалывание в области метки. Опять, что ли? Это происходит уже не впервые, но тем не менее я не понимаю значение этих сигналов, что возникали только при близком контакте с Вики. Может, это всё неугомонные гормоны, а может... Бред. Отгоняю все лишние мысли и произношу: — Ну всё, ты должна уйти.       Крепко схватив Вики за руку, я потянул её на себя, практически срывая девушку с кровати на пол. Воровка еле успела выставить вперёд ноги и удачно приземлиться на них, после чего «запорхала» со мной до выхода из моей спальни. У самих дверей я вдруг остановился и выжидающе выставил перед ней вторую ладонь со словами:       — Печатка.       Аферистка вздрогнула, но, к моему удивлению, перечить не стала, послушно вложив украденный амулет в мою руку.       — Умница. А теперь постарайся также тихо и незаметно покинуть Ад и долететь до ущелья, Мими ведь ждёт тебя там, — я лезу в карман за ключом от моей комнаты, но мой порыв резко останавливает растерянная Уокер.       — Я... где-то потеряла карту. Не знаю теперь, как я вернусь обратно... — она виновато опускает голову, и я тяжело вздыхаю. О Шепфа, какая же проблемная девчонка!.. А ведь я мог бы сейчас просто кинуть её посреди пустых коридоров и пускай бы блуждала, пока кто-нибудь из стражи её не обнаружил. Сама виновата в своих необдуманных действиях и поступках. Однако неестественно для меня самого я вдруг почувствовал жалость по отношению к собеседнице. Я не могу так поступить, хотя должен был. Я — сын Сатаны и мне не прощается любая подобная слабость, но тут словно совсем другая ситуация. Если я брошу её, то получается, что нарушу собственную же сделку с ней. Или это не из-за сделки? Чёрт... С каких пор меня волнуют мои же обещания? Что-то не даёт мне ступить и шагу в направлении двери, крепко держит всё моё тело. Разрываюсь между чувством долга и эгоизма. В итоге я сдаюсь этой непонятной совести внутри меня и понимаю, что недобессмертную хочешь не хочешь — а придётся провести наверх. Правда, определённо не в таком потрёпанном виде. Раны действительно стоило бы обработать.       Внезапный приступ кашля только усугубил ситуацию: отстраняюсь от воровки и хвастаюсь за стену, сгибаясь пополам от боли и захлебываясь собственной кровью. Уокер замирает на месте, испуганно уставившись на меня. Чувствую, как дрожит её аура, от страха и переживания, но не за себя, а за... меня? Корю себя за то, что позволил ей увидеть себя таким. Слабым и беспомощным. Почему... почему она не уходит и продолжает смотреть? Но вместо того, чтобы воспользоваться возможностью и попытаться как-то сбежать, она аккуратно подступает ближе, кладет мне руку на плече и произносит:       — Л-Люцифер, я... я могу как-то помочь тебе? — то, чего я точно не ожидал услышать.       — Что?! Ты с ума сошла, Непризнанная? Как тебе вообще пришло в голову такое? — смелость девушки просто выбила меня из колеи. И как я должен реагировать на подобное? Моя внезапная резкость чуть смутила её, но падать духом она явно не собиралась, всё также твёрдо глядя мне в глаза. Хотя перспектива смыть с себя всю отцовскую «грязь», пускай с помощью убогой, казалась весьма заманчивой.       — Я... понимаю, что это звучит дико с моей стороны, но... я и впрямь... могла бы быть полезной, — какой абсурд, какая глупая настойчивая девчонка. Что она вообще о себе возомнила? До этого ещё никто не был со мной столь любезен, особенно в такие моменты, когда я лечил себя сам. Скрывал следы отцовского насилия. В полном одиночестве. А сейчас Уокер на полном серьёзе, даже после всех моих запугиваний и манипуляций, протягивает мне руку помощи? Я хотел вновь запротестовать, но сил на это просто не осталось, и я сдался, наверно, впервые за долгое время:       — Ладно уж, проговоришься кому-то об этом — можешь попрощаться со спокойной жизнью на небесах, Непризнанная, — я быстрым шагом ухожу в ванную, чтобы набрать холодной воды в небольшую пиалу и захватить разом с ней марлевую тряпку для вытирания и бинты, которые уже давно заняли своё законное место на полке. Облокотившись о раковину умывальника, смотрю на своё отражение в зеркале. Уставший, слабый, грязный. Звенящий поток прозрачной жидкости бьёт по ушам и перекрывает все звуки, исходящие снаружи. Тишина. Даже слишком подозрительная тишина. Голову заполнили подозрения. Неужто захотела убежать? Специально отвлекла меня и разыграла представление? Перекрываю кран и мигом выскакиваю из санузла обратно в спальню. Однако девчонка оказалась на месте, лишь то, как она дрогнула при моём внезапном появлении, выдавало её напряжение.       Облегчённо выдыхаю, словно её присутствие решало всю мою судьбу, и прохожу обратно в комнату, сажусь на кровать, чуть прикрываю глаза и тихо молвлю:       — Можешь приступать, — она подходит ближе, покорно берёт марлечку, аккуратно макает в воду, чуть выжимает и тянется к моему лицу. Боясь сделать мне больно, легонько прикасается только самим кончиком ткани к моей щеке и вытирает её от засохшей крови. Я пытаюсь сохранять невозмутимое выражение лица, несмотря на то, что ушибы щемили при каждом соприкосновении с мокрой тряпкой; словно мне совершенно всё равно, что недобессмертная делает с моим раненным телом. Увидев, что я не предпринимаю никаких попыток остановить воровку или что-то в этом роде, она повторила те же действия, вымывая остатки загрязнений в чистой воде в пиале. Авантюристка чуть замирает после нескольких повторных действий и нежно проходится по синяку под моим глазом, от чего я немного сжимаю ладонями край постели и тихонько шиплю.       — Прости... — шепчет она, по-настоящему искренне и с нотками сожаления в голосе. Я, до этого смотрящий куда-то в потолок, направляю свой взор на неё: сидит передо мной в нескольких сантиметрах, утончённая, испуганная, склонившаяся надо мной, красивая... Что она испытывала в тот момент? Жалость? Дьявол, больше всего на свете я ненавижу, когда меня жалеют, но Вики... первая, кто не оставил меня, не бросил. Разве такой ужасный демон, как я, заслуживает такого снисхождения? Да и ещё от кого? От Непризнанной! Смешно.       Я невольно стал разглядывать свою незваную гостью, каждый сантиметр её тела: глубокие голубые глаза; аккуратный нос; пухлые губы цвета лепестков роз; длинные, волнистые волосы; выпирающие из-под белой рубашки ключицы; утончённая грудь и красивые, изящные руки. Неосознанно облизываюсь и отвожу взгляд. И о чём я только сейчас думаю? Но с каждыми её ласковыми движениями при вытирании моего тела я чувствовал не только легкую боль, но и ещё неземную тягу к ней. Атмосфера в воздухе была до боли в паху интимной. Метка на запястье приятно жгла руку, а я плюс ко всему стал ещё невольно изучать её также и на ментальном уровне, обволакивая её нутро. Сладкая, клубнично-ванильная энергия... Родная. Почему-то бросаю мимолетный взгляд на свою судьбоносную татуировку и моё лицо приобретает серьезный оттенок. А что, если... Нет, этого не может быть. Но чем больше я думал об этом, тем меньше эта идея казалась какой-то дурной и неправильной... Меня тянуло к этой Непризнанной сильнее, чем к кому-либо, даже Ости не вызывала такого электрического разряда при контакте с ней.       Тем временем убогая более-менее обработала и промыла мои лицо, шею и руки. После она испуганно взглянула на меня и нежно попросила:       — Ты... можешь снять рубашку, пожалуйста?.. — было видно, как девушка смущается при каждом слове, а меня это только больше заводило и возбуждало. Я хитро наклонил голову в сторону и промолвил:       — Может, сделаешь это сама? — я расставляю руки шире и откидываюсь немного назад, чтобы Вики было удобнее расстёгивать пуговицы. Она с шоком уставляется на меня и краснеет ещё больше подобно варенному раку, но сопротивляться мне опять же не посмела. Да и хотела ли? Убогая аккуратно дрожащими пальцами принимается раздевать меня, всё больше открывая обзор на моё изувеченное татуированное тело. Энергия девчонки отдавала некой вибрацией в мою сторону, я чувствовал, что воровка также, хоть и неосознанно, но контактирует с моей шоколадно-ликёрной аурой и ей это очень даже нравится. Правда, на лице она этого не показывает, сохраняя немое спокойствие.       Когда верхняя одежда была снята, недобессмертная принялась водить мокрой тряпкой по оголённому торсу, невольно разглядывая изображение Азазеля* на моей груди. Незаметно для самого меня моё дыхание сбилось. Я понимал, что чем дальше это заходит, тем больше мне хочется получить от Непризнанной не только робкие прикосновения. Мысли уходили слишком далеко с каждым её плавным движением. Капельки воды скатывались струйками вниз по моему животу, очерчивая каждый кубик пресса и прячась где-то под ремнём брюк. Я прикусываю губу: нет, нельзя думать об этом! Что такого особенного в самой обычной убогой? Есть демоницы и получше... Но тогда почему во мне пробуждается голодный зверь, стоит лишь посмотреть на Уокер? Вики плавно подымает свой томный взгляд на меня, словно услышав мои мысли, и мягко говорит то, что окончательно выбивает меня из колеи:       — Ты мог бы... повернуться ко мне спиной? — спиной. Я прокручиваю это слово у себя в голове и вижу крайним зрением, как она пытается обойти меня, чтобы осмотреть мои ранения сзади. Меня вдруг передергивает: шрамы. Нет, Непризнанная не должна их видеть. Но уже поздно: чувствую прикосновения убогой в районе крыла и её негромкое «ох!» от увиденного, как тут я резко отстраняюсь от неё и перехватываю её руку, после чего кидаю вскрикнувшую девушку на кровать и нависаю сверху, держа за тонкие запястья. Она испуганно смотрит на меня снизу и тяжело дышит: — Люцифер... Ч-что ты...       — Молчи... — перебиваю её я и склоняюсь на самим лицом воровки, после чего произношу чуть тише: — Что ты делаешь со мной? Ты... ты...       Эмоции, бурлящие вулканом во мне, которые не поддавались моему контролю, всеми силами рвались наружу. Я не мог логически объясниться не то, что перед собеседницей, даже перед самим собой. Так откуда такое внезапно проявляющееся полыхающее притяжение к ней? Откуда такая крепкая ментальная связь? Борясь со страстью внутри себя, я пытаюсь успокоиться и угомонить гормоны, подавить жжение в районе метки, отогнать всякие пошлости, закрадывающиеся в голову, и очистить разум. Единственное оправдание происходящему, которое приходит мне на ум, звучит безумней некуда. Но что, если это правда? Я должен узнать, должен всё понять...       Порыв пламенного желания победил меня — и я разрываю рубашку воровки, оголяя её красивое тело, одетое в кружевное белье. Вики вскрикивает и прикрывает рукой что-то чуть ниже левой груди. Я тут же замираю. Осознание громко бьёт по ушам: нет, не может быть! Не может! Невозможно...       — Убери руку, — грубо говорю я, полностью одержим этой идеей. Сомнений практически не было, однако я вынужден был проверить все свои шокирующие догадки.       — Нет... — хнычет Непризнанная, мотая головой из стороны в сторону и пытаясь вырваться из моей цепкой хватки, но сейчас мне было совершенно всё равно на её жалкие попытки сопротивления. Мной руководила кричащая в глубине души цель.       — Убери! — не выдерживаю я и сам одергиваю её ладонь. Уокер охает и в отчаянии закрывает лицо руками, надрываясь от судорожных рыданий. А я неотрывно смотрю на её судьбоносную татуировку и до меня всё сразу же доходит: семиконечная звезда. Семь смертных грехов. Гордыня. Алчность. Похоть. Гнев. Чревоугодие. Зависть. Лень. И я, олицетворяющий все эти смертные грехи.       Твою ж мать... Вики...       Вики — моя родственная душа.

***