комбинезон с жирафом

Антон хочет остаться в доме этим вечером. Андрей вытаскивает сына из его детской комнаты чуть ли не силой, а Антон, как и в детстве, подумывает залезть под кровать и спрятаться там от всех бед. В итоге они сходятся на компромиссе: Антон идёт хотя бы на полчаса, а взамен получает возможность съездить в Москву и записать фит, которого фанаты ждут уже как года два. Шастун залезает в свою любимую чёрную толстовку, несмотря на то, что температура на улице переваливает за двадцать семь градусов тепла. Антон скептично осматривает ресторанчик изнутри, мебель здесь из тёмного дерева. Раньше здесь пахло ромашками, маленький Антон очень сильно любил это место именно за аромат. А сейчас он чувствует запах прохлады и кофеина. И, вероятно, лишь из-за этого цвет, который с детства ассоциировался с ресторанчиком превращается из янтарно-абрикосового в серо-синий. На Антоновском — разочарование. Парень занимает место за столиком у окна, и бабушка волей-неволей подсаживается к нему. Отец сразу же уходит в сторону сцены, забрав из машины гитару. Антон наблюдает за людьми, которые постепенно собираются в ресторанчике и на небольшой сцене. Среди последних он находит и Арсения с гитарой в руках и мысленно усмехается. Попов всё-таки научился играть на ней. Антон смотрит на экран своего телефона и засекает полчаса, через которые он наконец-то будет свободен. Пока все дёргаются под музыку, Антон просто сидит на месте и даже головой не шевелит, разглядывает из окна здания по другую сторону дороги и мечтает оказаться в тихом и спокойном месте. Не то, чтобы ему не нравилась музыка, он просто не хочет слышать ничего, кроме тишины в данный момент. Бывает, всё надоедает до такой степени, что хочется сидеть в полной тишине, и смотреть в стену часами, не шевелясь и даже не думая. Антон чувствует, как кто-то толкает его в плечо и оглядывается — бабушка. — А? Что? — спрашивает Антон. — Спой что-нибудь, — просит она. — Н-нет, не думаю, что это хорошая идея, — проговаривает парень, а потом оглядывается на людей в зале ресторанчика и понимает, что это вовсе не просьба и все уже давно решили всё за него. Отец зовёт Антона на сцену, и парень поднимается на ноги, медленно шагая к пункту назначения. Он не злится, он напуган, как в самый первый раз на сцене. Как в семь лет, когда нужно было спеть перед всей школой на сцене. Как в шестнадцать, когда первый раз выступал в Москве. Антон поднимается на сцену и слышит приглушённое «мы тебе нужны?» от отца и Шастун отрицательно мотает головой. И все те, кто играл пару минут назад на инструментах, оставляют Антона на сцене в полнейшем одиночестве. — Удачи, — говорит Арсений, проходя мимо Антона и спускаясь со сцены. Шастун лишь сдавленно кивает, а потом взглядом выбирает инструмент. Шагает к чёрному синтезатору, но не прикасается к нему. В ресторане всё постепенно стихает, вот оно — то, в чём Антон так сильно нуждался. В тишине. Но не в такой. Антону не спокойно, он ощущает давление; все ждут, когда он что-то сыграет и споёт, но парень понимает: здесь людям не понравится ни одна песня из тех, с которыми Шастун ездит в тур и выступает на сценах. Взгляд Антона падает на белую звёздочку рядом с названием модели синтезатора и Шастун улыбается одними уголками губ. Всего какая-то звёздочка на его старом синтезаторе смогла прогнать всё беспокойство и тревогу. Антон беспорядочно нажимает на клавиши, стараясь мысленно подобрать ноты.

the chainsmokers, coldplay — something just like this

Антон играет, будто для одного только себя, и поёт тоже. Словно никого здесь больше нет. Будто он на студии, где никого, кроме Антона не бывает. Все присутствующие двигаются в такт мелодии, которую играет Антон, они не разбирают слова на английском. Один только Андрей, кажется, стоит как вкопанный чуть ли не со слезами на глазах, и строит догадки о том, почему же Антон выбрал эту песню. Арсений, со своей пятёркой по английскому языку за год, тоже стоит, словно ноги приросли к полу. Он не хочет танцевать, он хочет вслушиваться в голос Антона и в текст, потому что придаёт и тому и другому огромное значение. Почему? Потому что Антон игнорирует слушателей, потому что Арсений видит, как значение тексту придаёт Шастун, а потому хочет не танцевать, а просто чувствовать.

Я не ищу кого-то Со сверхспособностями, Какого-то супергероя, Какого-то сказочного счастья, А просто того, к кому могу тянуться, Кого могу целовать.

Антон заканчивает и первым же делом смотрит не в зал, а на экран телефона. Спускается со сцены и проходит мимо отца. — Полчаса прошли, — говорит он, даже не посмотрев на Андрея, и направляется прямиком к выходу из ресторанчика.

х

Антон вовсе не сбегает из дома, он забирает Мармеладку из конюшни и вспоминает о том, как ездить верхом. Лошадь спокойная и Антона помнит, а потому, когда парень делает что-то не так, Мармеладка это игнорирует и наверняка мысленно усмехается. В огромном поле спокойно, вокруг ни единой души и Антону здесь слишком хорошо. Он даже не ищет дерево, чтобы привязать Мармеладку, знает, что она никуда не убежит. Что эта лошадь, возможно, единственное, что всегда будет оставаться рядом, а Антон нагло бросил её здесь несколько лет назад. Антон снимает толстовку, оставаясь в белой футболке, и ложится на траву, разбрасывая руки в стороны. Здесь даже трава какая-то особенная, мягкая, словно одеяло, и кожу не покалывает. Мармеладка в паре метров от Шастуна пожёвывает эту самую траву, а Антон всматривается в облака на небе и дышит полной грудью. Ему бы хотелось остаться здесь навсегда. В этом спокойном безмятежном моменте. Когда мысли не заполнены вопросами, на которые нужно искать ответы. Когда Антон последний раз доставал телефон из кармана было уже девять вечера, но он всё равно продолжает лежать на траве, разглядывая небо. Антон слышит чьи-то шаги, которые постепенно становятся более отчётливыми и приподнимается. — Ты что тут делаешь? — спрашивает Антон, когда видит Арсения, а потом Шастун смотрит ему за спину и видит, что Мармеладка с лошадью Попова уже вовсю носятся по полю. — Твой отец попросил тебя найти. Не знаю с чего он взял, что я смогу… — Но ты ведь нашёл. — Нашёл, — улыбается Арсений. Антон ложится обратно, касается лопатками травы, и домой явно не собирается. А Арсений не собирается его заставлять и ложится рядом. И если до этого Шастуну было спокойно, то сейчас ему необъяснимо больно и хочется плакать. Всё это напоминает ему детство, когда они с Арсением убегали далеко от дома и носились по полю среди высокой травы, а устав, падали и лежали глядя в небо минут по двадцать. Арсений протягивает руки к небу, складывая ладони так, чтобы они напоминали птицу и медленно шевелит пальцами. Они и в детстве так делали. Складывали маленькие дрожащие ладошки в виде птиц. Птиц, которые могли бы улететь подальше отсюда. И сейчас Антон жалеет, что когда-то мечтал об этом. На глазах проступают слёзы и Антон их тут же смахивает, поднимаясь на ноги. — Скоро дождь будет, — говорит Антон. — Не будет, — отвечает Арсений, медленно поднимаясь на ноги. — Будет, — повторяет Шастун. — Будем как в детстве спорить? — Да, и я как всегда окажусь прав, — отвечает Антон. — Знаю, — улыбается Арсений. Он просто не хочет изменять традициям. Антон не соврал, дождь действительно начался, но в этот момент Антон с Арсением были в конюшне. — Доброй ночи, — говорят они друг другу и расходятся в разные стороны. Когда Антон заходит в дом и направляется к лестнице на второй этаж, то замечает отца с бабушкой в гостиной. — Слушайте, — подходит он к ним. — А тот синтезатор… это ведь мой старый, да? — спрашивает Антон, и Андрей кивает ему в ответ. — А можно его забрать? Ну, я мог бы купить вам новый или отдать свой, он сейчас, правда, в Москве, но я могу привезти… — предлагает Антон. — Забирай конечно, — улыбается Надежда. — Он ведь твой. — Он в машине, — говорит Андрей, доставая ключи из кармана своих джинсов и кидая их Антону. Парень быстро бегает за синтезатором до машины и возвращает отцу ключи, как только приходит обратно домой. Антон бежит по лестнице на второй этаж и прячется в своей комнате. Садится на кровать и ставит синтезатор на колени, невесомо касается пальцами клавиш, а потом и беленькой звёздочки рядом с названием модели. Тот синтезатор, что на студии, конечно, в разы лучше и профессиональнее. Но Антон готов отдать его или купить новый, лишь бы вернуть этот, со звёздочкой. Антону по сути даже не нужен синтезатор, он просто по кусочкам пытается собрать всё то, что когда-то разрушила в нём Москва. — Что в нём особенного? — спрашивает Андрей, не понимая, почему Антону так захотелось вернуть старый синтезатор. — Я нарисовал на нём звёздочку. Больше на снежинку было похоже, и я думал, что мама будет меня ругать. А когда она увидела, то предложила её подправить. А потом мы скрыли эту звёздочку от тебя, — улыбается Антон. — Я всегда думал, что это наклейка. — Мы с ней до поздней ночи сидели и аккуратно прорисовывали линии, — усмехается Антон. — Точнее, она прорисовывала. Андрей молча кивает головой, а потом всё-таки решает спросить: — У тебя всё в порядке? — Да, — отвечает Антон. — Как и всегда, — улыбается он уголками губ, а когда отец, кивнув, скрывается за дверью, Антон заваливает себя миллионом вопросов. Всё в порядке? Как и всегда. Но Антон не знает, что значит это «как и всегда». Не знает, как это, когда всё в порядке. Точнее, для себя он решил, что у него и в голове и в жизни всё в порядке просто потому что в восемнадцать не знать, что делаешь, наверное, нормально. Всё просто в порядке.