Invincible (Кое-что из частной жизни детектива и его блогера)

Однажды я упоминал, что между братьями Холмс было много чего, что принято называть скелетами в шкафу. Миссия в Карачи была одним из тех случаев, когда Майкрофт предпочёл утаить некоторые сомнительные факты, а Шерлок вовсе не распространялся на тему своего участия в этом деле. Однако кое-что мне удалось из него вытащить. Итак, со слов Шерлока после неудачной вербовки, Ирен Адлер слили террористам, как важную фигуру, а на самом деле, в этой игре её-то и пешкой можно было назвать только с очень большой натяжкой, собственно, её сбросили в утиль, как перфорированную фишку, но с паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок. А всё для того, чтобы спасти «королеву», то есть секретного агента, работающего под прикрытием в Талибане. Кажется, в шахматах подобные комбинации называют гамбитом. Майкрофт не ошибся, когда предположил, что Шерлок отслеживал координаты местоположения доминантки по функции локации, при помощи GPS-навигатора, привлекая для ближнего наблюдения своих бывших клиентов и некоторых сообразительных поклонников. По невероятному стечению обстоятельств, которое лучше было бы назвать судьбой, соглядатаем детектива в Карачи оказался руководитель ячейки пакистанских талибов, куда Эту Женщину доставили, чтобы под пытками получить нужные сведения, а затем казнить. Признаюсь, я был шокирован тем, что Шерлок мог иметь дела с представителями исламистской организации. - Ты оказывал услуги террористам! Похоже, моя обеспокоенность ничуть не впечатлила Шерлока, он оправдался с присущей ему беспристрастностью: - Это был человек с интересным случаем, не имеющим отношение ни к его вероисповеданию, ни к политическим убеждениям. Я хорошо сделал свою работу, мне хорошо заплатили, а в качестве бонуса пообещали выполнить любую мою просьбу при первом же обращении. - Но это могло стоить тебе свободы, а твоему брату карьеры. По-настоящему свободный человек свободен и в тюрьме, а что касается карьеры моего брата, я столько раз ставил её под удар, плюс ещё один раз мало что изменит. Как видишь, он несокрушим. - Но это вопиющий авантюризм! - А я и есть авантюрист, Джон. Но как по мне, так это долг. Я должен был её защитить. Если не я, то кто. Мне нечего было ему возразить на подобную аргументацию. Наверное, я поступил бы также, хотя, вряд ли мог бы оказаться в подобной ситуации. Дальше Шерлок поведал мне секрет «чудесного спасения». - Клиент-террорист имел право утаить информацию и выполнить поручение руководства, но оказался человеком слова и сообщил мне, что Эта Женщина доставлена к нему в лагерь и будет казнена. Пара-тройка разумных доводов убедили его мне помочь. Я вылетел в Карачи, чтобы забрать её из лагеря террористов. - Ты что просто вывез её из лагеря? - Нет, нет. Ты верно заметил, это было бы просто. Даже у талибов есть идиотские правила. Видишь ли, они все казни снимают на видео и представляют руководству для отчёта. Пришлось инсценировать казнь. Я весь напрягся, предвкушая впечатляющий рассказ. - Её вывели на окраину лагеря, не предупредив о спланированной акции по спасению. Собственно, в курсе были только я, мой клиент и два его доверенных лица, точнее, родных брата. Ты не поверишь, Джон, но её последним желанием было - отправить одно смс-сообщение со своего телефона. Телефон остался в лагере, за ним послали, пришлось ждать. Она всё это время стояла на коленях и не шевельнулась. Телефон принесли, спустя двадцать минут. Она набрала короткое сообщение. Его содержание тебе известно, Джон. Я с удивлением посмотрел на Шерлока. Откуда мне могло быть известно содержание последнего смс-сообщения Ирен Адлер. На ум приходило только: «Прощайте, Мистер Холмс». Боже Мой! Это и было её последнее сообщение! Невероятно, когда женщина в последние минуты своей жизни посылает сообщение мужчине, которому она и обязана таким своим положением, это говорит о многом, во всех смыслах о многом. - Я взмахнул арабским мечом и сказал ей: «Беги». Ах, Джон, какая она умница, невероятная умница! Она сразу поняла, что будет дальше и сделала всё как надо. По ней открыли стрельбу – пустили автоматную очередь, но не прицельно, а также стреляли из снайперской винтовки капсулами с краской цвета крови. Когда капсулы попали в неё, она упала на землю и продолжала лежать без единого движения. Камера зафиксировала казнь, попытку к бегству и расстрел … Я позволил себе продолжить эту историю: - Когда зеваки разошлись, ты погрузил якобы мёртвое тело в машину и вывез из лагеря в город. - Точно, я остановился на явочной квартире террористов, туда её и отвёз, это было надёжное укрытие. - О, мой Бог, Шерлок! - Да ладно, Джон! Мы где-то должны были переждать ночь. Мой самолёт был на три часа раньше, чем её. Когда я ушёл, она ещё спала. Потом хозяин дома должен был отвезти её в аэропорт, а вместо этого, судя по материалам, предоставленным Майкрофтом, обнаружил с отрубленной головой и даже вызвал полицию. Кстати, лишнее доказательство – талибы её не убивали. - А рубашка, почему на ней была твоя рубашка? - О-о, Джон, тебя интересуют интимные подробности. - Ничего подобного, просто Майкрофт сделал на ней такой многозначительный акцент. - Срань господня, Джон! Она три дня проторчала в заточении. Одежда была грязной и потной, а бегать за нарядами по бутикам, нам в голову не пришло. Она помылась и постирала одежду. Мои вещи были на этой квартире. Чтобы не видеть её голой в ближайшие шесть часов, я предложил ей свою сменную рубашку. Вот и всё. Меня подмывало спросить, чем же они занимались эти шесть часов, но это точно было не моё дело, поэтому пришлось усмирить любопытство и задать более уместный вопрос. - А что если Майкрофт прав, и её действительно убили? - Нет, нет! – он крикнул это с какой-то остервенелой убеждённостью, а потом вдруг поник, его лицо исказила боль, и это точно было не врождённое актёрское мастерство. Он сделал глубокий вдох, втягивая воздух сквозь сжатые зубы, а потом сказал слова, которые я запомнил на всю жизнь. - Если это не очередной её трюк, если её действительно убили, то весь мой интеллект ничего не стоит, раз я не смог предугадать, предотвратить, раз я не смог спасти жизнь женщине, которая ... Он так и не договорил, но я прекрасно знал какой конец у этой фразы.