Invincible (Кое-что из частной жизни детектива и его блогера)

Прошло три дня с момента, как Майкрофт Холмс предъявил неопровержимые доказательства гибели Ирен Адлер. Всё это время Шерлок не выходил из своей комнаты, не ел, не пил, даже не сочинял грустных мелодий. Я исправно приносил ему завтраки, обеды и ужины, но он отвергал меня и все мои попытки позаботиться о нём, так и лежал на своей кровати, уставившись в одну точку – переживал жизненную драму с присущим ему упрямством, демонстративно отгородившись от тех, кто искренне тревожился о нём. Однако было в этой его безутешной скорби что-то напускное, даже наигранное, что не давало мне покоя своей выпуклой театральностью, словно горевал он не настолько сильно, насколько это выглядело. Как бы там ни было, но страху он на нас напустил не мало. Я мог думать только о том, как вывести его из ступора, Миссис Хадсон украткой печально вздыхала, Майкрофт звонил неустанно, справляясь о его душевном состоянии, и даже несколько раз заезжал к нам, долго стоял под дверью его комнаты, но так ни разу и не решился зайти. На четвёртую ночь из зыбкого, беспокойного сна меня выдернуло ритмичное пощёлкивание. Негромкий звук раздавался из-за стены, точнее, из комнаты Шерлока. Я, как был босой, на цыпочках подкрался к его двери и, присев на корточки, посмотрел в дверную щель. В тусклом свете ночника Шерлок с видом, скорее одержимого, чем подавленного горем, что-то проворно набирал на клавиатуре своего «мака». На кровати были разложены принесённые Майкрофтом материалы. Он периодически отвлекался от ноутбука и кончиком карандаша поднимал с постели ту самую черную рубашку, подсвечивая себе зажатым в зубах смартфоном, рассматривал в лупу пятна крови, аккуратно откладывал вещь в сторону, и, шмыгая носом, видимо от досады, снова принимался что-то набирать. Вдоволь насладившись этим ноктюрном, я отправился спать с твёрдым решением,вывести завтра симулянта на чистую воду, а затем, провалился в крепкий сон без сновидений и проспал безмятежно до самого утра. Любопытно, что утром я обнаружил материалы и рубашку в том же месте, где они лежали ранее – на столе в гостиной, лэптоп Шерлока был там же. Я поставил на поднос чашку свежезаваренного травяного чая и тарелку с хлебными сухарями и ломтиком диетической буженины, а дальше, следуя привычному ритуалу, зашёл в комнату дорогого друга. Шерлок лежал на кровати в той же позе, и казался ещё более несчастным чем накануне. Немыслимо бледный, заросший трёхдневной щетиной, с тёмными кругами в зоне нижних век, он походил на мученика даже больше чем Иисус. Поставив поднос на прикраватную тумбочку, я наклонился к самому его лицу и тихо прошептал: - Хватит ломать комедию. Он рефлексивно дёрнулся, посмотрел на меня виновато и смущённо поинтересовался: - Что, так плохо? Я усмехнулся и поспешил обнадёжить его: - Ну что ты, очень хорошо, заслуживаешь звания актёр года. - Как ты узнал? - спросил он озадаченно. - Ты сильно стучал по клавишам этой ночью, я проснулся и увидел «обманчивую красоту скорби». - Теперь ты подсматриваешь за мной. Как же ты низко пал, Джон! Его слова меня не задели, я готов был терпеть все его язвительные подколки, лишь бы не видеть убитым горем. Мне слишком хорошо ведомо, что значит терять и быть потерянным по жизни, а не из любви к драматическому искусству. - Следующий раз не выходи из образа ни на минуту. На мои слова он лишь усмехнулся. Однако я не собирался оставлять это без объяснений. - Зачем всё это нужно, Шерлок? Теперь уже сидя на кровати, он смотрел на меня с таким выражением на лице, как будто я должен был всё понимать без слов, но по несообразительности своей так и не разгадал великого замысла гениального детектива. - Напомни мне, Джон, - я разве не говорил тебе, что не герой? В ответ на этот риторический вопрос я лишь пожал плечами. - Так вот, Джон, повторяю ещё раз … - Шерлок, пропустим пролог, - перебил я его. - Ах, конечно, - он скривился в забавной гримасе, подражая своему брату. – Талибы не могли казнить её, потому что, именно, талибы и предоставили нам это укрытие.