Часть 2
8 мая 2021 г., 14:34
У Антона было немного друзей, но он радовался и этому. Единственным верным другом, который прошёл все тяготы жизни Антона был Дима Позов — местный учитель русского языка в их бывшей школе. И вот Шастун устало бредёт по направлению к его квартире, где ему всегда рады и помогают залечить душевные раны.
— Дим, я так больше не могу, — Антон буквально валится на стул в кухне, — я думаю, стоит бросить музыку. К чёрту всё. К чёрту!
Антон бьёт кулаком по столу, а Дима тем временем наливал ему стопку водки, неодобрительно покачивая головой.
— Тох, эти пустые разговоры никогда не приводили к тому, что ты серьёзно задумывался уйти и исполнить это, — Позов вздохнул, — я больше не в силах уговаривать тебя уйти. Это твоя жизнь.
Приятели чокнулись рюмками и вмиг осушили их. Горькое послевкусие вызывала совсем не водка, а эта чёртова реальность. Дима был прав: никогда прежде слова Антона не переходили в действия, но, возможно, сейчас другой случай.
— У меня есть возможность уехать, Поз, — Антон разлил по рюмкам новую порцию обжигающей жидкости, — мной заинтересовался один питерский продюсер и я постараюсь уцепиться всеми конечностями за эту соломинку, — рука Антона дрогнула и содержимое рюмки пролилось на его израненные пальцы, — шшш, сука.
— Стас не даст тебе уехать, — безапелляционно заявил Димка, — но ты меня заинтересовал. Знакомился уже с продюсером?
— Нет, мне о нём только Шеминов доложил, лично с ним я не разговаривал ещё, — Антон был уже изрядно навеселе и под серьёзное Позова: «Постарайся не упустить этот шанс, возможно, он единственный», ребята продолжили делиться новостями, превращая унылую пьянку в весёлые посиделки.
Задушевные разговоры старых друзей были прерваны трелью звонка сотового Антона. Уже в меру пьяный Антон еле нашарил злосчастный телефон и кое-как ответил на звонок.
— Алло, Антон, здравствуй, это Павел Алексеевич, — нужды представляться ему не было, ведь Антон сразу понял, кто говорит. Да и подпись в телефоне шутка что ли? — подъезжай в филармонию, с тобой кое-кто хочет познакомиться.
Антон понимал то, что сейчас очень пьян и в таком виде ни в коем случае нельзя заявляться к директору. Тем более, он чувствовал, что хочет познакомиться с ним именно Попов. Но всё же ответил.
— Хорошо, через 15 минут буду, — и сбросил вызов.
Димка смотрел на него ошарашенными глазами и всеми своими конечностями, которые он еще мог контролировать, пытался перекрыть Антону выход.
— Антон, я напомню, но ты не бессмертный.
— Как ты говорил, это мой единственный шанс. Идём курить и я вызываю такси, — после замаячившей на горизонте возможности, Шаст даже немного протрезвел. Совсем немного, чтобы его глаза не были покрыты дымкой и не блестели так опасно.
Антон заплатил водителю и кое-как выбрался из такси: его безумно разморило в тепле и сейчас хотелось только спать. И Шастун принял для себя нелегкое решение: нужно обтереться снегом и прийти в чувства, иначе перед входом в филармонию уютно расположилась бы двухметровая куча, которая, между прочим, известный композитор.
На входе его уже встречала троица: Павел Добровольский — концертный директор, Станислав Шеминов и загадочный Попов. Попов одет был довольно изысканно, но не слишком пошло. Самый обыкновенный классический костюм, идеально уложенные волосы и дежурная улыбка. При виде Антона Стас поморщился, чуя запах дешёвого алкоголя. Да и в принципе на Антона было жалко взглянуть: весь мокрый, красный и в снегу. Но мужчины проигнорировали внешний вид Шастуна.
— Здравствуйте, Павел Алексеевич, — Антон пожал руку Павлу, затем Стасу, — Здравствуйте… — Он выждал паузу, для того, чтобы Арсений представился.
— Арсений Попов — продюсер, — кратко представился мужчина и пожал руку Антону.
Мужчины направились в общую гримёрку, чтоб обсудить подробности встречи. Антон немного задыхался от духоты в помещении, так как был ещё в куртке. Стас изредка кидал на него озлобленные взгляды. Но в целом, дошли благополучно.
Собравшиеся вошли в просторный зал и расселись на диваны. Антон наконец смог снять с себя куртку. Ему было уже чуть лучше.
— Итак… — начал директор, — Арсений Сергеевич пришёл к нам с предложением забрать Антона на концерт в Питере. С местным оркестром, — Стас, видимо услышавший эту новость впервые, даже подскочил с места.
— Исключено! Надеюсь, Вы понимаете о каких суммах идёт речь, Арсений Сергеевич? Какие убытки мы понесем за время отсутствия Антона? Он никуда не поедет. — Шеминов нервно расхаживал взад-вперед активно жестикулируя. Ему сразу не понравился этот тип.
— Я понимаю Ваши волнения, Станислав Владимирович. Я заплачу такую сумму, какую Вы назовёте. Всего один концерт и Антон будет снова в Москве, — мужчины стали шептаться между собой. С расстояния своего кресла, Антон видел, как воодушевился Шеминов.
«Мелочный ублюдок» — мысленно плюнул Антон.
— Нам нужно будет обсудить этот вопрос с коллегами. Вы сможете подождать? — Павел Алексеевич очень вежливо разговаривал с гостем. Они со Стасом были абсолютными противоположностями. Но Антон знал: добродушие Добровольского (надо же, как интересно совпало) это напускное. Никто не знает, что на самом деле у него в голове. И от этого Антону иногда было не по себе.
— Да, конечно, я буду ждать столько, сколько потребуется, — мужчины недоверчиво переглянулись: подозрительно всё это. Но Арсений не стушевался под их колкими взглядами. Только за это ему можно поаплодировать.
— Скажите, Арсений… Сергеевич, а не значит ли это, что Вы хотите купить Антона? — Стас прищурился: не нравится ему это всё. И продюсер этот пидорский. — Антон не простая дешёвая певичка, он композитор. Известный!
— Нет, что Вы. Антон очень ценный экспонат и думаю, что аудитории Санкт-Петербурга понравится его выступление. Всего один концерт. Насколько я знаю, Антон никогда не выступал нигде, кроме Москвы. — Арсений ловко уходил от скользких тем. Антон же весь взмок от нервов и напряжения. Ему срочно нужно было на воздух.
— Хорошо, мы свяжемся с Вами, Арсений Сергеевич, пока этот вопрос остаётся открытым.
Несмотря на накалённую обстановку, все разошлись довольно дружно. Антон же накинул свою мокрую куртку и буквально выбежал на улицу, выуживая пачку сигарет. Меньше всего ему хотелось сейчас пересекаться с Шеминовым или другими людьми. Но к его несчастью, к нему решил присоединиться Добровольский, на ходу доставая сигарету и жестом прося Антона подкурить.
— Павел Алексеевич, я могу побыть один? — Антон уже заранее знал ответ на свой вопрос, но не терял хрупкой надежды.
— Можешь, Шастун. Когда угодно, но только не сейчас, — мужчина сплюнул горькую слюну и продолжил, — я вот, что спросить хотел. Сам-то хочешь смотаться в Питер?
Антон поразмыслил несколько секунд, жуя при этом сигарету во рту. Его полупьяному мозгу сейчас тяжело было делать какие-то замысловатые выводы, и Антон ответил то, что чувствует.
— Хочу, но к чему этот вопрос?
— Помочь хочу тебе, — Антон посмотрел на него настороженно, ёжась от холода и пронизывающего ветра, — ну не смотри волком, думаю, ты заслуживаешь признания гораздо большей аудитории. Может даже в турне тебя пустим. — Добровольский неопределённо взмахнул рукой.
— И чем же Вы сможете помочь? — Антон понимал, что Добровольский далеко не последнее лицо в их филармонии, но почему-то основная власть была в руках у Шеминова, так что шанс того, что его, Антона, отпустят был равен практически нулю.
— Буду подталкивать Стаса на положительный ответ. Но, если узнаю, что ты надумаешь творить глупости — сдам тебя с потрохами Шеминову. Думаю, мы друг друга поняли, — Павел бросил на землю бычок и растоптал его носком туфель, — до завтра, Антон.
Антон кивнул шефу, закутался в куртку и направился домой. Дома его всегда ждёт мама, которая до сих пор очень горда сыном. Но она последние годы сильно болеет. И непонятно — то ли Стас из неё верёвки вьёт и все соки выпивает, то ли в принципе жизнь с двумя мужчинами, которые живут всю жизнь как кошка с собакой, кого угодно подкосят.
Антон очень любит маму и поэтому согласился остаться в их доме, чтобы помогать ей по хозяйству. Любого на месте Шастуна могли испортить деньги, но он был так невинно хорош, никакая сумма не могла вскружить ему голову. Может дело в том, что он был глубоко несчастен и просто никакие деньги не могли этого исправить? Антон с самого детства был отравлен, у него не было детства, юности и даже первой, наивной подростковой любви. Времени не было, да и все жизненные ресурсы у него уходят на реабилитацию после концертов. Серая жизнь. Но он привык, что-то новое его, наоборот, пугает.
«Ну уеду я, не уеду, разница-то? Разницы нет. Да и Попову тоже нельзя доверять, он может оказаться в тысячу раз хуже моего «папаши». К чёрту всё.» — Антон по привычке снова вытянул сигарету — он всегда так делал, если его мысли были постоянно заняты безрадостными размышлениями. С ней становилось легче, как и с водкой, которая уже вся испарилась из его организма.
«Дешёвое пойло, но действенное, сука.» — было его стандартной фразой при покупке данного вида алкоголя.
***
— Тоша, ты уже пришёл? — мамин голос хоть и доносился издалека, был наполнен теплом и радостью. — Да, мам, — он прошёл в спальню, где на кровати лежала его мама — Майя Сергеевна. Антон — двухметровая шпала, согнулся пополам, чтобы обнять свою хрупкую родительницу, — я разогрею ужин, наверняка ты голодная, — она вымученно улыбнулась и прошелестела одними губами: «что бы я без тебя делала, чудо моё» Антону горестно было от того, что мама тяжело больна, но он продолжал ради неё бороться. Сковородка была наполнена со вчерашнего дня замечательной пастой с соусом болоньезе. Готовка была вторым увлечением Антона, но её он любил нежной любовью и каждое его блюдо было маленьким шедевром. Как любила шутить мама: «Каждое блюдо словно по нотам и составляет такую прекрасную композицию вкуса». Эта шутка была у них небольшой традицией к каждому приёму пищи. Пианист разложил еду на сервировочный столик: паста, красивым завитком расположившаяся на тарелке и украшенная листиком кинзы, пара бутербродов с колбасой, сыром, помидорами и кабачковой икрой «По-шастуновски» и дымящая кружка чая. Довольный собой, Шаст покатил столик в комнату, помог маме приподняться и пожелал ей приятного аппетита. — Тошенька, а разве ты не будешь со мной ужинать? Худой совсем стал… — Глаза Майи поникли, но Антон её заверил: — Я только схожу в душ и обязательно поужинаю с тобой, мамочка, — парень чмокнул её в щеку и отправился в ванную. Когда он вышел, его мама уже мирно спала, и Антон решил последовать её примеру: не стоит ей беспокоиться за него.
