Прости меня, Тэхён

      Чонгук в который раз за утро ткнул в орущий мобильник, перенося будильник еще на пять минут. Встать стоило бы уже давно, иначе опоздает, но спать хотелось просто неимоверно. Вчера он изрядно выпил, как выразился бы его отец, а Гук сказал бы проще — тупо набухался вместе с Намджуном, причем до такой степени, что домой приперся на автопилоте, а в комнату зачем-то полез через окно, и это, кстати, вообще отдельная тема. Если бы не друг, то он свернул бы себе шею на покатой крыше.       Мутило, в голове бухали барабаны, а пить хотелось так, будто он пробежал километров десять. Тихо застонав от прорезавшей виски боли, он кое-как сел и, оглядевшись, скривился: во-первых, он не удосужился не то что снять с себя одежду, а хотя бы разуться, так что кровать напоминала песчаный карьер; во-вторых, на джинсах оказалось явно больше дырок, чем было задумано дизайнером, но где он умудрился их порвать, Чонгук, хоть убей, не помнил; в-третьих, костяшки пальцев слегка пульсировали болью и были опухшими, с содранной кожей. Бли-ин… Они что, еще и подрались с кем-то вчера?       Ощупав лицо, он понял, что да — точно дрались: на губах засохла корочкой кровь, а над бровью кожу болезненно стянуло. Как минимум царапина.       — Чонгук, ты опоздаешь, — мама без всякого предупреждения вошла в комнату и замерла на месте, с прищуром его оглядывая. — Что случилось?       — Да нормально все, — отмахнулся Чон, — не парься. И кто вообще входит в комнату подростка без стука? — для проформы возмутился он.       — Не парься, — повторила мать и присела на краешек кровати, двумя пальчиками сдвинув изгаженное покрывало. — Слушай, я понимаю, что это, — она ткнула наманикюренным ногтем рядом с его губой, отчего Чонгук поморщился — стало больно, — наша с отцом вина. Хотя бы потому, что у нас просто никогда не хватает времени, чтобы заниматься тобой, — он только глаза закатил. — Но это понимаю только я. Твой отец — который, кстати, вечером должен прилететь домой — уже на грани. Я серьезно, сын. Малейший проступок: заваленный тест, драка, пьянка, жалоба директора на твое поведение — и он выполнит свою угрозу, и вместо школы и Сеула ты отправишься на ферму к дяде. А мне бы очень не хотелось с тобой расставаться.       — Да понял я, понял, — буркнул Чон и поднялся с кровати. Мать неодобрительно оглядела постель и его помятое лицо, но промолчала. Чон фыркнул и стал рыться в шкафу в поисках чистой одежды.       — С сегодняшнего дня и на всю неделю, пока отец будет дома, ты должен быть паинькой, тебе понятно? Он настроен серьезно, не думай, что это пустые угрозы.       — Угум.       — Чонгук.       Он повернулся и увидел встревоженный взгляд матери. Пожалуй, и впрямь стоит побыть примерным сыном. Кивнув, он отвернулся и снова зарылся в вещах.       — Я через час еду в аэропорт, полечу на конференцию на три дня, — мать поднялась с кровати, брезгливо отряхнув безупречный светлый костюм, и снова неодобрительно посмотрела на него. — Ты неисправим.       — Угу, — Гука больше интересовало содержимое шкафа. Нашлись чистые джинсы, светло-голубые, с небольшими дырами на коленях. Свободная черная футболка без принта тоже подойдет. А куда прислуга положила новые конверсы?..       — Пожалуйста, не ругайся с отцом, хорошо?       — Угу.       — Чонгук! — он обернулся на возмущенные нотки в голосе матери.       — Черт, — под нос ругнулся парень. — Ну что ты от меня хочешь? Хорошо, я буду паинькой, мама. Хорошо, я не буду ссориться с отцом, мама. И да — я понял, что ты улетаешь на два дня, мама. Все?       — На три, — с нечитаемым выражением лица поправила она, а потом вышла из комнаты, хлопнув дверью.       Вот и поговорили. Нет, ну серьезно, она его грузит с завидной периодичностью. И хотя сама признает, что они с отцом откровенно подзабили на сына, почему-то считает, что ему должно быть не плевать на их передвижения. Ну едет мать на конференцию, ну так она туда раза два-три в месяц летает, почему он должен об этом помнить? То, что отец пробудет дома всю неделю, конечно, хреново — тот редко бывает в Сеуле дольше, чем день-два. Раньше наказания ограничивались лишением его денег или ключей от машины, но у Намджуна тоже есть богатые предки, так что друг всегда выручал его, как и он друга. Угроза отослать его к дяде? Вот это проблема, но выкручивался же он раньше как-то, выкрутится и сейчас, главное — не завалить никаких тестов, и все будет отлично. Наверное…       Кеды обнаружились под кроватью, а черная косуха — на водительском сиденье в машине. Чонгук извлек ее и, подняв двумя пальцами, придирчиво осмотрел: на локтях обнаружилась засохшая грязь, но ее, к счастью, можно было стряхнуть, а вот от пятен, походу, крови на рукавах так просто не избавиться. «Ну да не особо и заметно на черном, так что сойдет», — решил он и уселся за руль.       Дорога до школы занимала десять минут, но на первый урок он уже безбожно опоздал, так что спешить все равно некуда. Нащупав в кармане пачку сигарет и заглянув внутрь, Чонгук поморщился: две штуки — и те мятые. Так что по пути пришлось завернуть в супермаркет за сигаретами и минералкой (пиво было бы лучше, но не благоухать же свежим перегаром на уроках).       В школу зашел как раз тогда, когда прозвенел звонок на перемену.       — Явился, — вышедший из класса Намджун довольно хлопнул его по плечу. — Я думал, ты сегодня вообще из кровати не вылезешь.       — Да пошел ты, — огрызнулся Чонгук. — Это была твоя идея — тащиться в этот клуб в воскресенье. Эй, Рина, — крикнул он однокласснице, что поднимала с пола оброненную ручку. Та обернулась и вопросительно взглянула на него. — Нагнись так еще разок, а то я твое розовое белье плохо разглядел.       Окружающие загоготали, а девушка ответила:       — Да пошел ты! — несмотря на грозный ответ, Рина улыбалась — ей явно нравилось его внимание.       Впрочем, в своей привлекательности Гук и не сомневался. Он прекрасно осознавал, насколько охуенен: внешность, деньги, тачка — и все девчонки его. И не только девчонки. С цыпочками проблем не было никогда — девственности он лишился еще в пятнадцать, а дальше менял их одну за другой. Ну что ж поделать — ведется слабый пол на его обаяние и тщательно выверенный образ плохиша. Вереница обиженных бывших росла в геометрической прогрессии, но Чонгуку было на это плевать — что поделать, если все такие бестолковые и скучные? Большинство едва из трусов не выпрыгивали, чтобы оказаться в его постели, некоторые даже девственницами были до него. Хотя сам он никогда не понимал этих хороводов вокруг женской невинности — эти смущающиеся бревнышки, которые не умеют ровным счетом ничего. Ну и что в этом хорошего?       С последней — Джимин была его личным рекордом — они провстречались целых два месяца, пока она не обнаружила его в постели с подругой. Правда, как Чонгук туда попал, он не мог вспомнить — слишком много выпил накануне.       — Чон, — Гук отвлекся от мыслей и столкнулся взглядом с учителем физики, который ехидно улыбался, — смотрю, ты все-таки явился. Надеюсь увидеть тебя на сегодняшнем тесте. И спешу тебя заверить, что если ты опять не сдашь, то я буду ходатайствовать о твоем отчислении.       Он поморщился — учитель Пак был чертовски противным старпером, который, похоже, спал и видел, как бы избавиться от него.       — Конечно, Пак-сабом, — натянуто улыбнулся Гук и, как только учитель отошел, повернулся к Намджуну. — Какой, к чертям, тест?!       — Ты забыл, да? — кисло поинтересовался друг. — Ну ты и влип, дружище.       — Каким уроком физика?       — Последним.       Ну хоть что-то хорошее. До последнего урока ему кровь из носа нужно придумать, как сдать этот чертов тест, иначе отец его прикончит. Или реально отправит на ферму… Уж лучше бы прикончил.       Отец Чонгука был из той категории вечнозанятых людей, которые считали, что их дети должны вырасти ответственными без вмешательства родителей. Ну то есть сами по себе. Сколько Чонгук себя помнил, тот был вечно в делах своей компании, снисходя до сына лишь для того, чтобы прочитать ему очередную нотацию «о неподобающем поведении». Отец пытался наказывать его, но, учитывая, что дома он почти не бывал и проконтролировать выполнение наказания не мог, все его попытки проваливались. Да и мать, несмотря на все их ссоры, любила Гука, потакала ему и не раз прикрывала от гнева отца, хотя спорить напрямую с мужем не решалась.       Последняя встреча с Чоном-старшим была не слишком приятной: пьяного Гука привезли полицейские после того, как они с Намджуном ввязались в драку с посетителями ночного клуба. Он тогда умудрился пробить голову одному придурку и сломать руку другому, а потом оказалось, что эти лохи — какие-то важные шишки. Короче, от заявления в полицию его спасли только деньги семьи. Но скандал был грандиозный.       Красный от гнева, отец орал, что «еще один подобный поступок — и можешь попрощаться с Сеулом!». Он даже позволил себе врезать Чонгуку. Впервые ударил его, да так, что он влетел спиной в шкаф, а синяк от удара спустя сутки расплылся фиолетовым на пол-лица. Гук поморщился от воспоминаний. Что-то подсказывало ему, что в этот раз отец предельно серьезен и выполнит свои угрозы.       Его мысли прервал звонок на урок, и вместе с Намджуном он двинулся в класс. По пути к своему месту Чонгук отвесил смачный подзатыльник сидящему позади него ботану Ким Тэхёну, который выставил ноги в проход, мешая ему пройти. Заучка едва не ткнулся носом в парту, но копыта свои убрал. Вокруг послышались довольные смешки, а ботан пронзил его злобным взглядом, но пререкаться не посмел, как и жаловаться учителю.       Хотя, если уж совсем честно, Тэхён никогда не жаловался, сколько бы его ни шпыняли и ни били — он просто молча терпел, не споря и не отвечая на удары. Но, что любопытно, и страха обычных забитых лузеров в нем не было, так что со временем лупить его всем наскучило. Что за интерес бить того, кто не отвечает или хотя бы не хнычет, умоляя перестать? Вот именно, что никакого. Так что одноклассники иногда еще шпыняли несговорчивого ботана, который никогда не давал списать, но в целом просто забили на него, а Чонгук изредка развлекался, выдавая ему профилактические подзатыльники, но обычно у него находились дела поинтереснее.       Он осмотрелся, размышляя у кого можно списать тест по физике, но спереди сидел Намджун, толку от которого не было, слева — Джимин, которая хоть и умняшка, но Чонгука люто ненавидит, а справа тупенькая Рина. Гук повернул голову и наткнулся взглядом на светлые глаза Тэхёна. Опа! И как ему раньше это в голову не пришло? Надо только придумать, как убедить несговорчивого заучку помочь ему, на что у него осталось аж четыре урока. Времени просто завались, бля.

***

      Ким Тэхён сидел под лестницей в здании спортивного зала — как ни странно, именно здесь лучше всего ловил wi-fi. Он всегда сбегал сюда на большой перемене, чтобы спокойно перекусить и поработать. И чаще второе, чем первое — деньги надо было экономить, так что на обед ему хватало далеко не всегда.       Тэхён поморщился от боли — сегодня ему не повезло: он нарвался на Джина с его бандой отморозков, и те с удовольствием помяли ему бока своими фирменными кроссовками. К счастью, до откровенных побоев не дошло, а гематома и разбитые губы не в счет — Тэхён уже привык.       Его не особо напрягало такое отношение, просто не до этого было. Когда непутевая мамаша свалила в закат с очередным ухажером, на Тэхёне повисли платежи за дом, не говоря уж про траты на одежду, еду, транспорт и школьные принадлежности. Тогда, чуть больше года назад, ему пришлось тяжело, но очень уж не хотелось попасть в приют. Он просто умолчал о пропаже матери, подделывая ее подпись на школьных документах и делая все, чтобы у учителей не возникло соблазна вызвать ее. Тэхён, устроившись на полставки официантом в кафе, в быстром темпе стал осваивать программирование и создание сайтов: ему позарез нужен был заработок, а фриланс через интернет казался идеальным вариантом, особенно учитывая его возраст.       В это же время он стал подтягивать Джинхо по учебе, и долгое время только общение с одноклассником позволяло ему не унывать, а потом они стали встречаться. Однако его парень просил никому об этом не рассказывать, и Тэхён честно молчал и не приближался к нему в школе, хотя удержаться было трудно, а потом этот мудак просто бросил его. В смске! Даже не удосужился поговорить и хоть что-то объяснить. А дальше начал травить его, и очень быстро «забавное» развлечение за негласным королем школы подхватили все остальные. Хорошо, что после каникул Джинхо в школу не вернулся. Тэхён слышал, что он уехал с родителями в Америку, где его отцу предложили должность.       Неприятности валились на его голову одна за другой, но это только закалило характер Тэхёна. Сейчас ему восемнадцать, он уже не голодает, заработанных на фрилансе денег хватает, чтобы не подрабатывать где-то еще. Правда, чтобы все успевать, он иногда ложился спать в час ночи и вставал в пять утра — готовил уроки.       Возможно, травля бы и затихла со временем, если бы не его принципиальность, но когда эти ушлепки, его одноклассники, — которые не в состоянии выделить пару часов между вечеринками, пьянками и модными журналами* — просили у него списать, это раздражало. Да хрен им всем! Не дождутся.       Он уже давно решил для себя, что ему плевать на сверстников и на их отношение.       — Эй, ботан, — Тэхён дернулся от неожиданности, когда под лестницу зашел его одноклассник Чон Чонгук, — так и знал, что ты здесь.       Тэхён напрягся, не зная, чего ему ожидать от этого парня. Чон был типичным «золотым мальчиком», таким же, как Джинхо. Красивым избалованным придурком, ни во что не ставящим других людей. Все интересы этого парня можно было описать тремя словами: выпивка, девочки и драки. А все их общение сводилось к подзатыльникам и тычкам, так что вряд ли этот мажор поболтать пришел.       — Чего тебе? — недружелюбно поинтересовался Тэхён.       — Ты чего такой грубый? — Чонгук подошел ближе и угрожающе навис над сидящим Тэхёном, сверля его темным взглядом. Ким глаз не отвел, и Чон продолжил уже спокойнее. — Мне помощь твоя нужна.       — Тебе? Моя? — Тэхён изогнул бровь.       — Угу, с тестом по физике, — Ким в ответ промолчал, тогда парень продолжил. — Слушай, мне очень надо написать его. Так что? Поможешь?       — Тебе надо сдать — ты и сдавай. Я тебе бесплатной рабочей силой не нанимался, — отрезал Тэхён и уткнулся носом в телефон.       Чонгук молчал. Видимо, переваривал услышанное… Стремительный рывок вверх застал Тэхёна врасплох.       — Слушай сюда, ботан, у тебя есть выбор, — угрожающе шипел ему в самое лицо этот мажор, — или ты пишешь за меня тест — и остаешься цел, или не пишешь — и тогда я разобью тебе лицо.       Сердце быстро стучало в груди, но не от страха — к агрессии в свой адрес он давно привык. Дело было в другом: тело окутало чужое тепло, горячее влажное дыхание обожгло губы Тэхёна; кожа без единого изъяна, не считая разбитой губы и ссадины над бровью, так и манила прикоснуться, а знакомый парфюм, горьковатый, терпкий, наполнил легкие. Черт! Да что с ним? Тело словно проснулось от спячки, а запах того же парфюма, что использовал и его бывший, заставил возбудиться.       Он вырвался из хватки и одернул рубашку. Тэхён сейчас так злился на себя — по ощущениям он словно вернулся назад, в то время, когда у них только начинались отношения с Джинхо. В тусклом освещении Чонгук чем-то напомнил ему бывшего.       — Второй вариант, — скривился Ким, беря себя в руки. — И отодвинься, пьяница, от тебя воняет.       Он в подробностях разглядел, как меняется выражение на лице Чона: красивые пухлые губы сжались в тонкую линию, ноздри чуть большеватого носа широко раздулись, а темные глаза сузились — Чонгук смотрел на него откровенно злым взглядом.       — Ну ты сам напросился, — Чонгук снова схватил его за рубашку, Тэхён ощутил, как больно впился в шею воротник, когда Чон несколько раз его встряхнул, а затем скулу обожгло болью, а голова мотнулась в сторону от мощного удара. Но упасть ему не дали — Чон держал крепко и, дернув его на себя, ударил снова, в этот раз по губам. Ким зажмурился, ожидая продолжения, но вместо этого Чонгук отпустил его многострадальный воротник, и не ожидавший этого Тэхён повалился на пол. — Передумал? Или еще добавить?       — Я же тебе сказал, что не собираюсь за тебя ничего делать! Ни за тебя, ни за кого-то другого! — Ким стирал кровь с губ тыльной стороной ладони.       Как бы он ни старался держать себя в руках, адреналин все равно ударил в голову. Он часто и поверхностно дышал, а тело подрагивало от желания ответить. Но Тэхён знал, что сделай так один раз — и драк станет еще больше: каждый выебистый старшеклассник захочет испытать на нем свои силы, поэтому Ким сдерживался, исподлобья рассматривая Чонгука.       — Блять, — выругался Чон, — ну какого хрена ты такой упертый, а? Я прошу у тебя всего один тест, а ты предпочитаешь получить по роже, но не соглашаться? — разозленный Чонгук ударил в стену и тут же зашипел, встряхнув кистью.       — Я прекрасно знаю таких, как ты, Чон, — кажется, тот не собирался бить его дальше, и Ким начал медленно подниматься на ноги, с интересом наблюдая за метаниями одноклассника. Не привык, что ему отказывают, а тут такой облом? — Сделаю что-то один раз — и потом от тебя не избавишься.       — Да не собираюсь я… Придурок! Один тест — и я отвалю, — Чон встал прямо перед ним.       Тэхён едва удержался от горькой усмешки. Точно такие же слова произнес Джинхо, когда впервые просил с ним позаниматься. Кажется, это было только вчера… и целую жизнь назад.       — Открою тебе секрет: я через это уже проходил, — и это на самом деле было так, поначалу он боялся боли и велся на угрозы, а потом просто устал, ведь итог был один. — Можно пахать на весь класс и получать пиздюлей, а можно пахать только на себя — и тоже получать их. Я выбрал второе, так что, повторяю, отвали! Я не собираюсь за тебя ничего решать.       — Блять, — снова выругался Чонгук. — Чего ты хочешь? Ну давай я тебе заплачу? Сколько ты хочешь?       Это было что-то новенькое.       Раньше он не видел Чонгука в роли просителя: обычно тот требовал, будто все ему должны, шумел, срывал уроки, пререкался с учителями и вообще словно бы занимал собой все пространство вокруг. Хотя раньше они никогда не разговаривали так много — максимум парочка оскорблений, а тут просто рекорд.       — Не нужны мне твои деньги, — хрипло ответил Тэхён. Злость нахлынула неожиданно. Как они все его достали!       Кажется, смену тона заметил и Чонгук, который как-то удивленно моргнул и внимательно посмотрел на него.       — А что тебе нужно? — медленно, будто еще не был уверен в том, стоит ли вообще задавать этот вопрос, произнес Чонгук.       А Тэхён смотрел на него и понимал, что озвучь он то, что действительно хочет, и двумя ударами не отделается. Но ему было плевать. Сейчас Чон Чонгук олицетворял собой всех тех, кто обижал его и издевался над ним, а в первую очередь — Джинхо.       — Извинений, — тихо ответил Тэхён, но Чонгук расслышал. Он вновь поджал губы и, нахмурившись, недовольно взглянул на Кима.       — Ладно, — одноклассник вздохнул и быстро произнес: — Извини меня, Тэхён. Доволен?       — Нет, — Чон вскинулся так резко, а лицо выражало такое удивление, что это даже было забавно. — Мне не нужны твои формальные извинения. Ты пришел просить о помощи, но вместо этого дважды ударил меня, и это я еще не вспоминаю про все твои пинки и зуботычины. Так что, — он выдержал театральную паузу, любуясь напряженным Чонгуком, и мстительно закончил, — встань на колени и извинись нормально.       Несколько секунд тот молчал, затем открыл рот, намереваясь что-то сказать, но тут же захлопнул. И лишь после этого возмущенно выкрикнул:       — Ты охуел, придурок? Я? Перед тобой? На колени? Совсем крыша потекла? — что примечательно, агрессивные слова никак не вязались с лицом Чонгука: он выглядел скорее растерянным и каким-то ошеломленным, но не злым.       Именно поэтому Тэхён решился продолжить.       — Об этом никто не узнает, Чонгук, — он говорил негромко, но твердо. — Здесь только ты и я, а даже рискни я кому-то проболтаться, кто мне поверит, верно? Я просто хочу, чтобы ты извинился. Согласись, так будет честно, — Чонгук молчал, крепко сжав губы, но лицо оставалось бесстрастным. — Тебе так важен этот тест, да? Я решу его за тебя, не вопрос, на столько баллов, на сколько скажешь, — тихо, но четко, проговорил Тэхён, не собираясь сдаваться: хоть раз, но он их получит, пусть и таким образом. — Тебе нужно лишь извиниться.       Чонгук сверлил его взглядом, казалось, целую вечность, а затем кивнул и… сердце Тэхёна, кажется, пропустило удар. Словно завороженный, он наблюдал, как Чонгук медленно опустился сначала на одно колено, а затем и на второе, как расслабленно, почти безвольно, опустились вдоль тела его руки, а потом он вскинул подбородок и, глядя ему прямо в глаза, дрогнувшим голосом произнес: «Прости меня, Тэхён».       Ким почти задыхался, кровь застучала в ушах так, что он едва услышал предназначенные ему слова. В эту секунду он осознал, что, кажется, вляпался по полной. Он завелся. Возбудился, как будто ему пятнадцать. И от кого? От «золотого мальчика» Чонгука, стоящего перед ним на коленях! И это был пиздец. Полный и беспросветный.