Прости меня, Тэхён

Спустя 10 лет       — Тэ, ты дома? — Гук вернулся слегка навеселе и уже заранее знал, что ему влетит. Нет, не за то, что выпил — разрешение посидеть в баре с друзьями он получил чуть ли не за неделю до самих посиделок, а за то, что опоздал почти на два часа. На самом деле он честно собирался вернуться домой вовремя, и все, с кем Чонгук общался, прекрасно знали, насколько серьезно он к этому относится. Но на работе Чонгук занимал пост директора, уверенной рукой руководя коллективом, да и кресло председателя маячило на подходе, так что назвать его подкаблучником ни у кого не поворачивался язык. А близкие друзья видели, насколько они до сих пор влюблены друг в друга, так что никому даже в голову не приходило что-то спрашивать — Тэ с Гуком всегда и везде появлялись вместе.       Правда, сегодня у Тэхёна была вечерняя съемка, так что Гук пошел один. Потрясающую внешность Тэ все-таки разглядели окружающие, и однажды, на одном из тех приемов, которые тот так ненавидел, ему предложили стать моделью для одного известного бренда косметики. Тэхён поначалу отпирался, считая, что должен зарабатывать мозгами, а не «смазливым личиком», но в итоге, поддавшись уговорам агента, согласился. После первой же рекламной кампании предложения посыпались одно за другим, что здорово огорошило Тэхёна и помогло ему стать более уверенным в себе — люди восхищались не только его внешностью, но и его личностью. И с тех пор контракты не переводились, вот уже более шести лет Ким Тэхён оставался одной из самых востребованных моделей. Его часто приглашали сниматься за границей, что порядком увеличивало количество его фанатов. Пришлось даже нанять специального человека, который вел его официальные аккаунты в соцсетях. Вообще, фанаты, как и сам фансервис, которому поневоле должен был следовать Тэхён, изрядно раздражали Чонгука. Некоторые поклонники, самые ушлые или самые влюбленные, даже пытались отбить его, так что пришлось здорово понервничать и поревновать, отгоняя назойливых и надоедливых воздыхателей. А уж как его бесили подарки от фанатов — просто жуть, но Чонгук научился справляться с приступами собственнического инстинкта. Сам Тэ на это только посмеивался, а на очередные приступы ревности Чонгука просто тащил его в постель — доказывать, что он единственный и никто другой не нужен.       Фриланс он, кстати, так и не забросил и иногда зависал за компьютером, только теперь получал за это куда большие деньги. Добавить сюда баснословной стоимости контракты на рекламу и возникал вопрос: кто же из них кого обеспечивает? Кстати, отцу Чонгука Тэ уже несколько раз отказал, когда тот предложил ему контракт… Гук смеялся как ненормальный, когда впервые услышал об этом, а отец бесился и выговаривал сыну, чтобы тот наконец уговорил своего парня. По-родственному. Но Чонгук даже не пытался — отношения отца и Тэхёна всегда были… напряженными, так что ничего удивительного, что Тэ не хотел работать на него. «Когда ты возглавишь «ИнГрупп», то я с удовольствием поучаствую в рекламных акциях компании, но пока руководит твой отец — уволь», — сказал ему Тэхён, и Чонгук понимающе кивнул.       — Явился, — Гук вздрогнул от резкого голоса, выныривая из рассеянных мыслей.       — Тэхён, — протянул Чонгук, направляясь к любимому, — я не виноват, честное слово, — он обнял его за талию и заглянул в глаза. — Юнги был настолько пьян, что посеял где-то в баре ключи, пришлось возвращаться за ними, а потом ехать обратно, ну, вот и…       — То есть мне Юнги наказывать за твое опоздание? — в голосе послышались обольстительные нотки, и Чонгук улыбнулся, понимая, что тот на самом деле не сердится.       — А какое наказание ты выбрал за такой проступок? — прошептал он, забираясь ладонями под футболку и оглаживая талию и живот.       — Хм-м, — Тэ прижал указательный палец к подбородку и сделал вид, что задумался. — Думал хорошенько отшлепать, а потом также хорошенько выебать… а может, просто трахнуть и не дать кончить? Но раз ты говоришь, что во всем виноват Юнги, то я прямо даже и не знаю…       Чонгук рвано выдохнул от этих слов, ощущая, как тело прошило возбуждением. Он обожал такого Тэ, а секс с ним до сих пор был просто потрясающим, да что там — кажется, он становился только лучше с каждым годом.       — Я думаю, — он наклонился и прошелся языком по шее, — что это все моя вина, — куснул зубами мочку уха, тут же зализывая укус, — и я однозначно должен понести все тяготы наказания, — Гук втянул кожу на шее Тэ, оставляя засос, отчего тот издал короткий стон и вцепился пальцами в его волосы.       — Уверен? — жарким шепотом уточнил тот, охотно подставляя шею под следующий поцелуй.       — На все сто, — выдохнул Чонгук, покрывая поцелуями все такие же острые ключицы, заметные в широком вырезе свободной футболки.       — Ну тогда раздевайся, — Тэ сжал волосы на его затылке в кулак и потянул. Чонгук поспешил подчиниться: со стоном оторвавшись от своего увлекательного занятия, он сделал шаг назад и принялся расстегивать рубашку, разглядывая Тэхёна из-под ресниц. Скинув ее на пол, взялся за джинсы: ремень, тугая пуговица на ширинке и легко поддавшаяся молния — и вот уже вся одежда вместе с бельем оказалась на полу, он перешагнул ее, представ перед Тэхёном полностью обнаженным.       — А ты не будешь раздеваться? — хрипло спросил он, плавясь под горящими жаждой обладания взглядами Тэ. Ему нравилось то, как Тэхён хочет его, нравились его жадные поцелуи-укусы и метки принадлежности на своем теле. Нравилось, как жестко тот умеет любить его, заставляя кричать от наслаждения, до обещанных еще когда-то много лет назад звезд перед глазами. И вот сейчас, этот его вожделеющий взгляд, пробирающий до самого нутра, обещал то самое болезненное удовольствие, которое Гук так любил.       — Еще не решил, — отмахнулся от вопроса Тэхён и подошел ближе, уверенно пройдясь ладонями по плечам и предплечьям. — Ты охуенный, ты в курсе? — Чонгук медленно кивнул, завороженно разглядывая Тэхёна, и уловил тот самый момент, когда в нем словно тумблер щелкает: меняется взгляд — с влюбленного и восхищенного становится властным, а голос, и без того глубокий, становится еще глубже и начинает слегка вибрировать от возбуждения. — На колени, мой хороший. Начни вымаливать прощение своим ртом, — Чонгук никогда не умел противиться его приказам. Да и не хотел, чего уж там.       Он послушно скользнул вниз, тут же взявшись за резинку штанов и отодвигая ее. Член Тэхёна уже крепко стоял, так что Чонгук, не теряя времени, тут же обхватил его губами, плотно сжимая, и неспешно — как нравилось его Тэ — вобрал его в рот, проталкивая до самого горла, а затем и дальше. Охуенно. То, как скользит член внутри, как мягко двигается головка, потираясь о заднюю стенку горла, погружаясь все глубже… Чонгук застонал и ощутил, как от вибрации его тела вздрогнул Тэхён, сильнее сжимая его волосы.       — Ох… Ты идеален во всем, что делаешь… — пробормотал Тэхён, закатывая глаза и выдохнул: — ты молодец, — похвала от Тэ всегда действовала на него возбуждающе, и Гук непроизвольно дернул бедрами вперед.       Тэхён вновь ухватил его за волосы, вынуждая замереть, и уже сам принялся двигаться, почти полностью выходя и снова погружая член в покорно открытый рот. Неспешно, так что он ощущал каждый сантиметр, и глубоко — до самого основания. Он невольно вспомнил, как истекал слезами и давился в первый раз, но сейчас все было иначе — он научился всему, чего только мог пожелать Тэхён. А тот любил глубокий минет. И получать, и делать. Так что Гук частенько просыпался от потрясающих ощущений, да и сам не упускал возможности доставить удовольствие любимому: с утра, расслаблено и неспешно; быстро и болезненно, если им удавалось встретиться днем, в обеденный перерыв; размеренно и горячо по ночам, когда они не были ограничены по времени.       — Мне так нравится, как ты выглядишь с моим членом во рту… Никогда не устану смотреть, — прерывистым шепотом прокомментировал Тэ. Чонгук поднял глаза и столкнулся со светлым взглядом любимых глаз, на дне которых сиял дьявольский огонек. — И мысль кончить в твое горло кажется мне безумно привлекательной, — он ласково провел ладонью по влажному лбу Гука, отодвигая налипшие пряди, легкими касаниями прошелся по линии напряженной челюсти, погладил шею, — но мы же не хотим, чтобы все закончилось слишком быстро?       Не разрывая зрительного контакта, Гук осторожно качнул головой, насколько это было возможно; получилось почти незаметно, но Тэ увидел и, довольно улыбнувшись, медленно вышел из его рта.       Он наконец глубоко вздохнул и закрыл рот — челюсть ныла от усталости, но Тэ присел на корточки и протянул руку к его лицу. Он провел пальцами по губам, проник пальцами внутрь, скользнул по языку, по внутренней стороне щек.       — Обожаю твой рот, — убрав руку, Тэ притянул Чонгука ближе к себе, жарко и глубоко целуя. Он вылизывал все, до чего мог дотянуться, несколько раз болезненно цапнул за губу, и сразу, будто извиняясь, ласково коснулся языком. — Я выебу тебя на столе, что скажешь? — оторвавшись от него, поинтересовался Тэхён.       Гук застонал и на секунду прикрыл глаза, справляясь с возбуждением — пошлости, сказанные волшебным голосом Тэхёна, сводили с ума и напрочь вышибали мозги.       — Скажу, — пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить — настолько охрипшим был его голос, — что ты можешь трахать меня везде, где пожелаешь, — не удержавшись, он потянул за низ футболки, стягивая ее с Тэхёна, и тут же залюбовался потрясающим телом. Молочно-белая кожа, острые ключицы и плоский, чуть ли не впалый живот… Тэ по-прежнему казался ему слишком худым, пусть и набрал вес, уже не выглядя перманентно голодающим подростком, но все еще казался гораздо моложе своего возраста не в последнюю очередь из-за худобы. Но Тэхёну нравился собственный внешний вид, а Гук был уверен, что будет обожать его любого. Он, так и не вставая с колен, качнулся вперед и прошелся поцелуями по груди, облизал и зацеловал соски, слегка царапая их зубами, прошелся ладонями по животу и крепко обхватил член, неспешно двигая ладонью и лишь раззадоривая Тэхёна.       — Нет, — рука Тэ легла поверх его собственной, вынуждая остановиться, — поднимайся, — и тут же сам встал на ноги, потянув Чонгука за запястье.       Пустой кухонный стол наводил на мысли, что Тэ заранее знал, что и как будет делать. Он послушно оперся на столешницу локтями, выгибаясь в позвоночнике, шире расставив ноги и призывно выставив задницу. Тэхён тут же навалился сверху, прижавшись грудью к его спине, и жадно, по-собственнически оглаживая его.       — Ты бы видел себя со стороны, Гук, — зашептал он прямо в ухо, тут же прикусив его. Дорожкой поцелуев прошелся по спине, всюду оставляя свои метки-засосы, которые он просто обожал. Кажется, одни не успевали до конца зажить, как Тэ уже ставил новые… Правда, теперь они все-таки избегали оставлять засосы на шее, позволяя себе подобное не так уж часто, но вот спина, живот, бедра Чонгука были буквально усыпаны свежими бордовыми или уже подживающими отметинами. — Такой покорный, такой раскрытый… — Чонгук ощутил укус на ягодицах и просяще застонал, утыкаясь лбом в собственные руки.       — Тэ… — трения от соприкосновения со столом было чертовски мало — хотелось больше, сильнее, но его персональный садист не собирался помогать. — Давай же.       — О чем ты? — невинно поинтересовался Тэхён, размазывая теплую смазку между ягодиц, отчего Чонгук подался назад. — Что такое? Малыш Гук-и чего-то хочет? — издевательски поинтересовался он, кружа пальцами у самого входа, но не проникая внутрь, и влажно провел языком дорожку вдоль позвоночника.       — Чтоб тебя! — эмоционально высказался он, крутя бедрами в поисках прикосновений и покрываясь колкими мурашками удовольствия. — Пожалуйста, Тэ, — взмолился он, когда терпеть столько всего стало уже невыносимо. А ведь Тэхён еще толком ничего не сделал: только наговорил ему всяких пошлостей своим невозможным низким голосом да ласкал тонкими умелыми пальцами — невозможно было и предположить, что в них содержится столько силы.       — Ну так хочет?.. — палец замер, и Гук ощутил легкое надавливание. Проникнув внутрь совсем неглубоко, по ощущениям — едва ли на первую фалангу, Тэ легонько покрутил им, вырисовывая круги и слегка растягивая плотно сжатые мышцы. — Давай же, скажи это вслух.       Чонгук ощутил, как щеки заливает краска: Тэ знал толк в издевательствах, заставляя его испытывать жгучий, но такой одуряюще приятный стыд.       — Я… — он дернулся от неожиданно обжигающего шлепка по ягодице, звонкого и болезненного, и поспешил исправиться: — Малыш Гук-и хочет члена, желательно поглубже, — выдохнул он, краснея, кажется, по самые уши и зажмуриваясь.       — Умничка, люблю тебя, — от жаркого шепота волоски на загривке встали дыбом. — Ты всегда так мило смущаешься, — Тэ развлекался по полной, явно получая удовольствие от вида нервничающего, извивающегося от желания и краснеющего Чонгука.       Он ерзал членом по гладкой лакированой столешнице, наслаждаясь уверенными движениями руки Тэхёна: он то неспешно растягивал его, разводя пальцы как ножницы, то быстро и коротко растрахивал его дырочку, потираясь о ягодицу текущим членом, то, кружа около входа, заставлял его просяще скулить и подаваться назад. Когда он наконец согнул пальцы, нажимая на простату, Гук издал всхлип и нетерпеливо дернулся, насаживаясь еще сильнее.       — Не тяни, — попросил он. — Давай же! — говорить было трудно — собственный голос подводил, то срываясь на сиплое шипение, то становясь низким и хриплым.       — Как скажешь, — пальцы исчезли, и Гук замер, ожидая этих самых ощущений. Щелчок крышки от смазки, рваный выдох Тэхёна, пока тот размазывал ее по своему члену, — и вот наконец касание горячей головки. Чонгук постарался расслабиться, но все мысли и намерения тут же вылетели из головы от потрясающего ощущения того, как твердый член раздвигает тугие мышцы, как проникает все глубже, заполняя его до упора.       Тягуче-медленно Тэхён вошел до конца, так же неспешно двинулся назад, давая время привыкнуть, приспособиться, и только когда тот качнулся навстречу, всем телом выражая желание, Тэ ускорился. Он крепко ухватился за бедра Чонгука и дернул на себя, буквально натягивая на свой член.       — Ты бы это видел, — завороженно выдохнул Тэхён. — Ты прекрасен…       И Гук его понимал. Он считал Тэхёна самым красивым человеком на свете, и когда тот позволял ему быть сверху, то никак не мог налюбоваться. А уж зрелище, как его член медленно входит в любимое тело вообще отключало ему мозги. Только вот в отличие от Тэхёна, Гук предпочитал брать его нежно, почти трепетно, зацеловывая каждый сантиметр кожи, лаская все, до чего мог добраться. Ему нравилось видеть затуманенный взгляд разметавшегося по постели Тэ, ощущать, как тот вцепляется в его плечи, как тянет на себя, трется об него, покачивается в такт движениям и движется навстречу…       А сейчас его обычно нежный и трепетный Тэхён жестко драл Чонгука на кухонном столе, насаживая на свой член. Сильные руки крепко удерживали его, не давая своевольничать и подаваться назад так быстро, как хотелось. Чонгук честно пытался лежать смирно — ему нравилось отдавать инициативу в руки Тэ, нравилось подчиняться его властным приказам, а уж когда Тэ начинал откровенно издеваться, вынуждая Гука умолять или смущаться, то он просто истекал смазкой. От быстрых движений Тэ, от точных и частых ударов по простате, от резкого удовольствия, Гука просто скручивало в сладких судорогах, а разум окончательно поплыл… Осталось лишь тело, которое жаждало наслаждения.       — Тэхён… — простонал Гук, безмолвно умоляя о большем.       К счастью, тот не стал его мучить и ускорился, так что пространство кухни заполнили влажные шлепки, пошлые хлюпающие звуки, тяжелое быстрое дыхание Тэхёна и безостановочные всхлипывания Чонгука. Ноги подрагивали от напряжения, Гук ерзал по столешнице, размазывая собственную смазку, легкие горели от нехватки воздуха, а сердце бешено стучало в груди. Тэ уверенно таранил его своим членом, трахая глубоко и быстро — как раз так, как нравилось Чонгуку.       Перед глазами заплясали цветные пятна, пальцы на ногах поджались от непрекращающегося кайфа, бегущего по венам; он стонал, хрипел и, кажется, признавался в любви. А когда ощутил, как больно пальцы Тэхёна сжались на его бедрах, а горячий член завибрировал внутри, изливая семя, то и сам содрогнулся от оргазма, так и не прикоснувшись к себе и заляпывая светло-жемчужной спермой темную столешницу.       Тэхён тяжело упал ему на спину, придавливая к столу и загнанно дыша в шею. Потребовалось некоторое время, прежде чем они смогли подняться и вместе двинуться в ванную.       После душа, пока Чонгук, все-таки научившийся сносно готовить под чутким руководством Тэ, разогревал поздний ужин, Тэхён быстро убрал непотребство и они уселись есть.       — М, кстати, когда точно приедет твоя мама и на сколько дней? — вспомнив, что так и не уточнил насчет этого, спохватился Чонгук.       — Она прилетает в четверг, но всего на пару дней, — улыбнулся Тэхён и снова уткнулся в тарелку.       Отношения с матерью Тэхён наладил всего пару лет назад и все еще продолжал этот кропотливый процесс. Ким Диин была красивой женщиной с печальными глазами и кроткой улыбкой. Чонгук, увидев ее впервые, не мог поверить, что у нее могли быть проблемы с алкоголем или долгами, как докладывала его отцу собственная служба безопасности. Но так и было: новый муж, производивший на первый взгляд впечатление приличного члена общества, на деле оказался не слишком-то хорошим человеком. И повлиял на жену. Впрочем, Диин прислушалась к сыну и приняла его помощь, а после согласилась лечь в клинику на лечение. Сейчас Тэ зарабатывал достаточно, чтобы обеспечить матери ту жизнь, которую ей хотелось. Диин путешествовала и раз в несколько месяцев навещала их, тревожа Тэ. Несколько недель после ее отъезда тот плохо спал, все никак не желая принять тот факт, что его мать — взрослый человек и сама несет ответственность за свои поступки.       — Хорошо, — улыбнулся Чонгук и спохватился: — Забыл, у меня же для тебя сюрприз.       — Правда? — Тэ так ярко улыбнулся, что Чонгук завис на месте, готовый вечно наслаждаться этим зрелищем. — Так где мой сюрприз?       Гук спохватился и принес портфель, где лежали билеты.       — Кругосветное морское путешествие? — удивился Тэхён.       — Да, ты же всегда мечтал, — смутился Чонгук. — Скоро у меня отпуск, да и у тебя в ближайшие месяцы нет долгосрочных контрактов, так что я подумал… — Тэхён так пристально смотрел на него, что Чонгук разволновался. — Тебе не нравится? — с тревогой спросил он.       — Я счастлив, — Тэ положил билеты, глаза его восторженно горели, и Чонгук успокоился, расплываясь в довольной улыбке.