Поверженный

🎵polnalyubvi - Кометы 🎵Snow Patrol - New York 🎵Claire Wyndham - My Love Will Never Die От лица Люцифера.       Похороны Вики состоялись через три дня. Все эти дни я опустошал запасы Глифта в Аду в попытках заглушить бурю из самых противоречивых чувств внутри меня. На Небесах, несмотря ни на что, соблюли все обычаи, что царствовали на Земле: прощание, теплые воспоминания об усопшей и погребение.       Здесь собрались все: Учителя, Серафимы, ангелы, демоны, Непризнанные и те, кто хотел попрощаться с ней. Прибыли все Высшие из Ада, пытаясь поддержать меня. Даже Асмодей не побрезговал, придя сюда, хотя обычно не появлялся на Небесах. Астарот держался поблизости на случай, если я сорвусь, но этого не произойдет. Моя маска хладнокровия и жестокости теперь не снимется, даже при огромном желании. Мне не захочется расстаться с ней, ведь теперь некому показывать свои настоящие чувства. Та, которой я открылся, покинула меня.       Было очень много слез, пролитых теми, кто знал её. Оно и было оправдано: её искренняя улыбка и желание помочь каждому, кто попросит, оставили на сердцах всех по шраму. Грубому и периодически кровоточащему шраму.       На моем же сердце не осталось живого места, ведь его нет вовсе. Эта негодница забрала его с собой, а я и не сопротивлялся, отдавая его. Как же ты могла так поступить со мной, Вики? Почему не сказала сразу? Почему подпустила к себе? Если бы ты просто оттолкнула меня, моя душа не разрывалась бы на части. Хотя я теперь даже в этом не уверен.       ― Сегодня мы прощаемся с девушкой, чья роль на Небесах неоценима, чья душа была чище капель Очищающего ливня, ― начал Серафим Кроули. ― Она была Избранной, что спасла наши жизни, пожертвовав своей. Она всегда была готова прийти на помощь любому, кто нуждался в ней. Самоотверженная, храбрая, добрая, она навсегда останется в наших сердцах. Мы будем помнить тот неоценимый вклад, что она внесла в борьбу за Равновесие.       ― А еще будем помнить, как бросили её в лапы Мальбонте, переживая только за собственные задницы, ― я грубо перебил его, вставая со своего места, что находилось поодаль от кафедры, за которой стоял Серафим. ― Добавь это в свою пламенную речь.       Кроули смиренно опустил глаза, прекрасно понимая, что его вина здесь тоже есть, несмотря на то, что против пророчества идти нельзя. Вина Серафима в том, что он рассказал мне о её беременности, но скрыл факт намного важнее – настоящее пророчество, что в корне меняло все положение дел.       ― Люцифер… ― попытался вмешаться Геральд, также поднимаясь со своего места, но я выставил перед ним руку, призывая замолчать.       ― Позвольте и мне высказаться, ― не дожидаясь согласия, я двинулся в сторону кафедры, минуя шокированных учеников и других заблудших сюда.       Я видел, как на меня смотрят Высшие, Учителя и Серафимы. В их взглядах не было осуждения, потому что они знали, какую боль испытывают те, кто потерял своих любимых.       ― Так понимаю, вы пришли сюда попрощаться с Викторией? ― многие кивнули, ожидая моих дальнейших слов. ― Хочу сказать тем, кто плохо её знал – вы очень многое потеряли, не общаясь с такой, как она. Если бы вы дружили, то ваша задница всегда была бы под её протекцией, ― я услышал тихие смешки Мими, что улыбалась сквозь слезы. Позже к ней присоединились остальные. ― Зная её, могу сказать: последнее, что она хотела бы видеть на своих похоронах – ваши слезы. Почтите её память воспоминаниями о её чистой, светлой и смелой душе, о её поступках. О том, как она дает советы, как шутит, как смеется, как ведет себя, когда понюхает Глифт, ― Ади и Астр, сидящие близко к кафедре, рассмеялись. ― Просто запомните её такой, какой она была: искренней, храброй, настоящей, и храните её в своем сердце, ― я видел, как на лицах сидящих расцветают улыбки, и в каждой из них я видел её. Мою любовь, мою отраду.       Высшие и Серафимы раскрыли свои рты в удивлении, ведь они ожидали, что я буду поливать их грязью, не упустив ни одной, даже самой мелкой, детали. Я обязательно сделаю это, но не сегодня, потому что Вики была бы против. Она всегда пыталась сгладить углы, особенно в подобных ситуациях, хоть и не любила, когда некоторые вопросы оставались нерешенными.       Закончив свой самый искренний монолог за всю мою жизнь, я подошел к её гробу, верхняя крышка которого была открыта и показывала всем нам её. Лицо и тело Вики были все такими же до боли бледными. В руках, сложенных на груди, покоился небольшой букет магнолий, а на шее висел кулон с лунным камнем. В волосах, как и всегда, был вплетен цветок магнолии. Она была, как всегда, бесподобна, красива, идеальна. Я опустился вниз и поцеловал её в лоб, боясь, что сорвусь и просто не смогу покинуть её, если задержусь здесь хоть на секунду. По щелчку покинул плавучий остров, на котором состоялись похороны.       Мне нужно было срочно заглушить это щемящее чувство, не покидавшее меня ни на минуту. Её запах въелся в мою кожу, в мои воздухоносные пути. Её лицо, её глаза, её прекрасное тело обосновались в моей голове слишком крепко. Её смех и саркастичные шуточки звучали в моих ушах. Оказавшись на нашем месте в горах, я дал волю своим чувствам:       ― Вернись ко мне, Уокер! Ты сделала мне слишком больно, чтобы оставить здесь одного? ― кричал я, высматривая её в небесах. Может, её белые крылья сейчас покажутся из-за облаков?       ― Люцифер, могу я поговорить с тобой? ― перед моим взором предстал растрепанный Дино с Глифтом в руках. Даже здесь никто не оставит мое бренное тело в покое.       ― Хочешь поговорить о том, как скрыл от меня настоящее пророчество, ангелок? ― с наглой усмешкой сказал я, выхватывая алкоголь из его рук и присаживаясь на заснеженную землю.       ― Скажу лишь, что этот разговор – последняя воля Вики. Она очень просила рассказать тебе обо всем, что пережила, ― его слова больно резали меня без ножа. Мне одновременно не хотелось слушать и бередить раны еще сильнее, и хотелось знать абсолютно все, до последней мелочи.       ― Валяй, ― откупоривая бутылку, я позволил ангелу наконец высказаться.       ― Она боялась, что ты никогда не простишь её за то, что она не призналась тебе сразу, не хотела делать тебе еще больнее, понимаешь? Сейчас я осознаю, что нужно было переступить через себя, через нашу с ней дружбу и признаться тебе во всем, Люцифер. Я не хотел обидеть её и поэтому хранил тайну. Она не сказала тебе о детях лишь потому, что боялась, что смерти наследника ты не вынесешь, а пророчество и вовсе держала в себе до последнего. Она очень любила тебя и, я уверен, будет любить всегда. Слишком сильно переживала и боялась, что ты бросишь её, даже зная, чем все закончится. Её душа всецело принадлежала тебе, и она была уверена в тебе на миллион процентов.       ― Как и я в ней… ― больше не было сил слушать это. Хотелось лишь забыться и проснуться на следующий день с мыслью, что это лишь сон.       Ужасный сон. Хотелось проснуться на своей постели и сбоку увидеть мирно посапывающую Уокер, что прижимается ко мне в попытках согреться. Прижаться к ней в ответ, согревая в своих горячих объятиях. Обнять так крепко, чтобы хрустели её маленькие косточки. Поцеловать в макушку и снова забыться во сне. Что же ты сделала со мной, чертовка? Зачем оставила меня здесь с такой огромной дырой в душе?       Маска, которую я с таким трудом нацепил на себя в Аду, напрочь слетела.       ― Знай, что я всегда готов выслушать тебя и помочь, ― отбирая у меня полупустую бутылку Глифта, сказал ангел. Возможно, он не так плох, как кажется, а может, во мне сейчас говорит алкоголь, выпитый залпом. Может Вики не зря так тесно общалась с ним?       ― Скажи, у вас что-то было с ней? Хотя бы раз? ― я должен был задать этот вопрос. Не знаю, зачем, мне просто хотелось это знать. ― И не смей врать, потому что я это почувствую.       Он тяжело вздохнул, откидываясь назад, и начал свой небольшой монолог:       ― Если бы ты знал, Люцифер, как я этого хотел, ― мои глаза заискрились ярко-алым светом. ― Она не подпускала меня к себе близко, всегда держа на расстоянии дружбы. Поначалу я не понимал причину, но как только увидел её рядом с тобой, то все понял. Мечтая о верной, умной, красивой и доброй спутнице, я отдал её своему, казалось бы, врагу, ― он усмехнулся, прикладывая к губам горлышко бутылки. ― Сейчас я как никогда четко осознаю, что она была предназначена именно тебе, а ты – ей. Тут, как ни старайся, ничего не получится. Даже если бы ты отказался от неё, она никого не подпустила бы к себе. Знаешь, я очень по ней скучаю. Она в каждом из нас оставила такую огромную рану, что ни одна заплатка не подойдет, чтобы её залатать. И еще…       Я выставил руку вперед, призывая ангела замолчать. Его разум заполонил Глифт и Дино говорил много лишнего.       ― Спасибо тебе, ангелок, ― он посмотрел на меня округлившимися глазами, явно не ожидая, что я не оттолкну его. ― А теперь я хочу побыть один, если позволишь.       Он подскочил на месте, покачиваясь и призывая водоворот, напоследок салютуя мне. Наконец-то я один и могу подумать обо всем.       Она засела в моей голове с самой первой встречи во дворе Школы, когда я пытался вывести Дино на эмоции. Её идеально белый наряд, сизые крылья, светлые волосы с вплетенной в них магнолией, сразу же запали в душу. Тогда я был с Ости. Ну, как был: лишь её периодически имел, но после нашей первой встречи что-то изменилось. Я перестал хотеть демоницу, как бы она ни старалась. Она стала раздражать меня еще сильнее, чем раньше. Я начал преследовать Вики, следя за каждым её заданием, и это даже сыграло со мной злую шутку: Отец чуть не убил меня, когда я оказался с ней в полицейском участке. Её неумелые попытки выпытать информацию из людишек меня жутко смешили, особенно когда она не распознала гея в лице этого «милого» менеджера конторки каршеринга. А этот невинный поцелуй в щеку. Шепфа, все девушки, удостоенные моего внимания, всегда тянулись к губам или к ширинке, а она… она была особенной, даже в мелочах. Я позволил ей быть рядом, позволил ей приблизиться максимально близко, позволил ей обосноваться в моей душе, позволил так жестоко растоптать мои чувства, позволил ей уйти и оставить меня здесь без аромата своей цветочной энергии.       Её тонкий стан, большие небесно-голубые глаза и светлые вьющиеся волосы с вплетенной магнолией станут для меня маяком во тьме, в которой я буду пребывать всю свою вечность без неё. Без нее и наших детишек.       Смириться с потерей детей было не намного, но легче, ведь я их еще ни разу не видел. На Земле ведь, когда беременная лежит на операционном столе, в первую очередь спасают не ребенка. Как ни странно, сейчас я впервые соглашаюсь с правилом людишек, ведь оно вполне справедливое. Все-таки существа, созданные по нашему образу и подобию, имеют зачатки мозгов.       Виктория Элизабет Уокер была лучшей из земных людей и единственной в своем роде. Единственная, кто оставил Люцифера Денницу поверженным. Ушла, оставив после себя только воспоминания и цветок магнолии, который я буду хранить всегда. Искренне надеюсь, что её душа нашла покой, и сейчас она вместе с детьми там, где им хорошо. Там, где их никто не побеспокоит.

***

      Я потерял счет времени, сидя здесь и наслаждаясь закатом, который так любила Вики. В мою голову пришла идея отправиться в её комнату и забрать некоторые вещи себе, чтобы не терять ту нить воспоминаний, которую она оставила после себя.       По щелчку оказавшись около заветной двери, я осторожно постучал, по привычке надеясь, что Уокер откроет мне. Но перед моим взором предстала Мими с заплаканными глазами.       ― Люцифер, что ты здесь делаешь?       ― Можно я войду?       ― Да, конечно, ― всхлипывая, демоница отступила, пропуская меня внутрь.       Я чувствовал здесь её запах: жасмин с нотками гибискуса. Он и так сопровождал меня теперь постоянно, но здесь ощущался особенно сладко и четко. Я прошел в комнату и сел на её кровать, попутно проводя рукой по постели. У меня создавалось фантомное ощущение, будто она еще теплая. Теплая от её тела. А она сейчас в душе, готовится к новому учебному дню, где сцепится с Фенцио в новом споре.       Осознание прошибает ударом молнии каждый раз, когда я начинаю мечтать о том, что она рядом. Никогда не думал, что меня так сильно поразит чья-то смерть. Даже когда не стало моей матери, не было столько боли и переживаний. Возможно, потому что я был малявкой, не смыслящей ни в чем, кроме игрушек.       ― Ты скучаешь по ней? ― мои мысли перебила малышка Мими, которая все это время терпеливо выжидала, глядя на меня исподтишка.       ― Если я скажу нет, ты поверишь? ― отвлекаясь от рассматривания склянок, стоящих на прикроватной тумбочке Виктории, ответил я. Демоница покачала головой, ясно давая понять, что моя душа сейчас открыта для неё, ведь скрыть свои чувства, касаемые Уокер, у меня не выйдет никогда.       ― Я хочу отдать тебе кое-что, ― после этих слов Мими направилась куда-то в ванную. Я слышал, как она что-то быстро перебирает. Разлетающиеся осколки чего-то стеклянного и её тихая ругань, доносящиеся из ванной, разбавляли муки ожидания.       Через несколько минут она вышла и протянула мне подвеску с сапфиром, обрамленным светлыми камушками, и небольшой пузатый конверт.       ― Что это? ― я взял в руки эти вещи, вопросительно глядя на Мими.       ― Это подвеска Вики и семена той самой магнолии, которую она так любила, ― на её глазах появились слезы, которые хотят вот-вот стечь вниз. ― Я очень скучаю по ней, Люций, но пусть это будет у тебя, как важное напоминание о ней.       ― Спасибо, малышка Мими, ― я поднялся с места, прижимая её к себе и крепко сжимая в руке подвеску с конвертом. ― Не забывай её – это главное. Я думаю, она бы никогда тебя не забыла, ― поглаживая демонессу по голове, я шептал ей это, успокаивая. Она прижалась ко мне ближе и заплакала.       ― Её похоронили, Люцифер, она больше не с нами. Я не могу поверить! ― сквозь рыдания кричала она.       Я знаю, Мими. Я знаю и не могу смириться с этим. Я даже не был там, когда её гроб положили в землю. Я не смог, мне не хватило смелости. Слабохарактерный урод, неспособный ни на что, кроме нытья. Слишком мало меня наказывал Отец.       Единственное, что я мог – постараться утешить демоницу, дав ей выплакаться.

***

      Мы стояли так с десяток минут, прежде чем в комнату зашел Ади, который тут же перехватил у меня Мими, укладывая её в кровать.       ― Я пойду, а ты будь с ней, ― обратившись к рыжему демону, я хотел уже покинуть эту комнату, но Ади остановил меня.       ― Держись, Люцифер. Если нужна помощь, мы рядом, ― протянув руку, сказал он.       Я подошел к нему ближе, крепко обнимая. Он не стал противиться, лишь похлопал меня по спине в попытке ободрить. Виктория Элизабет Уокер, ты видишь, во что я превратился? Обнимаюсь со всем направо-налево и веду себя так, будто я чертов ангелок! Обещал самому себе маску жестокого правителя, а в итоге сегодня открыл свою душу всем твоим друзьям!       В последний раз оглядев её комнату, я вышел в надежде больше не вернуться сюда, дабы не потрошить свою душу еще больше.

***

      Ад встретил меня криками грешников и запахом серы. Что же, ничего нового, но сейчас у меня были дела поважнее.       ― Астарот, срочно вызови ко мне Заризеля, ― оказавшись в кабинете Высшего, я сразу наградил его новой просьбой.       ― Конечно, он появится в твоем кабинете через несколько минут, ― не тушуясь, демон уже принялся взывать главного садовника Ада.       Я уже хотел переместиться в свою обитель, как вдруг тихий голос Высшего остановил меня:       ― Как ты, Люцифер?       Не зная, какой ответ на этот вопрос могу дать, я смог лишь сказать:       ― Как пустой сосуд, ― щелчок.

***

      ― Чем я могу быть полезен Вам, Повелитель? ― с долей восхищения в голосе молвил Заризель, несколько секунд назад оказавшийся в моем кабинете.       Седовласый старик с глазами коньячного оттенка и небольшими темными рожками смотрел на меня, ожидая новых указаний. Он славился своим талантом взаимодействовать с матерью Природой и создавать такие величественные и прекрасные насаждения, которых нет даже в Эдеме.       ― Срочно создай огромный сад, где будут расти эти семена, ― я протянул ему в руки конверт, который он тут же открыл, принимаясь внимательно рассматривать содержимое.       ― Магнолии! Прекрасный выбор! ― воскликнул садовый фанатик. ― Но их здесь ничтожно мало. Могу я взять другие семена этих же цветов?       ― Да, только именно этим создай самые комфортные условия, ― отрезал я. Демон тут же, не тушуясь, отправился на выход, напоследок низко поклонившись.       Что же, теперь хоть небольшая частичка Уокер будет находиться в Самаэльском замке. И тут я вспомнил о кулоне, который дала мне Мими. Я видел такой на шее Вики несколько раз. От него веяло её жасминовым ароматом, что свидетельствовало только об одном – она дорожила им. Рассмотрев его поближе, я увидел, что цепочка порвана, а сапфир был немного тусклым. Ко мне в голову пришла, как мне показалось, просто идеальная идея, и я отправился к нашему горячо любимому ювелиру – Пифону.

***

      ― Повелитель… ― кланяясь практически мне в ноги, Пифон согнулся, хрустя застарелыми суставами.       ― Не стоит этих формальностей, ты ведь знаешь, что я не мой Отец.       Ювелир выдохнул, начиная посмеиваться с явным облегчением.       ― С чем пожаловал на этот раз? ― говорил демон с небольшим беспокойством, поглаживая свои руки.       Я положил на столешницу подвеску, давая Пифону время ознакомиться с ней, и он уже схватил свои увеличительные стекла в попытке разглядеть то, что я принес ему.       ― Сделай мне перстень из этой подвески, ― мой тон не требовал возражений, но демон-ювелир все-таки решил их выказать.       ― Но, Люцифер, Королю Ада никак не подойдет обычный сапфир с фианитами и, тем более, в серебре, ты ведь…       ― Сделай. Мне. Перстень. Из. Этой. Подвески, ― Пифон тут же начал расторопно шевелиться, пытаясь отыскать нужные материалы для работы. ― Как закончишь, я жду тебя в Замке, ― не давая демону вставить и слова, я покинул его, оказываясь в своей комнате.       Мне остро необходим душ, в котором я смогу забыться хоть на несколько минут. Поспешно сняв с себя костюм-тройку и все остальное, что хоть как-то мешало моему телу вдохнуть аромат свободы, я зашел в душевую кабину, включая воду и проворачивая её на максимальную температуру. Если бы у меня была возможность, я бы сделал эту воду кипящей. Капли падали на меня, некоторые почти сразу же испарялись, ведь тело было раскалено до предела.       У меня не получилось забыться, ведь перед глазами стояла наша с Уокер ночь в отеле Мадрида. В том душе нам было так хорошо вместе, что теперь я чувствую разрушительное опустошение от того, что она не стоит рядом и не прижимается спиной к кафельной стене. Не стонет и не обнимает мою поясницу ногами. Не целует меня в лоб и не говорит теплые слова на ухо.       Я облокотился на стену, тяжело дыша. Думая, что через короткое время смогу отойти от произошедшего, я понял, как сильно ошибался. Я не смогу принять тот факт, что больше не прикоснусь к ней. Больше не услышу её звонкий манящий голос. Не возьму на руки своих детей, не воспитаю в них лидеров.       Слез не было: их количество, копящееся во мне несколько долгих столетий, осталось на плавучем острове. На их место пришла лишь пустота, горечь утраты и осознание того, что ничего нельзя повернуть вспять.       Я должен был признаться в своих чувствах раньше, но мое раздутое эго вкупе с отсутствием в моей жизни любви и любых её проявлений не позволили мне сделать это. Любовь появилась впервые, ворвалась так быстро и столько разрушений оставила после себя. Вики появилась слишком внезапно, и еще более внезапно покинула меня. Не смирюсь с этим никогда, потому что мое сердце, что прослыло обыкновенной ледяной глыбой, она смогла растопить. Смогла полюбить меня вопреки всему: преградам, запретам, нежеланию и непринятию нас другими. Я верю, что моя Вики была сильной до последнего и не поддалась страху в битве с проклятой грязнокровкой.

***

      Через некоторое время я собрался с мыслями и отправился в свой кабинет, где меня уже ожидал Пифон. Он протянул мне округлую черную шкатулку с золотыми листьями по бокам и сказал:       ― Я понимаю, каково тебе сейчас, так что в эту работу я вложил всю свою душу. Надеюсь, тебе станет легче, рано или поздно, ― явно зная всю ситуацию в подробностях, он стоял и смотрел на меня так, будто жалел, а жалость для меня – самое ужасное чувство.       ― Спасибо, можешь идти, ― не отрывая глаз от шкатулки, я махнул ему рукой.       Открыв её, я увидел тот самый перстень: сплав серебра и платины с синим камнем квадратной огранки. Он выглядел просто, но вместе с этим и изысканно, а главное – именно он поможет мне навсегда оставить частицу Уокер. Теперь она будет со мной мою собственную вечность. «My love, My love My fearless love I will not say goodbye. Sea may rise Sky may fall My love will never die».