Поверженный

      ― Люцифер, ты хоть понимаешь, что последует за твоим признанием? Тебя могут изгнать, идиот! ― кричал Геральд, пока мы шли по коридору в его кабинет.       Когда Люцифер крикнул, что это сделал он, вся толпа расступилась, и я увидела его лицо. Ухмылка, ради которой я готова была проходить испытания лабиринта снова и снова. После того, как я чуть не сгинула в этом лабиринте, я была очень рада, что с ним все в порядке, несмотря на прошлые события.       Геральд подлетел к нему и схватил за руку, шипя, как дворовый кот:       ― Ты сам понял, что сейчас сказал?       ― Безусловно, Геральд! Где там твой приказ об отчислении? Тащи его сюда, ― он стоял, сложив руки на груди, и выглядел расслабленным. ― Я сделал это, потому что он чуть не убил ту Непризнанную, ― он указал в мою сторону.       ― Так, пора заканчивать весь этот балаган. Уокер, Люцифер, немедленно в мой кабинет!       Дино помог мне встать, и я быстро ретировалась вслед за Геральдом и сыном Сатаны.       Когда мы наконец-то достигли кабинета, Геральд так громко хлопнул дверью, что у меня с перепугу чуть не случился небесный инфаркт. Ведь здесь возможен такой поворот событий или все умирают только от священных клинков или от рук других высших существ?       ― Итак, рассказывайте все по порядку. Вики, начинай, ― властный тон Геральда меня вогнал в панику.       ― Я могу показать вам, чтобы вы точно поверили.       Я еще никогда не видела Геральда таким удивленным.       ― Как это ― можешь показать? Ты что, способна делиться своими мыслями с другими?       ― Да, а еще я могу считывать прошлые события и воспроизводить все ощущения, которые тогда возникали, ― я думала, что его крепкая нижняя челюсть сейчас просто отвалится, но нет, она всё еще держалась. Из какого материала делают всех ангелов и демонов? Уж больно они крепкие.       ― Ну, давай, попробуй.       Люцифер в этот момент, сложа руки на груди, молча наблюдал за этой сходкой шизофреников. Его напряжение выдавали только тяжело вздымающаяся грудь и раздувающиеся ноздри.       Я показала Геральду все события, начиная с Астра, который в моей комнате хотел меня убить, затем его признание о том треклятом сиропе, потом о моем плане с Энди, который меня чуть не убил.       Когда я отстранилась, Геральд еще не сразу начал говорить. Пока он думал, я посмотрела на Люцифера, он все еще был напряжен. Я решила обратиться к нему ментально:       «― Может объяснишь, что случилось после того, как я прошла в лабиринт?       ― Хах, прошла? А тебя разве не закинул туда тот бомж, причем с такой силой, что ты там и осталась? ― его мысли пульсировали в моей голове. Всю его злость я ощущала сейчас внутри себя.       ― Он отравил Астра и собирался сделать то же самое со всеми, кто в тот вечер был в вагоне. Я пыталась его отвлечь, но все пошло не по плану… ― я сожалела о том, что захотела решить этот вопрос сама, как самая сильная и независимая.       ― И как, получилось? Я смотрю, что ты блестяще справилась, только чуть не сгинула в этом сраном лабиринте! ― его мысли так кричали в моей голове, но и я не собиралась уступать.       ― А что мне нужно было делать? Звать тебя на помощь? Помнится мне, ты просил, чтобы я тебя никогда больше не звала, плюс ко всему, ты в тот вечер был занят своей шизанутой невестой!» ― наша связь прервалась на самом интересном, ведь Геральд наконец-то соизволил заговорить.       ― Вики, то, что у тебя способности проявились еще до Перерождения, очень странно и точно неспроста. Причем не абы какие, а наивысшая телепатия. Ты видела те же видения, что и Люцифер?       ― Да, все верно, Геральд, ― я не понимала к чему он ведет.       ― Ты можешь быть свободна, а Люцифер останется здесь.       ― Я никуда не пойду, пока не узнаю, что вы хотите с ним сделать, ― категорично заявила я, что повергло в шок и учителя, и Дьявола.       ― Нет, ты не поняла. Ты СВОБОДНА. Иди, пока я сам тебя не выдворил из кабинета, ― Геральд начинал не на шутку злиться.       ― Я. Никуда. Не. Пойду, ― для будущего ангела я была слишком дерзкой.       В нашу перепалку решил влезть Люцифер:       ― Не лезь в это, Непризнанная, а то будет только хуже.       Я не понимаю, что они пытаются скрыть от меня?       ― Но ведь это произошло по моей вине! Энди умер из-за меня. Я должна была предупредить учителей сразу после признания Астра, но решила разобраться с этим сама, возомнив себя Эркюлем Пуаро. Я думала, что справлюсь. Простите меня. Если вы хотите исключить Люцифера, то исключите меня вместо него, потому что вся вина только на моих плечах.       Щелчок! Я оказываюсь в знакомой мрачной комнате с тем, кого только что пыталась защитить.       ― Что скажет Геральд?       ― Я предупредил его, что скоро вернусь, ― он скрывал свою ярость за напускным спокойствием.       ― Зачем ты переместил нас сюда?       ― Потому что тот бред, который ты только что вещала, нам нужно обсудить наедине, ― вот теперь ярость уже не скрывается. ― Ты возомнила себя вершителем судеб? Что за херню ты несешь? Какое отчисление?       ― Это я виновата в том, что произошло! Мне изначально не надо было идти за ним, тогда все обошлось бы. Я хоть и недолюбливала его, но он не заслуживал смерти! Он был под влиянием Мальбонте, а теперь и вовсе мертв! ― чувствуя безысходность всеми фибрами души, слезы предательски покатились по щекам.       Он оказался возле меня так стремительно и так же стремительно прижал к себе, что я дала волю своим чувствам, расплакавшись сильнее. Нет, я должна успокоиться. Еще давным-давно я условилась сама с собой, что не буду показывать слабые стороны Дьяволу.       ― Ты ни в чем не виновата, наоборот, ты спасла много учеников. Если бы ты не помешала, то он воплотил бы свой план в действие и тогда точно пролилась бы кровь.       Он пытался меня успокоить, приподняв мой подбородок и нежно поглаживая большим пальцем мою щеку. Я мечтала, чтобы так было всегда: я нашкодничаю, а мой любимый Демон будет меня сначала журить, а потом успокоит, крепко прижав к себе, боясь отпустить. Но, спустившись с небес на Землю и осознав невозможность всего этого, я уперлась руками в его грудь и, отталкивая, сказала максимально холодно и безразлично:       ― Люцифер, не надо, отпусти меня. Мы договорились, что больше не будем заниматься этим онанизмом. Скажи лучше, что теперь будет с тобой? ― улыбнувшись, как будто смирившись с моими словами, он нехотя отстранился и сказал:       ― Со мной ничего не сделают, разве что Папуля немножко пожурит и всё. Я пробуду в Аду какое-то время, а ты пока учись и не забивай голову лишними проблемами, ― сказал он это без эмоций, как будто хотел отделаться от меня, как от надоевшего прыща на лбу.       ― Пообещай мне, что ты и твои крылья будут в порядке, ― хоть мы и условились больше не связываться друг с другом, я хотела знать, что с ним все будет хорошо.       ― Обещаю, а ты, пока я отсутствую, не ищи приключения на свою задницу. Пообещай мне.       ― Обещаю, Люцифер.       В тот момент я осознала, что влюбилась в него окончательно и бесповоротно, но он никогда об этом не узнает. От лица Люцифера Меня не волновали последствия, как там говорят на Земле? Сгорел сарай - гори и хата? Что же, я уже поджег всевозможные фитильки, ведь самое главное случилось: она жива. От нормального ученика сейчас её отличают только синяки под глазами, содранные коленки и слегка растрепанные волосы, в которых до сих пор была вплетена магнолия.       Я вижу её и ничего не могу сделать. Все эти дни жадно мечтая к ней прикоснуться, не могу сдвинуться с места. Я не могу показать ей свои чувства, потому что последствия заставят её страдать. Отец точно не посмотрит на то, что она Избранная, он убьет её, уповая на то, что сам справится с Мальбонте.

***

      Когда мы шли по коридору в кабинет Геральда, я пытался, как мог, противостоять желанию прикоснуться к ней. Я справился. Я доказал, что настоящий демон, что человеческие чувства мне чужды, но только кому?       Уже в кабинете Геральд начал разбор полетов:       ― Итак, рассказывайте все по порядку. Вики, начинай.       ― Я могу показать вам, чтобы вы точно поверили.       От его ошарашенной физиономии мне хотелось не просто засмеяться, мне хотелось ржать, как обычно это делает какой-нибудь раздосадованный конь в стойле. Что, не ждал, что на своем веку встретишь Избранную?       ― Как это ― можешь показать? Ты способна делиться своими мыслями с другими?       ― Да, а еще я могу считывать прошлые события и воспроизводить все ощущения, которые тогда возникали, ― она проговаривает это, как будто чтение мыслей у Непризнанных ― в порядке вещей.       ― Ну, давай, попробуй.       Она не стала блокировать от меня все те образы, что посылала Геральду. Я чувствовал её страх в момент, когда Энди начал придумывать причины, чтобы сбросить её в лабиринт. Теперь я еще больше уверен, что этого бичёнка я убил не зря. Внезапно в своей голове я услышал её сладкий голос, который так и сочился гневом:       «― Может объяснишь, что случилось после того, как я прошла в лабиринт?       ― Хах, прошла? А тебя разве не закинул тот бомж, причем с такой силой, что ты там и осталась?       ― Это он отравил Астра и собирался сделать то же самое со всеми, кто в тот вечер был в вагоне. Я пыталась его отвлечь, но все пошло не по плану…       ― И как, получилось? Я смотрю, что ты блестяще справилась, только чуть не сгинула в том сраном лабиринте! ― я давно так не злился. Я тут чуть с ума не сошел, идиотка!       ― А что мне нужно было делать? Звать тебя на помощь? Помнится мне, ты просил, чтобы я тебя никогда больше не звала, плюс ко всему, ты в тот вечер был занят своей шизанутой невестой!»       Я не успел ей ничего ответить и она заблокировала меня, потому что Геральд наконец-то разродился:       ― Вики, то, что у тебя способности проявились еще до Перерождения, очень странно и точно неспроста. И причем не абы какие, а наивысшая телепатия. Ты видела те же видения, что и Люцифер? Возможно, всему этому есть логичное объяснение, но мы разберемся в этом позже. Можешь быть свободна, а Люцифер останется здесь.       ― Я никуда не пойду, пока не узнаю, что вы хотите с ним сделать, ― даже я немного опешил от такого заявления, что уже говорить об учителе.       ― Нет, ты не поняла. Ты СВОБОДНА. Иди, пока я сам тебя не выдворил из кабинета, ― Геральд начинал не на шутку злиться.       ― Я. Никуда. Не. Пойду, ― и тут я решаю вмешаться.       ― Не лезь в это, Непризнанная, а то будет только хуже.       ― Но ведь это произошло из-за меня! Смерть Энди произошла по моей вине. Я должна была предупредить учителей сразу после признания Астра, но решила разобраться с этим сама, возомнив себя Эркюлем Пуаро. Я думала, что справлюсь. Простите меня. Если вы хотите исключить Люцифера, то исключите меня вместо него, потому что вся вина только на моих плечах.       Я понял, что запахло жареным, и видел только один вариант исхода событий ― Щелчок. Послав импульс Геральду о моем скором возвращении, мы оказались с ней в темной комнате. Обычно пребывание девушек в моей спальне заканчивалось всегда одинаково, но только не с ней.       ― Зачем ты переместил нас сюда?       ― Потому что тот бред, который ты только что сказала, нам нужно обсудить наедине. Ты возомнила себя вершителем судеб? Что за херню ты несешь? Какое отчисление?       ― Это я виновата в том, что произошло! Мне изначально не надо было идти за ним, тогда все обошлось бы. Я хоть и недолюбливала его, но он не заслуживал смерти! Он был под влиянием Мальбонте, а теперь и вовсе мертв! ― я вижу, как слезы начали катиться по её щекам, подхожу к ней, обнимая так крепко, словно хотел забрать всю её боль. Сатана меня подери, даже после этого смертоносного путешествия она все такая же красивая, хрупкая и все также пахнет жасмином с нотками гибискуса.       Я чувствую, что телами мы очень близко друг другу, в то время как души наши почти недосягаемы. Её кожа такая теплая, а дыхание такое частое, о, Шепфа, помоги мне сохранить самообладание и не взять её прямо здесь. Я все еще не верю, что это она, такая настоящая, стоит рядом со мной, пуская слезы. Я аккуратно поднимаю её подбородок, стирая слезу с щеки большим пальцем. Её большие глаза смотрят на меня так, будто хотят заглянуть прямо в душу. Эйфорию прерывают её руки, аккуратно отталкивающие меня:       ― Люцифер, не надо, отпусти. Мы договорились, что больше не будем заниматься этим онанизмом, ― даже в момент слабости её душевный стержень не колебался. ― Что теперь с тобой будет?       ― Со мной ничего не сделают, разве что Папуля немножко пожурит и всё. Я пробуду в Аду какое-то время, а ты пока учись и не забивай голову лишними проблемами, ладно? ― я понимал, что это, возможно, последняя такая близкая встреча, как вдруг она вселила в мою душу что-то наподобие слепой надежды:       ― Пообещай мне, что ты и твои крылья будут в порядке.       ― Обещаю, а ты, пока я отсутствую, не ищи приключения на свою задницу. Пообещай мне.       ― Обещаю, Люцифер.       В тот момент я осознал, что она изменила во мне что-то, что делало меня монстром для окружающих, и теперь я не испытывал к ней ненависти, которая проявлялась ко всем остальным. Неужели это то самое поганое чувство, что так боится даже Сатана?