комбинезон с жирафом

Паша с Антоном приезжают к дому ближе к одиннадцати часам утра. Добровольский, словно ребёнок, радуется хорошей погоде и чистому небу, а Антон шагает в свою комнату, чтобы поспать хотя бы пару часов. Перелёт, пусть и недолгий, добил парня окончательно и у него едва есть силы на то, чтобы держать глаза открытыми. Антон слышит знакомые голоса из кухни и меняет своё направление, чтобы увидеть Арсения и свою родню. — Привет, — говорит Антон, облокачиваясь о дверной косяк. — О! — восклицает Андрей, — вы уже здесь. Так, где Паша? — Он там, у крыльца крутится, как ребёнок, — улыбается Шастун. — Окей, — кивает Андрей и, проходя мимо Антона, миролюбиво хлопает его по плечу. Парень разглядывает внимательнее то, чем занимаются на кухне. Арсений стоит на табуретке, доставая из верхнего ящика банки с вареньем, а бабушка убирает их в коробки. — Антош, — обращается к нему бабушка. — Заменишь меня? Я пока пикап к входу подгоню. — Да, — кивает Антон, — ладно, — соглашается он и подходит ближе к Арсению, забирая банку с вареньем из его рук и убирая её в коробку. — Что тут происходило вчера? — спрашивает Шастун. — Ничего необычного, — с едва уловимым холодом в голосе произносит Арсений, передавая Антону ещё одну банку варенья. — У меня вчера много всякого произошло, — произносит Антон, чтобы разбавить тишину. — Да, я знаю, — кивает Попов. — Так ты из-за этого такой хмурый? — интересуется Шастун и Арсений резко оборачивается, глядя на Антона сверху вниз, а потом отворачивается обратно. — Да это просто статьи, ничего из этого не правда. Это постоянно происходит, — объясняет Шастун. Арсений берётся за следующую банку варенья рукой и крепко сжимает пальцы вокруг стеклянной тары, опуская взгляд вниз. Резко отпускает ладонь, оставляя банку на полке, и оборачивается к Антону. Пару секунд смотрит в зелёные глаза и в какой-то момент даже хочет до крови закусить губу и отчаянно простонать, а потом просто шумно выдыхает. — Ага, и ты к этому привык, — тихо проговаривает Арсений, — а я — нет. И не хочу, вообще-то, — пожимает плечами он. — Лучше просто быть друзьями, — говорит Попов. — Согласен? — спрашивает он и оборачивается к Антону. Шастуну не остаётся ничего, кроме как сдавленно кивнуть. — Хорошо, — кивает Арсений, слезая с табуретки. — Я отнесу коробку, — говорит он. — Арс, — зовёт Шастун и парень оборачивается. — Что ты думаешь обо мне? — спрашивает Антон. Арсений какое-то время смотрит на Антона, а потом опускает взгляд в пол. — Что ты перестал быть тем, с кем я дружил в детстве, — говорит он. — Но не думай, что это плохо, — несильно улыбается Арсений и уходит с коробкой на улицу. Антон какое-то время тупит взгляд в пол, а потом вяло плетётся на второй этаж, закрываясь в своей детской комнате. Ты перестал быть тем, с кем я дружил в детстве. Антон мало помнит о себе в детстве. Какие-то отрывки ярких воспоминаний, будь они радостными или печальными. Ничего нейтрального в его памяти не сохранилось. Вот и первое отличие Антона-ребёнка, от Антона-подростка. Сейчас всё, что сохраняется в памяти — монотонная серая каша из множества событий. Парень и не замечает, как оказывается на своей кровати, переодевшись в серо-синюю толстовку. Но не думай, что это плохо. Антон не может. Не может не думать, что это плохо, потому что это именно так. Это всё очень-очень-очень плохо. И у Антона нет сил с этим разобраться.

х

Антон и не замечает, как проводит почти весь день в постели, не сомкнув глаза даже на пятнадцать минут. Паша уже, кажется, устроился в комнате напротив. Антон слышал, как отец разъяснял Добровольскому, что и где находится. Парень слышит глухой стук в дверь и поворачивает голову в её сторону. — Андрей сказал, что ты хочешь остаться здесь на всё лето, — начинает бабушка, приоткрыв дверь, — и я подумала, может, ты хочешь как-то обустроить комнату? Или, не знаю, поменять занавески или что-нибудь ещё. Я собираюсь в магазин, так что если ты хочешь, могу взять тебя с собой. — Да, — соглашается парень, — хорошо, — кивает Антон. Когда они заходят в отдел с текстилем, Надежда останавливается у начала стеллажа, чтобы не мешать Антону выбирать. К большому удивлению женщины, Антон быстро проходит мимо однотонного постельного белья и выбирает себе тёмно-синее с жёлтыми звёздочками. Антон находит среди упаковок ту, на которой галочка стоит напротив «односпальное», и вытаскивает её с полки, направляясь обратно к бабушке. — Это всё? Может, тебе нужно ещё что-то? — спрашивает Надежда. — Нет, — Антон отрицательно мотает головой, — больше ничего. — Ладно, хорошо, — кивает женщина.

х

Антон мысленно возвращается в тот вечер, когда умерла его мама. Отец с бабушкой уехали в больницу, а маленького Антона оставили с Арсением и его матерью, которая присматривала за ними. Женщина молча сварила мальчикам какао и осторожно втиснула в их маленькие ручки чашки с напитками. Ближе к глубокой ночи мальчики молча перебрались в спальню Антона, где на стенах и потолке ещё были развешены светящиеся в темноте звезды и планеты. Они лежали на антоновской кровати, та казалась просто огромной. Арсений даже не пытался заговорить, чувствовал, что говорить совсем нечего. В тот день Антон не плакал. Он, после получаса гляделок на неоново-зелёные звезды, перебрался на Арсения, — тот не возражал. Антон лежал на Арсении обессиленной, мелко дрожащей, и очень напуганной куклой. Попов путался пальцами в пшеничных волосах Шастуна, а тот сжимал маленькой ладошкой кусок арсеньевской хлопковой пижамы. Тёмно-синей с жёлтыми звёздами.

х

У Антона нет сил злиться на ситуацию с фотографией Иры. Нет сил даже на то, чтобы просто подумать о ситуации с Арсением. Антон не понимает, куда делись все его силы, понимает только, что очень-очень-очень сильно устал. — Как я к этому пришёл? — одними губами произносит Антон в пустой тёмной комнате.